19. Последний перелет

— У тебя есть сбруя для перевозки людей? — просипел Льюис, с облегчением сгружая брата на землю, когда мы все-таки выбрались через какой-то из ходов.

Оказывается, уже почти стемнело, Матушка догорала у самой земли. Мы провели взаперти целый день с самого утра. И съели по тарелке невкусной постной каши.

— Должна быть. — Я открыла так кстати прихваченную Грегом сумку, доставая из нее ремни. — Есть!

— Надевай, — скомандовал мужчина.

— Я?! — Нет, я, конечно, могу, да только вряд ли унесу тяжелого Эдриана.

— Да, ты, — уверенно подтвердил Льюис. — Во мне магии — капля. Я вряд ли сам далеко улечу.

Точно. Блокирующие наручники за месяц в плену вытянули из него весь резерв…

Пришлось мне спешно доставать сбрую и влезать в нее.

— Я их задержу, как смогу. Не думаю, что дух продержится долго, — помогая мне с фиксацией, заявил Льюис.

— Еще чего! Улетаем вместе! — Мы его не для того столько искали, чтобы теперь бросить! Да Эдриан мне этого ни за что не простит!

— Лара, нет времени на споры, улетай. С воздуха увидишь реку, чуть вниз по течению будет небольшая деревушка, там возьмешь лодку и с помощью магии ускоришь ее. Где-то в дне пути по воде — граница. Пересечешь ее — и, считай, ты дома.

Все это Льюис говорил, затягивая на мне ремни, а заодно накидывая мне крест-накрест обе сумки. Браслет невидимости он тоже не глядя кинул в одну из сумок, хотя с ним шанс выжить у него был бы немного выше.

— Ну а ты? — Я не могла его оставить. Эдриан столько мне успел о нем рассказать, да и общий побег сблизил нас настолько, будто мы знакомы много лет.

— А я как-нибудь, — криво улыбнулся он. — Надвигается война, и потери неизбежны. Мы можем их уменьшить. Должны уменьшить. Ты прилетишь в Варнаву и предупредишь наших.

Ох, это у них, оказывается, семейное…

— Держи, — он стянул через голову цепочку с крыльями, внешне точно такую же, как и у брата, — отдашь Эду.

Мужчина сам взял мою руку и вложил в нее подвеску, заставив сжать ладонь в кулак.

— Но Льюис… — Это ведь означает, что он никуда не собирается улетать…

— Лети и не оборачивайся, а еще береги себя. Курьеры на войне в новых условиях будут на вес золота, — улыбнулся он такой знакомой улыбкой, точь-в-точь как у Эда, что у меня защипало в глазах.

— Я не могу. Просто не могу.

В этот момент я жутко завидовала Морису, выбравшему самый легкий путь. Головой понимала, что надо думать прежде всего о себе, надо спасаться. Да и своих предупредить не мешает. Но взять и улететь не получалось.

Это все тлетворное влияние Эдриана с его глупыми идеями и принципами!

— Когда мама умирала, я дал ей слово, что позабочусь о младшем брате. — Улыбка сошла с лица Льюиса. — Это ее последняя просьба, которую я обязан выполнить. Прошу, Лара, летите!

Из пещеры громыхнуло. У меня нет выбора. Он не полетит с нами, по глазам вижу: Льюис уже все для себя решил. И я должна решаться поскорее.

Прицеплять к моим ремням по-прежнему бессознательного Эдриана мне пришлось стоя на коленях. И без помощи его брата я бы не справилась. Он же помог мне встать, хотя было жутко неудобно и тяжело, даже несмотря на поддержку Льюиса. Но стоило крыльям откликнуться на призыв, как стало намного легче.

— Белые… — выдохнул Льюис, завороженно глядя на меня. — Очень красиво! Летите, Лара! Попутного ветра!

И помог мне спружинить в воздух. Высоту я набирала медленно, чувствуя себя этаким неповоротливым шмелем, к тому же только вышедшим из спячки. Полет тоже получился кривым и зигзагообразным. Кое-как, практически на честном слове, я с Эдрианом под брюхом долетела до той самой деревушки. И еще с воздуха приметила одну небольшую лодку, она, покачиваясь, стояла, привязанная к колышку на берегу. Я тяжело опустилась прямо в нее, лодка опасно накренилась, едва не черпнув бортом воду. Со стороны гор послышался нарастающий раскатистый гул. Точно пора делать ноги.

Ремни я отцеплять не спешила, лежа на дне лодки с Эдрианом — сидеть бы с ним не смогла при всем желании. Магией обрубила удерживающую веревку и магией же разогнала посудину. От берега донеслись гневные выкрики, так что на всякий случай я накрыла нас щитом, но двигались мы достаточно быстро, чтобы уйти от преследования, а также избежать града стрел, если он вдруг начнется.

Как там сказал Льюис? Потери неизбежны? Так что извините те, у кого мы позаимствовали транспорт. Все на благо государства. Уверена, вам воздастся. Когда-нибудь потом.

Уже в абсолютной темноте, разбавленной лишь скупым светом Отца, я все-таки сняла с себя сбрую и немного размялась. Мой напарник до сих пор не пришел в себя, и это начинало настораживать. Пора бы ему очнуться и помочь бедной напуганной девушке спасать наши потрепанные шкуры.

Но Эд явно собрался все переложить на мои хрупкие плечи и мою магию, порядком израсходованную еще за непростой, пусть и короткий, перелет и забег по пещерам.

Мы проплыли на дикой скорости почти час, за который я вымоталась и выложилась настолько, что с трудом загнала лодку на берег, выбрав подходящее и не сильно заросшее место, опять же магией. Вытаскивать из нее парня пришлось уже самой. Как могла, обустроила нас в кустах, побоявшись разводить костер, уложила напарника в его спальник, сама же, закутавшись в свой, села рядом.

Эдриан очнулся, когда я уже начинала по-настоящему паниковать. Сколько можно валяться в бессознанке, в самом-то деле? Куда делась его хваленая совесть?

— Где мы? Где Льюис? — были первые вопросы.

И что я должна ему ответить?

— Попей. — Я помогла ему сесть и протянула флягу. Еще у меня в сумке лежали сухари, те самые, запасенные на черный и голодный день. Вот он опять настал! Просто какая-то черная полоса, честное слово.

— Так что с Льюисом? — Эдриан крутил головой и обшаривал глазами пространство, надеясь, что его брат сейчас выйдет из темноты и скажет, что все в порядке.

— Он остался там. — А что я еще могла сказать? — Прикрыл наш отход. Магии на полет у него не было. И просил передать тебе.

Я протянула ему подвеску-крыло, которую Эдриан, не веря, взял, а потом уткнулся в нее лбом.

— Возможно, он жив, — попробовала его подбодрить, не особо-то надеясь на такое чудо. Два раза одну нежить не поднять. И одного и того же чуда тоже не случается дважды.

— Крылья свободны, — покачал головой напарник. — Они практически сами отзываются. Значит, прежнего хозяина больше нет…

Честно говоря, я тоже почувствовала нечто такое. Подвеска стала словно пустой.

Я положила руку Эдриану на плечо, а потом подумала — и обняла. Вряд ли мои объятия компенсируют горечь утраты, но если ему станет хоть чуточку легче, то мне не жалко.

Эдриан, сжимая в одной руке подвеску, другой крепко обнял меня и уткнулся носом мне в шею. Какое-то время мы сидели неподвижно, пока я не начала задремывать прямо так — день выдался тяжелым.

— Ложись ко мне в спальник, твоим накроемся, — предложил парень, подвигаясь.

Я подумала-подумала и втиснулась к нему, тут же согревшись и быстро уснув.

А проснулась, как ни странно, от холода. Открыв глаза, я поняла, что лежу в спальнике одна, а мешок чуть расстегнулся и сполз с моей спины. Вдалеке брезжил рассвет, а над рекой клубился туман — совсем ранняя рань. С плохим предчувствием я подняла голову и успокоилась, заметив Эдриана на берегу возле лодки.

Он сидел ко мне спиной и, судя по тому, как мелко подрагивали его плечи, плакал.

Я вздохнула, легла обратно, получше укутавшись в спальник. Не буду мешать и соваться с глупыми утешениями.

Каждый имеет право на свое горе и свои слезы.

Через какое-то время в полудреме я почувствовала, что Эдриан вернулся, залез ко мне, крепко обнял, зарываясь носом в мои волосы. Прижавшись к нему, холоднющему, в ответ и делясь накопленным под двумя спальниками теплом, я окончательно уснула.

А утром меня ждал небольшой костерок, обжаренная на углях рыба и кофе в малюсеньком походном котелке. Кофе, сваренный на костре, мне пить еще не доводилось.

— Привет. — Эдриан старательно улыбался. Глаза у него были чуть опухшие, но в целом выглядел он довольно неплохо для того, кто вчера полдня провел без сознания.

— И тебе здравствуй. — Я уселась поближе, с благодарностью принимая железную кружку. Рыбу мне напарник положил на крупный лист какого-то растения. Вот такая походная сервировка и романтика.

— Спасибо, что спасла меня. Забыл вчера поблагодарить.

— Да брось, — отмахнулась я, рукой отламывая кусочек от рыбы.

— Это уже второй раз.

— Ну, в первый еще неизвестно, кто кого больше спас, — ответила я жуя. — А вкусно! Где ты научился готовить на углях?

— В детстве мы с Льюисом… — Эдриан осекся и отвел глаза.

Я же дала себе мысленную затрещину. Могла бы и догадаться, в самом-то деле.

— Какие у тебя дальнейшие планы? — поинтересовалась я после прошедшего в молчании завтрака.

— Я вернусь в столицу, получу втык от отца, от начальства тоже... получу. Но если грядет война, то я давал присягу.

Эдриан смотрел на воду, сегодня очень спокойную, почти безмятежную.

Сколько нам осталось этой безмятежности?

— А ты? — в свою очередь спросил напарник.

— А я вернусь получать от шефа, — кисло усмехнулась я.

После всего случившегося вампир казался не таким уж и страшным. Воистину, все познается в сравнении. Да и не сожрет он меня — костями подавится.

— Слушай, а Грег-то где?

Еще один неудобный вопрос.

— Наша связь оборвалась, и я отдала ему последний приказ остаться в пещерах и задержать врагов.

Надо думать, что там он или сорвался, войдя в раж, или его развоплотили.

Мне даже проверять не хотелось, если честно, хотя бусина все так же лежала в кармане, неудобно упираясь в бедренную кость.

— Понятно, — только и ответил напарник.

— Ладно, если ты собрался лететь — лети. Как раз успеешь к вечеру добраться до вашего Биргаро. — Название столицы Ровены произносилось неизменно рычаще, на местный манер. — А то так можно и весь день просидеть, предаваясь грусти.

— Я провожу тебя до границы, — вызвался напарник.

— Нет, — об этом я уже успела подумать, — нас двоих скорее заметят и выследят. Одному всегда проще затеряться. — Эд хотел возразить, но я подняла руку. — Вместе мы привлечем слишком много внимания. Сейчас я точно справлюсь одна. Надеюсь, и ты долетишь благополучно.

— Ты права, — нехотя признал парень и вздохнул. — Тогда надо прощаться.

От взгляда Эдриана по мне пробежали мурашки.

— Да ладно, не навсегда же, — я попробовала отшутиться. — Если тебя там отовсюду выгонят — возвращайся обратно в нашу доставку.

— Я бы с радостью, — напарник вздохнул. — Обещаю, что прилечу, когда все закончится. Мы еще увидимся.

— Не боись, скучать не буду, — заверила парня я, пусть на душе отчаянно скребли кошки. А мы ведь еще не разлетелись…

— Иди сюда. — Эдриан раскрыл объятия, и я, неожиданно даже для самой себя, с готовностью шагнула в них. — Будь осторожна, ладно? — проговорил он, целуя меня в макушку.

— Это ты осторожнее там, — я легонько ущипнула его за бок. — Ты у нас военный, а мы, курьеры, люди маленькие.

— Когда я тебя впервые увидел, то сразу понял, что с тобой придется несладко, — усмехнулся парень.

— Ну, спасибо! Ты тоже не подарок!

— Согласен. Но я и представить себе не мог, как тяжело будет с тобой расстаться.

Мое сердце дрогнуло. Пора заканчивать это все, пока мы тут не наговорили друг другу чего-то слишком серьезного и не надавали опрометчивых обещаний.

— Лети уже. — Я с трудом расцепила руки, отпуская такую широкую и такую надежную спину.

Мне будет его очень не хватать. Но я скорее умру, чем произнесу это вслух.

Напарник достал из кармана цепочку с крыльями, долго смотрел на нее, решаясь и собираясь с силами, и все же надел.

Прикрыл глаза, и тут же за его спиной заклубилась магия, постепенно обретая форму и цвет.

Бордово-красные перья, а на самом кончике крыльев — черные подпалины.

Словно ожоги.

— Красиво, — только и выговорила я.

Потому что отчего-то стало жутко.

Эдриан оглянулся за спину и сделал несколько движений новыми крыльями. Те подчинялись ему беспрекословно. Сразу видно — кровные родственники.

— Почему такой цвет? — спросила я. — У Льюиса были такие же?

— У него был синий, переходящий в фиолетовый, — ответил Эдриан.

— Интересно, почему артефакт создал для тебя именно такие? — Ведь многие курьеры верят, что цвет крыльев что-то да значит. Был черный, стал бордовый с черным по краям.

— А ты не знаешь? — удивился парень. Я молча покачала головой. — Нам дед рассказывал, он же их сделал. — Эд коснулся крыла на цепочке. — Крылья иногда сразу закладывают при создании. Я тогда попросил себе черный, а Льюис — синий в фиолетовый, как догорающий закат. Сейчас крылья свободны и как бы рождаются заново. Они отражают чувства нового хозяина, когда он впервые надевает артефакт.

— Серьезно? — Вот уж не ожидала! — Значит, не характер, а всего-то одну-единственную эмоцию?

— Что ты чувствовала, когда впервые позвала крылья?

— Дай подумать…

Я стояла перед вампиром холодная, голодная, без денег и дома, отчаянно желая обрести наконец свое место в жизни. И ужасно хотела летать.

— Надежду. Я надеялась, что крылья отзовутся и у меня все получится.

— В таком случае белый цвет вполне подходит, — кивнул парень. — Он вообще тебе подходит.

Я только усмехнулась, не став комментировать услышанное.

А Эдриан шагнул вперед и поцеловал меня совсем не по-дружески в губы, проронив на прощание:

— До встречи.

И мгновенно взмыл в воздух.

Вот же!

Я еще долго стояла, глядя ему вслед, пока его фигура окончательно не превратилась в точку, а потом призвала свои крылья. Долечу до границы, а оттуда сразу в Варнаву.

Когда я подлетела к границе, то сразу поняла — ловить там нечего. Ровенцы меня просто не выпустят без Эдриана, да и с ним, скорее всего, тоже бы не выпустили. У них там точно все схвачено.

И не факт, что наши пограничники кинутся мне помогать. Потому что схвачено, скорее всего, и у них тоже.

У меня имелся только один вариант — использовать артефакт, но не на лету, у крыльев такой магический фон, что маги смогут бить по мне и вслепую. Поэтому я опустилась подальше, немного постояла в кустах, приводя дыхание и сердцебиение в норму, и вновь активировала браслет невидимости.

Он уже неплохо себя зарекомендовал, буду надеяться, что и в этот раз наследие Грега не подведет.

Крадучись, я подобралась к границе, где маги с пристрастием досматривали всех и каждого, не спеша поднимать заветный шлагбаум. Я в магическом зрении осмотрела защиту и пришла к выводу, что правильно сделала, решив не лететь напролом. Не знаю, какие они использовали артефакты, но ни по воздуху, ни по земле просто так из одного государства в другое не перебраться.

С замиранием сердца, стараясь дышать через раз, я подошла к шлагбауму. Надо дождаться, пока его поднимут. Обычному человеку могло показаться, что под ним реально пролезть или, наоборот, перепрыгнуть. Но когда ты маг и видишь вместо небольшой бело-черной палки сплошную магическую стену, то подобного соблазна не возникает.

Так что я ждала. Ждала, слушала расспросы пограничных магов, наблюдала за работой менталиста, рассказывавшего мне про поверхностное сканирование. Да он людей наизнанку выворачивал! Под конец я начала нервничать сильнее: кто знает, сколько действует браслет невидимости? Вдруг у него весьма ограниченное время? Поэтому когда шлагбаум наконец подняли, юркнула туда быстрее людей, прошедших непростой досмотр.

На нашей границе ситуация повторилась, только в укороченном варианте. Я резво шла вперед, меня задевали невидящие люди, удивляясь взявшейся из ниоткуда преграде. Я же скорее удалялась от постов, боясь поверить в свое счастье.

И только подойдя к многочисленным, разросшимся на границе как грибы после дождя, постоялым дворам, вздохнула с облегчением. Спрятавшись за угол, я деактивировала браслет, в который раз добрым словом вспомнив Грега и ощутив новый прилив горечи.

Как-то все получилось совсем не так, как мне хотелось…

Но больше всего мне сейчас хотелось поесть. Нормально. Полноценно.

Так что я зашла в один из переполненных трактиров и подошла к стойке.

— Полный обед и кружку вина, — с ходу заказала трактирщику.

Он уже открыл было рот, чтобы возразить, но, видимо, прочел в моих глазах нечто такое, от чего молча кивнул и передал заказ дальше.

И впервые передо мной без единого вопроса поставили алкоголь. Я взяла тяжелую глиняную кружку, наполненную почти до краев, и сделала большой глоток. Напряжение понемногу уходило, но вот горечь не смывалась даже не самым хорошим, отчетливо кислившим вином.

И еда показалась какой-то безвкусной. А может, и не показалась — не знаю. Некогда было разбираться. Я не намерена задерживаться здесь ни на минуту больше. Ощущение, что мне дышат в спину, гнало вперед.

Расплатившись с трактирщиком и порадовавшись, что всегда так предусмотрительно держу в сумке немного денег на все тот же черный день, я вышла из заведения и направилась подальше от любопытных глаз.

Чем меньше людей увидит, как я взлетаю, тем лучше. Так что я отбежала подальше, сжала подвеску и взмыла в небо.

До столицы Вилара мне три дня обычного лета, которые я намеревалась преодолеть за полтора, если считать оставшийся сегодняшний. Ночевать, если потребуется, в чистом поле, благо опыт ночевок на природе у меня теперь обширный. Жалко, рыбку никто не приготовит и кофе на костре не сварит…

Ничего! У меня все еще есть сухари!

С такими мыслями я гнала во весь опор до поздней ночи и полного изнеможения. Остановилась в небольшом городке. Просто увидела огни и поняла: больше не пролечу ни минуты. Посадка вышла не слишком мягкой и приятной, как и разговор со стражей, не желавшей пускать меня за ворота. Пришлось пожертвовать в фонд развития местных блюстителей порядка несколько монет, но если уж появилась возможность нормально поесть и поспать, стоит ею воспользоваться.

Завтра предстоит новый полет на износ.

Безропотно съев остывший ужин, который никто не взялся ради меня подогревать, и поднявшись в не слишком чистую комнату, я твердо решила лечь и уснуть. Как я ни ворочалась с боку на бок, сон не шел. Усталость становилась все тяжелее, но ни в какую не желала переходить в сладкую дрему.

Решив, что дальше так продолжаться не может, я оделась и вышла на задний двор. Там располагались удобства в деревянной кабинке, так что никаких подозрений это не вызвало. Поздно поужинала, вот и приспичило посреди ночи.

В кабинку я тоже зашла, но возвращаться в комнату не спешила, радуясь, что догадалась захватить куртку. Обойдя двор, я села на скамейке позади трактира, поражаясь тому, как, оказывается, отвыкла от одиночества, которым так наслаждалась раньше.

После ненавистного дома с мачехой, братом и сестрой, после академии с женишком и однокурсничками так здорово было остаться одной, чувствовать уверенность, что тебе ниоткуда не прилетит подлянка. Тогда я четко поняла: одной лучше.

А сейчас почему-то страдала. В комнате давили стены, и одиночество в них казалось еще острее и отчетливее, поэтому ноги и понесли меня на улицу.

И еще одна неопределенность мешала спать. Поколебавшись с минуту, я достала из кармана бусину горного хрусталя и принялась перекатывать ее между пальцами, по-прежнему не решаясь призвать духа.

Я спустила его с поводка, возможно, да чего уж там, почти наверняка, наградила безумием. Если он вдруг жив, вернее, до сих пор существует, то я должна, просто обязана его развоплотить и окончательно упокоить, пока он не упокоил несколько селений до прибытия магов. Мы в ответе за то, что сами наворотили и породили.

Только от мысли, что мне придется упокаивать Грега, внутри все сжималось. С ума сойти! Да я просто себя не узнаю! Как можно так измениться за столь короткое время, Лара? Ты же никогда не жалела нежить и относилась к ней так, как должна была — как к нежити. А тут! Что за неуместные сантименты?

Я стиснула зубы. Сейчас призову его, если есть кого. Вот сейчас. Только запасусь парой защитных и парой боевых плетений.

— Почему ты тянешь?

Я вздрогнула и вскочила с лавки, активируя щит. Правую руку жгло заклинание упокоения, но мне не хватало духу с ходу швырнуть его в Грега. А он отчего-то не спешил нападать. И безумным не выглядел. Только очень грустным.

— Ты не рада, что я выбрался из пещер, да? — Грег опустил голову.

— Не знаю. — Врать не хотелось. Как и уничтожать его собственными руками.

Эх, Лара, хреновый бы из тебя получился некромант, раз ты жалеешь нежить. Ее всегда используют, и я ни секунды не сомневалась, что правильно поступила в горах. Но все равно на душе было гадко.

Я слишком хорошо знала, что такое предательство и подлость.

— Я удержался там, не сорвался. Хотя был близок к этому, — признался дух, глядя мне в глаза. — И смог уйти сквозь камень в последний момент.

— Ты молодец.

Сколько еще продержится? Связь разорвана, силы у него все равно много, видимо, вобрал в себя магию, разлитую в пещерах после боя. И он нестабилен, я вижу это невооруженным глазом. Без привязки, без контроля, без нормальной подпитки Грег развеется и сам.

Но срыв перед этим неизбежен.

— Делай что должно, Лара. Я готов. — Дух подлетел ко мне и встал на землю перед самым щитом.

Нет чтобы попробовать атаковать, проломить щит или броситься на кого-то из окружающих! Как можно уничтожить существо, пусть и уже неживое, которое стоит перед тобой и смотрит грустными глазами? Это же как котенка походя пнуть!

И как вообще его уничтожать? Чем дольше я смотрела на Грега, тем отчетливее видела перед собой не призрака, нет, а живого человека, молодого мужчину и даже достаточно привлекательного. Высокий лоб, на котором и в призрачном обличье проглядывались полоски морщин — привычка хмуриться, решая какую-то нетривиальную задачу. Внимательный цепкий взгляд, приятные черты лица, обрамленного давно не стриженными завитками волос. Обычная одежда с кучей карманов, которые при жизни были забиты инструментами, оттого топорщились и сейчас.

Я убрала щит.

Грег пристально следил за мной, ловя каждое движение, поэтому сразу увидел, что я достаю из сумки.

— Решила напоследок показать мне мой артефакт? — усмехнулся он.

— Типа того.

Моя идея была до того бредовой, что я даже озвучить ее не взялась. Все равно ничего не выйдет, но что мешает хотя бы попробовать?

Нельзя привязать второй раз однажды привязанную нежить, как и нельзя второй раз ее поднять. Нельзя изменить и саму привязку. Ни один некромант еще не сумел это провернуть, пусть и пытались многие.

Это правило было столь же непреложной истиной, как два полюса у магнита.

И все же. И все же.

Грег так отчаянно цеплялся за свои артефакты невидимости, на которые он потратил большую часть жизни и в итоге из-за них же ее и потерял. Даже умереть нормально не смог. Да он в них еще при жизни душу вложил.

Его привязка ко мне оборвалась, но к артефактам он привязан и безо всякой магии. К тому же так сильно хочет жить, что именно это желание удерживает его от срыва.

Он заслуживает шанса, пусть и еще более призрачного, чем он сам.

— Лети сюда. — Я отошла от трактира, чтобы нас не заметили из окна. И чтобы лишний свет не мешал.

Только я, дух, ночь и наблюдающий за нами в оба глаза Отец. Я задрала к нему голову и всмотрелась. Одобряет ли он, что я все оттягиваю отбытие Грега в его чертоги? Позволит ли одной самонадеянной недонекромантке совершить невозможное?

Я очертила круг, напитав его магией. Положила в центр браслет.

Без каких-либо принадлежностей, свечей, ритуальных кинжалов, обычно сопровождающих подобное действо, — у меня не имелось ничего. Но я нутром чуяла, что этого и не нужно. Все перечисленное лишь антураж. Важны желание и сила.

Я видела оборванную нить, тянущуюся от Грега, как перерезанная пуповина. Из нее сочилась сила, медленно покидая духа. Я потянула силу, словно нитку из клубка. Дух пошел рябью и занервничал.

— Не двигайся! — приказала я, плетя одно стабилизирующее заклинание за другим.

Сейчас он или развеется, или…

Уравновесить, подготовить, перетянуть, сплести, создать…

Я едва успевала набирать на пальцы заклинания и активировать их. Нить все удлинялась и тянулась, и вот уже до артефакта осталось всего ничего: протянуть, подцепить…

Резкая вспышка обожгла глаза. Я зажмурилась, прижав к лицу ладони, а когда проморгалась и убрала руки, все было кончено.

Медленно догорал защитный круг. В центре лежал чуть светящийся от моей магии артефакт. Грега нигде не было.

Ну что ж, я попыталась.

Окончательно убрав круг, чтобы не приманивал нежить, я взяла в руки металлическое украшение — горячее! Подув на него, всмотрелась в хитросплетение символов и сложный узор из вплавленных в металл камней.

Грег был гением, конечно, это трудно не признать.

Браслет остывать не спешил, и я чуть потрясла его в воздухе.

— Эй, полегче!

Артефакт выскользнул у меня из руки и отлетел в траву.

— Ну, замечательно! Еще покидай его. Можешь и ногами потоптать!

— Грег?

Дух — нет, призрак, один уровень он потерял точно! — появился передо мной, довольный и сияющий. Именно такой, каким был с самого начала, пока не узнал о своей участи.

— Я тебе для чего артефакт доверил? Чтобы ты им разбрасывалась? Ищи давай, разиня! Еще потеряется!

Я смотрела на этого брюзгу. Смотрела…

И расхохоталась.

— Грег! У нас получилось!

Я подскочила к призраку, но моя рука ожидаемо и беспрепятственно прошла сквозь него. Никакой материальности! Никаких излишков магии!

— Ты как? — все еще не веря в случившееся, поинтересовалась я.

Эх, кому рассказать — так не поверят же!

— Не стану говорить, будто заново родился, но, знаешь, весьма неплохо, — самодовольно ответил Грег.

— Ну что ж! Кажется, кое-что хорошее у нас есть.

Я подняла браслет из травы и убрала в карман.

— Залезай в свой новый домик, — скомандовала я. — Нечего народ в трактире пугать, а то нас выгонят.

— Не успел насладиться новым посмертием, как уже командуют — пробухтел Грег, но все же убрался на место.

А я снова улыбнулась и посмотрела на Отца.

— Спасибо.

Я раньше не воспринимала ночное светило всерьез, как и дневное, в общем-то. Но именно в этот момент, как никогда, ощущала шедшую от него силу и поддержку.

Когда-то я отказалась от некромантии. Но некромантия не отказалась от меня.

И все же сейчас я магический курьер, а завтра мне отправляться в долгий полет. Из-за этого духа столько магии потратила! Пора бы идти отдыхать, но перед этим еще раз подкрепиться, даром что хозяева будут недовольны. Да и плевать!

Оно того однозначно стоило.