Глава 15. Скажи мне про свои увлечения, и я скажу кто ты

…Услуга за услугу в этом безумном дне… Или: подумав — решайся, а решившись — не думай[17]

Кэнстин Даэль Танар'ри

Я взбешён. После разговора с отцом меряю шагами комнату, едва сдерживаясь от желания разгромить тут всё. Руки то и дело вспыхивают пламенем, я прикрываю глаза и дышу, сбрасывая напряжение. До сих пор не могу поверить, что отец всё-таки добрался до меня, да ещё в такой момент. Впрочем, что ждать от дракона. Мы чертовски упрямы, а характер моего отца сверхнастырный, даже с точки зрения драконов. Он, наконец, донёс до меня то, что пытался все эти годы, именуя заботой. И не преминул делано поскорбеть на тему почему я не читал его писем. А затем весьма недвусмысленно начал расспрашивать о Нике. Я заскрежетал зубами, длинно выругавшись на драконьем.

«Мои отношения — моё личное дело», — пытался я поставить на место любопытство родителя.

К этому моменту нас оставили вдвоём в слегка обугленном кабинете ректора, где несколькими минутами ранее мы находились всей компанией — поднялись из холла, после того, как я отнёс в комнату Нику.

«Никакие отношения у принца не могут быть личным делом, даже если он отказался от трона, — парировал отец. — Не мне тебе объяснять! Как страж ты прекрасно в курсе внутренней кухни, знаешь о внимании к личным связям членов королевских семей. Как дотошно и тщательно они рассматриваются. А тут иномирянка! Без рода без племени! Не лучше ли обратить внимание на родовитые семейства, пылающие приязнью и готовые протянуть лапу поддержки во всём?»

Весьма непрозрачный намёк на определённые личности. Я зарычал, не сдерживая полуоборот и угрожающе скалясь. Отец тут же отступил, заявив, что это не срочно. Мы не слабы, чтобы зариться на подспорье со стороны других могущественных семейств, но как император он обязан думать наперёд.

Выяснились детали. Как только в академии наладили кристалл связи, наставник Гэл связался с императором и дотошно доложил все наши приключения, не забыв ни о чём. Так что отцу уже было известно о Нике, когда он требовал наладить стабильный портал. Подозреваю, именно эта новость и сподвигла его на активность, словно отцу сотня юголотов в хвост вцепилось. Он примчался смотреть на мою девушку! У меня снова полезли клыки, а на пальцах сами собой отросли когти. Теперь у академии элитная связь со дворцом, а за Никой придирчивый, въедливый пригляд. И стало ясно откуда взялась рядом с императором Трия Кьюрсон. Об этом она сама с гордостью и рассказала. Как очень умная и прозорливая драконесса она сразу заподозрила неладное, когда всем известная человечка, сбив с толку сына многоуважаемого ректора, увела того в лаборатории где они и уединились.

— Сначала я предположила романтические отношения, — проворковала Трия и стрельнула глазками в мою сторону, проверяя реакцию. — Но потом оказалось, что человечка с большими аппетитами и подняла ставки выше: нацелилась на принца. А сына ректора использовала для того, чтобы без помех гулять ночью. Ведь понятно же, что так она рассчитывала прикрыться выгодным знакомством, и не получить за самовольную отлучку.

— Неправда! — сорвавшимся голосом выкрикнул возмущённый Тео. — Я сам увёл в город Нику!

— Детали не так уж и важны, ведь в академию ты вернулся один, я видела, а человечка нарушила правила, — гнёт свою линию Кьюрсон. — Когда стемнело, и из лабораторий никто не вышел, я взяла на себя смелость заглянуть внутрь и обнаружила, что в помещениях пусто. Затем вспомнила о дополнительном выходе, которым редко пользуются. Вывод напрашивался сам собой: девчонка с Лонгании решила покутить в Эсшаоре, вкусив прелести ночной жизни. Сына ректора за ненадобностью отпустила. Или он сам благоразумно от неё ушёл.

И снова глазками в мою сторону. И тонким пальчиком будто невзначай по декольте, не по-академически открытому, кстати. Вот мол, где настоящая прелесть, дурашка. Прислоняйся скорей. Я отвёл взгляд в сторону, успев уловить, как разочаровано сжались губы Трии. Шокированный Тео молча открывал и закрывал рот, не зная, что на такой откровенный поклёп ответить. В глазах ректора плохо скрываемое презрение. Вестальд дракон прямой и откровенный, он подковёрных интриг не любит, особенно когда те вершатся за спиной объекта, и даже попытка подлизаться к нему с хитрым заходом вывести из скандала Тео, оставив виноватой одну Нику, не сработает. У него правила ко всем одинаковы. Император, привычный к дворцовым каверзам, выгнул бровь.

— В итоге она каким-то образом добралась до принца и провела с ним ночь, — язвительно добавила Кьюрсон, не добившись желаемого. — Мы все видели, как она тёрлась об него в стремлении дружить организмами. Да только и это не важно, ведь всем понятно, что такие студентки существуют лишь для того, чтобы с ними приятно проводить время. Специфически и узконаправлено. Полезное приобретение для академии, где полно голодных юных драконов, запертых в четырёх стенах.

Я выпал в холодную, звенящую ярость. Кьюрсон сумасшедшая?! Раньше держался на доводах разума, что драконесса темпераментна и не сдержана, любит высказываться экстравагантно, но похоже она просто ополоумела от неосуществлённых желаний. Говоря конкретнее, она — редкая сволочь. Девушки частенько пользовались возможностью завоевать моё внимание, пообщаться поближе, шли на многие ухищрения, и мне, в принципе, знакомы такие аристократки — самоуверенные, нетерпеливые, пребывающие в убеждении собственной неотразимости, считающие, что все мужские особи недалёкие, тают от откровенных намёков и легко выпадают за границы при умелом манипулировании ревностью — но Трия сейчас их всех превзошла. И что там насчёт «дружить организмами»??? Пол под ногами заметно обуглился, а сбоку от массивного стола ректора факелом вспыхнул огромный глобус. Я пожалел, что просто взял Нику на руки, тогда как надо было поцеловать в засос, придерживая затылок рукой, переходя поцелуем на глубину, так, чтобы стало окончательно понятно, насколько сильно Я жажду дружить организмами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кое-кто не может вовремя остановиться, — пробормотал Гэллаис, тесня Трию к двери.

От меня медленно отступили как от взбесившегося, потерявшего контроль зверя.

— Даэль!

— Кэнстин!

Донеслось с разных сторон.

Меня пытались вразумить. Ректор с грустью покосился на догоревший в угольки глобус, вздохнул, но не сказал ни слова. А я, прищурившись, наблюдал за удаляющейся драконессой. Гэллаис всё-таки вытолкал её из кабинета. Впрочем, Кьюрсон не сопротивлялась. Добровольно и гордо удалялась, выполнив свою миссию. На половине пути оглянулась, послав мне улыбку и призывный взгляд. Вот ведь, кому всё нипочём. Напакостничала и откровенно соблазняет. Такая перешагнёт, не раздумывая, через любого мешающего добраться до цели и не поморщится при этом. До этого дня я не был близко знаком с Трией Кьюрсон, мимолётные пересечения не считаются, но сейчас пригляделся. Самоуверенная, с прирожденной склонностью к лидерству, но лишена чувства ответственности за свои поступки и излишне высокомерна. Эгоистична, напориста, у таких слабое место — чувство собственного достоинства. На это и буду бить. Она не признаёт за окружающими таланты и наличие многих способностей, и это тоже может её погубить. В том числе лишить уважения друзей и коллег, которого обычно упорно добиваются. Создавать репутацию приходится годами, а разрушить можно в одно мгновение.

Неправильно расценив мой пристальный взгляд, Трия добавила соблазнительности в позу. Теперь она уходила, плавно покачивая бёдрами. Ну-ну. Я не стал раньше времени выказывать своё истинное отношение, просто отвернулся. Выдохнул. Стерва планирует устранить Нику! Этого достаточно, чтобы её чары на меня не подействовали. Но зато ей удалось основательно меня взбесить. Гнев, пылающий в груди во время допроса пленника, сдобренный угрозой того, что Ника может узнать о деталях пользования с порталом и захочет вернуться домой, вспыхнул с новой силой. Я в деталях восстановил в памяти картину, как хрупкая девушка подшагивает к скованному магическими путами пленнику и обращается к нему: «Скажи пожалуйста…» Неконтролируемо полезли клыки и когти. Ночь с Никой помогла успокоить собственнические инстинкты, но стычка с недальновидной Кьюрсон снова их разбудила. Надо было рявкнуть на неё, чтобы не забывалась. Спокойствия ни в одной чешуйке. Слетать что ли, воспользоваться порталом самостоятельно? Очутиться в Лонгании, свернуть шею тому ушлёпку, что посмел обидеть мою женщину. Я пока не смог вытащить из Ники подробности о причинах её расставания с женихом, но чувствую, что напортачил тот знатно. Боль, время от времени прорывающуюся во взглядах и словах Ники, ощущаю, как свою. Как же я сейчас жалел, что нахожусь в другом мире и не имею возможности добраться до гада немедленно! Если бы не разделение миров, то уже искал бы его со всем арсеналом и опытом стража и откусывал голову. Стас. Имя того парня запомнил намертво. Не наше, не эсшаорское, дополнительно подогревающее ненависть. Жаль только, что это не решит проблемы укрепления связи с Никой. Так что как вариант пойти и отыграться на Кьюрсон. Надавить на больные мозоли её самолюбия, чтобы больше не лезла куда не требуется. Отбить охоту караулить ночами.

— Одинокие холмы, Кэнстин! Хватит уже беситься!

Это отец. От меня во все стороны, образуя ровный выжженный круг, ползут ярко-оранжевые язычки пламени, превращая ковёр в ректорском кабинете в чёрные лохмотья, кое-где такие же вспыхивают на обоях. Стул перед ректорским столом сгорел до угольков и осыпался горкой. Вестальд печально взирает на всё и щёлкает пальцами, призывая бытовую магию наведения порядка. Угли и пепел исчезают.

— Никто не покушается на твою… иномирянку. Девочка просто погорячилась.

— Ударила в спину, когда рядом не было той, на кого она клеветала.

— Существа такие. Одни плечо подставят, другие ногу.

Отец в своём амплуа.

— Поведение недостойное древнего рода.

— Мм. Зато сама Трия Кьюрсон не побрезговала испачкать аристократичные ручки в навете, — ухмыльнулся император. — Она очень тебя хочет.

— Давай не будем обсуждать это. Достаточно того, что я не хочу её.

— У женщин иное мнение на либидо мужчин.

— Ты видишь над моей крепостью белый флаг, отец? — насмешливо протянул я, решив напомнить о самостоятельности принимаемых решений.

Не идти на компромисс, не отступать ни на шаг. Я привык мало говорить о своих планах и вообще никому не открываться слишком — личное принадлежит только мне, для остальных то, что я считаю нужным показать, но я слишком дорожу отношениями с Никой, чтобы позволить отцу остаться в убеждении, что у меня к ней несерьёзно. Недооценить этот момент было бы глупо. Он назвал Нику иномирянкой, хотя Гэл наверняка доложил о её избранности. Став взрослым драконом, я привык решать проблемы своими действиями, стал сдержаннее и хитрее, научился оценивать поступки окружающих существ не только с позиции сиюминутной выгоды. В конце концов Трия Кьюрсон не единственная, кто пытался пробраться в мою постель, восхитив императора своей наглостью. Неудачная попытка.

— Я вижу дракона, которому окончательно снесло голову, — поморщился отец. — Ты не забыл, сын, что от близких отношений случаются дети? Хотя, признаюсь, рад. Пока я думал, что отлынивающий от престола наследник бегает по трактирным девкам, впустую растрачивая своё семя, он нашёл избранную. Впечатляющая стратегия выбора профессии и сочетание её с обустройством личной жизни.

Из кабинета ненавязчиво потянулись остальные слушатели, до этого нервно переминающиеся с ноги на ногу. Вестальд напоследок запустил ещё одно заклинание очищения, вытолкнул Тео, а Гэллаис тихо прикрыл за собой и ними дверь, пока мы с отцом взвешивались взглядами.

— Ты был готов растерзать Кьюрсон, представительницу знатного рода между прочим, — рыкнул отец. — Не думал, что это осложнит ситуацию? Ты был как безумный.

— Был бы безумным, растерзал бы.

 — Хорошо, что Гэллаис спас бедную девочку.

— Её проблемы, если она не успела уйти достаточно далеко.

Лицо императора вытягивается.

— Ты настолько очарован своей избранной?

Уже лучше. Нику почти официально признали избранной. А я могу сознаться себе, что стал полным психом, как овладел Никой. После наших чувственных упражнений, когда я брал её как хотел, а она отвечала мне, связь с моей стороны укрепилась, вцепилась в душу тысячей крючков. Осталось дождаться, когда тоже самое случится с Никой.

Мы продолжаем с отцом сверлить друг друга взглядами, и он сдаётся первым, расслабляется. Должно быть увидел что-то в моём лице, ощутил настрой. В конце концов он тоже дракон, ему такие эмоции понятны.

— Увидев, как мой сын весьма страстно целует девушку, я впервые остро почувствовал, насколько он вырос, — грустно улыбнулся отец. — Поздравляю, сын. С избранной.

На мгновение он стал простым, доступным, не окутанным официозом драконом, без всесильных замашек императора. Но через мгновение взгляд царственно затвердел, наполнился взыскательностью.

— Кэнстин, теперь ты обязан пойти на уступки.

— Мои отношения — моё личное дело.

— Никакие отношения принца не могут быть личным делом, даже если он отказался от трона. Не мне тебе объяснять!

От разгоревшихся препирательств мы оба звереем. Отец в раздражении сдавил пальцами переносицу:

— Меня всегда занимала мысль почему ты настолько упрям! Это невыносимо! Невозможно объяснить одной только драконьей кровью, ибо такая несговорчивость в вопросах наследования противоестественна. Мы, драконы, мы же все очень… — император крутит рукой, подбирая слово, — рачительные. Любим свить собственное гнездо, найти для него домовитую хозяйку и сами окунуть лапы в дела не прочь. Держать слуг в строгости, само хозяйство в порядке, устраивать торжества к подходящим случаям. И лишь тебе нравится бегать по лесам.

— Считаешь, мне пора потеснить тебя на троне? — съязвил я.

На некоторое время в кабинете ректора повисла тишина.

— Ты прибудешь во дворец, — весомым тоном заключил родитель. — Не отказывайся.

И вот теперь я меряю шагами комнату, вспоминая случившийся разговор. Уже день, Ника отсыпается после бессонной ночи у себя в комнате, предварительно отсидев лекции, а я метаюсь из угла в угол, сожалея, что не могу пойти к ней — не хочу тревожить. Люди не такие крепкие как драконы, Нике нужно отдохнуть. А так рядом с избранной я успокоился бы гораздо быстрее.

— Дан, у меня уже от тебя голова кружится, — сообщает Лэйд.

— Рррр… — вместо ответа вырывается у меня.

— Содержательно.

Друг рядом, он выслушал все ночные злоключения — я рассказал ему многое, а о чём не рассказал Сэмион сам догадался — и теперь этот водный дракон довольно улыбается, глядя на мои попытки вытоптать в полу дорожку.

— Каждой ночи необходимо своё меню, — язвит он. — Ты нашёл лучшее.

— Я тебе крылья оторву.

— Попробуй. Да ладно, Дан, улыбнись! Улыбка делает мужчину не таким ужасным, каким он кажется изначально. Забавно же видеть, как ты носишься, получив избранную.

— Точно оторву.

Я внушительно покосился на него, но друг не впечатлился. Опасаюсь представить, о чём он там думает, говоря так. Сэмион тот ещё ловелас.

— В любом случае, теперь всё ведёт к одному логичному, самому страшному для мужчины результату, — притворно вздохнул он. — Скоро я потеряю своего друга. Но с другой стороны это лучше, ведь безбрачие наиболее неестественное из извращений.

— У тебя не только крылья лишние?

— Пф! Дан, но зато ты обрёл избранную.

Обрёл. Тёплая волна радости и нахлынувших ночных воспоминаний омыла тело. Я остановился и завис, купаясь в них.

— Аж завидно, — пробормотал Лэйд. — Но в одном твой отец прав, — посерьёзнел он. — Вас с Никой в покое не оставят. У него повод.

— Он император в первую очередь. И как никто знает, что любое деяние имеет две стороны. Хочешь добиться успеха — поддерживай обе. Отец политик. Меня готовили на трон, учили тем же приёмам, и я знаю, как он думает. Он обязательно попробует всучить мне то королевство.

— А ты резко против.

Сэмион не спрашивал. Эту тему мы обсудили уже давно, едва познакомившись, встав друг напротив друга как стражи.

Прерывая наше многозначительное молчание дверь в комнату рывком распахнулась, едва не сорванная с петель и внутрь ворвался Тео. Он загнанно дышал, глаза лихорадочно блестели. Захлопнув за собой дверь, он даже навалился на неё, подпирая телом.

— Спасите! — прохрипел ректорский сын.

Ника, избранная дракона Даэля Танар'ри.

Не спится. Точнее, несколько часов я проспала, словно провалившись в яму без дна, едва коснувшись головой подушки, а затем пробудилась, рывком сев в постели. Поразительно, но за пару часов сна организм успел набраться бодрости, словно у него не было бессонной ночи полной любви со страстным драконом, погони по тёмным улицам незадолго до этого, и последующих утренних лекций, которые я героически высидела, клюя носом. Сосредоточившись, я сообразила, что меня разбудило смутное беспокойство, касающееся Даэля. Оно терзало, вызывало учащённое сердцебиение, сообщало будто Танар'ри… плохо. Он нервничает, спорит и жаждет видеть меня, чтобы успокоиться. Чувство нахлынуло, сводя с ума и отпустило.

Опрокинувшись на подушки, я обвела взглядом комнату. Н-да, что-то я погорячилась со сравнением, что ночи любви «не было». Была, ещё как была! И какая! Мышцы стонали, а меня тянуло разнежено улыбаться. Хочу. Ещё хочу. Всегда хочу. Меня накрыло персональное блаженство по имени Даэль. Не вставая с постели прижала пальцы к губам. Губы горели при воспоминании как Даэль сминал их своими губами, как прикасался. То, что он творил… весьма… впечатляет. Не удержавшись, хихикнула. Представила, как вспыхнут глаза моего дракона, если я скажу ему о своём удовольствии. А ведь ему только повод дай поприжиматься! Мгновенно воспользуется ситуацией.

В хрупкой тишине по коридору кто-то промчался с топотом, разнося моё разнеженное состояние вдребезги. Я вскочила, судорожно закутываясь в покрывало. Выглянула в коридор, но никого не увидела. Пожав плечами, закрыла дверь и начала одеваться. Раз сна ни в одном глазу, то нет смысла прохлаждаться. Учёбу никто не отменял! Лекции на сегодня закончены, но в академии была принята система дополнительных занятий, а также многие студенты любили выполнять домашние задания в аудиториях, расположившись на привычном месте за рабочим столом. Оно как-то стимулировало что ли. Сама атмосфера пропитанного науками зала, сдобренная гудением тихих голосов, бубнящих и повторяющих материал, располагала.

Поплескав в лицо водой, чтобы окончательно прийти в себя и одевшись, я вышла в пустой коридор и скоро дошагала до аудитории. Выбрала самую просторную, светлую, арочные окна располагались в ней в два ряда друг над другом, а места для студентов поднимались ступенями, наподобие амфитеатра и изгибались полукругом, вытащила книгу по основам магии, однако погрузиться в учёбу в таком удобном месте мне не удалось. Через пять минут дверь хлопнула, являя обществу появившуюся на пороге брюнетистую Трию Кьюрсон. Она следит за мной или так совпало? Я поёжилась, ощутив прожигающий ненавистью взгляд. Драконица метала в меня ярость словно стрелы, кусала губы, а побелевшее до неестественной бледности лицо не предвещало ничего хорошего. Сжав кулаки, она двинулась прямиком ко мне.

— Слышишь, ты, пришлая, — дав волю злости зашипела она, останавливаясь вплотную. — Чтобы я не видела тебя больше рядом с принцем Танар'ри! Ещё раз окажешься возле него — пеняй на себя.

В аудитории всё затихло. Угрозу Кьюрсон выдвинула негромко, но зато её поза, сжатые кулаки и злое лицо говорили сами за себя. К тому же большинство студентов наверняка были в курсе её притязаний. Свои симпатии в адрес Танар'ри драконесса выказывала не стесняясь и лихо, заранее убеждённая, что они сбудутся. А вот хрен ей. Мы, девочки с Земли, тоже умеем отправлять соперниц в красивый пеший путь. Я медленно поднялась, становясь с Трией лицом к лицу. Мы были одного роста и имели возможность смотреть друг другу в глаза. В аудитории, кажется, перестали дышать. Стало настолько тихо, что пролети муха и её услышат. С Кьюрсон обычно не связывались, как я поняла. И из-за древнего родовитого семейства, славящегося достатком и властью, и из-за скверного сугубо личного характера самой Трии. На лицах зрителей застыло изумление.

«Это то, что я думаю?» — читалось в выражении лиц некоторых.

«Сейчас девочки разберутся», — жадное нетерпение других.

Но для меня внимание зрителей отошло на второй план. Взгляд Трии — взгляд умного, хитрого зверя. Он искрил магией и, приглядевшись, я поняла, что драконесса меня провоцирует. Она бесилась, да, но не просто так попёрла на скандал, да ещё при свидетелях. Хочет выставить меня в невыгодном свете? Унизить? Навязать схватку? Глупо вступать в спор, когда одна из сторон заведомо «сидит в танке», ничего путного из этого не выйдет, но уклониться от ответа сейчас, значит признать своё поражение. Как и промолчать, отвернуться, даже гордо удалиться из аудитории не подойдёт. Сочтут бегством. К тому же у драконов сильно развит инстинкт погони, как я уже знала. Нельзя показывать им спину. Будут преследовать. А если бежать, то и разорвут. К тому же сам факт нападения на меня уже свершился, причём в очень жёсткой словесной форме. На всякий случай я создала вокруг себя магический щит, который нас совсем недавно научили делать на практических занятиях по боевой магии. Закрылась от искристой враждебности Кьюрсон.

— А если подойду к нему, то что? — цедя слова как Трия, выдала я. Меня мутило от страха, но я смотрела ей прямо в глаза. — Даэль ясно показал с кем он хочет быть, или его мнение для тебя не важно?

Кьюрсон перекосило. Сначала от моего интимного «Даэль» (ну а что, Дан сам просил так его называть), а затем от намёка, что она не уважает мнение принца. И пока брюнетка раздувала ноздри, я просчитывала варианты. При любом раскладе и независимо от исхода реальной стычки, если таковая случится, я в проигрыше. Нападу — выставлю себя бешеной пришлой человечкой, кидающейся на приличных драконесс и отбивающей у них мужчин. За драку меня наверняка можно будет выгнать из академии, так как нарушу какие-нибудь правила. Возможно, Кьюрсон этого и добивается. Она может даже подставиться, чтобы всех одурачить. Правда, бешеный огонь её глаз уверял, что она мечтает исключительно о моей смерти. А если в навязанной схватке я проиграю, то сладка получится её месть и радость от моего унижения. Этого я тоже допустить не могу. Вывод один: она должна напасть первая. Слететь с катушек настолько, чтобы ударить во всей красе и огневой мощи. А мне… мне уклоняться. И злить. Всех свидетелей Кьюрсон заткнуть не сможет.

— Бессовестная, ты кто такая? — помогая мне в моей задаче, зашипела брюнетка. — Перечишь мне? Соображаешь, с кем разговариваешь? Я Трия Кьюрсон, потомок могущественного рода! Мои предки с древности занимают в Эсшаоре одну из высших ступеней иерархии! Твоя тупенькая голова не может уяснить, как вести себя с высокородными? Так я объясню.

— Причём здесь регалии твоих предков? — насмешливо ответила я и сделала ещё один шаг вперед, вплотную к Трие, отчего во рту жестоко пересохло.

Она драконесса, родившаяся в магическом мире с магией в крови и с детства её осваивающая, а я новичок, только-только начала изучать всем известные здесь основы. И хотя многие заклинания удаются мне удивительно легко, мы с Кьюрсон всё равно не на равных.

— Даэль не хочет тебя, — доверительно шепнула я, так, чтобы слышала одна Трия и она дрогнула, по щекам пошли пунцовые пятна. — И я человек. Не человечка, как ты меня называешь, — остальное я произносила уже громче. — Человек — это звучит гордо. В моей стране аристократию мы давно перестреляли, так что нет у меня почтения в таким как ты, ты права. В нашем мире уважение строится на другом, и то что ты позоришь расу драконов я без всякой иерархии вижу.

 Лицо Кьюрсон медленно и впечатляюще менялось, заливаясь краской. Пятна на щеках расползались, сливаясь в один яркий тон, глаза стали бешенными, а верхняя губа вздёрнулась, обнажая заострившиеся клыки. Так… Кажется я её разозлила, как планировала.

Магия в глазах соперницы заискрила ярче, но я была готова. Она ударит в лицо — я просто знала это, откуда-то взялось в голове — а потому уклонилась за секунду до того, как был нанесён удар. Брюнетка вскинула руку, действительно метя мне в голову и красная молния прошла мимо, шарахнув в стену. Кто-то из студенток завизжал, запахло озоном. Странная реакция для существ, обитающих в мире магии, отстранённо подумалось мне. Или они не часто тут молниями отношения выясняют? А затем меня охватила злость. Даже не так. Некий кураж, звонкое негодование. В лицо, значит, метит потомственная драконессочка, представительница древнего рода? Нехорошо. Некрасиво. Это всё равно что связанного мужчину в стратегическое место отпинать. Вроде бы не катастрофично — в итоге выживет, но гнусности через край. И последствия могут быть печальными. А ведь мы девочки, нам красота важна.

Брови Кьюрсон полезли на лоб от неудачи, глаза округлились. Никак не думала, что не сможет попасть с такого близкого расстояния. И от промашки она ещё больше разозлилась. Зазорно уступать человечке. Да ещё той, которая, по её мнению, тупенькая и бесталантная, а перешла дорогу в попытках очаровать Танар'ри. Трия встряхнула кистями рук, готовясь к новому заклинанию.

Ударить второй раз я не позволила. Пока Кьюрсон собиралась с мыслями, расширила свой щит, уплотняя его границы. Так нас учили делать на случай нападения противника, с превосходящей массой. Щит послушно раздался в стороны и упруго толкнул мою соперницу в грудь. Со стороны это выглядело так, будто Трия пошатнулась, не устояв после собственного удара. Откат и отдача, ха-ха. Так себе средство против полновесного заклинания нападения я придумала, однако в данном случае сработало за счёт эффекта неожиданности. Брюнетка попятилась, приближаясь к краю ступеньки и не устояла. Взмахнула руками и через мгновение покатилась вниз. Кто-то нервно охнул, однако большинство зрителей хранило гробовое молчание. Поднималась Кьюрсон сверкая глазами и рыча, будто дикий зверь. Я приготовилась уворачиваться снова. Не факт, что смогу сделать это ещё один раз, но попытаться стоит. В аудиторию же с треском, почти взламывая в спешке двери, ворвались охранники с преподавателем. Я такого не знала, но видела, что он читает лекции у старшекурсников. Должно быть, проходил мимо и услышал рычание Кьюрсон и шум борьбы. Через секунду в аудитории возник ректор.

— Что здесь происходит? — громовым голосом вскричал Вестальд Ирр. — Охранные чары академии сообщили о драке.

— Это она! Это всё она, — нагло заявила моя соперница, поспешно гася искры магии. — Она столкнула меня с лестницы!

Наблюдающие наше столкновение студенты возмущённо загудели.

Тяжёлый взгляд ректора прошёлся по нам обеим. Оценивающе изучил дырку в стене, оставшуюся после удара молнии, покосился на спрятанные за спину руки Трии и остановился на мне. Испытующе прищурился. Я гордо вздёрнула подбородок. Прятать и сворачивать свой щит демонстративно не стала. Защитные заслоны обычно полностью прозрачны, однако ректор осмотрел пространство вокруг меня так, словно прекрасно видел щит и оценил его размеры.

— Разберёмся, — мрачно уронил он.

Сдаётся мне, жалел, что принял меня на обучение в свою академию.

Уводили Кьюрсон быстро и ловко, магией заглушив недовольные крики.

— Мне тоже идти? — хмуро проговорила я. Разборок совсем не хотелось.

— Нет, ты можешь остаться, — велел ректор. — Если что, вызову. Но мне и по предварительному осмотру ясно, что ты не нападала.

Он исчез из аудитории так же ловко, как появился. А я без сил опустилась на своё место. Ноги тряслись, всё тело будто превратилось в желе. И это желе тоже тряслось каждой клеточкой. Мне не верилось, что я выстояла. Увернулась от удара молнии! Пришлось сжать челюсти, чтобы удержать нервный всхлип. Меня накрывало осознание ситуации. Одно дело читать о магии, отрабатывать описанные в книгах приёмы, и совсем другое сталкиваться с ней лицом к лицу. Какое-то время я тупо пялилась впереди себя, затем открыла учебник, что читала до появления Трии и начала пялиться в него. Не видела ни строчки, но так хоть вид приличный.

— А ты молодец, девушка с Лонгании, — произнёс рядом голос.

Оказывается, пока я медитировала и приходила в себя, ко мне подошла парочка: жилистый молодой человек с тщательно зачёсанными на косой пробор каштановыми волосами и его девушка. Оба драконы, разумеется. Девушка выглядела пышечкой, улыбалась, держала своего парня под руку. А тот сверкал довольными карими глазами и улыбкой под пробивающимися над губой усиками.

— Такое представление устроила!

— И зазнайку Трию на место поставила, — поддержала девушка. — Называть тебя человечкой не станем, мы уже поняли, что ты категорически против.

Они обезоруживающе засмеялись, и я с облегчением улыбнулась в ответ. Приятно, когда тебя поддерживают! Даже таким образом. Попрощавшись, пара вышла из аудитории, а я уже более осознанно стала смотреть в книгу. Но мне упорно не читалось. Любопытные взгляды оставшихся жгли со всех сторон, того и гляди дыра между лопаток образуется. Даже спину сводило. Сидела с прямой спиной и развёрнутыми плечами. Мимо прошли ещё две девушки, прошептав слова ободрения и, «почитав» ещё немного, я стала собирать учебники. Сегодня запоминать магические формулы у меня тут не получится.

Идя по коридору, я думала, куда мне податься. Хотелось к Даэлю, но я не знала где он, а идти спрашивать и искать казалось неприличным. Собственная комната не привлекала. А что если… Точно! Сейчас же день, запрет не покидать академию касается ночей, днём, в не учебное время гулять можно. И ректор мне ничего возбраняющего не сказал. Ну, а раз так, то я рада буду выбраться из стен, где меня только что пытались пронзить молнией. Я так активно рванула к выходу, что чуть не сбила с ног идущего по своим делам человека. Если я торопилась уйти из академии, то он как раз вошёл и двигался, снимая на ходу плащ, перекидывая тот через руку.

 — Извините, — автоматически проговорила я, мазнув не запоминающим взглядом по лицу, продолжая бежать.

Что-то в этой фигуре показалось мне смутно знакомым, царапнуло память, но ноги несли меня прочь, и я уже выскакивала за ворота академии. Добравшись до Кутл-Бари́, легко нашла ту самую лавочку древностей, где мы зависли после приключения в таверне и для приличия постучала. Для приличия — потому что дверь «Альтрийского гостеприимства» была приоткрыта.

— Ясного дня! — громко пожелала я, сначала просовывая в помещение голову, а затем заходя полностью. — Можно я у Вас посижу?

Из рук хозяина лавочки выпал ароматный пончик, а рука дрогнула, расплёскивая не менее ароматное кофе, которое мужчина с видом блаженствующего гурмана как раз подносил ко рту и отхлёбывал из тонкостенной фарфоровой чашечки. Сидел он за тем самым массивным столом напротив двери из благородного красно-коричневого дерева, в окружении вырезанных на панно сзади грудастых дев. Моё появление стоило ему безмерного удивления, промашки с глотком и мужчина судорожно закашлялся. Подскочив, я захлопала его по спине. Точнее, в районе лопаток, потому что лавочник извивался и норовил вырваться.

— Ты зачем меня бьёшь, — наконец прохрипел он совсем как недавно Тео, и я поспешно убрала руки.

— Эм. Так я не местная. У нас так принято.

Похоже, надо отвыкать от земных привычек.

По красивой полированной столешнице текла густая тёмно-коричневая жижа. Кофе безбожно пролился, чашечка валялась рядом. Я принюхалась: зато теперь на сто процентов стало ясно, что это кофе. А ведь кофе в земном понимании в Эсшаоре не было! За время моего пребывания тут мне ни разу не предложили. Имелся местный аналог, но он куда менее крепкий и более сладкий. Припомнила я и то, как дёргался лавочник, когда Лэйд прошёлся на тему ночного угощения. Контрабанда!

— Закрываться надо, когда пьёте запрещённые напитки, — от всей души строго посетовала я.

Кофе было жаль. Я любила его. Даже пила, прежде чем сюда попасть.

Хозяин «Альтрийского гостеприимства» подскочил к двери и шустро повернул ключ в замке, не забыв предварительно высунуть нос на улицу и настороженно позыркать по сторонам.

— Вы правы, умная лэри, — совсем другим тоном зачастил он. — Надеюсь, Вы никому не расскажете про мой маленький секрет?

— Да бросьте Вы! — отмахнулась я. — Вы же меня узнали.

— Конечно узнал! — тон лавочника снова изменился, перестав быть заискивающим. — Ты та самая девчонка, что была вместе со стражами! И с этим… нюхачом[18] остроухим, чтоб ему провалиться. У меня после вашего визита в полу дыра, на потолке копоть и ни одного клиента!

Я покосилась на следы нашей ночной деятельности. Копоть была (пламя Даэля всерьёз лизнуло потолок, когда Танар'ри разгневался), про клиентов не знаю, а вот насчёт дыры в полу лавочник сильно преувеличил. Всего лишь средних размеров выжженный круг. Ладно, огромный круг. Ночью он таким не казался.

— Кхм… Может, ковром прикрыть?

— Потолок?

— Пол.

— Сам догадаюсь.

Ворча, мужчина сходил в боковое магически изменённое пространство, что так порадовало вчера стражей и притащил оттуда роскошный ковёр. Шустро вытер тряпочкой коричневую лужу на столе.

— Никому не говори, — снова повторил он.

— Не скажу, — клятвенно пообещала я. — А давайте я Вам сейчас кофе сварю? Я с Земли, Лонгании, как её тут называют, кофе варю хорошо. Сделаю это в качестве компенсации за вчерашнее вторжение. За испорченный пол. А вы ругаться не будете.

— Вот как! Контрабандная девушка, — лавочник оживился. — Конечно, вари.

Он отвёл меня в комнатку со всем необходимым и очень скоро мы пили настоящий, земной кофе и блаженствовали оба. Не-эсшаорский напиток явно успокаивал лавочнику нервы, он расслабился, причмокивал, закатывал от восторга глаза. И даже благодушно начал делиться со мной жизненными выводами.

— Нет никакой разницы где торговать: в Эсшаоре или каком другом мире. Главное, чтобы клиенты шли, — вещал он. — А клиентам нужно что? Правильно, качество. И уникальность. Я как раз эту уникальность и предоставляю. Ну и качество тоже. Посмотри сколько у меня всего! А если о заведении пойдёт таинственная слава, так вообще отбоя от посетителей не будет.

— Клиенты тоже разные бывают, — резонно возразила я. — Могут и поскандалить.

— Не без этого, — согласился мужчина. — Но такие как правило цены скандалом сбивают, чем на самом деле недовольны. Их сразу видно, — лавочник хихикнул. — Да только я не ведусь, если клиент сильно жаден. Многие норовят в чём-нибудь обвинить, а у меня работа особенная. Вещи раритетные.

У меня же из головы не шёл платочек, который совсем недавно держала в руках, перерисовывая символы. Тоже вещь уникальная. А дал её лавочнику загадочный «припылённый», обозвав задатком. Это ж такой удобный момент всё разузнать!

— Послушайте, услуга за услугу, — жарко прошептала я. — Я поговорю со своими друзьями, которых Вы вчера видели, ну-у… стражами, — лавочник нервно сглотнул, — и попрошу их не трогать обнаруженные артефакты. И про кофе им ничего не скажу! А Вы мне за это расскажете об одном человеке. Том самом, с которым общались в таверне. Который подарил Вам особенный платок. Кто он, откуда, как выглядит. Где добыл тот необычный лоскут.

— А зачем он тебе? — полюбопытствовал лавочник. И не успела я открыть рот для пояснений, замахал рукой: — Не надо, не говори! Лишнее знание порой убивает. А у меня работа незаурядная, тишину любит. Услуга за услугу говоришь…

Он отхлебнул кофе, я терпеливо ждала. В глубине души совсем была не уверена, что стражи меня послушаются насчёт артефактов, кто я такая, чтобы им указывать и тем более вмешиваться в работу, однако аргумент казался убедительным, чтобы добыть нужные сведения. Лавочник посмаковал напиток, поразмышлял ещё и через пару глотков выдал:

— Что ж. Кто он такой и откуда берётся сказать не могу, потому что сам не знаю. Никогда не любопытствовал откуда приходит, а вот клиент он мой давний. То одно заказывает, то другое. Расплачивается не деньгами, это я от других получаю, а ценными вещицами, которые я затем перепродаю. — Вид у лавочника стал хитрый-прехитрый. — Где знакомец мой добыл тот платок тоже понятия не имею — кто ж таким делится! — но знаю, что платочек ценный, я его давно ждал.

 — Чем он ценный?

— По слухам указывает на скрытый клад. Сокровища невиданной величины.

— Величины?

— Я же говорю: по слухам. Потому что непонятно как кусок шёлка может на что-то указывать. Одна радость, что шёлк красивый и древний, за одно это можно цену поднять. А ещё у платочка есть пара. Её заказчик пообещал отдать мне после того, как выполню одну услугу… Не важно какую. В общем, есть ещё один платок.

Лавочник жарко потёр ладони, предвкушая. А мне почти всё стало понятно.

— Можно будет потом взглянуть на второй платок? Покажете?

— Просто посмотреть?

— Да.

— Это можно. За умеренную плату. Тебе, контрабандная девушка, скидка за то, что так вкусно кофе варишь! Ну а если платочки сильно понравятся, то покупайте.

— Думаю, да. Мы наверно. Ради де… В смысле, ради деликатности, не зря же столько беспокойства Вам причинили, попробуем купить. Со скидкой! — поспешно добавила я и прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

Лавочник крякнул. А я в шоке смотрела на него, переваривая полученную информацию. Что же мы сразу его не расспросили? Столько всего важного было перед носом! Ах, да, мы же увлеклись допросом беглеца из моего мира.

— Как выглядит тот человек? — напомнила я.

— Как выглядит опишу. Высокий, худой, на лице носит большой шрам. Вот здесь.

Мой собеседник указал себе на висок, прочертив мизинцем от линии волос к уголку глаза и ниже, до середины щеки.

— Шрам старый, белый, выделяется хорошо. И он не человек. Оборотень.

Пока я осмысливала новую информацию в дверь застучали.

— Именем императорских стражей, открывайте! — громогласный приказ, в котором я узнала интонации Лэйда, прогремел на всю улицу. — Нам известно, что здесь укрывают избранную дракону!

Лавочник икнул и выронил из рук чашку, снова проливая бесценный напиток. Я посмотрела на мужчину с жалостью.

— Мне открыть?

Получив нервный кивок, пошла к двери. Открыла и сразу оказалась в горячих объятиях Даэля.

— Не смог отговорить Сэмиона, — улыбаясь, оправдался он за абсолютно драконье вторжение. Серые глаза Танар'ри пытливо прошлись по моей фигуре, а затем заинтересованно прищурились. — Чем это здесь так вкусно пахнет?

Горестный стон донёсся из глубины лавки.