24. Столько боли

Виктория

Не ожидала, что этот день выдастся настолько насыщенным. По моим меркам я сделала огромный шаг вперед за свое короткое пребывание в этом мире. Да, работы было еще очень много, но все же радовало, что я не стояла на месте и, упаси бог, не шла назад. 

Надо был видеть лицо его графейшества, когда он уплетал гуляш с домашней лапшой. У мужчины за ушами трещало, в прямом смысле этого слова. На короткий момент даже возникло желание предложить ему добавки, но я одернула себя. Облезет. Проверил на себе, что у меня руки из нужного места растут, осознал это, вот и пусть дальше думает головой, прежде чем что-то колкое говорить вслух.

Дети меня безумно порадовали. Они как две моих маленьких скалы, которые пусть и неосознанно, но все же пытались защитить меня. Навсегда запомню, как Энкель бросил недовольный взгляд, говоря прямым текстом Кристиану, что меня обижать не стоит. Пусть он еще и маленький мальчик, пусть еще не понимает, как трудно быть взрослым и как тяжело не согнуться под тяжестью ответственности, давящей на плечи, но все же он шел в верном направлении, приобретая ценные качества, свойственные настоящему мужчине.

– Хочу завтра во второй половине дня каминную комнату прибрать. Поможете мне? – улыбнулась детям, которые вбежали в кухню, стоило позвать их на ужин. – Нет, если у вас есть какие-то неотложные дела, то я все пойму и сделаю уборку сама. Просто втроем веселее, – по кухне пронесся звонкий лай Бельена, – прошу прощения, – кивнула я, лукаво поглядывая на высунувшую язык собаку, – вчетвером веселее.

Дети захихикали и я вместе с ними. Мне нравилась царящая в этот момент атмосфера. Было так уютно рядом с малышами, светло. Они превратились для меня в два лучика счастья, к которым я все больше прикипала душой.

Наше хихиканье прервал стук в дверь, и я тут же напряглась. Это был точно не Кристиан, потому что он уехал только час назад. С чего ему вновь возвращаться?

– Прошу, будьте здесь, – посмотрела на притихших детей. – Садитесь кушать, я сейчас подойду.

Вышла в коридор, слыша, как Бельен бежит за мной по пятам.

«Защитник мой!» – хмыкнула мысленно, прося небеса, чтобы визитер, стоящий за дверью, пришел с миром.

Понимая, что прятаться глупо, я набрала полную грудь воздуха, как перед нырянием в воду, и, взявшись за ручку, распахнула дверь, наблюдая настороженную бабушку-одуванчик.

– Ну? – прищурилась она, держа в руках все те же два горшочка. – Детей-то кормишь? Иль все гуляньями занимаешься?

Понимая, что это не вареник и не кто-то подобный ему, хотя бабушка тоже легко могла дать просраться, на моем лице растянулась улыбка облегчения, и я произнесла:

– А поужинайте с нами? Пожалуйста, – добавила, замечая, как брови пожилой женщины взметнулись вверх.

– Это с чего ты такая вежливая? – буркнула она, осторожно проходя мимо меня и бросая взгляд на обнюхивающего ее Бельена.

– Это наш новый член семьи, – пожала плечами.

– Собака – это хорошо. В детях нужно развивать ответственность. Кстати о детях, – прищурилась она. – Где Самира и Энкель?

– Да здесь мы, бабушка Милдрет, – высунул голову мальчуган. – Кушаем.

Хмыкнув, старушка окинула меня задумчивым взглядом и важно направилась в кухню, на миг останавливаясь и смотря в открытые двери гостиной.

– Удивительно! Порядок решила навести! – цокнула она языком. – Точно небо на землю упадет…

– А еще нам двор задний очистили. Тетя хочет там качели сделать… – довольно произнесла выглядывающая рядом с Энкелем Самира.

– Да что вы говорите? – кашлянула старушка. – Это просто прекрасно!

До меня не сразу дошло, отчего в мою сторону полетел недобрый взгляд бабушки Милдрет, но потом, когда ужин благополучно прошел, а дети отправились к себе в комнаты, я смогла все разложить по полочкам в своей голове.

– Я очень надеюсь, что все вот эти твои "прелести жизни", – фыркнула старушка, наблюдая, как я убираю со стола, – идут от чистого сердца, а не потому, что ты гонишься за своей выгодой.

– Не понимаю о чем вы, – хмыкнула, не желая завершать этот  прекрасный день нервотрепкой.

– Все ты понимаешь! Ты явилась сюда, чтобы оттяпать у детей их имущество! Видимо, с документами что-то пошло не так, либо ты попала под подозрение, отчего решила вклиниться в доверие к малышам. Что, проблем они тебе могут создать, да? – скривилась женщина, которая при Энкеле и Самире была совершенно иной.

– Вы все не так поняли, – попыталась объясниться я, но мне не дали.

– Я была бы счастлива, если бы они для тебя что-то значили. Если бы ты действительно испытывала к ним теплые чувства. Они ведь малы еще, а ты используешь их в своих целях…

– Так! – шикнула я. – Хватит! Ясно?! Не знаю, что у вас за мысли в голове, но мне они не нравятся! Энкель и Самира для меня дороги…

– С каких это, интересно, пор? – перебила меня Милдрет.

– А это неважно! Главное, что я все осознала и расставила свои приоритеты. Знаете как сложно было подружиться с ними?! Как сложно было выйти на контакт?! Да они похожи на двух маленьких волчат, которых бросили погибать в норе от холода и голода. Они ходили в вещах, которые им совершенно не по размеру, ели непонятно что! Игрушек нет, книг тоже нет! Комнаты в грязи, и вот здесь уже точно не моя вина! Вы говорили, что при живой Розане здесь всегда была чистота! Знаете, незаметно! – закипала я от гнева, наблюдая, как старушка стушевалась, замолкая. – Я буду ухаживать за этими малышами, любить их и оберегать, чего бы мне этого не стоило! А дом… он и не нужен мне вовсе! Я хочу переоформить его на детей, чтобы они поняли, что они важны сами по себе!

– Ну… ты… ладно, Патрисия, – успокаивающим тоном произнесла старушка, – не горячись. Я ведь не со зла. Просто этим деткам столько выпало, что даже страшно. Все началось с того, что Рози изнасиловали, отчего ее недалекие родственники решили отказаться от нее. Только ты с ней хоть мало-мальски поддерживала связь. После того ужасного случая она забеременела. Идти некуда, денег нет, а под сердцем малыши. Вот и решила Розана продать свое тело. Как она говорила главный в борделе  вызвался ей помочь и дал денег в долг, на которые она и купила вот этот дом с землей. Дом хоть и потрепан, да и земли не особо много, но сама понимаешь, что стоит все это не копейки. Рози не трогали, пока она была беременная, но стоило ей родить…

От услышанного мое сердце больно сжалось.

«Бедная женщина! Бедные дети!»  

– Благо, что ей хоть какие-то крохи давали, не все забирали за долг. Я сидела с детишками днями и ночами, пока Розана отсутствовала. Она смотрела на меня и пыталась уверить в том, что все хорошо, но на самом деле я видела, как ей тяжело. Видела, как она горько плачет душой от такой жизни! Это ты одна, снимаешь себе квартирку и довольная, а ей это было недоступно. Без мужа, да с детьми… таких сторонятся. Познакомилась бы я с ней раньше, то выделила бы комнату, но увы… наша встреча произошла уже после покупки этого дома…

Не знала что сказать. Услышанное повергло в шок и все, что я могла в этот момент, просто молчать и учащенно дышать, осознавая, через что пришлось пройти молодой женщине, которая так рано отдала душу богам.

– Как она умерла? – тихо спросила, чувствуя, что голос охрип.

– Не вернулась с работы. Я прождала ее всю ночь. Но она не пришла. Последний год Энкель с Самирой стали чаще оставаться одни, потому что возраст у меня уже не тот. Давление ни к черту. Но в ту ночь я была с ними, как сердце чувствовало… – прошептала старушка, смахивая набежавшие на глаза слезы. – Ее нашли в парке, в верхнем озере… Следователь сказал, что Рози утонула, но я не верю в это…

Проговорили мы с бабушкой Милдрет еще примерно около часа. Она все рассказывала и рассказывала, а я то и дело вытирала льющиеся из глаз слезы. 

Сколько же горя вытерпела Розана, сколько страха и бед поведали малыши.

Старушка ушла, а я все так и продолжала сидеть на кухне, находясь в каком-то трансе, пока моего слуха не коснулся голос Самиры, которая стояла на лестнице, на втором этаже:

– Тетя, ты почитаешь нам? Мы уже умылись и приготовились ко сну…

Заморгала, пытаясь прийти в чувства и глубоко вздохнув, крикнула в ответ:

– Да-да! Уже иду, хорошие мои!