Глава 5

Глава 5

Я не ошиблась насчет того, что нам с Октавианом необходимо поговорить. Спустя полчаса, едва я выключила воду в душе, то расслышала, как дверь содрогается от ударов. Второпях я замотала мокрые волосы полотенцем, накинула халат на влажное тело и поспешила навстречу незваному посетителю.

— Магистр? Не ожидала вас так скоро. — Изумленно вытаращилась на декана, который без приглашения шагнул в комнату и, припав на одно колено, протянул мне раскрытую атласную коробочку.

— Леди Фелиция, прошу принять это кольцо в знак моей любви и серьезных намерений.

— Вы с ума сошли? — прошипела возмущенно, замечая, как из коридора в раскрытые двери таращатся адепты. — Мы так не договаривались!

— Думаешь, мне это нравится? — с таким же возмущением сквозь зубы процедил декан. — С подачи высокородного гаденыша у ректора возник вопрос, почему ты не носишь помолвочного кольца? Надевай уже его поскорее, и покончим с этим! И сделай лицо попроще. Притворись, что рада. Улыбнись, что ли? Иначе никто не поверит, что мы — пара. Подумай о Царапке, которая благодаря тебе избежит смерти.

Я прищурилась, испепеляя жениха взглядом, шумно втянула носом воздух. Нет смысла выяснять отношения на публике. Слова о виверне меня взволновали. При чем тут Царапка?

Искренне порадоваться моменту, которого я всеми силами избегала, вряд ли получится. А вот подыграть Вильгроссе я могла, скопировав поведение матроны Кесарии Ромелин.

— Ах! — Восторженно захлопала в ладоши. — Октавиан! Неужели вы исполнили мою заветную мечту? Это кольцо — безумно прекрасное и столь же бесценное, как и моя бесконечная любовь к вам. Я благодарна священным звездам Ильсарры, которые предопределили нашу встречу и соединили наши пути. Я принимаю ваш дар с благоговейным почтением и преклоняюсь перед безупречным вкусом вашего достойного выбора.

Фу-х! — мысленно перевела дух и усмехнулась, глядя на изумленное лицо молодого человека. — Сам напросился! Я никого сюда не звала и кольцо дарить не заставляла. Продолжим!

— Окажите ли вы честь надеть изысканное произведение ювелирного искусства на одинокий, лишенный внимания безымянный пальчик? — Жеманно протянула руку, оттопырив мизинец.

У декана желваки на лице заходили ходуном. Скрипнув зубами, он рывком вытащил украшение из коробочки, перехватил мою ладонь и плотно, до самого основания, насадил кольцо на палец.

— Ай, больно! — вскрикнула и посмотрела на жениха с обидой. — Моей душе больно и одновременно радостно, что, наконец, наступил этот головокружительный момент, когда наш будущий союз обрел символ истинной любви.

— Довольно! — прошипел Вильгросса, делая страшные глаза.

— Размечтался! — процедила, расплываясь в слащавой улыбке. — Я прекрасно себя чувствовала и без этого безвкусного булыжника на пальце.

— Это фамильный бриллиант!

— О боги! — Завопила я, взмахнув рукой, демонстрируя подарок и любуясь им напоказ. — Мой драгоценный жених, вы так проницательны и добры, а еще умны и красивы. Ваша щедрость не знает границ. Кажется, невозможно осчастливить меня больше, чем в этот торжественный момент. Но вам удалось! Нижайше благодарю за оказанное доверие. Я с честью буду носить фамильные бриллианты рода Вильгросса и однажды передам их своим детям. Как же отблагодарить вас за поистине императорский подарок?

Я торжествующе улыбнулась, понимая, что пафосные ильмерийские традиции вкупе с велеречивыми благодарностями у декана в печенках сидят. Меня саму они приводили в состояние бешенства, учитывая, что хвалить иной раз приходилось тех, кого хотелось придушить.

Мда, похоже, я переборщила. Октавиан вдруг ухмыльнулся и покачал головой, давая понять, что не с тем игроком связалась.

— Моя драгоценная невеста, я счастлив, что сумел угодить вам. Позвольте же в качестве награды сорвать ваш первый, невинный и невероятно сладкий поцелуй!

Проговорив эти слова, декан плавно поднялся, притягивая меня к себе за поясок халата. Обвил двумя ладонями мое лицо, небрежно высвобождая влажные волосы из-под полотенца, спланировавшего к ногам, и поцеловал. Чувственно, нежно и одновременно напористо, проникая внутрь и сплетая наши языки в горячем порыве вспыхнувшей страсти.

Стоп! Какой еще страсти? — Опомнившись, распахнула глаза и оттолкнула нахала.

Ну, как оттолкнула? Уперлась ладонями в его мускулистые плечи, задергалась, высвобождаясь из стальной хватки. А халатик и так держался на одном честном слове. Узел на поясе ослаб, когда Вильгросса за него потянул, а потом и вовсе распустился, из-за чего полы разошлись, и верхняя часть сползла, обнажая плечи и все остальное, что выше пояса. Я опомниться не успела, как одна наглая лапища легла между лопаток и поползла еще ниже, а вторая погладила ключицы и плавно накрыла упругий холмик груди.

— Не смей! — Взвизгнув, от души залепила декану пощечину и судорожно дернула халат обратно, прикрывая стратегические места. — Не смей ко мне прикасаться! — С ужасом осознала, что нашему поцелую была уйма свидетелей, среди которых отчего-то оказался Марк Аврелиус. — Ик, до свадьбы! — добавила, икнув от испуга. Притворяться уже не осталось сил. — Вон! — Указала жениху на выход и тут же вытолкнула декана, ошеломленно хлопающего глазами и держащегося за щеку, за дверь.

Прислонившись к ней спиной, обессиленно сползла на пол, пытаясь понять, как допустила этот дурацкий поцелуй. Он ведь мне совсем не понравился. Не понравился же! Точно! Только губы отчего-то саднили, а кожа горела между лопаток и там, где под ребрами бешено стучало сердце. В порыве злости, что Вильгросса умудрился меня переиграть и раздеть на публику, рванула с пальца кольцо, чтобы забросить его подальше и никогда не видеть.

— Ай, проклятье! — зашипела, сдерживая проступившие на глазах слезы, и принялась дуть на бедный саднящий палец, где набухла красная полоса. — Еще и кожу содрала! Мне теперь везде с дурацким булыжником таскаться? Этот идиот и впрямь фамильную драгоценность отдал? И как мне теперь ее снять?

После представления, устроенного деканом в общежитии, я носа в коридор не высовывала. Однако же голод — не тетка, да и Царапка ждала меня на прогулку. Так что, выбралась под вечер, выждав время, пока основная масса народа поужинает. Только это не спасло от насмешливых взглядов некоторых адептов. Видно, новость о невесте декана быстро разнеслась по факультету. Ничего, держать лицо, скрывая истинные чувства, я умела. Научилась за девять лет затворничества. Ну, а насмешки как-нибудь переживу.

С Царапкой, обрадовавшейся моему появлению, я отправилась в дальнюю часть Заповедника, по дуге обогнув место, где прогуливался Вильгросса с питомцем. Больше мне пожаловаться было некому, так что поделилась накипевшими проблемами с виверной и попросила ее больше не впутываться ни в какие истории.

Мда, зарекалась свинья желуди не есть. Как оказалось, новое место для прогулок уже облюбовали другие звери. Не природный заповедник, а проходной двор какой-то! Мы с Царапкой чуть со страху не померли, когда на нас с двух сторон бросились две огненно-рыжие молнии. Если бы не виверна, прикрывшая меня собой, то я попала бы на обед двум саблезубым кошкам. Я уже приготовилась защищаться, когда следом за кошками из кустов вылезли мои старые знакомые, Сойер и Джереми.

— Фел, не бойся, Злюка не тронет! — хохотнул Кин, подзывая к себе одну из тварей.

— Привет! — Радостно заулыбался Конг и, подлетев ко мне, потряс за руку. — Мой Саблезубик тоже смирный. Да, котя?

Здоровенное животное, размером со взрослого коня, оскалило пасть и рыкнуло, недовольное таким обращением. Вторая кошка, вообще, зло зашипела и пригнула голову, взрывая лапами землю и хлестая себя длинным хвостом по бокам.

— Привет, ребята! — Выдохнула с облегчением. — Какими судьбами? Не знала, что у вас такие грозные питомцы. Вы бы попридержали зверюшек, а то я чуть пульсаром в них не запустила.

— А! — Беспечно отмахнулся Джереми. — Злюке пульсары — нипочем. Шкура бронированная. Не смотри, что она мягкой издали кажется, там каждая волосинка металлическая. Видишь, как шерсть на свету блестит?

— Угу. — Мрачно оценила грозную кошечку. — И зубки, смотрю, острые.

— А то! — Горделиво задрал нос парень. — А когтищи заметила? Камень пробьет, если захочет. Знаешь, как по отвесным скалам скачет? Никто не угонится. Там главное, самому не оплошать и из седла не вывалиться.

— Супер! — Произнесла уныло и посмотрела на виверну, которая скромненько так за мою спину отступила, крылышки спрятала и морду мне на плечо положила, вздыхая.

Кроме толстой шкуры и огненных плевков, других устрашающих элементов у Царапки не было. Когти как когти, хвост с наростом, да и все на этом. Крылья еще, но после травмы виверна ни разу не взлетала, тем самым лишив себя главного преимущества.

— Ну, приятно было познакомиться. Впредь постараюсь на эту территорию не заходить. Счастливо оставаться! — попрощавшись, я развернулась, чтобы уйти.

— Фел, постой! Ты куда? — возмутились парни в один голос. — А чем тебе тут не нравится? Наши кошки вас не тронут. Да и нам веселее. Давай вместе тренироваться!

— В смысле, тренироваться? Для чего? — Мысленно чертыхнулась, что не получилось уйти по-тихому и избавиться от общества этих оболтусов.

— Ну, как же? А Стихийные игры? — Оба уставились на меня недоуменно. — Ты что, не в курсе?

Я напрягла мозг, припоминая, читала ли я хоть что-либо об этом. Но, хоть убей, никакой информации не обнаружила. Возможно, соревнования вошли в обиход недавно, поэтому в старых трактатах о них ничего не упоминается?

— Нет! — Покачала головой.

— О! Да мы же только ради Стихийных игр себе питомцев с риском для жизни добывали! — Воскликнул Сойер. — Как ты можешь этого не знать? Разве ты не для этой цели виверной обзавелась?

— Вовсе нет. Мы с Царапкой случайно встретились во время испытательного экзамена. Без меня она бы не выжила в Ильсаррионе, вот я и забрала ее с собой.

— Тогда это знак свыше, что тебе следует участвовать в Стихийных играх! — со знанием дела заявил Джереми. — Мы как услышали про твоего зверя, сразу смекнули, что необходимо объединить усилия. Нам как раз не хватает прикрытия с воздуха. С воздушным наездником шансы на победу возрастают.

— В таком случае, вынуждена огорчить! В Ильсаррионе Царапке перебили крылья, и тут еще некоторые добавили травм. В общем, она с тех пор не летала ни разу. Так что ни о каком прикрытии с воздуха речи идти не может. Да и не собираюсь я участвовать в этих дурацких играх. Ладно, спасибо, что составили компанию. Нам с Царапкой действительно пора. Время прогулки на исходе.

— Жа-аль, — протянул в спину Сойер. — Кто бы мог подумать, что невеста капитана команды Огненного факультета такая трусиха?

— Что? — Скривилась, как будто кислое яблоко надкусила. — Еще и Октавиан в этом участвует? Тогда точно — нет!

— Очень даже зря, адептка Ромелин! — раздался из-за деревьев знакомый голос, после чего на полянке, где мы общались с парнями, появился магистр Вильгросса. — Из нас получится отличная команда. Грубая сила! — Указал на ящера, вывалившегося следом за хозяином. — Разведчики. — Повел взглядом в сторону саблезубых кошек. — И воздушное прикрытие. — Ткнул пальцем в виверну.

— Ни. За. Что! — мстительно выпалила женишку и гордо встряхнула головой. — Царапка, мы уходим!

— Адептка Ромелин, вы не поняли. — Молодой человек усмехнулся кончиками губ. — Участие виверны в Стихийных играх не обсуждается. Если бы вы в прошлый раз дали время объяснить, то я бы рассказал, что Царапку оставили в академии только как участницу будущих игр.

В тот момент мне захотелось испепелить магистра Вильгроссу на месте. Только чудом удержалась от соблазна, уточнив лишь, есть ли еще информация, о которой мне нужно знать.

— Разумеется! — самодовольно заявил жених, отчего сразу так тоскливо сделалось. — Идемте, расскажу по пути.

— Так, и о чем вы хотели поговорить? — не выдержала я, когда мы полдороги промолчали.

— Леди Ромелин, между нами действует договоренность, — начал декан издалека.

— Верно, и я никоим образом не собираюсь ее нарушать!

— Заметьте, я свою часть соглашения выполняю без нареканий. Однако и с вашей стороны ожидаю некоторых усилий в ответ. Чтобы спасти Царапку, мне пришлось заявить об участии в Стихийных играх. Проблема в том, что прежняя команда распалась после выпуска адептов старших курсов из академии. И теперь я набираю новую группу.

— Я уже осознала ситуацию. От участия не отказываюсь, — перебила молодого человека.

— Рад, что мы понимаем друг друга с полуслова. — И почему в насмешливом тоне Октавиана проскользнула издевка? — Адепты Конг и Кин нужны мне вместе с питомцами.

— Так, они же горят желанием участвовать! В чем загвоздка? — удивилась я.

— В «Магометрии» и Бальтазаре Хоакине.

— А при чем тут магистр? — Ответ Вильгроссы вызвал недоумение.

— Притом, что насмешками над преподавателем парни вырыли могилу собственному будущему. Другими словами, сдавать экзамен адепты будут только ему. Бальтазар — не единственный преподаватель «Магометрии» на огненном факультете, но у него приоритет в наборе учеников.

— Полагаете, ребят отчислят в конце семестра? — догадалась о причине беспокойства декана. — Но Сойер и Джереми — взрослые люди, чтобы этого не понимать. В их интересах засесть за учебники и вызубрить предмет. Если не желают напрягаться, это уже их проблема.

— Ошибаетесь, Фелиция! — хмыкнул декан. — Вы, видно, невнимательно слушали. В команду эти парни нужны вместе с питомцами. Так что это теперь ваша проблема, как они сдадут экзамены в конце полугодия.

— Что? — Резко остановившись, возмущенно уставилась на молодого человека. — С какой это стати?

— А с такой, что вы подтянете Конга и Кина по предмету, чтобы адепты успешно прошли аттестацию, — нагло заявил Вильгросса. — Другие команды уже сформированы, никто не возьмет к себе новичка без опыта. Да и некуда брать, количество участников в одной группе ограничено. Выход один: создать новую команду. Однако питомцев, подходящих для участия в играх, в этом году не так много.

— Но я…

— Позанимайтесь с ними, подтяните «Магометрию». Это будет ваш вклад в общее дело.

— А если они не согласятся? Мне бегать за ними? — пробурчала недовольно. — Да и у Царапки не все гладко с полетами.

— Уверен, вы что-нибудь придумаете и заинтересуете парней в учебе, — заявил Октавиан, усмехаясь. — А в отношении виверны найдем выход. Я консультировался с ветеринарами, присматривающими за питомцами. Физически Царапка здорова. Она не летает, потому что не хочет, а не потому, что не может.

Прищурившись, я посмотрела вслед пронырливой хитрюге и покачала головой. Царапка, подпрыгивая в воздухе, без устали нарезала круги вокруг размеренно переваливающегося с лапы на лапу Коша. Интересно, зачем притворяется? Боится вернуться в Ильсаррион? Потерять тепленькое местечко в питомнике и беззаботную жизнь, которую теперь вела? Ну, а чего? Опасности почти нет, кормят три раза в день, поят, меняют подстилку и выгуливают утром и вечером. Я ведь не раз говорила, что не брошу ее и буду заботиться. Не поверила? Или решила облегчить себе жизнь? Так, куда дальше облегчать-то? Ладно, времени еще полно, чтобы вывести хитрюгу на чистую воду.