Глава 63

Ломаю голову, что мне надеть. Роскошное платье, или по-походному? Одежда — это тоже своего рода язык.

В конце концов решаю просто — строгое деловое платье. Со скромной на первый взгляд брошью с драгоценным бриллиантом.

Наши поверенные договорились о встрече на нейтральной территории. В шатре посреди поля на границе наших земель — Ранмора и Эторна.

Судя по количеству людей, он уже здесь. Выхожу из кареты и шествую к шатру для переговоров в сопровождении своей свиты.

Спокойствие, только спокойствие! Да где там. Разве это возможно?

О чём мне с ним говорить? Нет, я, конечно, знаю о чём. Каждое слово заранее выверено.

Наши переговоры должны решить судьбу Тарианской империи. Да и герцогства Тирского тоже. А может, и всего этого мира в целом.

Если мы не договоримся, будет война. Такая, какой ещё не знал этот мир. Может, мы даже победим. Но я хорошо представляю цену, которую придётся за это заплатить.

Он выбивает меня из намеченной колеи первой же фразой:

— А ты почти не изменилась! Даже похорошела.

Как давно он знает, что герцогиня Тирская и та Дара, что он когда-то купил у Витара — одно и то же лицо?

— Ты тоже не слишком изменился! — решительно отвечаю я.

Мне трудно смотреть ему в глаза. Трудно воспринимать его вот так, в качестве противника, которого я должна победить. Да что там, невозможно даже. Слишком сильным было то, что связывало нас тогда.

Я должна стряхнуть этот морок! — увещеваю себя.

Привожу на ум те слова, что разбили мой прежний мир подобно удару молнии: «заплачу за тебя Витару и заберу...»

Где тут я? Где мои чувства? Где моя воля?

Я просто бездушная кукла, которой так хочется обладать. Наиграться досыта и бросить. Выкинуть, уничтожить, подарить другому.

Как это случилось с Риной. Она оказалась слабой.

О чём он думает сейчас?

— Кажется, ты меня ненавидишь, — произносит он.

— Да нет, зачем? — отвечаю я. — Я больше не вещь, которую можно купить или продать.

Чего он так впечатлился-то? Как будто я его ударила. Обиделся, что ли? Ну да, правда — она такая.

Резко подходит к небольшому столику и распахивает крышку небольшого плоского сундучка, из тех, в которых обычно хранят бумаги.

Как красиво он всё-таки двигается, — невольно отмечаю я. — Шагает легко, уверенно, упруго. Как опасный, но чудовищно привлекательный хищник.

Перевожу взгляд на его руки. На меня стремительно накатывает воспоминание, как он держит меня за талию, как притягивает к себе и прижимает к своей груди. Да что же это за наваждение?

— Моя совесть чиста, и ты должна это знать! — отрывисто произносит он.

О чём он? — недоумеваю я. — Считает нормальным, что женщина — просто предмет? Для украшения интерьера, удовлетворения похоти, рождения наследников, наконец?

Но ведь я-то знаю, что бывают совсем иные отношения. Как у тех людей, что меня окружают. Как у моих родителей были...

Так почему же мне не повезло? Я так ему верила. Я так его любила. А он...

Протягивает мне бумагу.

Вглядываюсь в выцветшие чернила ровных строк. Акт о моём освобождении и уплате пошлины за вступление в купеческое сословие. Не верю своим глазам.

— Хотел отдать тебе прежде чем позвать ехать со мной! Чтобы твоё решение было настоящим. Не вынужденным обстоятельствами. Но ты не стала дожидаться! — улыбается какой-то странной, болезненной улыбкой.

Так меня никто и не искал тогда? И замуж выходить, чтобы защититься от его возможного преследования, не надо было?

Моя жизнь могла сложиться совсем иначе! Ничего этого просто не было бы.

Такое чувство, что земля уходит из-под ног. Как будто я вновь оказываюсь на той развилке.

Он садится в карету, чтобы отправиться в столицу. Я могла бы остаться. Покориться, целиком и полностью положиться на его волю и власть. Надеяться на лучшее.

Я решила иначе. Жалею ли я об этом?

Была бы я счастлива с ним? Вполне возможно. Но передо мной встают лица Гая, Ирии, Антония, Нерея, Тедара, Дана. Что было бы, если бы наши пути не пересеклись?

А мой отец? Слёзы брызжут из глаз. Я не жалею о своём решении!

Но Рикиан... Я ощущаю вдруг совершенно ясно, что связана с ним незримой и неразрывной нитью. Мне говорили об этом. А сейчас я сама вижу. И не знаю, что с этим делать.

— Что с тобой? — спрашивает он.

Шагает ко мне и прижимает меня к себе. Мир вокруг перестаёт существовать.

— Глупо бежать от своей судьбы, — шепчет он. — Я о себе, если что. Два раза заключал помолвки и через некоторое время расторгал. Когда целуешь девушку, а представляешь на её месте тебя, и ничего не можешь с этим поделать...

Я не в силах ему ответить.

Его губы касаются моих. Я стремительно падаю в пустоту, наполненную тёплым и ласковым светом.

Мне хочется растаять в его руках. Раствориться и слиться с ним в нерасторжимое навеки единство. Так будет, я знаю.

Мы стали другими и в то же время остались прежними. Это словно сон, воплотившийся в реальность.

— Ты мне снился всё время! — шепчу я.

— И ты мне! — отвечает он и опять накрывает мои губы своими.

Наконец, отрывается и проводит рукой вдоль тонкого кружевного воротника:

— Ох уж эти деловые платья!

Огненные поцелуи на моей шее бросают в жар.

Это какое-то безумие! Мы не можем друг от друга оторваться.

Не самое подходящее место и время для таких вещей! — свербит где-то на периферии сознания.

Кажется, он тоже об этом подумал.

— Идём! — решительно произносит Рикиан и ведёт меня к выходу из шатра.

— Но мы же не поговорили даже, о чём собирались!

— К чему это теперь? — отвечает он.

Солнечный свет и ясная синева над головой. Я невольно зажмуриваю глаза.

— Войны не будет! Будет свадьба! — голос Рикиана, такой сильный и звучный, прокатывается над застывшей в напряжённом ожидании толпой.

Он берёт меня на руки и подбрасывает кверху.

— Да здравствует императрица Тарианская!