Глава 3

Глава 3

После третьей пары Крис куда-то упорхнула, не предупредив, так что в столовую я отправилась в одиночестве. Набрала еды на поднос, устроилась за свободным столом и, едва приступила к трапезе, как надо мной нависли тени. Двое парней из моей группы, у которых на мантиях остались подпалины после урока вежливости Бальтазара Хоакина.

— Привет! Свободно? Можно присесть? — Нахально улыбаясь, видимо, считая себя неотразимыми, молодые люди тут же плюхнулись с обеих сторон, заставив подносами свободное пространство.

— Привет. Нет и нет, — ответила на заданные вопросы и занялась обедом, игнорируя присутствие невоспитанных личностей.

— Ты вроде Фел, да? — поинтересовался один, будто не расслышал последних ответов. — А я Сойер. Сойер Конг.

— А я Джереми Кин! — следом представился второй.

— Фелиция Ромелин, — вздохнув, назвала свое имя. — Что вам нужно?

— Почему сразу нужно? — возмутился Сойер. — Может, мы с симпатичной девушкой познакомиться захотели. Вместе же будем учиться, все равно узнаем, кто есть кто. Так, почему бы не сейчас, пока никто не опередил?

— Ммм, — скептически сомкнув губы, покивала. — И, конечно же, совсем не при чем, что магистр Хоакин выгнал вас с лекции, переписать которую никто не дает, потому что половина адептов ушами прохлопала вместо того, чтобы конспектировать.

— Э… — парень взлохматил светлую макушку, в которой поблескивали медные пряди. — Вообще-то, да, так и есть, — признал понуро. — Кто ж знал, что этот гоблин шуток не понимает?

— По-вашему, насмехаться над недостатками преподавателя — нормально? — Возмущенно покачала головой. — Нельзя судить человека по внешности.

— Ну, мы уже осознали, что не правы, и готовы даже извиниться. Но гадкий горбун… — Джереми запнулся. — Ой! То есть, магистр Хоакин слышать ничего не желает.

— И знаете, я его понимаю. Без «Магометрии» вас не допустят к экзаменам. Сегодня вы над ним посмеялись, а в конце семестра настанет его черед. Поверьте, самооценка магистра Хоакина ничуть не пострадает от неуважения парочки первокурсников, а вот вы вернетесь домой ни с чем.

— Так, я не понял, дашь лекции переписать или нет? — уточнил Сойер.

— Дам. — Я кивнула. — Но это в первый и последний раз!

— О! Спасибо, прекрасная Фелиция. — Паясничая, изобразил поклон Джереми. — Ты столь же добра, как и красива.

Ребята значительно повеселели и накинулись на обед, остывший в процессе переговоров. Я мысленно попрощалась с тетрадкой. Ну, очень уж несобранными выглядели адепты Кин и Конг. Усмехнулась тому, как смешно комбинировались их фамилии, и какая точная рождалась ассоциация про обезьяну с гранатой. На практикуме лучше держаться от этой парочки подальше.

Послеобеденной парой в расписании значился факультатив по «Полезным снадобьям и зельям». Я вышла заблаговременно, чтобы добраться до башни лекарей и найти нужную аудиторию. Предмет мне понравился, только самостоятельно изготовить зелья по тем рецептам, что записала, смогу через год-другой, когда с контролем магии все наладится.

Свободное время до ужина я посвятила повторению пройденного на лекциях материала и подготовке к завтрашнему дню. Давно заметила, что тема лучше усваивается, если накануне пролистать учебник на параграф вперед. Крис пропала еще с обеда. Я так и не поняла, куда ее поселил уважаемый господин Сныйть.

Поужинала в одиночестве и, захватив из столовой пирожков, отправилась проведать виверну. Каково же было мое удивление, когда работник питомника сообщил о досрочном снятии запрета на прогулки в Заповеднике. А уж как Царапка обрадовалась! Как спешила по уже знакомой дороге к башне Темных! Придержав гулену у дверей, погрозила ей пальцем и напомнила, чтобы вела себя прилично.

Ага! Вырвавшись на свободу, Царапка сорвалась с места и снова помчалась в лес, подпрыгивая с распахнутыми крыльями и зависая ненадолго над кочками. Взлетать она то ли боялась, то ли не могла из-за перебитого кабаном крыла. Рана вроде давно срослась, внешне ничего не напоминало, что виверна получила серьезные травмы. Но кто знает, может, с сухожилиями что-то? Или подсознательный страх не дает взмыть в небо?

Я уже думала, придется снова искать Царапку. Но она выскочила, радостная, километра на два дальше от того места, где скрылась в чаще, оббежала меня по кругу и снова углубилась в заросли, протаптывая тропу. Вот неугомонная! Дорвалась, называется.

По проложенной виверной дорожке я прогулялась по свежему воздуху. Мелкие хищники к нам не приближались, а из крупных только чьи-нибудь питомцы бегали. Собственно, мы и столкнулись с Кошем на той полянке, где они в прошлый раз с Царапкой сцепились. Моя врединка запомнила, как кувыркалась через голову с подачи ящера, а потом и вовсе неделю под замком просидела. Пара дней амнистии уже роли не играли. Фыркая и выдувая пар из ноздрей, виверна подошла к Кошу, посмотрела на него сердито, будто решая, нужно ли затевать свару или нет. Я тут же подозвала ее, чтобы не было соблазнов:

— Царапка, иди сюда, моя хорошая.

Тряхнув головой с таким видом, мол, это хозяйка зовет, а иначе тебе бы не поздоровилось, виверна развернулась и вразвалочку направилась ко мне.

— Добрый вечер! — поздоровалась с ящером и деканом на случай, если Вильгросса поблизости.

— Добрый! — раздалось из-за спины, отчего мы с Царапкой резво подпрыгнули и синхронно развернулись.

Декан выступил из тени деревьев и с ленцой, не спеша, подошел. День выдался теплым, оттого преподаватель щеголял в брюках и рубашке, небрежно перекинув камзол через плечо и придерживая его одним пальцем.

— Спасибо, что сняли запрет на прогулки, — поблагодарила легкой улыбкой.

— Учитывая, какая нагрузка скоро ляжет на ваши плечи, решил, что дополнительные часы в сутках не помешают. — Невозмутимо ответил Октавиан.

— И за это выражаю вам отдельную благодарность. — Оценила широкий жест. — Сначала я не знала, как сложится с Царапкой, где держать и чем кормить. А теперь не представляю, чтобы я делала без нее. Это так ценно, когда рядом существо, которое ждет тебя и любит просто потому, что ты есть.

Сломив попавший под руку сухой стебелек, декан покрутил его в руке, задумчиво сунул в рот, пожевал.

— Пожалуй, соглашусь. Как прошел первый день?

— Обыкновенно. — Я пожала плечами. — Новые предметы, преподаватели… кстати, а можно спросить насчет магистра Хоакина?

— Какого из двух? — Молодой человек вздернул бровью и посмотрел пристально в ожидании ответа.

— Бальтазара, разумеется. — Не поняла причины, по которой декану потребовалось уточнение. — Неужели нет способа помочь ему и исправить физические недостатки? Магия лекарей творит чудеса, так почему не воспользоваться их услугами?

— Вы не первая, кто задается этим вопросом. — Подавив вздох облегчения, — мне же не показалось? — Октавиан вытащил изо рта измочаленную травинку, откинул ее в сторону. — Но дело в том, что Бальтазар не хочет ничего в себе менять. Его все устраивает, и он считает, что не обязан нравиться. Наоборот, отталкивающая внешность преподавателя помогает адептам сосредоточиться на предмете, а не витать в облаках.

— Ммм, ясно. — Покивала, удивленная позицией магистра. — Полагаю, у Вальтера Хоакина противоположное мнение? Кроме фамилии, у обоих прослеживается внешнее сходство. Они родственники?

— Насчет Вальтера вы верно подметили, леди Фелиция, — с одобрением произнес Вильгросса. — С Бальтазаром они братья, почти как зеркальные близнецы.

— Почти? Это как?

— Не забивайте себе голову. Магистры не любят, когда лезут в их личную жизнь, как и большинство из нас. А магистр Хоакин особенно. Каждый год из пяти-шести десятков учеников находятся умники, страдающие любопытством, которые в конце полугодия становятся кандидатами на отчисление за неуспеваемость.

Пока мы разговаривали, Царапка осмелела и приблизилась к Кошу, начала перед ним красоваться, расправляя крылышки и принимая эффектные позы. А потом вдруг заметила что-то в тени деревьев и сорвалась с места, издавая воинственный клич. Только и слышно было, что треск веток, да как вспышки огня иной раз поднимались над кронами. Все это выглядело безобидно, пока не раздался утробный рев какого-то крупного животного, которому вторил яростный клекот виверны.

— Опять куда-то вляпалась? — Всплеснула руками. — Что за несносное создание!

— Кош! — позвал Октавиан питомца и, когда ящер посмотрел на хозяина, попросил. — Посмотри, что там происходит.

Раптор тут же умчал по следам Царапки, а мы с деканом поспешили следом. Я уж и не знала, чего еще ожидать. Виверна отнюдь не глупа, урок усвоила и с Кошем не задиралась. Неужели решила, что теперь сила на ее стороне и бросила вызов очередной твари? Как будто одного наказания не хватило для перевоспитания.

Однако виверна и на этот раз умудрилась спровоцировать конфликт. На скалистый уступ, заросший деревьями и кустарниками, моего питомца загнала мантикора — здоровенная зверюга с телом льва, рогами на бронированной башке и скорпионьим хвостом. Вместо гривы голову обрамляли стальные иглы, вдоль позвоночника расположились острые костяные наросты, заканчивающиеся раздвоенным жалом со стальными наконечниками и поблескивающими на них капельками салатовой жидкости. Парализующий яд! Он содержался также и в слюне твари, обладающей двойным набором клыков. Крылья мантикоры болтались на спине атрофированными обрубками. Ловчие специально их подрезают, когда готовят молодых особей к продаже. Значит, перед нами не дикое животное, а чей-то питомец. Металлическое кольцо на шее это подтверждает. Жаль, что самого хозяина не видно поблизости.

Царапка, балансировавшая на краю обрыва, радостно заклекотала при нашем появлении. Кош занял атакующую позицию и рычал, выпуская пар из ноздрей. Мантикора бросилась в бой, выбрав более слабого противника и нацеливаясь столкнуть его вниз. Октавиан взмахнул рукой, выстраивая вокруг виверны огненный щит, а я почувствовала, как в теле забурлила магия. Злость непроизвольно активировала силу, и я бы с удовольствием направила ее против хозяина твари. Жаль, что его тут не было. Вроде бы Заповедник — безопасное место для выгула питомцев, но мы уже второй раз умудрились найти приключения на мою толстопопую зверушку.

Мантикора бухнулась лбом в щит и отлетела, плюхнувшись на задние лапы. Хвост послужил амортизатором и опорой, оттолкнувшись от которой зверюга снова бросилась в атаку. И чем ее Царапка так разозлила? Бронированным лбом и рогами мантикора била в преграду и распалялась еще больше. Царапка, зажатая на узком промежутке, шарахалась от нападок опасной твари и скулила. Ей бы улететь, и проблема была бы решена, но она боялась и жалобно звала на помощь. Тут уже Кош не выдержал и помчался на наглую задиру, оскалив мощную пасть. Но бессовестная рогатая морда извернулась и ткнула ящера жалом в подбрюшье, отчего тот споткнулся, пролетел кувырком десяток метров и замер, парализованный.

Это уже перебор! Вильгросса зло прищурился, наблюдая за потугами питомца пошевелиться и встать. Кош дергался и рычал, беспомощно перебирая лапами, пока и они не застыли в движении. Скрипнув зубами, декан сложил пальцы рук в замысловатую фигуру, вокруг которой закружился огненный вихрь, и направил его на зверя. Мантикора вмиг вспыхнула. Раздался пронзительный визг и запахло паленой шерстью. Тварь покатилась по земле, сбивая пламя.

— Царапка, ко мне! — крикнула, понимая, что другого подходящего момента может и не быть.

И виверна рванула напролом, по пути еще умудрившись плюнуть огнем на обидчицу. Мантикора взревела от ярости и хлестнула мою искательницу приключений хвостом. Царапка повторила тройное сальто Коша и распласталась неподалеку от ящера безвольной тушкой. Тут уже я не выдержала и ударила со всей яростью, что скопилась внутри. Зверя смело с площадки, и он с протяжным воплем полетел с обрыва. Вой внезапно оборвался, и воцарившаяся тишина резанула по ушам больнее, чем громкий крик.