Глава 13
Глядя на облицованную светлым деревом железную дверь квартиры на родном двенадцатом этаже, я старательно дышала. Вдох-выдох, вдох-выдох. Сердце то колотилось в горле, то замирало. Все хорошо. Все получится. Я вернулась с курорта, загорелая, довольная и уставшая после перелета. А значит, можно ограничиться поверхностным рассказом. Потом забросаю их восторженными воспоминаниями. Фотки – я на пляже, я на пальме, я и папуасы, я и обезьяна, я и прочие обитатели тропиков, не успевшие скрыться от туристки, – в такси полистала.
Нажав на кнопку звонка, я растянула губы в радостной и немного глуповатой улыбке.
– Эля? – Мама торопливо вытерла руки о фартук с надписью: «Лучший повар квартиры». И, обернувшись назад, громко крикнула: – Влад, Эля вернулась!
В гостиной что-то упало, очевидно, папа опять смотрел бокс в обнимку с тазиком сухариков и огромной кружкой крепкого чая. Пиво он принципиально не пил. Из алкоголя – только коньяк и только на праздники.
– Не поверишь, я утопила ключи! – рассмеялась я, обнимая маму.
От ее бежевого домашнего костюма уютно пахло кашей.
– Поверю, сама вчера планшет в мойке искупала! – выдохнула мама мне в шею, уложенные крупными локонами волосы щекотали кожу.
Мама у меня красавица. На улице нас часто принимали за сестер. Зато с папой мы совсем не похожи. Он у меня высокий, конопатый, рыжий и такой худощавый, что его сослуживцы Бессмертным прозвали. Шутили, что он пьет кровь новобранцев, чтоб не стареть.
– Загорела-то как… – Мама отодвинулась, придирчиво оглядела меня. – Посвежела. Вот! – Она обернулась к подоспевшему отцу. – А Влад Игнатьевич тут панику развел! Похитили, украли!
– А Лилия Ивановна вообще в розыск хотела подать, – наябедничал папа, подошел к нам и обнял обеих. – Ну что, пойдемте ужинать! Наша мама как раз приготовила какую-то невероятно полезную кашу.
Отличные у меня родители. Ни истерик, ни выговоров, ни претензий. Так и тянет самой извиниться…
– Ма, па, простите, что я так резко уехала. Просто подвернулся выгодный тур, и я решила, а почему бы и нет?
– Ужинать! – не поддался голодный папа.
– Беги переоденься, – понимающе улыбнулась мама.
Я отнесла вещи в комнату. Нырнув в домашний костюм, сунула ноги в чудовищные, по мнению мамы, тапочки с собачьими мордами. Мама у нас бегала по квартире на невысоких каблучках, ее тапки больше напоминали туфельки. Вооружившись смартфоном, я пошла на кухню.
Отец уже сидел за столом и задумчиво жевал тост. На столе в тарелках дымилась крупитчатая масса, отдаленно напоминавшая мелкую икру, которая почему-то пахла орехами и немного свежей травой.
– Это киноа, приятного аппетита! – Мама отодвинула мой смартфон на дальний край стола и гордо пояснила: – Киноа ели еще древние индейцы. Инки ее называли «золотым зерном».
– Золото немножко разбухло с тех пор… – пробормотал папа.
Я переглянулась с ним и потянулась за тостом.
Странная каша оказалась вполне съедобной, даже вкусной. Особенно после овсянки в столовой ВЫШКи.
– Добавки? – Мама радостно вооружилась половником, когда тарелки опустели.
– Нет-нет, – торопливо отказался папа. – Во мне уже проснулось что-то… индейское. Так и тянет выйти на тропу войны! И снять скальп с соседа сверху. Он вчера весь день колотил и сверлил!
Я подавилась смешком. Мама покачала головой и подала чай с заварными пирожными.
– Давай, дочь, докладывай о курортных приключениях, – стащив второе пирожное, скомандовал отец.
И я открыла на смартфоне фото. Спасибо Глебу Борисовичу и его знакомым. Мне не пришлось придумывать ни названия острова, куда я летала, ни номер рейса. Ни название турагентства. Правда, сейчас оно обанкротилось. Но мне повезло, слетала удачно.
Родители смотрели последние фото, я старательно зевала. Мол, разница во времени и все такое.
– Пап, а тебя надолго отпустили? – забирая смартфон, спросила я.
Мне ведь не полагалось знать о его отставке.
– Навсегда, – улыбнулся папа и хитро подмигнул маме. – Знакомый работу предложил. Сколько, говорит, тех майоров. А тут, говорит, начальник службы безопасности в банке, зарплата хорошая. И половина ребят знакомых работает! Ну я и согласился.
Мама кивнула. Я встала из-за стола, подошла к родителям и обняла за шеи обоих:
– Вы самые лучшие! – По очереди поцеловала в щеки, сначала в гладкую, потом в колючую. – Мам, дай свой планшет. И телефон, я кое-какие контакты потеряла, скопирую.
Папа пробурчал, что «потерял» – любимое слово в нашей семье, мама махнула рукой в сторону прихожей.
С двумя смартфонами и планшетом я вернулась в свою комнату. Первым делом включила планшет, зашла на сайт оператора и заказала замену симки с доставкой на дом. Срочно!
Пока ждала курьера, устроилась на широком подоконнике с маминым красным «малышом» в руке и с замиранием сердца полезла во входящие. Но кроме бесполезной рекламы ничего не нашла.
Может, Шейд еще не успел дойти до службы пересылки сообщений?
Получив заветную симку, поставила ее в свой телефон, включила его трясущимися пальцами. Запиликали сообщения. Реклама, родители, реклама, родители, Глеб Борисович, родители. От Шейда ни слова!
Положив оба телефона перед собой, я подтянула колени к груди, обняла руками, уставилась в окно. Дождь неожиданно прекратился, с темного неба посыпались крупные белые хлопья снега. Тянулись минуты, потом часы. Сообщений все не было.
Мамин телефон пришлось отдать, изо всех сил надеясь, что переадресация уже включилась. Кто знает, как шустро там, на Альриане, это делается?
* * *
Снег шел три дня.
Коммунальщики в панике чистили улицы. Синоптики радостно объявляли, что погода скоро наладится, буквально сегодня вечером… ночью… завтра утром… в обед… послезавтра.
Смартфон лежал на тумбочке и молчал. Шейд не писал.
Позвонила Глебу Борисовичу, но старик тоже не ответил. Наверное, опять забыл зарядить телефон. Или кот съел очередной шнур от зарядки.
После восьмого звонка я решила, что такого количества шнуров ни одному коту не осилить, даже Безе. Взяв у мамы кусок ароматного пирога с мясом, я отправилась на разведку.
Глеб Борисович был дома. Вместе с ним ко мне вышли два костыля, гипс на левой ноге и шина на большом пальце правой руки.
– Элечка, как хорошо, что вы заглянули! – обрадовался он, пропуская в квартиру.
– Вы попали в аварию?
Я села на диван, потеснив вольготно развалившегося кота.
– Если бы! – сокрушенно вздохнул старик, будто попасть в аварию было пределом его мечтаний. – Поскользнулся на мокром кафеле на площадке! Так банально!
Ну да.
– А он, – Глеб Борисович кивнул на кота, тот непричастно отвернулся, – куда-то дел шнур от зарядки.
Куда-куда. Сжевал опять, по наглой морде видно. Не кот, а термит какой-то.
– Почему с мейла не написали? – Я вытащила планшет из-под дивана.
– Ах вот он где! – обрадовался старик. – А я искал-искал…
Кот тихо стек на пол и скрылся за шторой.
– Куда ж вы так торопились, что поскользнулись?
А торопился старик ко мне. Но мокрая плитка и неторопливая скорая отсрочили нашу встречу на три дня. Приехав из травмпункта домой, Глеб Борисович обнаружил прощально мигнувший экраном телефон, обесшнуренную зарядку и довольного кота. Попытка заказать новую не удалась. Планшет таинственным образом исчез.
– Посмотрите, Элечка. – Старик протянул мне «умерший» смартфон. – Может, у вас выйдет его включить хотя бы на минуту, там для вас подарок.
– Какой?
Я покрутила гаджет, но батарея была литой, так что «оживить» его, потерев контакты, не выйдет. Надо идти в магазин.
– Ваш знакомый прислал на мой телефон вам сообщение! – расцвел в улыбке Глеб Борисович.
– Шейд?
Так, я сейчас этого кота самого вместо зарядки использую!
– Да. Видимо, еще до переадресации было отправлено…
В салон бытовой техники я летела птицей, по лужам, по подтаявшему снегу, а потом галопом мчалась обратно. Едва дождавшись, когда поставленный на зарядку телефон старика подаст первые признаки жизни, я включила его и, глубоко вдохнув, открыла сообщения.
И обнаружила не одно, а целых три!
«ПередайтеПисьмоЭлеОтШейда»
Весьма оригинально! Без пробелов, точек, запятых… Видимо, василиск старался впихнуть максимум информации в дозволенное для одного сообщения количество знаков.
«ПомолвкиНетТыМояНевестаЛюблюНапишу»
Я прижала смартфон к груди, губы сами сложились в счастливую улыбку.
И я тебя! И я тебя!
«ВернуДеньгиОтдайтеЕгоЭле»
Странно, почему не на мой номер или мамы?
Я передала просьбу василиска старику, и появилась еще одна переадресация: сообщений Шейда с номера Глеба Борисовича на мой. Помогли знакомые умельцы старика, так что он никаких неудобств не испытывал.
Домой я шла не торопясь, все повторяя и повторяя сообщение.
Эх, почему нельзя написать на почту? Был бы роман в письмах…
Но свой роман в эсэмэсках я все же получила.
Или Шейд понял, что количество сообщений не ограничено, в отличие от количества знаков на штуку, или наконец скрипнули жернова переадресации, сдвинувшись с места, но вечером сообщения начали приходить на мой телефон одно за другим.
«Это снова я, Эля.
Начну с новостей: я больше не принадлежу к роду отца. Я отказался от его имени. Скандал мои родители все-таки получили. Не стоило им силой отправлять тебя на Землю и объяснять твой уход желанием жить тихо в своем мире.
Я старался спокойно сосуществовать. Но не вышло. Отец пытается все списать на инициативу матери, но ему нет веры. Хотя бы потому, что она, комнатная леди, вряд ли смогла бы сама найти сильного мага переносов. Как и устроить исчезновение бумаг с номерами телефонов твоей мамы и твоим из фирмы, где мы отправляли сообщения».
Вот интриганы! Если бы мы с Глебом Борисовичем не устроили возню с переадресацией, то я до сих пор бы отчаянно ждала весточки от Шейда.
Я читала сообщения, сидя на подоконнике. Внизу шумел город, который никогда не спит.
«Надеюсь, ты выйдешь за изгоя без имени?»
Конечно!
«Еще новость: Тэвин дает показания против Ивиана и себя. Ругается, злится и дает. Медленно и подробно. Тянет, чтобы не отправиться на каторгу в мир вампиров. Время там бежит куда быстрее, чем на Альриане, так что у законников есть шанс узнать все их делишки до подросткового возраста включительно!»
Это точно!
«Фавна он сдал первым. Мистер Руфус за большие деньги уничтожил досье, оставленное Гилиаком».
Конец карьере копытного. А мы-то думали, что Ивиан его шантажировал. Все оказалось так просто и банально – деньги. И ничего больше.
«Зато у твоих друзей карьера, похоже, скоро пойдет вверх. Близнецы запретили писать тебе, рвутся сами сообщить. Дал им этот номер. Не пугайся, если получишь излишне радостное письмо».
Вот вредители, запретили они Шейду! А мне теперь сиди гадай: не то они там изобрели новый опасный яд, за который корона их щедро наградила, не то убрали отвратительный привкус мяса!
«Мерсия тоже выпросила номер.
Последняя новость: место в Школе за тобой сохранили, Дагош помог. Нисса негодовала. Но маг переходов, выкинувший тебя на Землю, подтвердил, что ушла ты не по собственной воле. Так что факультет ядов ждет тебя».
Звучит как приговор. Приговор к интересной, полной приключений жизни!
Я улыбнулась, погладила бок смартфона.
«Мне тебя не хватает. Палатка кажется пустой».
Что он делает в Школе?
«Место для твоей палатки за тобой тоже сохранили. И мага от короны. До тех пор, пока ты не вернешься и не пройдешь повторную регистрацию прижившегося дара».
Вот оно что! Неужели будет год сидеть в палатке в ожидании меня? Романтично, конечно, но совершенно не похоже на василиска.
«Я до твоего возвращения поработаю ищейкой на корону».
Вот это мой Шейд!
«Кот спит теперь на твоем матрасе. Никого к нему не подпускает, лезет в драку, как только кто-то пытается на него сесть. Он и шишиги скучают. Я тоже. Шейд».
И я скучаю!
Спать я укладывалась со счастливой улыбкой, обняв смартфон.
* * *
За перепиской пролетели три месяца, закончилась весна, настало душное лето, а за ним и осень. Началась учеба.
Я ходила в универ, но осторожно вела беседы с родителями о том, какой большой мир и как много в нем неизведанного. Издалека зашла, конечно. Но не скажешь же в лоб: «Родители, другие миры есть, я туда переезжаю учиться, ну и замуж вроде как выхожу, за василиска!»
Дни катились за днями, учеба, дом, учеба, дом… И сообщения…
Близнецы и Мерсия писали мне чаще василиска.
Мерсия с восторгом описывала занятия и отчитывалась, как присматривает за Безей и шишигами.
Бедное зверье здорово попало!
Будущее светило медицины решило заняться их здоровьем. Шишигам прописали капли для общего укрепления. Шишиги отчаянно сопротивлялись и шипели, но Мерсия подключила близнецов, так что пушистые ежики все же обзавелись длинной красивой шерстью и крепкими костями. А Безю вообще посадили на диету из-за угрозы ожирения.
Парни рассказывали про то, как идет работа их семейного предприятия по переработке опасного мяса в съедобное. Да, им удалось победить его гадкий привкус с помощью банального черного перца, привезенного с Земли. Именно за ним близнецы собирались в наш мир, когда откроется переход.
А еще они тайком от Мерсии подкармливают диетического Безю. Кот по ночам бегает по городку и выпрашивает еду.
Потом пришло несколько сообщений от Мерсии, над которыми я долго ломала голову, пока не догадалась выписать на листок слова, выбивающиеся по смыслу из текста. Прочитав получившееся, я ахнула.
Доминика оказалась той еще интриганкой. Она согласилась с требованием своего отца выйти замуж за василиска, подыгрывала родителям Шейда, активно влезая в наши с ним отношения. В общем, вела себя как примерная дочь, которая и думать забыла про своего музыканта.
А потом взяла и исчезла!
Нашли ее через два месяца. Счастливо замужней, немного беременной, в повозке бродячих менестрелей, с которыми сладкая парочка путешествовала по одному из миров.
Родителям Доминики пришлось смириться с наличием зятя. Тщательно перетрясли родню музыканта, нашли какую-то пятиюродную прапрабабку, которая когда-то была замужем за кем-то благородным, и успокоились. Теперь блудная дочь и ее муж фактически под арестом и постоянным надзором, с четко расписанными по минутам днями, без права отказаться и, естественно, без учебы. Из них делают идеальную молодую пару аристократов.
* * *
Промелькнули полгода, а потом и десять месяцев… Шумными праздниками прошла зима, снова проклюнулись почки на деревьях. До открытия перехода остался месяц.
А мое ядовитое счастье гонялось за преступниками по Рэйсу и писало письма.
«…Все больше минут и секунд остается в прошлом, все ближе встреча. Я помню твое лицо, аромат волос, я брежу тобой».
«…В письмах есть своя прелесть… Но ответ я получить не могу. Остается лишь надежда, что ты все еще любишь меня».
«…Сегодня я был у конторы фавна, вспомнил, как на меня налетела девушка с темными волосами, посмотрела растерянно… Жаль, я поздно понял, что ты тогда не только яд разрушила, а душу у меня забрала».
А взамен отдала свое сердце.
После его писем я ходила со счастливой улыбкой. И однажды мама, застав меня на кухне с чашкой кофе и смартфоном, тихо спросила:
– Надеюсь, ты нас познакомишь, прежде чем уехать?
– А почему ты решила, что я уеду? – осторожно спросила я.
– Все эти разговоры про другие места… – грустно улыбнулась она. – На отдыхе познакомилась, да?
– Да, – согласилась я.
Где был отдых, это уже другой вопрос.
– Он иностранец?
– Да.
Мама вытянула руку и погладила меня по щеке, глаза влажно блеснули.
– Не бойся, мы с отцом не будем против… Ты давно так не улыбалась. Хотя бы поэтому твой парень нам уже нравится!
– Мам! – Я порывисто обняла ее за шею. – Вы самые лучшие!
Быстро покосилась на часы:
– Где папа? Вы не забыли, что сегодня юбилей у Глеба Борисовича?
Родители не забыли.
Девяностопятилетие старика было предлогом. Операция «Погружение» началась. Очень надеюсь, что не придется никому вызывать скорую…
Глеб Борисович встретил нас счастливой улыбкой, незаметно подмигнул мне. С трудом сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от радости. Получилось! У нас есть огр!
Отец прогудел пожелания долгих лет, вручил старику коньяк в красивой подарочной упаковке. Мама – набор для обрезки бонсаев. Все прошли в гостиную, где за столом сидели два байкера в банданах и бородатый господин в темных очках.
Поздоровались, познакомились, сели.
После первого тоста за здоровье именинника бородач неторопливо снял очки. Глаза у него были оранжевые, с вертикальными зрачками. Ух ты, водный оборотень.
Папа и мама прекрасно видели через мороки. Это мы заранее проверили. Папа, заметив, что прохожий на улице отличается от нормы, например, острым ухом, случайно высунувшимся из-под кепки, бурчал про дурацкую моду. Мама говорила, что ей померещилось.
Сейчас оба родителя дружно сглотнули. Мама незаметно ущипнула себя за руку.
Гость неторопливо разгладил бороду. Нижний край ее тут же ощерился рыбьей головой и зашипел.
– Ты бы поосторожней с фокусами, – нахмурился отец и кивнул на Глеба Борисовича, – а то тут люди в возрасте!
Я медленно выдохнула и сказала:
– Папа, это не фокус и не спецэффект. Глаза и борода настоящие. Просто он из другого мира.
– Инопланетянин? – недоверчиво хмыкнул папа.
– Иномирянин, – поправил бородач, надевая очки и поднимаясь. – Можете, чтобы убедиться, сунуть свой палец ему в пасть. Но предупреждаю: зубы очень острые и я его давно не кормил, придется шить.
Он погладил бороду, рыбья голова исчезла. Поклонился Глебу Борисовичу:
– Я пойду, уважаемый, дела, знаете! Удачного юбилея!
– Да-да, благодарю за помощь, – улыбнулся Глеб Борисович.
Родители проследили за оборотнем. Мама – напряженно. Папа – с прищуром.
Только хлопнула входная дверь, как отец повернулся к байкерам:
– А вы, мужики, что, тоже головастики?
– Нет, – ухмыльнулся тот, что старше, – мы огры.
– Это такие зеленые, как в мультике? – рассмеялся папа, он явно принял все это за розыгрыш.
Мама была не такой толстокожей, она незаметно подбирала ремень сумочки, висящей на спинке стула. Мамуля готовилась обороняться!
– Почти, – усмехнулся второй байкер.
Стянул бандану, открывая татуировки на бритых висках, и начал медленно буреть. Уши, точно по команде, стали вытягиваться и заостряться. Плечи расширились, рубашка затрещала. Но не лопнула, видно, была на несколько размеров больше. На всякий случай. Непропорциональные массивные и длинные руки огра легли на стол. Глаза уменьшились, превратились в крохотные черные щели, нижняя челюсть выдвинулась вперед, как у бульдога.
Папа нахмурился.
А когда второй байкер повторил фокус с изменением цвета физиономии (на большее у него сил не хватило), отец выдал:
– Да танк вам на парковку, не может такого быть!
– Может, – усмехнулся старший огр, возвращая головной убор и цвет лица на место. Повернулся к маме, кивнул на сумочку в ее руке: – Не стоит, только испортите.
Мама моргнула, опустила занесенную для удара руку, строго посмотрела на меня:
– Эля, что происходит?
Что-что. Пытаюсь наглядно показать родителям-скептикам, что наш мир не единственный!
Огры, переговариваясь, исчезли в прихожей, хлопнула дверь.
Вот и наступил самый сложный момент.
– Мама, пап, на самом деле я не была на отдыхе, я была в другом мире. Альриане. Это звучит странно, но миров много. И между ними есть переходы.
Папа скептически вздернул бровь, сейчас попросит показать.
– Нет, па, взять и отвести вас туда сию же минуту я не могу. Переход откроется через месяц. Поэтому я решила познакомить вас с иномирянами, которые живут тут.
Мама была готова поверить. А вот отец…
– Так. Есть мы ничего не ели, пить – не пили. Тогда что?! Галлюциногенный газ? – Он рывком встал, сердито рявкнул на Глеба Борисовича: – Какую дрянь вы тут распылили в воздухе?!
– Па!
– Что «па»?!
– Иные ми…
– Вот только не неси чушь про иные миры! – перебил папа.
– Конечно! «Если дурак чего-то не знает, то этого для него не существует!» – процитировала я. – Я ничего не перепутала?
Папа, получив в лоб свою же любимую насмешку, сердито замолчал. Еще бы. Сложно спорить с самим собой.
Я подскочила с места, схватила стоявшую на тумбочке коробку с ячейками. В каждой ячейке стоял плотно закупоренный пузырек с ядовитым веществом, которое легко можно купить в магазине или в аптеке. На дне пузырька – этикетка с названием. Снизу дно коробки мы заменили на прозрачную плотную пленку. Если поставить коробку набок, можно увидеть названия. Сверху имелась крышка, непрозрачная, не просвечивающая, для надежности еще изнутри фольгой обклеенная, – она не давала сидящему напротив увидеть, что внутри.
Яды в коробке я заранее изучила, чтоб знать, как ощущаю каждый из них.
– Цирк продолжается? – буркнул папа, опустился обратно на стул и откинулся на спинку. – Тоже фокусы будешь показывать?
– Так уж вышло, что я маг ядов, – невозмутимо сказала я и вручила ему коробку. – Тут двенадцать разных веществ, все они ядовитые. Сейчас выйду из комнаты. Поменяй их местами, как хочешь. Поверни к себе прозрачной стороной. Я назову тебе все.
Отец нехотя кивнул.
Пока топталась на кухне Гилиака, чуть пальцы не сломала от волнения. Сработает? Не сработает? Жаль, Шейда нет. Обернулся бы. Сразу б поверили!
– Готово! – насмешливо сообщил отец.
Для большей наглядности я не стала подходить к столу. Остановилась в шаге от него. Усмехнулась, заметив сумочку мамы, поверх непрозрачной крышки дополнительно закрывающую коробку.
– Верхний ряд: перекись, марганцовка, йод, борная кислота. Второй ряд: щавелевая кислота, – перечисляла я. Последняя на самом деле была средством для мытья сантехники и пестрела опасными добавками, но это мелочи. – Хлорка.
Мама, глядевшая на пузырьки с прозрачной стороны, с тревогой посмотрела на папу. Тот нахмурился, потер ладонью подбородок.
– Больше пузырьков в коробке нет, – продолжила я, – остальные ты, па, сложил на подоконник за штору, видимо, когда менял их местами так, чтобы Глеб Борисович не видел!
Некоторое время мы молчали. Тикали старинные ходики на стене. Мурлыкал на диване кот. Постукивал в окно дождь.
– Хорошо, предположим, – наконец сказал папа, переплетая пальцы. – Но если ты маг, то откуда у тебя все это? Мы ведь не маги.
Мама закивала.
Я покосилась на Глеба Борисовича. Родители проследили за моим взглядом.
Мама хмуро спросила:
– Так эта магия заразная, что ли? Вроде простуды?
– Нет, – улыбнулась я, – мне ее подарили!
Я не собралась сдавать родителям Гилиака, а потому изложила краткую версию. Маг хотел помочь, передал мне магию. При передаче она лечит, если рядом переход. Но гололед и мои сапоги отправили меня в другой мир. Там я поступила в школу магов, познакомилась с отличными ребятами и хочу туда вернуться.
– Правда, переходы открываются редко, – вздохнула я. – И видеться нам часто не удастся. Но зато я могу писать сообщения. Только ответить вы не сможете.
– Твой парень тоже зеленый? – Папа мрачно кивнул в сторону двери. – Или с рыбьей головой на бороде?
– Нет, он василиск.
– А василиск… это что? – осторожно поинтересовалась мама.
– Ну, он может превращаться в огромного змея.
– З-з-змея? – в ужасе переспросила мама.
– Кхм! – крякнул папа.
На этом разговор закончился. Мы попили чаю с пирогом, вспомнив наконец об имениннике, еще немного посидели и вернулись домой.
Родители молчали два дня.
Потом за завтраком папа, насмешливо улыбаясь, спросил:
– А сваты у нас, значит, будут те еще гады?
– Еще какие! – подтвердила я. – Только их у вас не будет. У Шейда плохие отношения с родителями.
– А что так? – нахмурилась мама.
– Ну, они аристократы. И я им в качестве жены сына не подхожу.
– Что?! – Глаза папы гневно сузились. – Моя дочь не подходит каким-то… головастикам? Каким-то тритонам хвостатым?!
– А что им ответил твой Шейд? – спросила мама.
– Ничего. Он ушел из семьи, разорвал отношения. Теперь он сам по себе.
Мама погладила меня по плечу и довольно улыбнулась:
– Любит?
– Да.
– А ты?
– До безумия.
Родители переглянулись.
– Ладно, поверим в эти твои миры, – проворчал папа. – Когда там твой Шейд придет?
– Через месяц!
* * *
За месяц родители привыкли к мысли о других мирах. Они периодически спрашивали про Альриан, про моих друзей и Шейда.
В этот раз переход открывался лишь на восемь часов. Следующий – через полгода. А потом перерыв на семь лет. Я столько раз смотрела на график, составленный магами переходов, что таблица будто отпечаталась в моей голове.
«Скоро. Я увижу. Тебя», – написал Шейд за несколько часов до открытия перехода. Именно так, с задумчивыми, полными ожидания точками.
Увидишь!
Я с улыбкой посмотрела в зеркало. Светлое бежевое пальто, невысокие сапоги, волосы, волной спадающие на плечи. Мама была права: яркая брюнетка может выглядеть отлично в светлых тонах! Мне хотелось быть красивой. Для одного-единственного мужчины. Того, что год ждал нашего свидания. Улыбнувшись своему отражению, я захватила зонт и выскочила из квартиры.
Родители ждали меня в машине. Пробок в три ночи нет даже в нашем славном городе. Так что до садового центра мы доехали быстро. Охранник, услышав заветное «К дубу», пропустил нас на территорию.
Низкие тучи сыпали на землю мелкую морось, капли дождя стекали по прозрачному куполу зонтика над моей головой. Дуб темной махиной возвышался над горками с цветами и стеной из хвойных. Оставив маму и отца чуть поодаль, я подошла к дереву. Осветила фонариком ветви, покрытые молодыми листьями, огромный ствол, потом посмотрела на часы.
Ну, где же ты? Переход десять минут как открыт!
Встречающая делегация сейчас сама пойдет на Альриан искать пропажу!
И тут ствол дерева расплылся.
Я затаила дыхание.
– Не нуди, Мер! Кто может тут быть ночью? – из темноты выдвинулись две высокие фигуры, за ними стояла третья, ниже. Два парня и девушка.
Я направила фонарик и разочарованно вздохнула.
– Нет бы радостно! Обнять! А она! В лицо! Светит! – прикрывая глаза ладонями, выдали близнецы. – Привет!
Изар и Таир облапили меня с двух сторон и, заметив фигуры за моей спиной, с любопытством спросили:
– Родители?
– Да.
Объятия тут же разжались, и из полутьмы донеслось:
– Звездн… Доброй ночи! А мы друзья Эли! Я Изар. Я Таир…
– Стойте, так нельзя! – всполошилась Мерсия.
– Почему это? – отозвался Изар.
– Тут тебя за нарушенный этикет не покусают! – хохотнул Таир.
Мерсия дернулась вслед за парнями, потом махнула рукой и повисла на моей шее:
– Я так рада тебя видеть! Я ужасно соскучилась!
– Я тоже!
Мерсия вгляделась в размахивающих руками близнецов и неаристократично фыркнула:
– Нет, ну все! Пошла спасать твоих родителей, пока их не уговорили вложить финансы в переработку иномирного мяса!
Мы рассмеялись, Мерсия помчалась к братцам.
Я осталась один на один с дубом.
За спиной шумели близнецы, вежливо знакомилась с родителями Мерсия.
А ствол дерева расплывался издевательски долго, словно специально медлил, чтобы я окончательно потеряла терпение.
Свет фонарика выхватил знакомые темные волосы, черные глаза, широкие плечи. Уронив фонарик и зонт, я повисла на Шейде. Василиск обнял крепко, уткнулся лицом в шею и выдохнул:
– Пришла!
– А ты сомневался?
Я чуть отстранилась, обняла ладонями его лицо, стерла пальцами капли дождя и коснулась губ поцелуем. Нежным, как его письма, с терпким привкусом грусти от бесконечного ожидания. Ласковым, как сама любовь.
– Я люблю тебя, – хрипло выдохнул Шейд.
– И я…
Он нехотя выпустил меня из объятий. Фонарик, завалившийся в ямку между корнями, светил снизу, как огни рампы. В руках василиска был большой букет роз.
– В тот день я хотел сделать тебе предложение, как принято в твоем мире. – Шейд достал из кармана коробочку, вытащил кольцо, до странности маленькое в его пальцах. – Ты выйдешь за меня?
– Предложение с опозданием в год? – Я укоризненно покачала головой, изо всех сил стараясь хмуриться. – Ну… Мне надо подумать…
Я задумчиво постучала пальцем по мокрому подбородку.
– Я чувствую твои эмоции, – насмешливо напомнил василиск, опускаясь на одно колено.
– Так на то и расчет! – рассмеялась я, шагнула к нему, наклонилась, поцеловала в мокрые от дождя губы. – Я выйду за тебя!
Шейд аккуратно взял мою ладонь, надел кольцо, вручил букет и, притянув к себе, уткнулся головой в живот.
– Я так скучал, – едва слышно сказал он.
– Я тоже. – Я погладила мокрые темные волосы.
Мы совершенно забыли, что мы не одни. Папа громко откашлялся, приобнял маму за плечи. Близнецы и Мерсия маячили у них за спиной.
Шейд нехотя выпустил меня из рук, встал, подцепил зонт, водрузил над моей головой, поднял фонарик, вручил мне.
– Это мои родители! – Я не сдержалась и сама обняла василиска. – А это мой парень!
– Вы любите чай? – спросила, зябко поежившись, мама. – Черный байховый?
– Обожаю!
– Тогда домой! – скомандовал папа. – У нас не так много времени на знакомство.
На чай отправились только мы с Шейдом и родители. Близнецы пошли прочесывать торговые центры. Прежде чем убежать следом за ними, Мерсия шепнула мне: «Удачи!»
Удача нам с василиском понадобилась.
За чаем папа устроил допрос «новобранцу»: судился, женился, работал, привлекался, чем живет. Шейд отвечал четко и прямо. Отец почуял в нем бывшего военного и оттаял. «Призывника» признали годным к службе, то есть к должности моего парня и будущего зятя.
– А теперь мужской разговор! – заявил папа и выставил на стол бутылку коньяка и две рюмки.
Мы с мамой понятливо удалились упаковывать вещи. Точнее, мама упаковывала, а я распаковывала и убирала лишнее, мечтая отправиться на Альриан только с тем, что влезет в один чемодан и сумочку.
– Мам! – Я возмущенно потрясла походной аптечкой. – Я же говорила, это не нужно, там отличные доктора!
– Но до них надо еще добраться! – парировала мама, запихивая в мою сумочку смартфон.
– Ма! – Я выловила гаджет. – Ну зачем? Он там все равно не будет работать. Там другая… техника.
– И что? Приедешь обратно, позвонишь, мы тебя встретим!
– За полгода его заблокируют!
– Не заблокируют, я узнавала, у тебя там есть платная услуга! Я подключила и денег положила, чтоб не закончились, пока ты там… – виновато призналась мама, села на кровать, помяла в руках мой шарф, отбракованный потому, что зимы на Альриане теплые.
– Мам! Это всего на полгода! – Я обняла ее, уткнулась в теплую шею.
– Я знаю! – печально усмехнулась мама. – Но все равно… это так неожиданно все…
– Я буду писать. – Я шмыгнула носом.
– Конечно! – Мама погладила меня по волосам. – Пиши… И будь счастлива!
На кухне раздались грохот, звон и громкая ругань отца.
Мы с мамой переглянулись, понеслись на звук и, столкнувшись в дверях, влетели в кухню.
На разделочном столе между плитой и мойкой, разметав поварские девайсы, застыл враз протрезвевший папа. В боксерской позе. С увесистой сковородкой в руке. И на одной ноте матерился сквозь зубы. Никогда не видела у него таких круглых глаз.
Посреди кухни свернулся кольцами огромный черный змей.
На полу валялась перевернутая кастрюля с остатками борща и осколки чайного сервиза. Из снесенного с плиты чайника струйкой вытекала вода.
Ну, вот и познакомились тесть с зятем. По-мужски.
– Прекрасно! – оценила мама.
Бочком обошла Шейда, перешагивая через осколки, схватила со стола наполненную рюмку и опрокинула в себя.
– Отставить! – скомандовала она отцу. Мат моментально стих. – Еще б на холодильник запрыгнул, Тарзан! Слезай!
Папа слез. И плюхнулся на стул.
– Что вы тут устроили?! – Мама покосилась на змея, сглотнула. И выпила вторую рюмку. – Немедленно убрать бардак!
Она промаршировала к выходу и, зацепив меня, утащила из кухни.
Минут через десять мы подкрались на цыпочках и незаметно выглянули из-за угла. Шейд и папа ползали по полу, в четыре руки собирая обломки посуды и негромко переговариваясь.
– Совместный труд облагораживает… – еле слышно шепнула мама мне на ухо.
И мы метнулись в комнату, давясь смехом. Папа и Шейд облагораживались еще минут пятнадцать, после чего в дверях нарисовался отец:
– Дамы, прошу к столу.
Мы неплохо посидели за чаем на приведенной в порядок кухне, потом пообедали, потом снова пили чай.
– У вас на Земле всегда столько едят? – с ужасом спросил Шейд, пока родители советовались у холодильника, что подать, пирожные или вафли.
– Боишься, что не прокормишь? – подначила я.
– Боюсь, что в дубе застряну.
– Как Винни-Пух, – хихикнула я, вспомнив древний мультик.
– Кто такой Винни-Пух? – осторожно поинтересовался василиск.
– Да так, тип один. По гостям обедать ходил, лопал все, что не приколочено.
– И что с ним случилось?
– В проходе застрял. Так и лежал там. Пока не похудел.
– Шейд! – окликнула мама. – А вы что предпочитаете, пирожные или вафли?
– Спасибо, – быстро отозвался тот, – я сыт.
До садового центра мы ехали на такси. Родители зажали Шейда на заднем сиденье и с двух сторон сыпали инструкциями по уходу за одной девушкой. Тот кивал и обещал, обещал и кивал.
Наконец мы, зацелованные мамой и обнятые отцом, приложили ладони к стволу дуба.
– У тебя замечательные родители, – вздохнул Шейд, покрепче вцепляясь в мои пожитки второй рукой.
Снова легкое чувство падения, как в скоростном лифте, и… в глаза ярко ударило солнце.
– Теперь они и твои родители, – улыбнулась я, глядя на средневековый город вдалеке от холма, подсвеченный золотистыми лучами. – На Земле родителей жены или мужа принято назвать мамой и папой! Или мамой и папой и по имени.
– Мама Лиля? – усмехнулся василиск. – А мне нравится!
До Мелхора мы добрались быстро. Заглянули в мэрию, где я повторно зарегистрировала свой уже полностью прижившийся дар.
У столбов перехода стояли все те же охранники с секирами и выгодными акциями. На воротах школы сидела сирин.
– А! Явилась потеряшка! – радостно протянула она, глядя на меня желтыми глазами. – Ну заходи, коль пришла!
За год в ВЫШКе ничего не изменилось. Все те же клумбы, те же студенты с лопатами, отрабатывающие долг короне. Все то же помпезное здание главного корпуса. Все та же табличка у палаточного городка.
Правда, палаток стало куда меньше.
– Расселяют по общежитиям, по мере того как делают ремонт в пустых комнатах, – в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил Шейд, перетаскивая мой чемодан с дорожки на траву. – Пока я тут жил, у меня было довольно много свободного времени…
Ну да, ну да. Я отлично помню, что один василиск с кучей свободного времени устроился работать в отдел магических происшествий ищейкой!
– В общем, мне стало интересно, так ли густо заселены общежития, как числится по бумагам.
– И что?
– Мэр крайне удивился, когда узнал, что половина студентов-платников из города зачем-то держит тут себе апартаменты, хотя им вообще не должны предоставлять жилье. К тому же его впечатлил вид комнат, пыльных, с облезлыми стенами. В них явно лет сто никто не жил, – Шейд усмехнулся. – В общем, у школы новый директор – Чиро. Она тут всех в трубочку скрутит и скажет, что так и было. Халита пока держится!
– Неужели скоро не станет палаточного городка? Мне его будет не хватать… – вздохнула я, заходя в палатку.
С громкими воем на руки сиганул поджарый черный кот, тут же начал жаловаться. Отряд меховых шаров окружил мои ноги с истошным писком.
– Ребята, это вы? – Я ошарашенно разглядывала постройневшего кота и распушившихся шишиг.
– Они! – Шейд поставил в угол рядом с котелком мой чемодан. – Кота списали как непригодного для работы фамильяра. Оказалось, у него изъян в магии. Так что он теперь просто твой кот. Шишиги не хотят возвращаться в библиотеку. Библиотекарь плюнул и сказал, что, если они так к тебе прикипели, он их тебе дарит.
Глядя на пушистый отряд, я рассмеялась и только потом заметила, что в палатке всего один матрас. Ах да, я же вроде как полноценный маг, почти.
– Ты переехал в город?
– Пока нет. Я в соседней палатке. Мне ее твои шишиги на ночь сдают. Чиро меня тут временно в сотрудники приписала.
– Кем?
– Главным по общежитиям, – подмигнул Шейд, подошел ко мне, обнял нас с Безей. – Они с Дагошем отличная пара. Кстати, вампир принял меня в клан. Так что теперь корона не может на меня никак повлиять.
– А они пытались?
Василиск неопределенно шевельнул печами. Конечно, пытались, его родители не могли так просто сдаться.
Шейд ссадил Безю на пол, хлопнул в ладоши:
– Всем гулять!
Шишиги и кот шустро брызнули из палатки.
– Я задолжал тебе романтики, помнишь?
Я отрицательно покачала головой:
– Не помню! Романтика была, еще какая! Обвинения в отравлении, угрозы сделать из меня статую, желание придушить за то, что сделала фамильяром.
– Да я настоящий монстр! – Шейд прислонился лбом к моему лбу.
– Василиск, – я ласково коснулась его губ, – вот скажи, ты все еще мой фамильяр?
– Нет, я просто твой.