Глава 7

Из бестиария мы направились прямиком к ректору. Октавиан недоумевал, почему приворот проявлялся так необычно. Другие адепты рвались к объекту привязки, как тот же Марк. А я реагировала на парня только, когда он находился в поле зрения. Ну, и с Маем не мешало разобраться. То, что на него и хиджоха подействовал приворот, никто не сомневался. Иначе, как бы он сумел приручить такую опасную тварь? Другой вопрос, не скажется ли это в дальнейшем? На личной жизни, например.

Со мной Абель Доран разобрался быстро. Усадил на стул в кабинете, попросил расслабиться и поколдовал, пропустив через меня заряд магической энергии.

Это ж сколько резерва он потратил сегодня?

— Все, адептка Вильгросса! Никакого влечения к Марку Аврелиусу вы больше испытывать не будете. Прошу прощения, что сразу не помог. Ваш супруг не даст соврать, сколько сегодня было серьезных случаев, когда приходилось разнимать страстные парочки. Я хоть и архимаг, но не способен избавить от любовной лихорадки всех разом. Прорву энергии потратил, пока нашел нужное заклинание отмены. Вы ступайте к себе, а нам с Тавом еще побеседовать нужно.

Поблагодарив ректора за помощь, я пообещала мужу, что ни с кем по дороге общаться не буду. Идти не так далеко, а Марка принудительно усыпили, разбираясь с помешательством на моей персоне.

Вернувшись к себе, я сразу направилась в ванную, желая смыть чужие прикосновения. Отскоблила тело мочалкой докрасна, разве что рот с мылом не вымыла, и все равно этого было недостаточно. Теперь, когда меня избавили от последствий приворота, наша страсть и поцелуи вызывали еще большее отвращение. Если спросят, какую самую постыдную вещь я сделала в жизни, то отвечу, что целовалась с принцем.

За окном уже властвовала ночь, но спать не хотелось. Я высушила волосы, оставив их распущенными, заварила чай и устроилась в гостиной с учебником по магометрии. Зубодробительные формулы гарантированно отвлекали от ненужных мыслей. Отмена занятий не означала отмену домашних заданий. Если я хоть немного знала Бальтазара Хоакина, он вдвойне спросит за пропущенные лекции.

Октавиан вернулся после полуночи, взбудораженный и злой.

— Что случилось? — Я чувствовала нервозность мужа по отрывистым движениям, шумному дыханию и несвойственной суетливости.

— Отстаивал право адепта Каллирса на питомца. Даже Эмиля пришлось позвать, чтобы тот убедил в ценности уникального союза человека и полиморфного существа. Это ведь особая форма жизни, которая обитает в нижних мирах с измененными тварями. Как выяснилось, никто прежде не приручал хиджоха и не догадывался, что это возможно. Сцилла боится темного магистра, ведь это он ее поймал. Тем не менее, она согласилась надеть антимагический ошейник, который блокирует способность видоизменятся и ограничивает потребление энергии.

— А как теперь тренироваться? Я думала, Сцилла выберет облик ездового животного, на котором Май сможет передвигаться.

— Нет! Об этом придется забыть и готовиться к соревнованиям с тем расчетом, что кто-то из наших питомцев будет нести двоих седоков. Зато у нас появился тайный козырь — магический поглотитель, который нейтрализует ловушки или атакующие заклинания. Вот только цена этому — приворот, который нельзя снимать с адепта Каллирса, чтобы не разрушилось установившееся доверие с полиморфом. Хиджох сразу поймет, если с парнем будет что-то не так. У них ведь прочная ментальная связь установилась.

— Не вижу ничего страшного в этом. А насчет приворота, надо с Маем поговорить. Только он вправе решать, оставить ли при себе Сциллу и какую цену за это заплатить. Тав, а ты не проверял, как остальные ребята? Я за Джера с Сойером переживаю, и за Арвин, конечно.

Прежде я не обращалась к мужу сокращенным именем. Оно предназначалось для близких друзей и членов семьи, а я нарочито держала дистанцию.

— Проверил, конечно. — Магистр уже направлялся к себе, но передумал. Вернулся и присел на диван рядом. — Конг сначала на девчонку с факультета Провидцев засмотрелся. Но Ана быстро пресекла попытки сблизится, скрутила парня, притащила к себе и закрылась с ним. В общем, от одного приворота Сойер излечился.

— О-о-о! — понимающе кивнула, сдерживая улыбку. — Но ты сказал, от одного приворота? Был и второй?

— Кхм, никто же посторонний не знает, что у лийру привязка к парню? Со стороны ситуация выглядит, как внезапно вспыхнувшая страсть между адептом и преподавателем. Теперь, как честному парню, Конгу придется женится, иначе Ану выгонят из академии. Приворот приворотом, а правила никто не отменял.

— Постой! — Что-то в ситуации друзей меня зацепило. — Если Сойер запал на провидицу, то человека, вставшего между ними, должен был возненавидеть. Пусть временно, но все же! Выходит, Ана его принудила? Ну, я к тому, что никакие ухищрения не заставят добровольно быть с одним человеком, когда любишь другого.

— Зачем же? Воздействие приворота разнится. На пары, где сильны взаимные чувства, заклинание не подействовало. Вернее, сначала оно вызвало влечение, но привязанность к другому партнеру позволила отступить и задуматься, чем вызваны несвойственные эмоции.

Я поникла, понимая, что без помощи Октавиана таких бы глупостей понаделала, что представить страшно.

— Ясно! А Арвин и Джереми в порядке?

— Более чем! — хмыкнул Вильгросса. — Как выяснилось, эти двое давно симпатизировали друг другу, но не решались сблизиться. Ректор, конечно, убрал последствия и отправил их по общежитиям. Но эта парочка уже доказала, что закрытые двери — не помеха. Они нашли способ выбраться и, если не ошибаюсь, уединились в заброшенной башне. А ты как, успокоилась? — Ласково погладил меня по плечу.

— Мне так стыдно, — призналась, чувствуя, как зарделись щеки. — И страшно, что я ничего не сумела противопоставить Марку в тот момент. Я же не магистр! Сила нестабильная и контроль ни к черту! Я слабая и никчемная, я…

— Фел, не надо так! — прервал муж и участливо сжал мою ладонь. — Дело не в силе или слабости. Есть еще одна вещь, благодаря которой некоторые адепты устояли.

— Какая же?

— Любовь, Фел. Пары, у которых образовались крепкие отношения, легко противостояли соблазну и сами избавились от заклятия. За примерами не нужно далеко ходить! Ана потому и переключила внимание Сойера на себя, что они и до этого любили друг друга.

— Хочешь сказать, меня не тянуло к Марку после пробуждения и потом я сдерживалась потому, что уже влюблена? Но в кого?

— Не знаю. Ты мне скажи! — попросил Октавиан настороженно.

Я замерла, лихорадочно обдумывая слова магистра. Любовь? Какие глупости! Зачем она мне? Я не собиралась ни в кого влюбляться. У меня был идеальный план: сбежать в академию, освоить дар и стать сильным магом, а после этого обрести долгожданную свободу! На деле и пары недель не прошло, как пришлось обручиться с деканом, а еще через четыре месяца выйти замуж. Да, мы провели вместе ночь, но это вынужденная мера. Тав наглядно продемонстрировал, что я ему не нужна. Конечно, как благородный человек, он заботится о жене, соблюдает приличия и поддерживает репутацию. Но какая же это любовь?

— Фел! — Придвинувшись вплотную, Октавиан поднес мою руку к губам и поцеловал. — Ты никак не можешь меня простить?

— О чем ты? — Я гулко сглотнула, ощущая трепетную волну, жаром прокатившуюся от ладони по телу.

— О тебе. Обо мне. О нас! — прошептал волнительно, касаясь прядок волос, разметавшихся по плечам. — Неужели ты не хочешь дать нам шанс?

— Нам? Нет никаких нас! — Я упрямо поджала губы. — И никогда не существовало. Твоей невестой была Юви, а я — так, вынужденная замена.

— Ювеналия осталась в прошлом, и я рад, что сбросил неподъемный груз вины с плеч. После похорон я, наконец, перестал цепляться за никому ненужные отношения. Октавиан, без памяти влюбившийся в невесту, пропал вместе с ней в Ильсаррионе. Не знаю, что меня больше держало, любовь или же замешанное на ней чувство вины? Однако в Сивиэнне, когда увидел, какой она стала, я вдруг осознал, что все эти годы любил иллюзорный образ идеальной девушки, который сам же и создал. Разочарование было столь сильным, что я позволил бы Юви убить себя, только бы избавиться от боли. Но самое ужасное в том, что ты тоже не шелохнулась, когда жрец кинулся с ножом. Прости! Поглощенный собственными переживаниями, я невольно причинил боль тебе.

Я хлюпнула носом, вспоминая собственное состояние в тот момент. Жуткое разочарование, предательство, рассыпающееся на осколки сердце.

Октавиан обнял меня и прижал к себе, ласково поглаживая по волосам. Прильнув к мужу, я почувствовала, как содрогаются плечи от беззвучных рыданий. Слезы собирались в уголках глаз и изредка скатывались одинокими каплями.

— Фел, я такой дурак! Собственными руками разрушил счастье, которое едва обрел. Ты нужна мне! Прошу, позволь все исправить? — промокнув подушечками пальцев влагу на моих щеках, магистр очертил линию скул, коснулся губ и, легонько приподняв мое лицо за подбородок, поцеловал.

Я сначала отшатнулась, но декан удержал, проникая языком внутрь и сплетая его с моим. Голова моментально закружилась от волнительных ощущений, а живот ухнул в пустоту.

— Фелиция! — жарко выдохнув имя в губы, Октавиан подхватил меня за талию и усадил к себе на колени верхом. — Ты такая страстная, нежная, чувственная, что нет сил больше сдерживаться.

Его руки заскользили по моим бедрам, спине, затем проникли под халатик, лаская обнаженное тело. И оно откликнулось на каждое прикосновение, безумно желая продолжения.

— И не нужно, — прошептала в ответ, запуская руки под рубашку Октавиана.

Кто знает, может, завтра я пожалею об этом? Но здесь и сейчас мне было необходимо почувствовать себя любимой и желанной. И не под навязанным приворотом, а потому, что мы оба этого хотели.

Оказывается, диван в гостиной идеально подходил для таких вот страстных порывов. Я расстегнула ремень и пуговички на брюках Октавиана. А дальше муж приподнял меня руками за бедра и придержал, пока я осторожно опустилась сверху, блаженствуя от ощущения наполненности и единения.

Бешеный ритм движений, рваное дыхание и поцелуи на грани заставили позабыть обо всем на свете. Яркая разрядка, пронзившая каждую клеточку острым удовольствием, лишь разогрела аппетит. Остановиться на быстрой разрядке и довольствоваться ложечкой десерта, когда можно заполучить все? Только не сегодня!

— Ты уверена, что хочешь этого? — хрипло уточнил магистр, когда я поднялась и потянула мужа в спальню. На кровати пространства для экспериментов гораздо больше.

— Более чем! Или ты против?

— Ни в коем случае! Хотел только предупредить, что быстро привыкну к хорошему и потом уже не соглашусь спать один.

— А кто сказал, что я собираюсь спать? — возмущенно фыркнула и призывно облизала губы. — Так что, продолжим на диване?

— Вот уж нет! — Притянул к себе и неожиданно подхватил на руки, отчего я невольно взвизгнула.

— Эй! Куда ты меня несешь? — возмутилась наигранно.

— В супружескую спальню, куда ж еще? За мной тут долг накопился, и я намерен вернуть его сторицей.

— Какой еще долг? — не сразу сообразила я.

— Супружеский, разумеется! — с самым серьезным видом заявил Октавиан. — У нас еще не было медового месяца — это раз. Потом я буду основательно просить прощения — это два. А за это время по основному долгу проценты набегут. Поэтому настраивайся, Фел, что я каждую ночь буду любить тебя до изнеможения.

— Ммм, звучит заманчиво и пугающе одновременно. — Я оробела от озвученной перспективы. — Да и простила я уже. Ты ничего не должен.

— Нет, Фел! Должен! Я должен сказать, что люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему!

Не решаясь поднять взгляда, я замерла, услышав признание. Октавиан осторожно опустил меня на кровать и прилег рядом, выписывая пальцами узоры на моей коже, пробуждая трепетные ощущения и заставляя покрываться мурашками.

— Ответишь что-нибудь?

— Я… — От волнения мысли спутались, среди которых билось главное: он меня любит! — Ты уверен?

— Никогда и ни в чем не был так уверен! — с жаром заверил магистр. — Прислушайся к своему сердцу. — Накрыл ладонью мою грудь. — Я понимаю, сложно вновь поверить человеку, который допустил ошибку. Но без доверия ничего не получится. Задай себе вопрос: ты хочешь быть со мной? Сегодня, завтра и всегда? Разве то, что происходит сейчас, было бы возможно без чувств?

— Это так сложно…

— Нет, Фел, легко! Легко, если хоть на секундочку представишь жизнь без меня. Я уже не представляю и не хочу никуда тебя отпускать. А ты?

— Я? — Подняла глаза и встретилась взглядом с мужем. — Я не хочу! Представлять. Я тоже люблю тебя, Тав!

— Моя обожаемая Фел! — просиял Октавиан, накрывая мои губы поцелуем. — Клянусь, что ты не пожалеешь об этом. Я приложу все усилия, чтобы сделать тебя счастливой!

Погружаясь в омут страсти, я уже чувствовала себя счастливой. Это такое облегчение оставить позади обиды и недопонимание, действительно простить любимого человека, способного одним взглядом разжечь в сердце любовный пожар. И никакие привороты не заставят забыть того, к кому навсегда прикипела душой.