Глава 2

Голубоватый отсвет болот, запах тины и затхлой воды, плакучие ивы, что склонялись и будто плакали над судьбой этого места, высокие камыши с аккуратными коричневыми пампушками…

Все вокруг будто кричало: «Найди! Найди! Найди!»

Внутри меня что-то вибрировало, обрывалось и тянулось к голосу, сильнее, сильнее…

Не припомню, чтобы даже при жизни я испытывал нечто подобное.

Я раздвигал камыши, перемахивал с кочки на кочку, припускал по змейкам грунтовок между разливами болот и шел вброд, по икры погружаясь в зеленоватую влагу.

Хаэльримы в болотные топи почти совсем не проваливались. Там, где любого другого уже затянуло бы и, возможно, поглотило совсем, мы шли, лишь чуть-чуть утопая в воде.

Кожаные, пропитанные магией сапоги не намокали, и неудобств я практически не испытывал.

Оборотни хаэльримы шли босиком, потому что иногда обращались, и одежда в этом случае лишь мешала. И так приходилось сбрасывать брюки-платья.

Большинство хаэльримов-двусущих не носили даже рубашек.

Я же как-то не приучен был выходить «в свет», оголяясь до пояса.

Разве что сегодня, когда все, к чему привык и чем жил, стало неважным по сравнению с желанием найти незнакомку. По сравнению с острой, какой-то жгучей необходимостью спасти ее. Обязательно! Непременно!

Хотя я еще даже не представлял — возможно ли это…

Однако другого варианта даже не мог и рассматривать…

Какое-то время чудилось — звук не становится громче, а значит, я не приближаюсь к своей важной цели.

Стало так жутко, хоть волком вой.

Я аж дрожал от нетерпения и волнения.

Внезапно звук оборвался на выдохе…

И я заметался, начал бегать, как ненормальный.

Искать, осматривать окрестности…

Снова и снова…

Молить… Ну давай же! Давай! Ну подай же опять голос!

Незнакомка молчала, и мое сердце, которое уже много месяцев билось с частотой пять ударов в минуту, вдруг заколотилось чаще эльфийского. В ушах звенел пульс. Я уже очень давно такого не чувствовал.

Я запаниковал, не слыша ее голоса.

Начал еще быстрее и заполошней искать…

Взгляд цеплял детали: разбитый грузовой автомобиль, который провалился сюда из внешнего мира. Чьи-то вещи — мешок военного с амуницией и провизией.

Повисшая на ветках ивы разодранная одежда раненого — его еще вчера увезли в клинику.

Кочки, кочки, снова плакучие ивы, чавкающие пузыри на болоте, вдруг взрывающиеся мерзким хлопком… разнося вокруг фейерверки вонючей тины и водорослей.

Внезапно я уловил едва различимый вздох… и рванул в камыши.

Там, среди примятых стеблей лежала восхитительная незнакомка.

Светлая, чуть загорелая кожа казалась какой-то золотистой, нездешней.

Фигура вызывала самые живые, самые мощные мужские порывы. Высокая пышная грудь, широкие крепкие бедра и тонкая талия, как эдакий перешеек между ними. Такой, что аж голова сразу шла кругом.

Вокруг головы незнакомки огненным ореолом рассыпались рыже-красные пряди.

Личико у девушки было нежным, округлым, практически детским, с огромными глазищами… которые вдруг распахнулись, и я утонул в их янтарной глубине…

Попаданка… еще одна…

Их было несколько, и та же Василиса попала к нам несколько лет назад, в самый разгар войны с хундами.

Эта угодила примерно тогда же… Судя по состоянию ногтей и губ.

Чуть пухлые, как маленький бутон, последние были цвета спелой малины и на фоне бледного лица смотрелись несколько странно.

Ногти же и вовсе казались лиловыми.

Так замораживали Топи некоторых существ, давая им как бы выжить и восстановиться.

С попаданкой почему-то этого не случилось. Она умирала, и я это очень хорошо видел.

Но не погибла, еще балансировала на грани жизни и смерти…

А может… Может…

Она смотрела на меня и гипнотизировала.

Внутри просыпалось нечто мощное, давно позабытое в той, прошлой жизни эльфийского принца.

Даже вспомнилось, когда в последний раз я такое испытывал.

Вдруг очень ярко вспыхнула в памяти картинка.

Я в школе, и в класс входит восхитительная девушка. Длинные рыжие волосы, словно лепестки пламени, глазищи — зеленые, раскосые, губы — пухлые, чувственные. И я стою, смотрю, понимаю, что выгляжу, как полный дебил, но не могу, не в силах оторвать глаз от новенькой…

Та первая любовь потом как-то постепенно сошла на нет.

С Элиандриэль мы стали друзьями.

Ну а потом… потом я умер в бою.

И вот сейчас, вдруг, после трех лет безмолвия, чувства опять вдруг начали вспыхивать.

Магия заструилась по венам, окутала и я прямо видел, как она сплетается с магией и аурой попаданки… Скручивается в сложный красивый орнамент и уже не расцепить, не убрать эти связки между нашими чарами…

А потом… не знаю, что со мной вдруг случилось.

Накрыло жгучее, болезненное желание, почти нестерпимое, неестественное, плотское…

Член напрягся так, что стало аж больно, яички загудели, все тело будто собралось для единого порыва.

И сердце заколотилось, как полоумное. Во время секса с Тан оно билось разве что с частотой пятнадцать ударов в минуту.

Сейчас же, кажется, превысило сто.

Я плохо соображал, в голове плыл туман.

В ушах барабанил пульс, как годы назад, когда я еще жил и был эльфом, не хаэльримом.

Незнакомка выдохнула еще раз — с натугой и протянула ко мне тонкие руки. Они казались неестественно идеальными: изящные, аристократичные кисти, какими не всякая принцесса эльфов похвастается, длинные пальцы, красивые ногти…

Женщина напряглась и с трудом произнесла:

— Пожа-алуйста…

О чем она просила?

Я так и не понял.

Но пришло осознание — надо заняться любовью — и я передам ей энергию также, как Тан.

Будет обмен, и незнакомка начнет поправляться.

Да, я очень хотел ее. Так хотел, что свело скулы и в паху запульсировало. Я чувствовал, как выделяется смазка прямо в штанах! Прямо в белье!

Но я знал, что смогу сдержаться, не тронуть восхитительную попаданку, если для нее это вредно или ненужно. Да что там вредно, ненужно — даже слегка неприятно! Уже это одно меня бы остановило!

Однако другого способа помочь ей я сейчас не видел.

Если вытащить женщину из камышей, где она немного, спиной касалась зачарованной влаги — попаданка погибнет, и это факт. Болотная жижа соединяла ее и энергию Топей. Консервировала тело, чтобы оно не «остановилось» и не начало умирать уже окончательно.

Не знаю почему женщина и Топи именно так взаимодействовали, но… случилось то, что случилось…

Не помню, как сдернул одежду, не помню, как стянул ее тонкую тунику и кожаные лосины…

Помню лишь, как пристроился между бедер попаданки и ощутил, что еще никогда ничего более потрясающего не испытывал.

Я провел рукой по ее животу — нежно, осторожно, смакуя подушечками пальцев бархатистую кожу, совершенно лишенную растительности. Я еще не встречал людей, у которых на теле было так мало волос!

Опустился, принялся целовать, гладить попаданку везде.

Она чуть стонала, выгибалась навстречу. Но слабо — она еще была словно бы в полуанабиозе.

Я разогревал ее сильнее, насколько вообще получалось.

Член пульсировал, смазка аж капала с него, и выглядело даже потешно. Я невольно елозил по бедру попаданки, чтобы хоть немного сбавить градус желания…

Она же едва положила руку мне на спину — и по телу будто прошелся разряд. Я задрожал от этого крошечного, возможно, инстинктивного, случайного прикосновения… Изнутри словно пронзили тысячи молний — приятно и болезненно, вызывая еще большее желание, еще большее возбуждение.

Я выдохнул, чтобы не войти в нее полностью — прямо сейчас, чтобы уже избавиться от гнета гормонов хотя бы немного. Еще раз выдохнул и ощутил, что воздух из легких стал горячее.

Все мое тело охватил жар, словно я опять стал живым эльфом.

Я дрожащими руками — медленно и бережно — принялся ласкать жемчужинку клитора, нижние губы, так, что женщина медленно выпустила воздух из губ и подвинулась.

Ой, как неудачно. Ее бедро прямо прошлось по моему члену. Я задрожал и резко излился.

Как какой-то мальчишка, не в силах терпеть, не в состоянии даже дождаться соития…

Все тело сотрясали приятные спазмы.

Я переждал, немного отдышался, и попаданка вдруг двинулась немного сильнее.

Терпеть я больше не мог — убрал пальцы и вошел в женщину.

Вначале слегка, сцепив зубы до скрежета, терпел, ждал, когда она хоть немного привыкнет. Но упругое лоно так сжало член, что я больше не смог выдержать и начал двигаться.

Чуть быстрее, глубже, еще и еще…

И… голову уже снесло окончательно.

Настолько, что я был не в состоянии и дальше себя полностью контролировать.

Если я вообще мог сейчас это сделать.

Я, как безумный, вбивался в нее, а женщина выгибалась и стонала, охватив руками мою шею. Тянулась ко мне губами, и я торопливо накрыл их поцелуем. Безумным и горячим настолько, что у самого ни одной связной мысли в голове не осталось.

Она ответила!

Ответила!

Ответила!

Вдруг с языком меня поцеловала и начала двигаться в унисон.

Меня унесло. Я совсем уже ничего не соображал, лишь чувствовал, что нужно излиться, нужно закончить, иначе просто взорвусь, просто сдохну…

Хотя я и так давно не был живым.

Впрочем, таким живым я еще никогда не был.

Даже до того, как стал хаэльримом.

Я двигался, ощущая, как она дрожит, как узкие стеночки стискивают стояк, и аж стонал от возбуждения, нетерпения.

С каждым толчком, с каждым нашим движением незнакомка оживала все больше, заметней.

Двигалась активней, губы становились более розовыми, пухлыми.

Глаза наполнялись хоть какими-то мыслями.

Ногти стали нормального оттенка.

На коже проступал слабый румянец.

Я почему-то знал, что особо румяной она не была никогда, но сейчас она перестала выглядеть такой бледной, будто с кожи намеренно убрали все красные и розоватые оттенки.

Я, как безумный, наращивал ритм. Терзал мягкие, сладкие губы. Крал ее дыхание и разменивал на свое…

Прижимал ее, стискивал, приближал и, нехотя удаляясь, вновь максимально сокращал расстояние между нами…

Туда-обратно, еще и еще…

Это были сумасшедшие гонки на летающих автомобилях, безумные прыжки в пропасть на магическом батуте… Это был драйв, улет, и такой кайф, после которого и сдохнуть не жалко.

Мне еще никогда не было так хорошо с женщиной… Ни с одной. Хотя принцем я имел очень опытных, умелых любовниц, которые дразнили и заводили, ласками почти лишали самоконтроля… Которые знали, где погладить, как надавить, чтобы мужчина окончательно потерял голову и получил максимальное удовольствие от секса.

Попаданка не казалась особо умелой, не использовала хитрые приемы и фактически — не особо подогревала. Но… я желал ее, как никакую другую: жаждал, изнывал от возбуждения, нетерпения…

В крови словно почти не осталось крови — сплошные гормоны, сплошной эндорфин.

Случись сейчас апокалипсис, упади на планету ее солнце, я бы все равно не остановился, не кончив…

Мы пришли к пику одновременно. Женщина прильнула ко мне, словно искала успокоения. Я прижал ее, не в силах выпустить из объятий. Поднял на руки и начал качать, как ребенка…

Было так хорошо, так здорово.

Вспомнилось, как мама в детстве обнимала и прикрывала глаза, будто ничего лучше в жизни еще не испытывала.

Я тоже прикрыл глаза, весь ушел в ощущения…

— Тты-ы… Кто? Что вообще происходит?

Возмущенный крик пронзил вязкий, неживой воздух Топи.

Я резко отпустил перепуганную попаданку, и та, пошатнувшись, спряталась в камыши. А затем упала, слава богу, на кочку. Я рванул на помощь, но отступил. Она запрокинулась на спину и смотрела широко расширившимися от ужаса глазами.

Я заполошно принялся одеваться, на ходу вытираясь какими-то листьями, чтобы убрать остатки спермы с все еще твердого стояка.

Женщина приподнялась и ощупала себя, понимая, что почти полностью голая.

— Где я? Что случилось? Кто вы? Где Митя?

Я аж вздрогнул от этого имени.

Мужчина. Да… Видимо, у нее есть мужчина. И она его любит, ищет, переживает…

Я прочистил горло и постарался сказать как можно спокойней, хотя внутри все буквально выворачивалось и ныло:

— Ты попала в магический мир. Я — хаэльрим, не живой и не мертвый страж Топи. Потом узнаешь об этом побольше. А пока я понесу тебя в клинику.

Она, кажется, вообще не осознавала то, что между нами недавно случилось.

И мне было тошно от мысли, что телом она вроде хотела, ей нравилось, она сама тянулась, ласкала, сжимала руками мои ягодицы, но реальное сознание, Осознание попаданки были в тот момент ужас как далеко.

И сейчас она не помнила ничего из наших страстных ласк или объятий…

Я же чувствовал их до сих пор.

Ее нежные, сладкие губы, ее пальчики, что бесстыдно бродили по моему телу, и язык, который ласкал в поцелуе.

Я помнил все.

Она — ничего.

Я желал никогда с ней не расставаться, но и этого я не мог ожидать от судьбы.

Мне придется вернуться в Топи, иначе умру.

Придется довольствоваться Тан…

Я снова вздрогнул, стремительно, решительно подошел к попаданке, подхватил ее на руки и понес к перевозке.

Женщина затихла, молчала, не вырывалась. Но смотрела все еще с неподдельным непониманием.

Я невольно вздохнул. А вот и развязка.

Кому ты нужен, ни живой и ни мертвый…

Разве что твоей верной хаэльримке дроу?

Нет, я не мог больше даже думать о Тан. Сама мысль о сексе с ней вызвала отвращение на грани тошноты, омерзения.

Да что за новости?

Или?

Незнакомка — моя истинная пара?

Если так — то все с самого начала понятно.

Моя одержимость в желании ее отыскать.

Мои эмоции, чувства, порывы, желания…

Рядом с ней я, действительно, становился живым. Пара месяцев — и сдохну уже окончательно. Откроются старые раны — и я быстро умру. Так случалось со всеми хаэльримами, что встретили истинную…

Но как же мне не хотелось с ней расставаться!

Разве можно сравнить годы в Топи, без смысла, в безвременьи, и в бесчувственности, и эти эмоции, ощущения… когда одно лишь касание кожа к коже вызывает искры, ток… Когда ее взгляд затягивает, и ты не хочешь выбираться из этого омута.

Когда рядом с ней хочется петь, орать и плясать, как полоумный.

Совершать какие-то подвиги и бросать их к ногам этой женщины.

Я бы остался с ней в клинике, и прожил эти счастливые месяцы.

В конце концов, это то, ради чего стоит погибнуть!

Если не ради этого, тогда ради чего же?

Но… Этот Митя…

Что, если она замужем? Что, если она любит другого? А тут я, весь такой жертвенный, которому она еще и жизнью обязана.

Кажется, мои ноги аж заплетались, пока мысли крутились по такому маршруту.

Хорошо, что я быстро сел в одиночную перевозку — типа автомобиля, только совсем без колес, иначе мог навернуться и опрокинуться со своей ценной ношей.

Подобные машины летали на магии. В Топях технологии часто вообще не работали, требовалась энергия, аура, чары…

Я осторожно завернул попаданку в простынку, пристегнул крест-накрест, а затем — и вовсе звездой. Мы делали так, если раненые в отключке. Благо, ремней в перевозке хватало. Хоть, словно мумию, свою находку обматывай.

Попаданка смотрела на меня с удивлением, с непониманием, так, будто впервые увидела, и молчала…

На языке крутились слова о нашем сексе — безумном, невероятном…

О том, как я… как она… как мы…

Но я прикусил губу и решил промолчать.

Нет. Уж лучше пусть ничего не помнит о невольной измене этому Мите.

Потом, когда ей станет получше, мы, хаэльримы, попробуем с помощью магии Топей вытащить его в этот мир. Я о таком слышал, знал, что получается подобное часто.

И заживут они вдвоем новой жизнью.

Было так горько, как еще никогда.

Куда горше, чем в момент, когда понял, что умираю, и затем — очнулся в Топях, осознал себя хаэльримом. Существом без жизни, без будущего — чисто инструментом для спасения и зачистки мира от остатков магического оружия.

Тогда я словно опять умер.

А сегодня… Сегодня было еще хуже.

Я отдавал ее другому, причем добровольно.

А попаданка, будто нарочно, завертела головой, дернулась и простонала:

— Митенька… где ты? Где ты, мой дорогой? Я иду к тебе! Пожалуйста, подожди, мой хороший…

Как-то резко обмякла и совсем отключилась.

Даже дышать стала поверхностно, быстро, прерывисто.

Ой! Ей хуже! Господи! Только не это!

Моего «лечения» хватило лишь, чтобы немного оборвать порочную связь с Топями…

Надо спешить! Не медлить, не рассуждать!

Я бережно поправил ее голову, чтобы шея не особенно затекла, зафиксировал специальным воротником и поднял авто в воздух.

Разогнался до максимума, и собственные переживания внезапно отошли на второй план.

Спасти ее, чтобы жила, чего бы это ни стоило. Вот что — единственное — занимало меня сейчас полностью.

Выручить, чтобы вылечили в лучшей клинике государства!

Ну давай же! Не умирай!

Пусть ты мне никогда не достанешься! Пусть даже жалкие пару месяцев не подаришь любви и счастья. Но ты не можешь умереть!

Ни за что! Слышишь?!!

Я молился богам, которых еще помнил.

Молился Топям, которые столько лет проклинал.

Жал на газ, несся по небу, обгоняя птиц и другие перевозки…

Распугивая пернатых и своих же соратников…

И вот, наконец, машина приземлилась во дворе клиники.

Из приземистого здания с конусом крыши выскочили медсестры. Я выбрался из авто и взял попаданку на руки, не дожидаясь помощи суетливых медбратьев. Двери клиники передо мной сразу открыли, и я припустил по широким светлым коридорам. Я их хорошо знал, потому что не раз привозил сюда раненых эльфов, людей, попаданцев, оборотней и даже хундов…

Выскочила Василиса — немного всклокоченная, даже слегка похожая на мою попаданку.

Мою… Я прикусил губы.

Во рту разлился металлический вкус крови.

— На каталку ее! — распорядилась заведующая.

Я тут же осторожно, словно хрустальную вазу, уложил попаданку, куда приказали.

— Все. Мы разберемся! — произнесла Василиса.

— Я… должен пояснить… Похоже, она попала с тобой одновременно и… лежала, как в стазисе, в Топях. Не стала хаэльримкой и не погибла. Сам не понимаю, как такое возможно. За все время в болотах я с подобным не сталкивался… Я нашел ее и…

— Я поняла. Поделился энергией так, как только умеешь. Все вижу, все знаю. Иди, Ланд, успокойся. Мои медсестры дадут вам еды, тоников и все, что потребуется. Сейчас ты ничем ей уже не поможешь.

И я бы спорил. Я бы точно остался.

Ждал, верил, звал ее, просил, умолял выкарабкаться!

Да плевать на тоники! Плевать на то, что больше чем на два месяца моей жизни не хватит.

Но в голове звонким голоском прозвучало: «Митенька, где ты?»

И внутри все оборвалось, охладилось.

Словно выжженная пустыня превратилась в вечную мерзлоту.

Я только кивнул и двинулся в лабораторию, где приготавливали еду и тоники для хаэльримов.