25. Не хочешь? А мы все равно будем!

Кристиан

Проснулся ранним утром, встречая рассвет вместе с птицами, которые уже вовсю чирикали за окном.

Хотел многое сегодня успеть. Нужно было отвезти деньги в две семьи, так как Энкель с Самирой ни одни у меня такие, а уже потом на рынок, ведь я планировал купить опоры для забора и краску для него же.

«Хотя с краской лучше пусть решает сама Патрисия, а то знаю я этих женщин, купишь, потом еще крайний окажешься, что цвет не тот».

Ускользнув от зоркого мага, который вместе со мной делил кабинет и любил сунуть нос не в свое дело, я забрал два мешочка из сейфа и поехал в семьи детей, которые лишились родителя или родителей.

На доставку монет и быструю беседу с опекунами ушло чуть больше двух часов, поэтому на рынок я приехал до обеда. 

Купил все необходимое, помещая в пространственный карман. 

Я взял больше строительного материала, чем собирался. В конце концов мне многое там приводить в надлежащий вид, да и крыльцо бы на заднем дворе починить не мешало.

Забежал в лавку, покупая воздушный рулет с лимонной начинкой и посыпкой из белого шоколада, так как к детям с пустыми руками идти не хотелось.

Взлетел в седло, осторожно придерживая сладость в коробочке и только потом понимая, что мне нравится это. Нравится предвкушать улыбки детей, когда они увидят мой аппетитный презент. Нравится наблюдать благодарность в глазах Патрисии, которую я лицезрел буквально вчера, пока не наговорил ей гадостей. А этот лимонад… его аромат до сих пор ощущается, так же как и тело хамоватой блондинки, плотно прижимающейся ко мне… Самое страшное было то, что я желал повторения. Да, как бы не старался отрицать, но я бы не отказался вновь заключить ее в свои объятия и, запустив пятерню в ее шелковую россыпь волос, смять пухлые губы, проникая промеж них языком…

«Пф! Что за идиотские думы, Кристиан?! – тряхнул головой, приходя в шок от того, какая мысль проскользнула в моей голове. – Этого еще только не хватало, мечтать о теле, которое частенько бывает в разных мужских руках!» 

Моя стихия, которая все последние годы вела себя смирно, безмятежно перетекая под кожей, странным образом ожила. И началось то самое оживление именно тогда, когда я сцепился с Патрисией у экипажа, на рынке.

– Конечно, она любого доведет! Здесь даже глухонемой все услышит и говорить начнет, только бы Патрисия больше не доставала! – фыркал я, направляя коня в нужную сторону.

Как и в прошлый раз оставил Шартана возле яблони, замечая ведро, наполненное водой.

Постучав в двери, расправил плечи, принимая невозмутимое выражение лица.

Минута шла за минутой, но мне никто так и не открыл. Я снова постучал, но все было безрезультатно.

Постепенно начала подкрадываться тревога, и только я хотел идти к окнам или заднему двору, как дверное полотно распахнулось, являя мне… Патрисию.

От увиденного сложно было удержать лицо. Опекунша с ног до головы была вся обсыпана мукой, в то время как краешек ее фартука дымился, частично обгорев.

– Э-э-эм, – протянул я, наблюдая предупреждающий взгляд молодой женщины.

– Ни слова! – произнесла она. – Прошу!

Патрисия отступила в сторону, пропуская меня. 

Наученный прошлым разом, скинул с себя обувь, шагая позади опекунши и невольно отмечая, как маняще покачиваются ее бедра при ходьбе.

– Добрый день! – послышалось из гостиной, и я моргнул, прекращая "щупать глазами" попку Патрисии, ругая себя на чем свет стоит.

– Кхм… добрый день! – кивнул я, прочищая горло и смотря на прищурившегося Энкеля, который так же, как и его тетка, был весь в муке.

– Забор приехали чинить? – хмыкнул мальчуган, будто насмехаясь.

– Э-эм, да! Забор! Именно так! – закивал, чувствуя себя неловко от его допроса.

– А мы пирог делаем… то есть делали, пока Энкель не подпалил тетю своим огнем, – понуро опустила голову Самира, стоящая на первых двух ступеньках, ведущих на второй этаж.

– Ничего страшного, – тут же заверила Патрисия, приобнимая девочку. – Он ведь просто помочь хотел. Главное, что мы целы и дом тоже.

– Ему бы учителя нанять, – произнес я. – Огонь очень свободолюбивая стихия. Ее нужно приручить и даже, я бы сказал, покорить. Если хочешь, то я могу с тобой позаниматься…

Патрисия медленно повернулась в мою сторону, смотря с недоверием.

– Серьезно?

– Ну да, – пожал плечами, замечая, как Энкель притих от услышанного, – вы мне помогаете, я тоже готов помочь в ответ. Все взаимовыгодно.

– Малыш, ты согласен? – спросила Патрисия, смотря на мальчугана.

– Обучать управлению стихией должен стихийник, – начал мальчик.

– Все верно, теорию немного знаешь, – улыбнулся я. – У меня стихия ветра.

Вытянул руку вперед и повернул ее ладонью вверх, демонстрируя небольшой вихрь, который по моему велению слетел на пол, увеличиваясь в размерах. За пару секунд он облетел моих подопечных, сдувая с них муку и собирая ее в маленькую кучку.

– Круто! – выдохнул мальчуган, смотря на меня глазами полными восторга. – То есть я хотел сказать, вполне неплохо!

– Ну я примерно так и понял, что ты именно это и хотел сказать, – усмехнулся я, бросая взгляд на Патрисию. – А тебе… помочь с мукой?

«Моя бы воля, то я бы помог ей не только с мукой, но и с одеждой, медленно стягивая ткань с хрупких плеч и целуя сливочную кожу… Так! Вечером определенно в бордель! Это ненормальное влечение пугает!» 

– Будьте так любезны, – кивнула блондинка, удивляя меня своим согласием. Думал она сейчас гордо откажется, но нет… Удивительно!

Спустя какое-то время я отправился доделывать забор, хотя следовало бы обсудить нарисовавшуюся проблему в виде бала, который пропустить мы, судя по всему, никак не могли.

Вбивая стойку глубоко в землю, размышлял над тем, как бы помягче рассказать Патрисии о визите герцогини в мой дом и нужно ли вообще это делать, как за спиной раздался ее голос:

– Я морса попить принесла…

Обернулся, наблюдая опекуншу.

– И что, даже специально не упадешь? – усмехнулся, чувствуя себя самым настоящим идиотом, ведь опять ляпнул ерунду.

– Не горю желанием вновь чувствовать твои прикосновения, – фыркнула она, протягивая мне стакан. – Вчера хватило с головой! 

– Вообще-то, если бы я тебя вчера не поймал, то ты бы шлепнулась носом в землю! – хмыкнул, отпивая глоток.

– Да уж лучше носом в землю, чем в твои объятия! – выдала Патрисия в ответ, отчего я захлебнулся, закашлявшись. – Даже не знаю, – вздохнула она, ударяя меня со всей дури по спине, – и что в тебе нашла эта герцогиня?  

– Вот на бал послезавтра к ней пойдем, и ты самолично у нее спросишь, – прохрипел я, пребывая в возмущении от услышанного.

– Бал? Какой еще бал? – насторожилась блондинка. – Это чего? Танцевать с тобой придется что ли? – скривилась она, распространяя по моему телу волны недовольства. 

– Вот уж не думаю, что я хуже тех, с кем ты привыкла развлекаться! – злобно процедил в ответ, предчувствуя очередную ругань, которой не хотелось бы.

– Давай не будем! – рыкнула блондинка.

– Да нет же, почему? Давай будем! Ведь мне выходить в свет с тобой! Кстати, герцогиня настроена решительно. Она отправила за мной слежку и до нее донесли, что у нас до сих пор не было поцелуя! – выпалил я, закипая внутри и чувствуя, что хочу прикосновения ее губ… до безумия хочу... 

– Это… значит… за нами сейчас… – замерла Патрисия.

– Именно, – прошептал в ответ. – Иди сюда…

– Ой, фу… Меня же стошнит, – опекунша изобразила рвотный спазм, выводя меня из себя еще больше.

– Ну знаешь! – рявкнул я, не понимая, чем ей настолько противен. – Стошнит ее! Мне бы тоже удержать содержимое желудка! Иди сюда!

– Ты чего это удумал?! – зашипела Патрисия, когда я схватил ее за запястье, дергая на себя. 

– Доказать герцогине, что между нами есть чувства…

Порадовавшись, что ветви яблони закрывают нас от окон дома и входной двери, прижал злобно сопящую девушку к себе и, чуть втянув ее едва уловимый, цветочный аромат, впился в приоткрытые губы, мгновенно проникая промеж них языком…