Глава 20

Путь до общежития Джесс преодолела бегом, едва поспевая за целеустремленной Люсиндой. Мысленно она уже жалела, что пренебрегает собственной физической подготовкой и обещала себе, что обязательно это исправит.. когда-нибудь.

В ответ на недоуменно вскинутую бровь коменданта и его скептичное покашливание, когда Джесс направилась в мужское крыло, пришлось отвечать почти искренне и покаянно:

— Я за конспектом на минуточку!

— Ага, они за конспектом, а потом у нас беременные адептки замуж отчисляются, — проворчал комендант и вернулся к чтению книги.

Джесс бегом за Люсиндой поднялась на третий этаж и остановилась, держась за поручень лестницы.

— Ты чего это, совсем слабенькая стала? — недоуменно остановилась рядом даже не запыхавшаяся свинка, — вот закончим это темное дело, всех спасем, и я лично займусь твоим физическим воспитанием, — многообещающе протянула она и двинулась по длинному коридору, сосредоточенно принюхиваясь.

Джесс с трудом отлепилась от поддерживающих и уже таких родных перил и преувеличено бодро двинулась следом.

— А вот и комната нужного нам проходимца, — уверенно заявила Люсинда, останавливаясь перед одной из дверей в конце коридора и дожидаясь хозяйку, — взламываем, атакуем и допрашиваем или вариант дева в беде?

Ответить Джесс не успела, так как дверь распахнулась, обозначенный проходимец, бледный, с взъерошенными волосами, приглашающе махнул рукой и отошел в сторону:

— Вы уже знаете? Астра пропала… я сейчас, надо торопиться, — Каэрис Ноар отвернулся и стремительно подошел к столу, судорожно ища что-то в выдвигаемых ящиках, — а вот, это подойдет.

Парень резко развернулся и в вошедших полетел черный искрящийся порошок. Уже теряя сознание, Джесс услышала обрывок фразы, сказанной почти издевательски:

— Извините, ничего личного, но времени нет…

В себя Джесс пришла резко, голова кружилась, в глазах двоилось, тело ощущалось чужим и вялым. Девушка попробовала пошевелить рукой, но не получилось. По неприятным ощущениям в стянутых за спиной запястьях и также безжалостно стянутых лодыжках, было ясно, что она связана какой-то магической дрятью, и онемение всего тела — плохой признак, на нее еще и ментально воздействовали, несмотря на имеющийся амулет. Несмотря на то, что повернуть голову и осмотреться не получалось, все-таки часть происходящего она видела, и это самое увиденное ее совсем не радовало. Девушка находилась в огромном, высоком и темном подвальном помещении, судя по запаху сырости.

Она оказалась привязана к холодному каменному столбу в углу огромной семиугольной пентаграммы, занимавшей большую часть пола. Напротив нее и по бокам оказались в таком же положении связанные бессознательные адепты, среди которых была Астра и пять незнакомых молодых людей со старших курсов других факультетов. Вероятно, кто-то из них был «пропавшим»-отчисленным, судя по потрепанным мантиям и изможденному виду.

Бесчувственная Люсинда лежала у противоположной стены. В груди у Джесс похолодело. Нет, если бы с фамильяром случилось что-то действительно плохое, она бы почувствовала. Но сейчас было больно видеть всегда жизнерадостную свинку беззащитно лежащей и не подающей признаков жизни.

Между тем вокруг явно торопились: знакомые по совместным занятиям боевики во главе со своим куратором расставляли ритуальные свечи, тщательно отсыпали каким-то порошком вспыхивающие знаки. О, даже работник академического портала был тут.

На пришедшую в сознание и наблюдавшую за происходящим девушку никто не обратил внимания. И Джесс бы даже могла восхититься столь слаженными действиями, если бы не была сейчас в столь неприятной ситуации.

Своими силами освободиться точно не получалось, она уже пыталась мысленно активировать артефакт-портал, и пару полезных распутывающих заклятий, которые не раз выручали раньше. Оставалась надежда, что герцог Риверн успеет раньше, чем случится непоправимое. Но удача — вещь эфемерная и непредсказуемая, и если сегодня ей уже один раз повезло, может случиться так, что на сегодня лимит везения закончен. Девушка вздохнула и попыталась сдержать жгучие слезы злости и обиды. Да, было ужасно обидно вляпаться в безвыходную ситуацию, когда она даже не «на деле», и еще обиднее от того, что простейший алхимический щит прикрыл бы ее от вдыхания того хайкого порошка, после которого она так позорно потеряла сознание. А теперь она и Астру не спасет, и Люсинда подвела. Двушка всхлипнула и почувствовала, как горячие слезинки оставляют мокрые дорожки на щеках.

Пока Джесс размышляла о собственном невезении, снующие вокруг адепты закончили подготовку к ритуалу и отступили к стенам. Зато в соседнюю пентаграмму, явно защитную, вступил их куратор, держащий в руках пожелтевший от времени свиток.

С нарастающем ужасом Джесс слушала, как напевно произносятся слова древнего призыва, ощущала, как густеет воздух от заполняющей пространство магии, как медленно и неотвратимо силы покидают ее. Постепенно закручивались спиралью силовые линии внутри пентаграммы, напитываясь извлекаемой из жертв магией, зарождая растущую воронку призыва. Ярко вспыхнули мерцающие символы, воздух гудел от напряжения. Нехорошее предчувствие зарождалось где-то в районе копчика, стремительно разрастаясь паникой по телу. Невозможность пошевелиться, только наблюдать расширившимися от ужаса глазами за действиями призывающего, речитативом читающего слова заклятия.

Слова на старомагическом были не понятны, удавалось различить только отдельные … но и их смысл вселял ужас: «и придет зверь, и разрушит мир до основания, наделив могуществом своих верных слуг». После этих слов Джесс отчаянно хотела закрыть глаза и упасть в спасительный обморок, но слишком крепкое сознание продолжало цепляться за страшную реальность.

Когда в уже огромной воронке, простершейся на несколько метров вверх до самого потолка, начал проявляться силуэт потусторонней хаотической твари, призывающий на секунду отшатнулся в страхе, но устоял, а затем продолжил чуть не прервавшееся заклятие.

Джесс все-таки зажмурилась, осознавая, что через несколько мгновений все закончится, и услышала как дрогнули от страшного удара запертые входные двери, но не поддались. Девушка с надеждой посмотрела на запертый еще вход. Затем последовали еще удары, от каждого из которых по дверям пробегали мерцающие всполохи, с потолка посыпались мелкие камни. Заревело чудовище в центре призыва, с яростью разрывая истончившуюся материю реальности и стараясь выбраться.

Призывающий оглянулся на еще запертые сотрясающиеся двери, которые продолжали неумолимо взламывать, и продолжил чтение. Зверь заревел особенно жутко, за этим последовал особенно сильный удар, раскрошивший в щепки двери и разрушивший часть стен. Внутрь подвала ворвался взбешенный герцог Кайден Риверн, его глаза сияли потусторонним светом, волосы развивались. Следом тенями метнулись затянутые в черное военные маги и мгновенно скрутили замерших в ужасе боевиков.

А герцог вскинул руки, выплетая что-то совершенно убойное и незнакомое Джесс, и двинулся в сторону пентаграммы.

Несколько мгновений, показавшихся вечностью, Кайден читал обратное заклятие, закрывающее разрыв пространства. Так и не получившее свободу чудовище ревело и старалось выбраться, но его неумолимо затягивало назад. Страшная силовая воронка замерла и медленно, словно нехотя, начала движение в обратную сторону, постепенно уменьшаясь. Что-то орал спеленутый и извлеченный из защитного контура призывающий, явно не согласный с таким бескомпромиссным вмешательством в тщательно спланированный ритуал.

А Джесс смотрела, она единственная из запланированных жертв была в сознании, и сейчас невольно любовалась силой и магической мощью герцога, и отчаянно радовалась, что помощь все-таки успела вовремя.

Когда все было закончено, боевые маги освобождали привязанных, а Кайден подошел к Джесс. Она смотрела в его еще сияющие глаза, в которых отчетливо выделялся неестественный вытянутый зрачок, и радость от спасения заменялась некоторой тревогой. Кто-то все еще был в бешенстве. И фокус этого бешенства был теперь смещен на нее, маленькую и совершенно беззащитную. Девушка предприняла жалкую попытку улыбнуться, а герцог просто стоял, молчал и смотрел, и от этого взгляда становилось мучительно стыдно. Как-то сразу вспомнилось, что ей велели сидеть в безопасном доме, и копчик заныл совсем обреченно.

Джесс почувствовала, что сковывающие ее путы ослабли и упали, но сил стоять не было, и она начала медленно опускаться на каменные плиты пола, все еще не сводя настороженного и теперь слегка испуганного взгляда с молчаливого мужчины. Сухо сглотнув, она отвела взгляд в сторону. Момент для обморока был самый подходящий, но увы, опять не сложилось.

Правда от противоположной стены раздался знакомый вопль:

— Джесс, ягодка, встань с холодного пола, самое ценное застудишь!

Джесс недоуменно посмотрела на пришедшую в сознание Люсинду:

— Я же не головой на полу лежу, так что ничего с ней не случится.

Люсинда закатила глаза и добавила едва слышно:

— Не головой девы ценятся, ох не головой…

— Ну почему же, голова... тоже весьма… ценна, — иронично добавил герцог, подхватывая девушку на руки и стремительно двигаясь в сторону выхода, — правда, некоторые совершенно не умеют использовать ее по назначению, но это решается правильным воспитанием… в запертом замке.

Джесс сглотнула, правильного воспитания она не хотела.

— Страшно? — шепнул над ухом Кайден.

Джесс кивнула и промолчала, потому что голова, которую она решительно собиралась впредь использовать по назначению, намекнула, что сейчас лучше молчать и соглашаться. Поэтому она обняла мужчину за шею и прижалась покрепче, ощущая, как постепенно ее покидает страх и ужас пережитого. А магия тонким потоком наполняет практически пустой источник.

Над ухом хмыкнули, объятия на мгновения стали крепче, а Кайден продолжал нести ее прочь, теперь уже вверх по ступеням:

— Я могу делиться силой со своей парой, — тихо пояснил мужчина, — а вот остальным потребуется время в лазарете для восстановления. За Астру можешь не переживать.

— А кто будет переживать за меня? Я между прочим тоже пострадавшая, — раздалось кряхтение догоняющей их Люсинды.

— А от Вас я ожидал большего благоразумия, — не оборачиваясь ответил Кайден, не останавливаясь.

Кряхтение на ступенях усилилось, а потом стало тихо. Джесс осторожно выглянула из-за плеча, оценила, как за ними следует левитируемый кокон со спеленутой магией Люсиндой, и осторожно устроилась поудобнее.

Уже в комнате, герцог осторожно посадил девушку на кровать и склонился так низко, что их лица почти соприкоснулись. Джесс смотрела в его серьезные глаза, отчаянно хотелось провести языком по пересохшим губам, но краем сознания она понимала, что не стоит провоцировать этого хищника, и за последствия придется расплачиваться быстро и неумолимо.

— Я бы мог поддаться инстинктам, которые просто вопят, что пару нужно запереть в безопасном замке, а лучше в пещере, куда не сможет пробраться даже ветер, желающий подслушать твои мысли… но не буду. Не хочется вылавливать тебя по всему Люмерскому лесу и сокращать местную популяцию оборотней. Поэтому я оставлю тебя в академии учиться… ты ведь так этого хотела. Но если я узнаю, что ты со своей пушистой подругой вляпалась еще в какую-нибудь историю, я вернусь, и не буду сдерживать инстинкты… вообще никакие. Оставляю почтовый артефакт, буду рад письмам. Особенно сообщению, что ты больше не хочешь бежать, и даешь себе шанс, нам шанс.

И он просто ушел. Оставив Джесс в совершенно неестественных и непонятных чувствах. И даже не поцеловал!

Через минуту прозвучал сигнал почтового артефакта. Джесс метнулась к шкатулке, внутри лежало обручальное кольцо и никакой записки. До боли сжав кольцо в руке, она не раздеваясь легла на свою кровать и уставилась невидящим взглядом в стену. Ей было, о чем подумать.

Два месяца и некоторое количество тортиков спустя.

— Мужик тебя между прочим любит! Каждый день письмо и тортики!

— И как количеством съеденного холестерина ты измерила уровень его любви? — флегматично поинтересовалась Джесс, которая эту фразу слушала через день, и продолжила переписывать конспект.

— И ты его тоже!

— С чего такие выводы? — утверждение тоже было не новым, а вот тезисами Люсинда каждый раз блистала новыми, иногда их даже хотелось записать и перечитывать, но Джесс держалась.

— Ты все письма хранишь и перечитываешь!

— Врага нужно изучать, как говорит магистр Эванс

Магистр Эванс, новый преподаватель академии, ставший новым куратором боевиков и заменивший сбежавшего магистра Эйртона почему-то вел у артефакторов часть дисциплин. Оставались вопросы, за каким хайком боевые дисциплины нужны этой мирной специализации, но адептов по-прежнему никто не спрашивал.

Джесс неторопливо дописала конспект, поставила аккуратную точку, убрала учебники и тетради на полку. Молча она подошла к шкафу, забрала с полки свою бездонную сумку и отправилась с ней в ванную.

Оставшись в одиночестве, она посмотрела на себя в зеркало, с утра ничего не изменилось, а вот взгляд, сейчас он сверкал решимостью, губы растянулись в предвкушающей усмешке. Девушка достала и надела на себя давно не используемые артефакты, переоделась, сверху накинула теплый плащ. Последним, после некоторых раздумий, на палец скользнуло уже ставшее родным кольцо.

Вспышка портала, и вот она стоит перед огромными запертыми воротами. Обойти их слева, прислонить кольцо к замку, и неприметная калитка ожидаемо открылась. Да, проникать в дом, имея родовой артефакт оказалось легко и неожиданно приятно.

Активировать артефакт, рассеивающий внимание, проскользнуть по пустому коридору, подняться по знакомой лестнице, перевести дыхание на самом верху и пройти дальше по коридору.

Большие двустворчатые двери бесшумно открылись и девушка прошла внутрь совершенно пустых несмотря на поздний вечер апартаментов.

Прошло не менее часа, когда за закрытыми дверями спальни послышались быстрые уверенные шаги. За это время Джесс успела изучить кабинет, знакомый сейф, и даже обнаружить еще два в спальне. Ничего интересного!

Когда через несколько мгновений хозяин комнаты вошел внутрь, он увидел трудолюбивую и растерянную горничную, в слишком коротком форменном платье, которое не скрывало, а скорее подчеркивало достоинства фигуры. Девушка не успела выполнить свою работу в отсутствие хозяина и теперь спешно собирала в тележку уборочный инвентарь. Щеки девушки порозовели от смущения, но от мужчины не скрылся оценивающий взгляд, брошенный на него из-под густых ресниц. Она извинилась и сообщила, что зайдет позже, аккуратно двигаясь к выходу, но властный голос остановил ее на полпути.

— И кто заставил такую красивую девушку работать так поздно?

Горничная подняла на вошедшего испуганный взгляд и произнесла с максимально возможным почтением, тщательно сдерживая радостную улыбку:

— Никто, господин, я новенькая, не успела вовремя закончить уборку…

— А может, ты специально задержалась, чтобы… познакомиться поближе?

Герцог Кайден Риверн, василиск (по собственному признанию), бабник (по общественному мнению), и совершенно неотразимый (по мнению самой Джесс) неуловимым текучим движением оказался слишком близко, обдавая совершенно не испуганную девушку знакомым запахом кедра и чего-то неопределимого, но невероятно притягательного.

Джессика выдохнула, робко улыбнулась, ее сердце стучало так громко, что она удивилась, как его не слышит сам герцог, и ответила единственное, что когда-то в другой реальности ответила этому потрясающему самц… мужчине:

— Может…

Кайден Риверн сделал еще шаг ближе, почти касаясь ее, осторожно дотронулся до подбородка, приподнимая ее лицо и заставляя посмотреть в глаза, сейчас кажущиеся совсем темными, почти черными. Девушка судорожно вздохнула, не в силах скрыть легкую дрожь.

— Замерзла или боишься… маленькая мышка?

Джесс не боялась, она давно все решила.

— Ты же понимаешь, что мышку, которая сама забралась в мышеловку, больше никто не отпустит?

Рука в кармане передника крепко сжимала амулет мгновенного переноса, но спустя мгновение пальцы расслабились, выпуская ненужный сейчас артефакт.

Она облизнула ставшие сухими губы, привлекая к ним внимание, и мужчина медленно стал склоняться ниже с очевидным намерением поцеловать. Джесс прикрыла глаза и позволила себе расслабиться, чувствуя, как ее рот накрывают такие родные губы, язык легко скользнул внутрь, изучая, углубляя поцелуй. Внутри все отдавалось теплом и словно стремилось навстречу этому единственному во всем мире мужчине. И она позволила себе довериться этому наконец правильному чувству.

Спустя некоторое время, засыпая в мужских объятиях, уставшая, расслабленная и совершенно счастливая, Джесс услышала:

— Ты же понимаешь, что теперь, после коварного соблазнения ты, как порядочная женщина, просто обязана выйти замуж?

Она улыбнулась и не ответила, потому что да, понимала...