Глава двенадцатая. Найдите моего сына!
- А если я тебя не хочу, - я снова схватила его за галстук, делая петельку-удавочку. Я чувствовала, как меня разворачивают к себе спиной, поднимая мне юбку.
- Это уже идет по статье изнасилование, - возмутилась я, чувствуя, как он отгибает мои трусики и входит в меня пальцами.
- А если разойдемся полюбовно? – усмехнулся Макс, а я чувствовала, как он осторожно вынимает из меня пальцы, а потом наклоняется ко мне и шепчет. – У меня есть улики против тебя… Ты поймана с поличным, и арестована до утра.
Пальцы вошли в меня снова, заставив выгнуться и простонать. Я с глухим стоном покачивалась в такт каждому толчку. Дьявольский шепот на ухо, вызывал томительно – сладкую дрожь.
Если он продолжить так делать, я сойду с ума. Тугие трусики были натянуты до предела и скользили острым лезвием кружева там, где рождалось удовольствие.
Я чувствовала, как пальцы начинают входить резче. А потом с нежностью. Чтобы меня качало по волнам от яркой страсти до сладкого томления.
- А если я подам на апелляцию? – прошептала я, разворачиваясь лицом к любовнику.
Во рту пересохло. Я скользила рукой по его штанам и поигрывая кончиком его галстука.
- Протестую, - я почувствовала, как он прижался ко мне, расстегивая штаны. Его рука снова отогнула мои липкие и мокрые трусики. Меня взяли за талию и посадили на стол.
Я внутренне сжалась, пытаясь представить тот сладкий момент, когда он скользнет в меня.
Макс резко вошел в меня, заставив простонать в голос.
Я подалась к нему всем телом. Моя обнаженная грудь скользнула по пуговицам его рубашки. А мое жадное дыхание искало поцелуй.
- Мммм, - стонала я от каждого толчка, прикрыв глаза. Черт возьми, как это сладко. До дрожи в коленях.
Внутри меня все горело, а я сжималась, словно в последний раз.
Нежнейший поцелуй моей щеки заставил меня сжаться так сильно, что я едва ли не порвала ему рубашку.
- Ну что ты, милая, - послышался шепот, от которого по коже пробежали мурашки.
Резкие толчок заставил меня всхлипнуть и повиснуть на его шее. Стол подо мной скрипел.
- О, боже… Как глубоко… - простонала я, чувствуя, как резкий толчок во что-то уперся.
- Никогда не проси прикрывать тебе спину, - простонал Макс, гладя мое бедро. – Потому, что мне хочется развернуть тебя и …
- Мммм… - закусила я губу, сжимая его внутри себя.
Руки Макса легли на мои бедра, а я почувствовала, как дрожат мои колени. Я задыхалась, чувствуя, как кусаю губы, каждый раз, когда чувствую внутри себя сладкий и желанный толчок.
- Как же я хотел тебя, - слышала я сквозь туман собственного удовольствия. Мягкая сладость сменялась яркими красками животной страсти.
Боже, какой же он горячий внутри…
- А я … тебя… нет, - я шумно втянула в себя воздух, чувствуя, как нарастает темп, заставив забыть обо всем на свете.
Мгла страсти окутывала меня, застилала глаза. Мне уже было все равно, что происходит вокруг, лишь бы еще один глубокий толчок привел меня к вершине мучительного, остервенелого наслаждения.
- Ы-ы-ы-ымммм, - выдохнула я, стиснув зубы, чувствуя, как груди заходится бешеное сердце. Отогнутые трусики больно натягиваются, придерживаемые его рукой, впиваясь в меня и приближая безумно желанное мгновенье нервного экстаза.
- Как же я тебя ненавижу, - простонал Макс. – И как я тебя обожаю…
Все!
Я закрыла глаза, едва ли не плача от чувства, когда пик дьявольского наслаждения переходит в сладкое, ленное томление.
Он резко вышел, задыхаясь в поцелуе. По моей ноге текло что-то жаркое и липкое.
В этот момент меня прижали к расстегнутой рубашке. На полу валялся его пиджак и галстук.
- Мерзавец, - простонала я, гладя его по щеке и видя, как его губы приоткрываются для поцелуя.
Я лениво скользила пересохшими, горячими и искусанными губами по его губам, чувствуя всю их пьянящую сладость.
- Подлец, - выдохнула я, чувствуя, как меня снова целуют. – Вот как можно с тобой иметь дело?
По моему телу скользили его руки. Я вздохнула. Меня крепко прижали к себе, подняли на руки и понесли на второй этаж. Я со смехом указывала дорогу.
- А я думала, что ты уже знаешь тут все? – нехорошим голосом заметила я, чувствуя, что изнемогаю от предвкушения продолжения.
- Откуда? - усмехнулись мне на ухо, когда с ноги открывалась дверь моей комнаты. – Может, я только тебя ждал?
- Дача ложных показаний, - усмехнулась я, проводя рукой по его волосам. – Сам знаешь как карается… Со всей строгостью закона…
Макс сидел в кресле. Я сидела сверху, покачиваясь и чувствуя, как страсть липкой паутиной окутывает нас.
Я целовала его, упиваясь каждым поцелуем. Стоило мне перестать его целовать, как на губах снова появлялась фирменная улыбка негодяя. Я покачнулась, чувствуя, как меня держат за талию и положила руки на его плечи. Гори мир голубым огоньком! Как же я его ненавижу…
Макс вошел в меня, осторожно приподнимая мои бедра.
- Вот что мне с тобой делать? – прошептала я, понимая, что такую хитрую, очаровательную и умную сволочь нужно еще поискать.
Вот это да… Я подняла глаза к потолку, ловя губами воздух.
- Зачем же ты такая? – прошептал Макс, проводя рукой по моей оголенной спине.
Мое платье превратилось в пояс, собравшись складками на бедрах. Я почувствовала, как его рука осторожно расстегнула мой лифчик, небрежно сбрасывая его на пол. Один поцелуй груди заставил меня сглотнуть и закрыть глаза от опьяняющей нежности. Я чувствовала, как его теплые губы мягко и сладко прихватывают мои соски, а через мгновенье отчетливо почувствовались зубы.
- Ах… - простонала я, чувствуя, его смешок на своей груди.
- Никуда … ты… от меня… не денешься, Лиса, - усмехнулся он. – Я найду тебя везде… И ты знаешь, что будет, когда я тебя найду…
Я задрожала, чувствуя, как сжимаюсь и напрягаюсь. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.
- Еще раз… наденешь это платье… я его сниму! Прямо в зале суда, - задыхался Макс.
- Аха… И тогда… свидетели… станут свидетелями еще чего-то, - простонала я, выгибаясь ему навстречу.
Я почувствовала, как падаю ему на грудь, с каждым толчком вздрагивая от щемящей сладости только что испытанного блаженства.
- Да… - послышалось мне на ухо.
Я чувствовала, как мою ногу поливает струйка чего-то горячего.
- Ну что, моя сладкая? – мне снова улыбались той самой улыбкой главгада, которую мне пришлось стереть поцелуем. – Так будет каждый раз, когда ты проиграешь дело…
Ненавижу эту отвратительную прокурорскую физиономию, поэтому готова мучить его бесконечно…
- И не мечтай, - усмехнулась я, понимая, на что мне тут намекают. – Я тебя не настолько сильно люблю, чтобы так тебя радовать…
Я закусила губу, но уже не свою.
- Ну что ж… Я терпелив, - усмехнулся прокурор, отбрасывая мои волосы и нежно целуя. – Поверь мне, Лиса, у нас не просто так одна фамилия.
Я положила пальцы на его губы. Макс поцеловал их, глядя на меня глазами раскаявшегося рецидивиста.
- Не дождешься, - снова улыбнулась я, положив руки ему на грудь и отталкивая его.
- Ах, ты, - рассмеялся Макс, удерживая меня. – Ну ничего, думаю, что по этому поводу мы договоримся…
Он взял меня на руки, положил на кровать, приподнимая юбку и заставив глубоко вдохнуть в тот момент, когда его язык прикоснулся к влажной, пульсирующей точке забвения.
- Думаю, что этот аргумент придется… - я прикусила губу, выгибаясь и чувствуя, как в меня входят его пальцы. - … принять к… сведению… Мерзавец… Подлец… Как… Как же я тебя… нена… Ой!
Я молча дернула его на кровать, заставив улыбнуться, а потом уселась на его лицо, осторожно беря губами его плоть… Не люблю оставаться в долгу. Я скользила по нему, страстно и с удовольствием, поглощая его почти полностью. Сладкий стон и жестокий поцелуй, от которого я чуть не умерла на месте, приравнивались к преступлению. Ничего, у нас впереди еще вся ночь.
***
Утром я с трудом разлепила глаза, чувствуя, что ночь оставила мне неизгладимые впечатления. А еще по утренним крикам я узнала, чем честная практика отличается от частной. Просто то, как он собирается на работу уже является компроматом.
- Ну правильно, - пробурчала я, укутываясь уже не половину одеяла, а во все. – Преступники не дремлют! Каждые пять минут по статистике происходит преступление!
Я зевнула, чувствуя, как меня пытались развернуть, чтобы чмокнуть в щеку. Как мило, словно мы носим одну фамилию!
Проснулась я к полудню, сладенько потягиваясь и спускаясь в халате вниз, слыша, как кто-то отчаянно стучит в дверь. На пороге стоял чумазый и шустрый гномик с газетами.
- Газеты не нужны? – спросил он, тыкая мне в лицо ассортиментом.
Я расплатилась за понравившуюся. Через пять минут я встряхнула ее, и села пить чай, чувствуя себя английским лордом.
«Проклятие Риктушлеров!» - пестрил заголовок, заставив меня внимательно читать свежие новости. На фотографии был запечатлен гном, выходящий их машины. Рядом с ним терлись три эльфки. Одну из них он держал за грудь, другую за попу, а третья обмотала его своим боа.
«Позавчера особняк, который принадлежал покойному господину Риктушлеру, был снова продан, но уже с аукциона, вместе со всей коллекцией древностей. Еще вчера новым владельцем недвижимости стал господин Валжебл, который сразу внес за особняк всю сумму денег. И сегодня с утра, стало известно о том, что его сын пропал! По свидетельствам очевидцев, вчера машина его сына подъехала к дому. Из нее вышли три эльфийки и Валжебл- младший. Судя по словам соседей, компания привлекала к себе внимание громкими и непристойными разговорами. Давайте начистоту, не успел отец купить особняк, как его сын привел девиц легкого поведения! И, заметьте, это уже не первый случай таинственного исчезновения людей в этом поместье! Полиция, ау! Обратите внимание!»
Я уже смотрела на дверь, понимая, что скоро в нее постучат. И действительно раздался стук. На пороге стоял гном с письмом: «Срочно. Бросайте все! Водитель отвезет вас!».
Я быстро оделась, наскоро расчесалась, схватила пачку сигарет и спички.
Во дворе меня ждала маленькая машинка. Эдакий гномузин. Меня утешало, что я вытяну ноги.
Машина была настолько низкой, что мне пришлось высунуть голову в люк. Теперь я – мигалка и сирена в одном лице. Очень удобно, между прочим. Ноги я вытянула вперед. Бедный бородатый водитель смотрел на мою ногу, которая упиралась в лобовое стекло.
- Мне зеркала не видно, - чинно заявил гном.
- А вы что? Красится собрались? – спросила я, пытаясь найти удобное положение.
Изобретите мне «гномокабриолет»!
Водитель закатил глаза, и тронулся. Я выглядывала из люка, с завистью глядя на нормальные машины, скользившие по дороге.
Машина неслась на такой скорости, что нам сигналили тех, кого мы не пропустили. Я видела, как у водителя трясутся руки.
Нас тормознул какой-то эльф в форме, заставив остановиться и прижаться к тротуару.
- Вы превысили скорость! Здесь разрешено ездить со скоростью семьдесят километров в час! Вы что? Знак не видели?
- Извините, - улыбнулась я, высовываясь в окно. – На скорости двести семьдесят знак семьдесят мы не увидели!
Пока эльф пытался установить причинно-следственные взаимосвязи, мы уже мчались к красивым воротам.
Ворота распахнулись и тут же закрылись, впуская машину в знакомый парк.
Пока я пыталась выбраться из машины, прохрустеться и восстановить самооценку.
Во дворе видела еще одну припаркованную машину. И это не был гномомобиль.
Эту роскошную машину, вылизанную, словно языком, я узнаю из тысячи. Просто я вчера на ней ездила. И вчера в ней мне сексуально наглаживали коленце.
- Сюда! – заметил какой-то гном в деловом костюме, заставив штакетник охраны расступиться. – Мистер Валжебл ждет вас в кабинете.
Времени любоваться роскошным убранством и пафосным декором у меня не было.
- Хорошо живет на свете про-ку-рор! От того что всем выносит при-го-вор! – пела я, поднимаясь по лестнице. – И не важно, чем он занят… Если он беднеть не станет. А ведь он беднеть не станет… Потому что…
Я влетела в кабинет, глядя на знакомую улыбку.
- Дети мои, - послышался голос гнома. – Я рад, что вы отложили все дела, и откликнулись на просьбу несчастного отца…
Полная пепельница окурков была похожа на ежа. На столе стояла прямоугольная бутылка «Гвиски» и недопитый стакан. Мистер Валжебл стоял у окна, подозрительно выглядывая на улицу.
- Органы в сборе! – заметил Макс, растекаясь в кресле и туша окурок об «ежика».
Мистер Валжебл повернулся к нам. Я его даже не узнала. Огромные мешки под глазами, мертвый взгляд и всклокоченная борода – все атрибуты бомжа, смотрелись очень странно в данном интерьере.
Очень авторитетный гном был в халате с вышитой буквой «В», сохранившем какие-то пятна.
- Уже знаете? – похоронным голосом произнес наш магнат. – Мой мальчик пропал!
То, что его сын пропал уже давно, просто сегодня он сделал это окончательно, напоминать отцу не хотелось.
- Подайте заявление на газету, которая написала гнуснейшую ложь про моего сына! – произнес мистер Валжебл, швыряя газету на пол. – Как они посмели!
- Хорошо, - я смотрела на него, понимая, что он сейчас чувствует. – Сразу в прокуратуру.
Я стянула со стола бумажку, выводя опротестование, выписывая имена журналиста и редактора.
«Высококультурный молодой человек привел знакомых девушек в особняк своего отца. С целью показать им коллекцию культурных ценностей. На момент фотографии речь как раз зашла об искусстве скульптуры.
Рука на груди одной из девушек и рука на попе второй не имели под собой развратного подтекста.
На примере груди и задней части своих спутниц молодой человек, будучи очень образованным ценителем, показывал разницу между эталонами красоты в разные эпохи.
Благодаря этому нехитрому примеру, ему удалось объяснить, на чем делали основной акцент мастера скульптуры.
А поскольку он объяснял до хрипоты, его третьей спутнице показалось, что он простыл, поэтому она обмотала его горло боа.
Данный снимок не передает разговора, поэтому требуем принести официальные извинения и признать свою некомпетентность на главной странице следующего выпуска. Требуем изъять нереализованный тираж и уничтожить его. В противном случае мы подаем иск в суд за клевету с взысканием за моральный и материальный ущерб.
Готово! Я перечитала, мысленно гладя себя по голове. Какая же я – молодец!
- Тук-тук! – произнесла я, глядя, на прокурора, который уже не улыбался.
Мистер Валжебл снова отвернулся к окну.
– Зарегистрируйте иск, пожалуйста. А это письмо нужно отправить в редакцию.
Дон Гномлеоне позвонил в колокольчик. К нам на цыпочках вошел слуга и тут же забрал письмо. Через пять минут по звуку стало понятно, что от дома отъехал автомобиль.
- Найдите моего сына, - глухо произнес мистер Валжебл, глядя на нас воспаленными глазами. – Как угодно! Где угодно! Живого или мертвого!
Я видела, как он рвет бороду и стонет.
- Зря я его купил! Повелся на разговоры о том, что коллекции предметов искусства растут в цене! Я собирался продать его по частям! Угораздило этого дурака взять ключ и привести туда девиц! Я ему запрещал! Я ему говорил о том, что он – будущий политик! У него должна быть безупречная репутация! Позор!
Валжебл простонал и опустил голову.
- Знаете, что? - гном посмотрел на нас странными глазами. - Тот из вас, кто сумеет найти моего сына, заберет себе этот проклятый особняк!
На стол упала папка с купчей. Мои глаза расширились, когда я смотрела на акт неслыханной щедрости!
- Чтобы я его больше никогда не видел! Я готов подарить его тому, кто вернет моего мальчика! Все, оставьте меня одного… - буркнул Важебл.
Мы молча вышли. В тот момент, когда за нами закрывалась дверь, я услышала, как что-то тяжелое упало на пол и разбилось. Через мгновенье послышалось такой плач, что у меня защемило сердце.
- Он – единственный сын, - негромко замети Макс. – Дурак, но единственный. Жена, которую мистер Валжебл любил до безумия, подарила ему только одного ребенка, а потом умерла. Говорят, что несчастный случай. Хотя на самом деле машина взорвалась не просто так. У мистера Валжебла очень много недоброжелателей.
Мы вышли на улицу. Я все еще смотрела в сторону окон кабинета. Мне положили руки на плечи.
- Знаешь, мне этот особняк не нужен. Брать со старика поместье мне как-то неловко, - вздохнул Макс. – Но постараюсь сделать все возможное, чтобы найти этого идиота.
- Да мне тоже особняк не нужен, - вздохнула я, глядя честными глазами в глаза прокурору. – Грешно наживаться на таком горе. Но это - стопроцентный висяк.
- Согласен, - вздохнул Макс. – Это – висяк.
Меня довезли до моего борделя, возле дверей которого меня ждал инкуб со шваброй в руках и даже в косынке. В двух руках у него были пакеты с едой, за которую я рассчиталась. Я сдвинула «помойщика» и молча открыла дверь.
- Тоже мне! Особняк! – фыркнула я, кусая булку и шурша газетой. – И куда там можно пропасть? Если только там в полночь не открывается какой-нибудь портал? Или дверь в Нарнию!
Нет, ну а что? Все может быть! Мы же с Максом как-то сюда попали? И наверняка в другом мире нас ищут.
Наши портреты отсвечивают в уголовных делах, разнарядках и в газетах.
Макса уже признали пропавшим без вести, или даже мертвым, а про мою душу все еще бегают волонтеры.
Я доела булочку, и стала смотреть на свежую газету. И фото злосчастной, но очень соблазнительной недвижимости.
И ведь тел нет, следов взлома нет, дом уже по сто раз обшарен, выкупа никто не требует. Единственная моя версия, так это то, что там есть что-то вроде портала в другой мир. Собственно, все.
- Коридор мыть? – выдернул меня из собственных мыслей голос инкуба.
- Что? - вздохнула я, приготовив ему документы следующего ребенка, которого усыновил новый супруг матери. – Ты ходил на обследование?
- Нет, я же сказал, что не пойду! – гордо заметил инкуб, натирая статую Фемиды.
- Тогда коридор мыть, - усмехнулась я, глядя на его старания. – У меня по датам кое-что не сходится. Беременность, которая длится два года – это что-то новенькое. Того и гляди, родит уже совершеннолетнего! Прямо представляю, как рука высовывается из матери за паспортом!
Инкуб вздохнул и притих. В тишине шуршащей щетки было слышно, как сражается мужская гордость с финансовым кризисом.
Вернемся к особняку!
Документы прошуршали, а я вдумчиво перебирала варианты.
Вряд ли где-нибудь в его подвале прячется маньяк-тихушник, собирающий какую-нибудь коллекцию золотых зубов. А вдруг это как в фильмах? Таинственная теория правительственного заговора? Или бермудский треугольник оказался равносторонним. И теперь требует, чтобы кто-нибудь вычислил его площадь.
В дверь постучали, отвлекая меня от мыслей. Я спокойно открыла ее, глядя на странного господина, напоминающего агента на спецзадании.
Господин осматривался по сторонам, словно за ним был хвост. Я даже на всякий случай посмотрела на наличие хвоста. Вроде бы никого….
На госте была черная шляпа с большими полями, огромные черные очки и плащ с поднятым воротником. Такие товарищи обычно разгуливают по парку, демонстрируя свое достоинство всех нежелающим его видеть.
Или назначают встречу у фонтана на скамейке. Там они нервно кормят голубей, демонстративно сливая таинственным личностям документы под грифом «Секретно».
Если этот товарищ сейчас достанет корочку какого-нибудь Специального Разведывательного Управления, в простонародье «СРУ», то я не гарантирую, что не обоСРУсь. Вдруг тут есть такое управление. И стоит вспомнить о нем, как все замолкают и делают вид, что не при делах.
- Здравствуйте, - я стала напряженно-вежливой, понимая, что внезапно во мне проснулась очень жадненькая на слова девочка. – Чем могу вам помочь?
Странный тип шагнул в мой бордель, требуя зашторить окна.
- Нам нужно место, где мы можем поговорить. Чтобы туда не проникал солнечный свет! – негромко заметил мужик, снова осматриваясь по сторонам.
Единственное место, куда солнечный свет не проникал – это был туалет.
Я на секунду представила, как мы сидим на одном унитазе. И ведем таинственные беседы на тему «не лезь не в свое дело». Или мне обильно делятся секретной информацией, чтобы потом торжественно умереть за углом от одиночного, но прицельного выстрела. Как это бывает во всех киношных детективах.
- У меня мало времени! – шепотом заметил гость, заставив меня напрячься. Он осмотрелся по сторонам, пока я мысленно прикидывала, где у меня еще есть место для «конфиденциальной беседы».
- Хорошо, - вздохнула я. – Только туалет у нас на втором этаже.
- Пойдет! – занервничал гость, следуя за мной.
Я на всякий случай осмотрелась по сторонам, закрывая двери. Мы стояли в туалете. Между нами был прикрытый золотой крышкой унитаз.
Если что – скажем, что вдвоем веселее справлять нужду. Для конспирации!
- Я к вам по делу! – шепотом заметил мужик
Я мысленно пыталась понять по какому.
– Понимаете, я – вампир! И у меня проблема. Я отсосал…
Погодите, дайте-ка мне прийти в себя после столь сильного заявления!
- Я отсосал кровь одной красавицы по взаимному согласию. Не насмерть, конечно же! Утром мы распрощались, как обычно. А вечером я узнаю, что она собирается подать заявление в полицию по статье «грабеж с изнасилованием», если я на ней не женюсь. Да если бы я, как честный вампир, женился бы на каждой, у кого сосал…
Мужчина, я вас прошу… Не надо так со мной… На фоне моей нервной системы можно фотографироваться, как с падающей башней.
- … то я бы был уже многоженцем! – горестно воскликнул вампир, показывая белые и острые клыки. – Тем более, что вчера она была совсем не против! Она даже сама предложила мне уединиться!
- Понятно, - вздохнула я, вспоминая, сколько уголовных дел начиналось примерно так.
«Я познакомилась на остановке с молодым человеком. Он предложил пойти к нему. Я согласилась. Откуда же я знала для чего? У него мы выпили четыре бутылки водки. Потом еще сбегали и купили два литра пива. Мне стало жарко. И я разделась до трусиков. Потом мы немного поцеловались. И мне стало еще жарче. Поэтому я сняла трусики. А потом у меня упала заколка, я наклонилась и меня изнасиловали. Примите меры!».
- Так, смотрите. Ее действия квалифицируются, как шантаж. Я так понимаю, что улики на вас у нее есть в виде колотой раны на шее, - деловым голосом заметила я, представляя вампира на следственном эксперименте.
Под ярким светом «признавательной» лампы, бедолага впивается зубами в кусок пластилина. Чтобы потом сопоставить «отпечатки зубов».
«Откатать зубки!», - кричит полицейский из одного отдела в другой.
Фантазия разыгралась настолько, что я уже представила «изъятие колющего-режущего оружия» прицельным ударом по челюсти.
Мне почему-то кажется, что где-то явно лежат слепки вампирьих зубов. Возможно они телепаются в пакетике, пришитом к папке! Почему–то появилась выдержка из протокола «при задержании был ранен колом в правое полужопие».
Судьба, прекрати так надо мной измываться!
- Скажите ей, чтобы обращалась в полицию. Пусть пишет заявление, все как полагается, - пожала плечами я, не понимая, к чему вся атмосфера таинственности. – А потом будем смотреть.
Вампир распрощался, вышел из туалета. Я вышла за ним, по инерции смывая воду.
Кутаясь в свое пальто, нахлобучивая шляпу поплотнее, вампир вышел в вечерний туман и растворился.
Я снова взялась за теории.
- Особняк на дороге рядом с совестью не валяется! – проговорила я, вспоминая фотографии роскошных комнат.
Жаба подкралась ко мне незаметно, со словами: «Ой, а можно я вас тут слегка подушу?».
Воображение живо нарисовало мне эту картинку. Я уже видела себя роскошной мадам со взглядом томным, кутающейся в меха и дымящей сигаретой. За мной стелился шлейф роскошных духов. У меня свой винный погреб, арт-галерея, а моя тонкая богемная душа любуется библиотекой.
Я понимала, что никогда честным трудом не заработаю на этот особняк. Даже если по утрам это будет адвокатская контора, а по вечерам бордель, работающий на полную катушку, в полную силу и в полном составе меня и инкуба.
- Черт! – выругалась я, кусая карандаш и комкая бумагу.
Соблазн велик! Перед глазами возникла улыбка Макса. Я чувствовала себя той самой последней сволочью, которая решила оставить его с носом.
В вечернем выпуске газеты на первой странице красовалась статья о том, как уволили журналиста. Бедолага посмел написать клевету на «чистого и честного сына гномьего магната». За что и поплатился. А бедная газета очень дорожит своей репутацией!
Главный редактор выписал выговор сам себе «за невнимательность». Корректор получил выговор «за содействие». Остальные отделались устными звиздюлями, выписанными самим себе.
Зато следом шла статья о бедном мальчике – экскурсоводе, который решил показать друзьям приобретение отца. Тонкие души, которые разбирались в искусстве, не могли пройти мимо его оплота. Где и пропали бесследно!
- Плевать на принципы! – вздохнула я, собираясь в сторону особняка. – Надо хоть понаблюдать за ним!
Не думаю, что в особняке прячется какой-то маньяк – тихушник, который тихо душит жертв, хороня их тела в цветочных горшках.
Полиция прочесывала этот дом несколько раз. Его бы нашли.
Так, берем такси, едем смотреть! Пусть Макс хоть на перекрестке с листовками стоит, я хочу видеть свою будущую собственность!