Глава одиннадцатая. Не верь улыбке прокурора...
Мы терпеливо ждали, когда принесут заказ. На наш столик поставили два бокала вина. Я осторожно взяла свой за ножку. В этот момент по моей руке скользнула рука, заставив остановиться. Мою руку взяли в свою, поглаживая мои пальцы. Мы сидели, словно влюбленные, и держались за руки.
- Я понимаю, что зарплата прокурора – очень маленькая, - язвительно заметила я, беря бокал другой рукой. – И поэтому ты держишь меня за руку, чтобы я много не съела. И не выпила.
- Я так понимаю, что адвокаты хорошо целуются, потому что у них подвешен язык, - парировал он, пока я вытирала туфельки об его штанину. – Ты со мной заигрываешь? Ну-ну…
- Нет, я просто вытираю об тебя ноги. Мне кажется, что я вляпалась в мужское самомнение! – усмехнулась я, делая глоток.
Нам на стол поставили тарелки. Причем, если в нашем мире порции были рассчитаны на дистрофиков с ушитым желудком, то здесь дела обстояли намного лучше.
Рядом с нами появилась белокурая эльфийка с корзиной, поглядывая на Макса.
- Купите девушке цветы! – кокетливо заметила ушастая красавица в милом платье.
- А штраф за незаконную предпринимательскую деятельность не хочешь? – нежно улыбнулся Макс, когда ему в лицо ткнули корзиной с розами.
- Хочешь, чтобы я подарил тебе цветы? – спросил он. Эльфка занервничала. Макс вытащил розу и расплатился.
– Завтра, чтобы зарегистрировалась, - милосердно сообщил он.
- Хорошо-хорошо, - закивала эльфийка, подходя к другим парам.
К нам подбежал мальчишка, предлагая свежие газеты.
- Возьмите вечерние выпуски! – жалобно заметил паренек, протягивая нам газету.
На главной странице красовался Ларри и мое перекошенное лицо. Вид у меня был пчелоукушенный. Надо ж было поймать такой ракурс!!! Сволочи!!! Создавалось впечатление, что вместо судебного заседания я поучаствовала в боях без правил, оставив поверженных противников и пару лучших зубов на ринге.
- Не вздумай покупать!!! – возмутилась я, оглядываясь по сторонам.
У счастливого, но очень предприимчивого ребенка, уже собралась касса, сразу за несколько газет, которые мне даже не дали посмотреть.
Макс положил их себе на колени. И отклонился от меня, чтобы почитать.
- Вы только посмотрите! Ларри Орк освобожден! Справедливость восторжествовала. Причем, слово «справедливость» написано аккурат под твоей невероятной красоты фотографией. О, любуюсь твоими чертами. Особенно правым глазом. Левого просто не видно за щекой. А вот и моя фотография. Да я тут просто воплощение зла, - слышался голос.
- Дай сюда! – прошипела я, перевешиваясь через стол и пытаясь отобрать растиражированный компромат.
- Вот, эльфийский «Лес» почитай. Заблудись, так сказать в его дебрях! Помни, чем дальше в «Лес», тем ну его нафиг. У нас ее никто кроме эльфов не читает. Зато про тебя тут обличительная статья! Да что там статья! Статьище! Вся первая страница о тебе! – мне сунули газету.
Я смотрела на свой зловещий взгляд. И чувствовала себя чудовищем, покусившимся на эльфийские права.
– Обидела несчастных эльфов. Вечно их все обижают! Не переживай, там на второй странице статья про меня! - ослепительно улыбнулись мне.
- Я тут покушаюсь на эльфийское право, - портила я себе аппетит.
- Не переживай. Я, как прокурор, покушаюсь на эльфийское «лево», - успокоил меня Макс.
В моих дорисованных руках была табличка: «Эльфоненавистница». Вот еще пять минут назад я была очень толерантным человеком. Но после статьи, которая начиналась словами: «Это чудовище…», я стала осознавать, что ушастые не так далеки от истины.
Статья возводила меня в пантеон эльфийского ада наравне с Ларри Орком. В некоторых абзацах намекали, что если Ларри покусился на двух представителей эльфийской расы, то я пошла дальше. И покусилась на целую расу.
Редактор и журналисты дули на анусы пострадавшим целую колонку сверху до низу, утверждая, что благодаря таким бессердечным чудовищам, как я и Ларри, эльфы не могут спать спокойно.
На второй странице к нашему адскому пантеону присоединился Макс, мерзко улыбаясь с фотографии. Нет, до чего у него отвратительная и восхитительная улыбка.
- Не обращай внимания, - заметил Макс, откладывая газету. – Эльфы вечно всем недовольны. Работать они не любят. Жажда легкой наживы – это про них. Не про всех, конечно, но про большинство. Чаще всего мелкое ворье. В основном карманники, форточники и домушники. Трусливы и осторожны. Тюрьма их не пугает. Отсидеть три года, будучи бессмертным – это ерунда! Но тюрьму они не любят.
- А гномы? – спросила я, пробуя салат. – Что про них скажешь?
- Гномы – это серьезно. Бизнес, мафия, синдикаты. Родственные связи у них очень крепки. Чаще всего гномы сколачивают капиталы. Финансовые махинации, заказные убийства, дебош. Они темпераментны и наглы. Однажды гномы мне всю камеру обоссали. Некультурные господа. Не все, конечно, но большинство.
- Как на счет орков? – уголок моих губ дрогнул. Я осторожно, носком туфелек проводила по чужой штанине. И делала вид, что это вовсе не я.
- Орки они, в основной массе, не работники интеллектуального труда. Грузчики, разнорабочие, телохранители. Видишь, возле шторки стоят двое? Это – местные вышибалы. Была парочка орков, которые сумели сколотить капитал. Но это - исключение. Здесь есть много интересных личностей. Инкубы, вампиры… - улыбнулся Макс, доставая салфетку.
- Я так понимаю, что если вампир отсосал не до смерти – это проходит по статье грабеж, а если до смерти – убийство? – осведомилась я, чувствуя, как Макс опускает руку и ловит меня за туфельку.
Я попыталась выдернуть ногу, а меня просто стали гладить. Я извернулась и оставила в руках прокурора «вещдок» в виде туфельки. Тоже мне, принц.
- А вот теперь смотри внимательно, - улыбнулись мне, положив руку на мое колено. Я еще краем глаза проверила, не короткая ли скатерть. – Видишь, старушку – божий одуванчик?
Я повернула голову, глядя на милейшую старушенцию, которая скромненько пила что-то из кружечки.
- Это она. А теперь, милая. Перед тем, как привлечь ее к ответственности, нужно привлечь ее внимание, - прошептали мне, склоняясь, словно для поцелуя.
Оркестр сделал передышку. Я поняла, что у меня наконец-то прошел гул в ушах.
- Наш маленький оркестр дарит вам танец! – заметил белокурый эльф в роскошном костюме петуха. Вычурная старуха со своим альфонсом тут же перевела взгляд на солиста и томно вздохнула, выдыхая сигаретный дым прямо в лицо своему «ухажеру».
Меня дернули за руку. Я скептически посмотрела на танцпол.
- Давай, заноза, вспоминай выпускной. И я вспомню, - послышалось на ухо.
- Для выпускного мы либо слишком выросли. Либо слишком мало выпили, - съязвила я, чувствуя, как меня прижимают к себе. – Ой, а что это у тебя в штанах? Только не говори, что портсигар. Не поверю…
- Он самый, - усмехнулся Макс, ведя меня по залу под какой-то гибрид фламенко и кантри, замедленных до темпа улитки. Солист что-то пел. Я выхватывала только кусочек припева: «Моя ушастая малышка». Если бы мне посвятили такую песню, я бы посвятила автору эпитафию.
- Девушка, - послышался голос Макса. К нам подошла эльфийка. – Корзину всю. Держите! За тот столик, пожалуйста. И обзаведитесь лицензией на розничную торговлю.
Макс полез в карман, доставая золото. Эльфка радостно побежала ставить корзину.
- Я тут смотрю, что у прокурора не только большие амбиции, портсигар, но и зарплата? – усмехнулась я. – Я учту…
- Да, я тебе не рассказывал, мне пришлось даже оштрафовать самого себя, вынести себе выговор в устной форме, стоя перед зеркалом, по решению суда. И все из-за одного, - меня прижали к себе, поцеловав в оголенное плечо. – Адвоката… Поэтому я планирую сегодня ночью взять реванш.
- Вы знаете, - я вдохнула запах его волос и парфюма. – Мне во время заседания сильно потрепал нервы прокурор. Вы его не знаете, но он – мерзавец, подонок и очень разносторонняя личность. Так что если мы с ним встретимся, то, боюсь, я на нем отыграюсь.
- Прямо на нем? – усмехнулись мне на ухо. – А вот это уже интересно.
Мы танцевали. Старушка чинно прикладывалась к кружечке.
- Она нас заметила, так что теперь время для скандала. Подчеркни, что мне твои деньги не нужны… И так далее… Ты меня поняла. Давай, моя заноза, отыгрывайся! Ночью отыграешься на мне! – прошептал Макс, ведя меня в танце.
Я уперлась ему руками в грудь глядя на него со всем негодованием, на которое только способна женщина.
- Мерзавец! – заорала я. – Не прикасайся ко мне больше! Иди к своей жене! Ты не говорил, что ты женат! Подлец!
Я подошла к столику, схватила розы и швырнула ему в лицо.
- И деньги мне твои не нужны! – заорала я, глядя, как вышибалы переглянулись. Оркестр притих. Все смотрели на нас.
– Подавись своими розами! Вон отсюда! Чтобы я тебя больше никогда в жизни не видела! – истерично закричала я, качаясь на каблуках.
Пока что орала только я, но после фразы: «И член у тебя с горошину!», орать стал уже и Макс.
- Пойдем, выйдем! – он бросил деньги на стол, рассчитавшись за ужин. – Не здесь!
- Мерзавец! – я с удовольствием пинала его, причем, даже не понарошку. – И в постели ты – бревно с сучком! И целуешься ты отвратительно! Пусти!
- Я сказал, что выйдем и там поговорим, - заметил Макс, таща меня под локоть к выходу под сочувственные взгляды присутствующих.
Старушка тоже куда-то засобиралась. Он взяла палочку и вышла перед нами со словами: «Хотела найти тихое местечко, чтобы посидеть! Ах, и тут скандал!».
Мы продолжали скандалить. Макс уже получил розами по физиономии. Я закурила и заявила, что видеть его больше не хочу! И мы доберемся домой на такси! Я и поруганная девичья честь! Мы вполне поместимся на заднее сидение.
Пока я нервно курила, Макс подошел к машине, раздраженно открыл дверь.
Маленькая старушка медленно пошла рядом с машиной, пытаясь обойти ее сзади. В тот момент, когда Макс тронулся с места, слегка сдав назад, по капоту ударила палка, а старушка рухнула на землю.
- Ой! – пронзительно заорала она. – Сбил! Убийца!
На крики сбежался весь ресторан.
- Да вы что? – выскочил из машины Макс, бросаясь к старушке, которая распростерлась трупом на земле. – Неужели я вас сбил? Не может быть! Вы целы? Как вы себя чувствуйте?
- Милый! – я подбежала к машине, прикрывая рот рукой. – Ты сбил женщину! Ай! Нужно сообщить в полицию! Только я боюсь, что мой муж узнает об этом! Если узнает, где я была и с кем, он мне этого не простит!
- Ой!– простонала предприимчивая старушенция, пока мы тащили ее в машину. – Ай! Ай-я-яй! Как же больно! Умираю!
- Садитесь, - голосом почетного тимуровца произнес Макс, усаживая нашу жертву на заднее сидение. – Только никому не говорите! Мне не нужны проблемы с полицией!
- Помираю, - застонала старушка. – Везите меня в полицию! Буду на вас писать заявление! За то, что сбили меня!
- Прошу вас, только без заявлений! – прошептал Макс, поворачиваясь к ней. Побледнел он очень натурально. – Мне не нужны проблемы!
- Ну, - прокряхтела мисс Критонс, закатывая глаза. – За скромное вознаграждение, я могу и передумать… Мне нужны денежки на лечение!
- Сколько? – прошептал Макс, оглядываясь по сторонам. – Сколько вам нужно?
- Ну… Пятьсот золотых, - охнула вымогательница. – Это с вас За барышню я посчитаю отдельно… Ее муж заслуживает правды… Разве можно за спиной у него шашни крутить!
- Пожалуйста! Не говорите ему! – всхлипнула я, глядя краем глаза на улыбку Макса. – Он меня убьет!
- Триста золотых, и я забуду об этом! Старость – не радость! Память уже подводит! – вздохнула мисс Криденс передумывая умирать.
- Хорошо, хорошо, - занервничала я, глядя на Макса, который снова едва заметно улыбнулся. – Мы заплатим вам столько, сколько скажете! Только не сообщайте никуда!
- Пятьсот? Не так уж и много. Но у меня с собой нет такой суммы, - обреченно произнес Макс
Я прикидывала, какую прибавку к пенсии имеет эта милая леди.
– Придется заехать в одно место и забрать деньги. Вы не против… - Макс положил руки на руль.
- Нет, не против, - спокойно заметила бабка. – Если что у меня есть свидетели!
Я видела, как Макс тяжело вздохнул, а потом украдкой подарил мне фирменную улыбку подонка. До чего улыбчивый у нас прокурор! Прямо не государственное лицо, а воплощение позитива.
Мы ехали какими-то переулками. Я убеждала старушку, что я – самая верная жена на свете, пытаясь сбить сумму до ста золотых. Просто из спортивного интереса. Пока что старость и наглость побеждали молодость и задор.
Машина остановилась. Макс вышел.
- Подождите, я за деньгами! – дверь машины захлопнулась.
Я осталась описывать свой мнимый брак, пытаясь сторговаться с чужой совестью. Пока что мне уступили только двадцать золотых, но я вошла в азарт, расписывая, что у меня трое детей, муж – изверг и счастья в жизни нет.
Мисс Криденс была непробиваемой, как скала.
Макс появился через минуту, неся в руках мешочек.
- Здесь только триста! – произнес он, открывая дверь и протягивая ей деньги. – Все, что есть…
- Мы договаривались на пятьсот! Пятьсот тысяч, и я не обращаюсь в полицию! – обиделась старушенция. – Ищите где хотите! Пятьсот и не золотым меньше. И вы, дамочка, подумайте о том, что ваш супруг будет очень заинтересован новостью о вашей измене!
- Пиши протокол! – Макс бросил мне бумагу и золотую ручку. Появившаяся из-ниоткуда полиция тут же надела на вымогательницу наручники.
– Мисс Криденс, вы обвиняетесь по статье мошенничество и вымогательство. Вам грозит пять лет тюрьмы. Поскольку мошенничество в особо-крупных размерах, то три года я вам еще накину! – выдохнул Макс.
Он достал из кармана корочку и развернул ее перед лицом обалдевшей старушенции.
- Помогите! Произвол! Арестовывают ни за что! – заверещала она. – Требую справедливости! Это – превышение полномочий!
- Ну, давай, Лиса, - усмехнулся Макс. – Пиши протокол. Где мое любимое? Предположительно женщина, предположительно престарелого возраста…
- Какая я вам «предположительно женщина»! – заорала старушенция.
- Ладно, шучу. Можешь не писать. Ее и так оформят! – усмехнулся Макс. – Я всегда готов протянуть тебе ручку помощи!
- Хоть не ножки! – едко улыбнулась я, видя, как он снова садиться в машину.
- Давай я отвезу тебя домой, - заметил Макс, выруливая из места засады.
Через десять минут мы остановились, а мне помогли выйти из машины.
- Ну все, Лиса, до встречи в суде. Забыл предупредить. У меня сегодня много работы. Только что вспомнил, - меня чмокнули в щеку, оставив в некотором недоумении. Я тут, значит, настроилась на продолжение, а меня просто в щечку послюнявили? Ну хорошо!
- Пока! – улыбнулась я, осторожно выпутываясь из его объятий. – До встречи! Спасибо за замечательный вечер!
Меня спокойно отпустили, вызывая бурю женского негодования. Я дошла до двери, открыла ее ключом, а через мгновенье почувствовала, как меня обнимают сзади, вталкивая внутрь.
- Я пошутил. Как там говорят? Не верь улыбке прокурора! – я чувствовала, как меня разворачивают к себе и целуют в губы, с грохотом закрывая дверь.
- И словам адвоката, - прошептали мне, целуя меня еще раз так, что я покачнулась, опираясь рукой на стол. – Как же я долго этого хотел… Иди ко мне…