Глава 14. Наедине

…Всё что мне нужно — это быть с тобой. И о том, что некоторые тайны открываются с запозданием.

— Поцелуешь? — хрипло произносит Даэль.

Смотрит на меня. От его голоса у меня мурашки по коже. Хоть что делай, а от такого бархатного тембра я таю. Голос у Даэля глубокий, проникающий в самое сердце. Полёт немного успокоил дракона и, хотя кожа у него ещё лихорадочно горячая, он трётся об меня носом и тихонько урчит. Обнимает, прижимает к себе. А я… меня от его близости начинает трясти. Горячая тяжесть сворачивается в животе, растекается, напитывает каждую клеточку тела. Руки и ноги как ватные, я их почти не чувствую, мысленно покачиваясь на волнах захватывающего тепла. Жмурюсь, жмусь в свою очередь к Даэлю. Пытаясь хоть как-то обуздать эмоции утыкаюсь лбом в плечо Танар'ри, но помогает мало. Вернее, совсем не помогает. Мне ещё больше сносит голову, потому что он так пахнет… ммм! Раскалённая нотка пряного сандала плывёт уже лёгким флёром, сочетается с отголосками мятной свежести и при добавлении к ощущениям твёрдости мужского тела… Рассудок категорически отказывается воспринимать такой набор как сигнал к спокойствию и проясняться. Глубоко вдыхая волнующий аромат, ворчу:

— Ты бросил допрос.

— Сэмион закончит, — выдыхает Даэль.

Он тоже взволнован. Целует в макушку, вызывая новую волну счастливых мурашек.

— Я благодарна… — шепчу я. — Спасибо, что заступился за меня. Тот человек говорил возмутительные вещи.

Поднимаю голову и упираюсь взглядом в упрямый подбородок, а затем перебираюсь на губы. Не могу оторвать от них взгляда. Красиво изогнутые, бесподобно мужские, манящие. Глаза Даэля разгораются.

— Ника, — прерывающимся голосом шепчет он.

А я тянусь-тянусь к нему, помня, что он просил поцелуй. Даэль срывается первым. Не выдержав медленного сближения, он подаётся ко мне и мой рот запечатывают уверенные губы. Голову кружит, я целую в ответ, в пару ударов сердца падая в беспредельное удовольствие. Поцелуй горячий, как лава, жадный. Я вскрикиваю и требовательный язык Даэля проникает в меня, ласкает, нежит. Дан пьёт мои тихие стоны, всё крепче прижимая к себе, и я чувствую его впечатляющую потребность. Не хочу, чтобы отпускал!

— Даэль, — срывающимся голосом шепчу я.

Почувствовав, что мне не хватает дыхания Дан на секунду отпускает мои губы, жарко дышит в висок, а затем набрасывается снова. Охватывает моё лицо ладонями, нацеловывает скулы, щёки, подбородок. На его лице просто дикое, голодное желание. Он с трудом притормаживает себя, срываясь в ласки на пределе допустимого, а мне до блаженства по вкусу такой напор. Целую Даэля тоже, руками перехожу к изучению его тела. Веду ладонью по его груди, млея от сочетания открытой, доступной к прикосновениям кожи и белизны распахнутой рубашки. Даэль смешно жмурится, тяжело дышит. Живот уязвимо вздрагивает, когда я добираюсь до него пальцами, а затем напрягается тугими кубиками пресса. К эстетическому удовольствию добавляется зрелище тёмных волосков, призывно сбегающих вниз. Мягкие брюки сползли до косточек бёдер и не скрывают под вздыбленной тканью очертания мощной эрекции. Даэль ворчит что-то на драконьем, неуловимо подавая бёдра вперёд. Его красавец тычется в мою ладонь, и я без стыда поглаживаю его. Даэль шипит.

— Всё, не могу больше, — на эсшаорском цедит сквозь зубы он.

Хватает меня на руки и хищно осматривается по сторонам. Чёрные крылья по-боевому раскинуты, он решителен и нацелен на древнее, как мир, действо. А я не против, я совсем не против! Тело плавится от горячего нетерпения, меня выгибает на руках Даэля, я зову его телом. Почти кричу.

Сначала мне кажется, что Даэль сам не знает куда идти. Его грудь тяжело вздымается, взгляд блуждает по сторонам, а потом он уверенно шагает к арке, той самой, за которой я пряталась, подслушивая злобную драконессу и её оставшегося нераскрытым подельника. Основание арки выступает над землёй, полуразрушенный угол образует укрытие, и подступы к нему затянуты густой травой, как нехоженым зелёным ковром. Я закусываю губы, давя стон. Ещё ни разу меня так не накрывало, не плавило.

— Сейчас, девочка, сейчас, — лихорадочно бормочет мой дракон.

Шагнув в угол, он аккуратно опускает меня на траву, смахивает с неё листья и мелкие камешки, что могли бы помешать нам, снимает и стелет свою рубашку. Не успеваю мигнуть, как уже лежу на этом импровизированном ложе любви, подмятая сильным телом. Даэль резко прижимается ко мне, стонет.

— Ника, — он впечатывается в меня умопомрачительной твёрдостью не снимая брюки. — У меня не хватит воли остановиться.

В голосе предупреждение. Мол, если можешь — беги, самое время. Зубами вцеплюсь в камни, преследовать не буду, но если останешься… Я обхватываю Даэля за шею и тяну на себя, впиваюсь в губы. К дьяволу бегство! Я мечтала о такой ночи всегда! Танар'ри пылко меня целует.

Не переставая целоваться, мы одариваем друг друга ласками, избавляемся от остатков одежды. Даэль не скрываясь любуется мной, нежа каждый сантиметр оголяющейся кожи. Целует с подсасываниями, с ласками языка, чуть прикусывает. А я стягиваю с него брюки. Навсегда запомню его идеально вылепленную фигуру на фоне арки с куском более светлого, чем сумрак в нашем углу, звёздного неба. Нависающим надо мной, сверкающим белизной кожи и налитой желанием сильной плотью. Розовая головка увенчивает длинный, красиво изогнутый ствол, слегка поблёскивает влагой, и таким возбуждённым Даэль смотрится великолепно.

Слепящий свет врывается в меня, и я с наслаждением стону. Толчок, ещё толчок. Даэль рычит. Подаётся вверх, прикусывает нежное местечко между плечом и шеей, подтягивает меня за бёдра и начинает раскачивать мой мир. Плавно, невыразимо сладкими, длинными вхождениями, каждое из которых прошивает меня огнём, отзывается трепетом под коленями, бешеным кипятком в крови. Он зовёт подстроиться, и я это делаю, изнываю, впиваюсь в широкие плечи Даэля ногтями, с наслаждением охватываю спину, понукаю, тоже беру. Даэль чувствует, берёт меня всё более жадно, пришивает меня к себе с каждым ударом. Я слышу, как он всё более учащённо дышит, как начинают трепетать его крылья. Тот же слепящий свет отправляет меня в блаженный нокаут и надо мной освобождённо стонет Даэль, врезаясь в меня последний раз. Какое-то время он держится на руках, а потом, снова нацеловав мне лицо, падает рядом и перекатывается на спину, глядя в небеса. Широкая грудь вздымается и опадает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это было прекрасно, — еле шепчу я.

Облизываю пересохшие губы. Перед глазами танцуют сияющие звёзды, в теле небывалая лёгкость, шёлк прикосновения ветра по коже и… лёгкое томление, показывающее, что я снова не прочь. Даэль поворачивается ко мне и мальчишески улыбается.

— Я только начал, — лукаво сообщает он. Дразнящая ухмылка такая многообещающая. — Я так долго терпел… Ниии-ка.

Вот как можно так обольщать голосом? Кошусь вниз и вижу… Ой. Даэль тоже готов. Он пружинисто поворачивается и оказывается почти на мне, прикрывает крылом. И судя по тому как он прижимается, нас ждёт немедленный второй заход.

Ничуть не смущаясь своей полной обнажённости Даэль ласкает меня, без стыда и неспешно исследуя каждый уголок тела, входить не торопится, а я от его ласк уже горю, пылаю, извиваюсь, изнывая.

— Ты на меня чем-то воздействуешь? — шепчу я.

Я правда никогда раньше не испытывала такого всепоглощающего желания. На Земле подумала бы, что меня опоили возбуждающим средством, но тут, в мире магии…

— Нет. — Глаза Даэля янтарно мерцают. Так красиво. — В тебе просыпается голос крови. Моя избранная.

— Просыпается? — я слегка пугаюсь. — Звучит… коварно. Что же будет, когда он полностью проснётся?

Даэль смеётся, отвечая одними глазами.

Удобнее устроившись на спине, он усаживает меня на себя, разместив на впечатляющей выпуклости между ног. Потёрся, чуть приподнимая, но всё ещё не заходя. Застонал. Дразнит. А я… я хочу узнать его до конца. Беру инициативу в свои руки, раскачиваюсь, целую широкую грудную клетку, напрягающийся и расслабляющийся пресс, наплываю на возбуждённое достоинство и тут же привстаю. Тоже дразню, ведь играть в эту игру можно и вдвоём.

— Я сойду с ума, пока не отлюблю тебя во всех позах, — тягуче обещает Даэль.

Мощный удар снизу прошивает меня и отступает, Танар'ри даже приподнимает меня для верности и улыбается.

— Ника, я хочу. А ты?

— До дрожи…

И снова слепящий свет, горячие толчки, сводящее с ума проникновение.

От сладкого безумия мы пришли в себя под утро, когда небо в арке стало светлеть, а воздух наполнился бодрящей свежестью. Развернувшись лицом в сторону обрыва, мы любовались рассветом. Даэль привалился плечом к стене, я устроилась спиной на его груди, наслаждаясь близостью, теплом сильного тела и надёжными объятиями. Даэль тёплый, с ним совершенно не холодно, вдобавок плотные крылья защищают от ветра. Придя в себя после любовной горячки Даэль потребовал ещё раз рассказать, как именно я слышала голоса, где при этом находилась и как успела спрятаться. Так сказать, непосредственно на месте происшествия. Дотошный у меня мужчина. Выглянув за арку, чтобы оценить узкое местечко, где я ютилась, чтобы не попасться на глаза замышляющей пакость парочке, он долго и подозрительно молчал. А потом всё-таки докопался до имени той драконессы. Опасно прищурился, услышав его.

— Её семья влиятельна и богата, — произнёс он очевидное.

Это я и без того знала. Догадалась. Простые смертные с минимальным доходом в закрытой академии не учатся, а если таковые в заведении под руководством Вестальда Ирра и имелись, то их было меньшинство. Легко сделать вывод, что ненавидящая меня драконесса из родовитой семьи. Даже то как она фыркала на меня, выдавало в ней аристократку, избалованную положением и не считающую многих себе ровней. Тем более пришлую человечку без денег и титулов. Я внезапно задумалась кто оплачивает моё обучение в академии и покраснела. Вывод тоже напрашивался сам собой: Даэль! На покупке платьев он не остановился и пошёл дальше. Однако возвращаясь к моему врагу в лице брюнетистой драконессы. Большинство студентов академии своим финансовым положением не кичилось, к тому же учебное заведение уравнивало драконов, выдавая определённую для каждого факультета форму, но она и здесь умудрялась выделяться: заколками, сложным плетением волос, дорогими безделушками. А ещё мне припомнился упомянутый вскользь кристалл связи, принадлежащий ей единолично. Тоже недешёвое удовольствие. В общем, сложив по мелочам ранее известные факты, я получила то, что сейчас сказал Даэль.

— Род Кьюрсон владеет обширными землями на северо-западе империи, — тем временем продолжил Танар'ри. — У них огромная власть в тех краях вдобавок к территории. Есть собственные вассалы. Хм… Значит, Трия Кьюрсон интригует против тебя.

Последнее Даэль тянул задумчиво, имя драконессы произнёс вроде как нежно, но тем не менее с таким лицом, будто предвкушал расправу. Я поёжилась. Видя Танар'ри в деле, я успела сделать выводы, что как страж он бескомпромиссный и жёсткий, умеет работать в команде, а также добиваться своего в одиночку, не пугается ответственности и может принимать стремительные решения. Так что не удивлюсь, если прямо сейчас он ищет на род Кьюрсон компромат. Я же обдумала новые сведения.

— Значит, Трие мало богатств собственного рода. Она достаточно честолюбива, чтобы не останавливаться и желать бо́льшего. Заслуги семьи от неё всё равно никуда не денутся. А, может, задумка не её личная интрига, а мечта всего рода. Союз с тобой обеспечит им силу, равную королевской. Одно присоединение земель чего стоит. А там, глядишь, и титулы подтянутся.

— Верно. — Даэль остро на меня посмотрел. — Ты рационально мыслишь, Ника. Хотя признаюсь, мне обидно что ты совсем меня не заревновала.

Как не заревновала? Заревновала. Безумно! Воочию представила, как роскошно будут смотреться вместе мой Даэль и черноволосая надменная Трия, чтоб её разорвало от жадности. Сердце пронзила огненная стрела. Из Кьюрсон она станет Трией Танар'ри. Звучит. Я глубоко задышала, справляясь с накатившим валом ненависти. Не знаю, что со мной происходит, но, кажется, я начинаю понимать собственников драконов и разделяю их мнение, что разинувший рот на чужое подлежит немедленной и жестокой трёпке. Чтоб впредь неповадно было. Такое чувство, словно после ночи мои собственнические инстинкты усилились. После того волшебства, что творилось между мной и Даэлем ночью я стала считать его полностью своим. Хотя ладно, я и раньше… мечтала, просто ставила себя на место. Мол, не зарывайся, Ника. А теперь имею законные основания. И мне стало намного понятнее, отчего так жарко заводился Танар'ри при одном лишь упоминании о моём мире и оставшемся там женихе. Как у полноценного дракона его чувство собственности должно дорастать до неба. Сейчас же я безмерно злилась от того, что какая-то титулованная пакостница планирует присвоить себе моего парня. Со всей основательностью планирует. Щёки вспыхнули жарким румянцем.

— Я…

Наши взгляды с Даэлем встретились, и я поняла, что слова излишни. Попалась! Он всё прочёл по лицу.

— Ты должен быть польщён её вниманием, — пробормотала я, раздосадованная тем, что не сумела сдержаться.

Даэль вопросительно выгнул бровь

— Почему я должен быть польщён? — выдал он, принося мне радость. — Мне совершенно плевать на неё. Ты моя единственная.

Это звучало правдой. Про единственную. Облегчённо выдохнув, я прижалась к нему.

— Но ты бывший принц.

— Это проблема?

— Эм… Для меня нет. Как страж ты устраиваешь меня больше. Ведь на принца всегда будет вестись женская охота.

Я благоразумно умолчала, что на Даэля и как на стража будет вестись охота. Я видела, как глазели на него девушки в академии! Оценивали, любовались, призывно строили глазки. Некоторые так вообще поглядывали так, будто он съедобен. И им было всё равно что Даэль страж, а не принц. Венценосная кровь как острая перчинка ко всему остальному: Танар'ри впечатлял и без титула. Неспроста.

— Она сказала, что ты как отказался от своих прав на престол, так и вернёшь их обратно, — наябедничала я.

— Это вряд ли. — Даэль усмехнулся. — Не будешь ли ты сожалеть, что твой дракон обычный страж.

И он испытующе на меня посмотрел. Со сдерживаемым волнением. Мужчины… Такие мужчины! И совершенно не важно в каком мире они обитают. Им важен статус и собственная репутация, чтобы они там не говорили. Они тяжело переживают любые изменения в социальном положении. У Даэля оно было высоким, он сам отказался от него и теперь перед женщиной… переживал. Уверенный в себе Даэль переживал.

— Никогда. — Привстав на цыпочки я коснулась поцелуем красивых губ, которые призывно дрогнули под моими губами. — Тем более я не считаю тебя просто стражем. Ты очень сильный маг! И невероятно привлекательный дракон.

Уголки мужских губ польщённо дрогнули. Кажется, только что кто-то остался очень доволен.

— И ты на меня не сердишься? — решилась прояснить ещё один вопрос.

— На что?

— Ну, мы же вроде как ругались. Я думала ты меня покусаешь за то, что пришла с Тео в таверну.

— Я не кусаюсь если того не требуется, — хмыкнул Даэль.

Сдаётся мне, говоря такое он о чём-то не о том думал, чему служили подтверждением ставшие жадными руки. Ладони мужчины нахально поползли мне на попу.

— И потом, уступать — право сильного. — Танар'ри усмехнулся. — А я крупнее тебя и в человеческой форме.

Последнее он произносил чуть шутливо, и мы оба понимали, что дело не в размерах. Я на секунду зависла. Приятно-то как! Стас, помнится, мог дуться и мурыжить меня молчанкой сутками, во время которой я начинала нервничать и поневоле чувствовать себя виноватой. Прокручивала в голове наши разговоры и приходила к выводу, что можно было и по-другому сказать, и что в словах жениха есть смысл… В итоге шла мириться первой, даже если не чувствовала за собой вины. Сейчас эти мелочи складывались совсем в другую картину видения мира, и она показывала, что Стас изначально особо не считался со мной. Как я могла этого не видеть? Не было там ни уважения, ни любви. Он просто строил меня под себя.

Даэль нахмурился, ощутив мой негатив.

— Ника? Ты мне точно всё рассказала?

— Вспомнила, что в похожей ситуации делал Станислав, — не думая брякнула я и замерла от тихого злого рычания.

И пикнуть не успела как Даэль переместил руки мне на плечи, стиснул, неотрывно глядя в глаза и янтарные искорки в его взгляде разгорались. Верхняя губа чуть вздёрнулась, обнажая заострившиеся клыки.

— Бывший жених? — пророкотал он.

Ой. Я всего лишь с горечью и честно пожаловалась. С ревностью Даэля надо что-то делать.

— Да, — пискнула я. — Бывший.

Специально сделала нажим на последнее слово. Нет никаких чувств к человеку, что когда-то считался очень близким и приятных воспоминаний, связанных с ним, удивительно мало. Зато всплывает много нюансов, вызывающих постфактум обиду и накатывает осознание напрасно потраченного времени. Хотя нет, не напрасно. Я стала умнее.

Даэль, вглядевшись в моё лицо, прямо на глазах успокоился.

— Ты только моя, Ника, — твёрдо сообщил он.

И с удовольствием поцеловал. Мужские губы буквально смяли рождающийся звук. Ах, ты… Я ведь как раз собиралась заявить, чтобы думать не смел сравнивать себя и того, кто, даже будучи рядом, ухитрился остаться безмерно далёким. И что я, почувствовав разницу, очень счастлива оказаться в Эсшаоре! Ведь если бы не случайное происшествие в кафе, и то перемещение, мы бы никогда не встретились. Падая в жаркий поцелуй, я пыталась сформулировать мысль, но всё больше плыла от удовольствия, трепыхаясь во властных ласках языка и губ, теряя в этом блаженстве нить рассуждений. А и ладно! Пусть останется моим маленьким девичьим секретом. Ведь мужчины ценят в женщине загадку, разве не так? Расскажу о зарождении своих чувств позже. Сильно позже, когда мы нацелуемся, а также пусть пока останется секретом странное видение, посетившее меня в лавочке древностей. Я не знала, что думать о нём.

Когда мы перестали целоваться, то, обнявшись, направились вниз с холма, беря курс на академию. Даэль обнял меня крылом, а я, улыбаясь, взяла его под руку и прижалась к твёрдому боку. Танар'ри источал волны гордой уверенности и никогда ещё мне не было так хорошо с мужчиной. Просто идти, молчать, улыбаться. У нас даже размер шагов удивительным образом совпадал. Заметив, что я блаженно жмурюсь от касаний его крыла, Даэль охватил меня им плотнее.

— Прикрывать свою пару крылом инстинкт и невыразимое удовольствие, — поведал он, тоже расслаблено прикрывая на миг веки.

На мужском лице откровенное счастье. А я припомнила как трепетали надо мной в экстазе огромные кожистые крылья в момент финальных рывков. Поймав мой взгляд, Даэль понимающе усмехнулся. Да-да, уже поняла, что крылья у драконов весьма чувствительные и выдают многие эмоции, что их обладатель в конкретный момент испытывает. Наверняка их можно считать и эрогенной зоной при определённых обстоятельствах. Проверим? Заулыбавшись, игриво провела по тёплой и плотной коже пальцами, чуть щекоча, наслаждаясь тихим «ох» от мужчины. И ставшим глубоким дыханием. Погладила ещё.

— Нии-ка, рискуешь!

Я засмеялась. А Даэль, рыкнув, прижал меня вплотную к себе. Даже представлять не буду, в каком виде мы окажемся перед охраной академии и какая картина предстанет глазам стражников. Кстати, ворота академии уже начали маячить впереди; самое время подумать о приличиях. Я попыталась отстраниться от Даэля, но это было всё равно, что силиться сдвинуть с места гору. Вот ведь натренировался!

— Даэль, одна из студенток возвращается ночью с драконом, тогда как должна находиться в своей постели, — зашипела я на него. — Или штудировать лекции. Давай хотя бы сделаем вид, что мы просто гуляли. Осматривали… холмы. А не занимались… эм-м… сам, знаешь, чем!

— Почему это? — Танар'ри искренно оскорбился, даже не думая убирать от меня крыло или руку. — Ты считаешь зазорным появиться со мной на публике в обнимку?

— Скорее боюсь получить нагоняй за отсутствие по неуважительной причине. Выход из академии по ночам строго запрещён.

Вспомнив оглашаемые неоднократно правила, я занервничала. В самом деле, что говорить стражникам, для того чтобы пропустили внутрь? Как оправдываться? А ведь они — о ужас, до меня только что дошло — обязаны доложить о происшествии ректору!

— Не бойся, ты со мной.

Прекрасные мгновения, но утешает слабо.

— Женщины, — усмехнулся Даэль, оценив моё несогласное лицо. — Вам важно соблюсти приличия. Но если ты так хочешь…

Подхватив меня на руки, он взмыл в небо. Я только охнуть успела и схватиться за крепкую шею, пряча лицо на широкой груди от ветра. Вдыхая дурманящий аромат, исходящий от вновь наброшенной на плечи дракона рубашки. Несколько мощных взмахов раскрытых за спиной крыльев, мелькнули розовеющие облака, посветлевшее небо и мы на территории академии. Удобно-то как! Миг и преграждающая ранее путь зубчатая стена внизу мелькнула. Даэль аккуратно поставил меня на ноги посреди академического двора.

— Но что стражники?

Вопрос невольно вырвался вслух. В учебном заведении, где почти все студенты крылатые, должна быть предусмотрена защита, против таких несанкционированных перелётов. Иначе какой смысл? Так все и будут шастать через стену, минуя ворота.

— Стражники нас видели, — «утешил» Даэль. У драконов прекрасное зрение и заметили они нас уже при спуске с холма.

— Как?! И ты мне только сейчас об этом говоришь?

Я принялась судорожно вспоминать, что мы делали при спуске с холма. Целовались. И охрана это видела?! Нет, целовались мы всё-таки раньше. Можно выдохнуть. Затем спускались, но при этом где находились руки Даэля? А мои руки? Я сокрушённо застонала. А Танар'ри нахально заулыбался.

— Не хотел расстраивать свою девушку, — прямолинейно сообщил он. — Несколько дополнительных минут наедине. Охрана прекрасно нас опознала и потому так спокойно дала преодолеть стену. Они даже показательно не глядели в нашу сторону.

Какое облегчение. Пусть относительное, но всё же. Не торопясь, мы пошли под гулкими молчаливыми сводами арочного коридора, огибающего академический двор по периметру. Шаги тихим шёпотом разлетались на пару метров вперёд.

— Даэль, что значит тёмная родословная? — очень тихо проговорила я, стараясь чтобы голос звучал лишь для нас двоих, не улетая вперёд.

Я даже прижалась вплотную к Даэлю, нашёптывая практически в ухо. Танар'ри остановился.

— Где ты такое слышала? — бросив на меня острый взгляд, но тоже негромко проговорил он.

Пришлось сознаться, что слышала это от «припылённого», когда тот беседовал на холме с Трией Кюьрсон, обсуждая моё предполагаемое убийство, и упомянутто о родословной было весьма язвительно. Так же пришлось покаяться, что, рассказывая друзьям о планах злодеев, я не вдавалась в детали, считая, что их те не касаются, а передавая разговор повторно, уже одному Даэлю, намеренно сконцентрировалась лишь на факте убийства. Напоминание о последнем вызывало в груди дракона злой рык — любой намёк на вред в мою сторону бесил Даэля неимоверно — и рык тут же затих, когда я добавила:

— Мне интересно что значат те упомянутые вскользь слова.

В самом деле. О семейных сложностях и фамильных секретах как о болезнях — лучше знать заранее. Тем более если те передаются по наследству. Что такого ужасного в генеалогическом древе моего избранника? Интригует до дрожи.

— Он говорил о тебе, — не спрашивая заключила я и Даэль кивнул.

— Обо мне.

Голос Тана'ри звучал задумчиво, а глаза опасно сверкали.

— И тот человек, которого ты допрашивал. Он тоже назвал тебя тёмным.

— Назвал.

— Это же не из-за цвета твоего чёрного дракона?

— Нет. В Эсшаоре я не единственный такого цвета. Ох, Ника, Ника, — Даэль с деланным возмущением покачал головой. — Ты полна сюрпризов. То говоришь, что тебя хотят убить, а потом выдаёшь такое, от чего чешуя дыбом. — Он восхищённо улыбнулся. — Что ж, ты всё равно рано или поздно узнаешь, поэтому лучше я сам расскажу. Но пообещай, что о любых подозрительных слухах, оговорках и двусмысленностях я стану узнавать первым. Те нюансы разговора неизвестного человека с Кьюрсон были последним секретом с твоей стороны. Моя драконья сущность относится к ним болезненно. Всё что касается тебя, касается и меня.

Я осторожно кивнула, незаметно скрещивая за спиной пальцы. Как он ловко проехался на тему секретов, вот что значит профессиональный страж! Я должна всё рассказывать, а его тайны могут таковыми и остаться? По крайней мере то, что подноготная с родословной станет последним секретом с его стороны, Даэль не упомянул. Хитрец.

— Только то, что касается разговора «припылённого» с драконессой Кьюрсон? — задумчиво уточнила я, вспоминая видение.

— А есть что-то ещё?

В серых глазах вспыхнул заинтересованный огонёк. Пришлось срочно переводить стрелки.

— В том разговоре я слышала нечто странное.

Между делом, пытаясь урезонить буйное проявление симпатии со стороны Кьюрсон к тебе, тот человек сказал, что твою мать убили. А я совершенно точно помню, как ты говорил, что она погибла при невыясненных обстоятельствах. Я понимаю, одно другого не исключает, но такая уверенность меня напрягла. Сказано было так, словно он точно знает.

 Уже на первой фразе моей тирады Даэль напрягся. Замер, жадно вслушиваясь в каждое слово. Ловил малейшие оттенки звучания голоса. Пристально вглядывался в лицо. Словно поверить не мог тому, что слышит. И практически в ту же секунду на меня хлынуло удушливая волна злости, застарелой тоски, но адресовано всё это было не мне. Как хорошо, что не мне! Шестым чувством я догадалась, что Даэль очень любил маму. И те слова, однажды сказанные про семью — что отец женился второй раз, взяв другую женщину — воспринималась иначе: он так его и не простил. Гордый, непримиримый, однолюб-дракон.

— А вот теперь мне и самому безмерно хочется поймать того «припылённого» и поговорить с ним по душам, — зло процедил он.

— Ты не знал? — мой голос невольно дрогнул, выдавая эмоции.

— Нет. Я на самом деле считал, что она погибла при невыясненных обстоятельствах. Долгое время предпочитал думать, что мама пропала и её можно найти. Невыясненные обстоятельства это такая удобная штука, — Даэль усмехнулся. — Я в стражи пошёл именно потому, что надеялся раскопать все детали дела. Не все были счастливы моей настойчивости, но я своего добился. К сожалению, выводы вышли неутешительные и насчёт оставшейся в живых мамы заблуждаться не получилось. И вот теперь, когда я перестал искать, появляется ниточка.

Мы помолчали.

— Насчёт родословной. — Даэль быстро вернул себе хладнокровие. — Тёмный — это значит испорченный. Кое-кто в Эсшаоре помешан на чистоте крови, Ника. Всегда был. А фамилия Танар'ри однозначно указывает, что однажды к крови моих предков, могущественных драконов, сплошь огненных магов, добавилась кровь демонов. У моего рода демонические корни.

Дан оценил мой потрясённый вид, погладил подушечкой большого пальца основание ладони, вызвав тёплую волну по телу и счастливые мурашки, и продолжил.

— Собственно, «однажды» имеет конкретные даты. Исторические летописи дотошно фиксируют год. Это было очень давно, тех предков вполне можно считать основателями рода, тем более тогда династия чёрных драконов раскололась на две. Была одна ветвь огненных магов, а стало две. У второй открылись дополнительные таланты, привнесённые демонической стороной. Огонь стал иным, в чём-то сильнее прежнего, но выявились и слабые стороны. — Даэль внимательно посмотрел на меня. — Тут надо понимать, что в нашем обществе слабые стороны магии — это позор. Это приговор. Несмываемое пятно на репутации. Слабые драконы ещё могут себе такое позволить, но только не императорский род. Имеющий изъян не может быть правителем, но разве это волновало предка! Его звали Маэдо Ридэль и он, являясь императором, встретил попавшую в Эсшаор демоницу и полюбил. Ему было всё равно, что она из другого мира. Он взял её в жёны как чистокровную драконессу, что очень возмутило аристократию. Вся семья оказалась под ударом; пришлось воевать, доказывая право на престол. Но не всё было гладко и внутри рода. Когда от императора потребовали отказаться либо от жены, либо от трона, он выбрал жену. Оставил престол своему брату, а сам устранился и из чувства мстительности взял фамилию жены, которую мы с тех пор носим. Привязал её ритуалом к крови, чтобы никто из потомков не мог сделать того же: сменить имя рода, тем самым подвергнув демонессу забвению. По легенде женщина из мира демонов принесла роду мужа не только особенный огонь. А также чёрный рубин, умеющий адсорбировать враждебную магию. Оскорблённый неприятием его возлюбленной Ридэль вставил чёрный рубин в меч и получил оружие небывалой мощи. С ним он ходил воевать и выглядел при этом бывший властитель вовсе не бывшим, что дополнительно раздражало врагов.

Я слушала, затаив дыхание. Род Танар'ри принявший своё имя благодаря настойчивости, и мятежной любви мужчины к выбранной женщине, получивший в дар демоническую магию и волшебный рубин… Догадываюсь, что именно тот меч изображён в виде татуировки на груди Даэля и, хотя у меня ещё оставались к некоторым деталям вопросы, я решила ими пока не озадачиваться.

— У них были дети? — выдохнулось само собой.

— Да. Два сына.

— Как же так вышло, что сейчас на престоле Танар'ри, если твой предок отказался от титула и императором стал его брат?

— Севший на престол дракон с чистой магией не нашёл свою избранную и умер бездетным. Спустя много лет, отправив своё. Завести детей от другой он не смог, так что можно считать, что пунктиком обоих братьев случилась любовь. И трудно сказать, кому из них больше не повезло. Демоническая магия, кстати, своевольная вещь. Она проявляется не у всех. Может дремать в крови, не подавая признаков существования; дракон начинает считать, что обошлось, а потом — оп! — проявляется в нём или ком-нибудь из потомков. Кого она примет всегда сюрприз. После смерти брата Ридэля на трон взошёл один из сыновей последнего. Он был стопроцентным магом огня и от тёмного пятна на репутации осталась только фамилия. С таким на троне смирились. Хоть и не сразу.

Как у них тут всё сложно! Поведанная история заставила сердце биться чаще. Было в ней что-то будоражащее, цепляющее, призывающее ворошить факты, обдумывая их вновь и вновь.

— А у тебя? — с замиранием сердца прошептала я. — Есть демонический огонь?

— Надеюсь, да, — с расстановкой, прищурившись, произнёс Даэль.

Я фыркнула.

— А знаешь, что я ещё поняла? Получается, страсть к иномирянкам у тебя в крови! Кое-кого поведение Ридэля мне напоминает.

— Похоже на то, — Даэль мягко улыбнулся.

Его руки начали медленно, но постепенно всё более активно поглаживать мои, не целомудренно переходя с запястьев выше.

— И ты, после всего этого говоришь, что у меня безрассудное поведение и тайны, — посетовала я. — Твоя история несоизмеримо круче. Куда мне с моими попытками вычислить «припылённого»! Мы с Тео всего лишь пришли в таверну.

— И нарвались на неприятности. — Дан поморщился. — У кого-то из вас фантастическое умение находить сложности быстро и качественно. А у меня до сих пор чешуя дыбом, как вспомню что ты в опасности.

 Танар'ри посерьёзнел. Тем временем мы дошагали до перехода где арочный наружный коридор сворачивал в расширяющийся холл, украшенный многочисленными окнами, статуями и разбегающимися в разные стороны лестницами, что так восхитил меня в день первого знакомства с академией. Остановились, не заходя внутрь.

— Ника, я хочу позвать тебя в одно место, — негромко, но от этого казалось, что он ещё более серьёзен, произнёс Даэль. — Я просто обязан это сделать, после того, что произошло между нами.

— Вот как? — мне стало смешно. Я улыбалась вовсю, тем более жаркие ладони мужчины добрались до моих лопаток и поглаживали там, даря тепло. — То есть сначала ночь любви, и только затем официальное предложение?

К моему удивлению Даэль смутился.

— Согласен, девушка, с которой я провёл ночь, достойна большего. Да, Ника, считай это официальным предложением, после которого у меня будут все права на тебя.

Опять двадцать пять! Бездна забвения! Я ему о чувствах, а он о возможности прикарманить меня и рычать, чтобы никто не подходил. Драконище! Собралась возразить, но не успела. Даэль потирался об меня, целовал лёгкими прикосновениями губ, обжигал дыханием, тёрся носом об нос, и голова поплыла, радостно утопая в тумане чувственности. По спине заструились мурашки, подгоняемые ладонями Танар'ри. Сочетание нежной почти-робости с огненной страстью, которую я за ним уже знаю, как оттенки одного большого пикантного блюда. Так нельзя. Так я на всё соглашусь! Даэль приподнял пальцами мою голову и поцеловал. Наши губы слились, и поцелуй вырубил последние остатки соображения.

— Кэнстин!

Властный голос гаркнул на всю Вселенную, резанул уши, эхом раскатился под сводами. Я моргнула, не сразу сообразив к кому это относится. Лишь спустя пару ударов сердца догадалась, что к нам. Точнее к Даэлю. Его первое, официальное имя, как однажды мне пояснили. Но никто не звал Дана здесь так. Кто бы мог обратиться к нему по формальному имени, да ещё так сурово?

Даэль оторвался от моих губ. Он не оглядывался, но весь будто закаменел. Скалится, мне отлично видны заострившиеся зубы под вздёрнутой верхней губой, глаза наполняются янтарной яростью. Я молча наблюдаю за происходящими преображениями. Красиво и пугающе. Не оторваться. В следующий миг сильные крылья с шумом вырываются из спины, грозно хлопают и плотно охватывают меня, укутывая в подобие кокона. Даэль надменно вздёргивает подбородок и плавно поворачивается вместе со мной.

— Отец.

В каком смысле отец? Сюда что, явился сам император? Но откуда? Зачем?! Паника зарождается в груди. Отец Даэля, а мы тут… Мы… И в такое двусмысленное время! Не самый удачный момент для первого знакомства. Взгляд скользит вперёд, и я вижу замершую посередине парадной залы группу существ. Розовый флёр льётся в арочные окна, расположенные на разной высоте, романтично наполняет огромную залу рассветной дымкой, бодрящей пеленой свежести, вот только алые оттенки лучей воспринимаются угрожающе, вспыхивают тяжёлыми искрами на золотом шитье наряда императора. Он выделяется среди остальных и до меня доходит что с того места где стоит он и остальные наблюдатели, им был отлично виден наш поцелуй. Справа от императора переминается с ноги на ногу Гэллаис, в таких же парадных, расшитых одеждах, что стройному эльфу очень идёт, чуть поодаль Вестальд Ирр с нечитаемым выражением лица, за его спиной, кажется, Тео, парень сконфужен, а слева, гордо выпрямившись в струнку, довольная Трия Кьюрсон. На её лице победоносное выражение и она ехидно улыбается. Эта здесь какими судьбами? Мысль взвивается в розовеющему потолку и растворяется.

Высокий мужчина в царственных одеждах шагает вперёд. Взгляд императора скользит по мне, а я машинально отмечаю, что ростом и статью Даэль явно в отца. Император красивый, представительный мужчина. У него с сыном одинаковые роскошные тёмные кудри, со спины мужчин можно было бы даже перепутать, однако есть неуловимые отличия в манере двигаться и черты лица разнятся. Особенно глаза. У императора нет янтарных искорок в глубине, притягательно-серой у Даэля, взгляд просто золотой, и с быстрым удовольствием я отмечаю, что глазами Дан пошёл в маму.

Морщинка досады прорезает лоб венценосного родителя. Ой, наверно я оказываю ему неуважение таким прямым разглядыванием! Но в коконе крыльев Даэля в книксене не присесть — что здесь вообще положено делать при встрече с императором? — не поклониться, поэтому поспешно опускаю глаза, одновременно распрямляя плечи. Пусть первое знакомство такое… своеобразное (и полускрытое за крылом его сына), предстану перед властителем империи Эсшаор не испуганной девочкой, а с достоинством. Закусив изнутри губу, бормочу про себя детскую считалочку. Какое-то время взгляд императора продолжает путешествовать по моему лицу, а затем переключается на сына.

— Я тебя вызывал, — с оттенком раздражения говорит император. — Удели мне время, сын. Даже если работа стража и одиночество для тебя милее, хотя последнее в свете открывшихся обстоятельств сомнительно, ты можешь без ущерба несколько дней общаться с семьёй.

— Моё одиночество есть извращённая форма состояния души, — саркастически произносит Даэль. — Ты пришёл один, отец. Без мачехи?

— Установили надёжный портал, как только твоё местоположение обросло конкретикой. И я не уйду.

— Ладно, давай пообщаемся, — соглашается Даэль, только у меня такое чувство, будто он идёт на это, чтобы быстрее от родителя избавиться. — Но сначала я отведу Нику в её комнату.

— К чему спешить. Познакомь меня со своей… девушкой.

— Нет, — отрезает Даэль.

При всех он наклоняется ко мне и подхватывает на руки. Вот так, запросто, переходя на собственнические касания, чтобы всем окончательно стало ясно в каких мы отношениях. И главное не сдвинешь с места эту махину, руки как каменные! Глубоко дышу, контролируя возмущение и смущение. Сдержанное «кхм» несётся со стороны императора, а со стороны Тирии Кьюрсон злющее шипение. Всё-таки мне очень интересно, что она делает здесь, учитывая, что едва-едва утро. И одета тщательно, словно готовилась.