Глава 16

На сей раз я приходила в себя намного дольше и не так приятно. Голова кружилась, в ушах стоял шум, во рту появился противный привкус крови, а если я пробовала пошевелиться – что у меня совсем не выходило! – то подступала тошнота. Так себе ощущения, я вам скажу. Я лежала на спине на каком-то покрывале, а под ним явно росла трава, тело моё будто набили ватой, а веки настолько потяжелели, что я не могла открыть глаза. Хотя очень хотелось, потому что вокруг меня явно происходило что-то важное.

– Тётенька Настя, попей! – донеслось до меня как будто издалека, но я сразу же почувствовала, что к моим губам приложили что-то холодное. – Тётенька Настя, помогай. Мы сами без тебя не справимся. Тётенька Настя!

Я бы и хотела что-то сделать, но мои усилия ни к чему не приводили. По-прежнему я лежала бездвижно и только диву давалась, как у меня вообще получалось дышать. Мне было по-настоящему страшно, и я наверняка ударилась бы в панику, если бы могла. А я не могла ничего. Зато слух постепенно возвращался.

– Папочка, надо что-то делать.

Уж не знаю, что там юная змейка предложила, но Тор чуть ли не простонал:

– Почему я?..

– Потому что, если это сделаю я, Любава мне потом голову открутит, – тяжко вздохнул Митрофан. – Ты её знаешь.

– И на меня не смотри! – возмутилась царевна-лягушка. – Она мне даже не нравится!

– Я могу! – вызвался Боюн. О, а вот и он объявился.

– Ты в пасти не удержишь, – с явным сожалением отказал ему Тор. – А…

– Пап! – Василиса сказала это таким тоном, что с лёгкостью можно было расшифровать, мол, пап, ты чего?

– Ясно, твой яд. – Голос викинга звучал всё обречённее и обречённее. Мне как-то обидно стало.

– Да оставьте вы её! – Этот раздражающе писклявый голос я не узнала. – Конец ей. А я говорила…

– Заткнись, Ринка! – рявкнул на неё леший. – Мы с тобой ещё потолкуем.

А… Тогда понятно.

– Бабушка Рина, а может, мне с тобой лучше поговорить?..

– Не надо! Молчу!

Что я там в последний раз вещала? Нравятся мне дети? Не помню. А вот Василиса отныне точно поселилась в моём сердце. Хотя, если я всё правильно поняла, есть вероятность, что ненадолго.

– Папочка, некому больше. Давай.

И тут я почувствовала на губах до безумия приятное прикосновение. Тор бережно раздвинул их своими губами и влил в меня немного воды, затем отстранился и проделал то же самое, а потом ещё и ещё. Чудеса стали происходить молниеносно. С каждым глотком пропадало то, что меня беспокоило. И только открывать глаза я не торопилась. Пусть страх и не покинул меня полностью, но я уловила странное наслаждение, охватывающее меня всё больше и больше. Уж не знаю, связано ли это с мужчиной, оказавшимся удивительно нежным, или с тем, что я, кажется, только что избежала смерти.

Наверное, так себя чувствовали Белоснежка и Спящая красавица, когда их пробудили поцелуем. Хотя… Если вспомнить, что в первом случае это был едва знакомый мужик, да и во втором тоже, то мой опыт даже, скорее всего, стоял особняком. По крайней мере, своего спасителя я видела намного чаще.

– Тётенька Настя, не притворяйся. Папа, с ней уже всё хорошо.

Чёрт, вот же мелочь глазастая.

– Настька… – захныкал где-то рядом Боюн. – Ты живая…

– Живая, живая, – пробормотала я и наконец соизволила открыть очи. Надо же… Уже и ночь успела наступить. Но звёзды светили настолько ярко, что я прекрасно видела всё, что меня окружало.

Викинг помог мне сесть, но я пока не набралась достаточно сил, поэтому он стал моей временной опорой, прислонив мою спину к своей груди и обняв одной рукой за талию. Врать не буду – мне нравилось.

– Спасибо, Тор, – сказала я, повернув к нему голову и ненадолго задержав взгляд на его губах. И подумать не могла, что они настолько мягкие. Да и нежность, с которой викинг ко мне сейчас относился, никак не вязалась с тем образом, что успел сложиться в моей голове. Где тот постоянно насупленный бука? Когда его успели подменить? – Правда спасибо.

Тор еле заметно улыбнулся и кивнул.

– Настенька! – Кошак запрыгнул ко мне на колени и принялся тереться обо всё, до чего дотягивался. Так, у меня во рту каким-то образом появилась его шерсть. Я сплюнула её и, обхватив Боюна руками, крепко обняла, не дав ему и дальше делать из меня мохнатое чудище. – Настенька, я так переживал!

– Всё хорошо, – увещевала его я. – Уже всё хорошо.

Какие-то обрывки памяти возвращались ко мне, но я чувствовала, что мне предстояло ещё многое вспомнить. А возможно, что-то уже кануло в небытие, но я об этом вряд ли когда-нибудь узнаю.

– Ну, живая? – подняв бровь, поинтересовалась царевна-лягушка. – Тогда я пошла. И без вас дел хватает.

– Спасибо, Хекат! – крикнула я ей в спину.

Златовласка на миг обернулась, хмыкнула и растворилась в темноте леса.

– Далеко пойдёшь! – пропищал кто-то, хотя я так знала, кто, но никак не могла разглядеть. – А я тебя недооценила.

– Ринка, умолкни! – прикрикнул на неё Митрофан, но я всё ещё не могла определить, где она. Вот что определённо радовало, так это что точно не во мне. Ух, как подумаю, так вздрогну. – Настасья, ты как?

Я прислушалась к себе и улыбнулась:

– Хорошо всё, слабая только. Спасибо тебе, Митрофан. – Он махнул рукой, мол, о чём говоришь – свои же. – Василиса, и тебе большое-пребольшое спасибо!

– Пожалуйста, тётенька Настя! – расплылась в улыбке она и поудобнее устроилась с ногами на своём пне-троне.

– Может, теперь вы мне расскажете, что тут вообще происходит? – поблагодарив всех, попросила я.

– А вот пущай она сама и рассказывает, раз кашу заварила, – заявил леший.

– А ну, отпусти меня, придурок! – пропищала-прошипела Арина. Из высокой травы её вытащил Митрофан и за волосы поднял над собой.

– Очуметь… – только и смогла произнести я.

Потому что меньше всего я ожидала увидеть тряпичную куклу с жёлтыми вязальными нитками вместо волос. В высоту она была не больше двух моих ладоней, одета в красивое и искусно сшитое льняное платьице, по нижнему краю которого проходили вышитые васильки. Коричневые башмачки из ткани прятали ножки, а руки украшали браслеты из каких-то разноцветных крошечных камней. На белоснежном лице чернели пуговицы на месте глаз, улыбающийся рот представлял из себя две красные нитки, зато о носе никто не позаботился. Вероятно, кукле он и не был нужен.

А во лбу у неё красовалась та самая бусина – сокровище тролля Ту́пика.

– Настя, я её боюсь… – прошептал Боюн, прижавшись ко мне плотнее и попытавшись спрятаться в моих руках. Да куда там – кот он отнюдь не маленький.

У меня и самой волосы дыбом встали, потому что в своё время я прилично пересмотрела ужастиков с говорящими куклами разного калибра.

– Ты же сам её принёс, – заметил Тор.

– Так, она ж тогда неживая была… – всё так же не повышая голос, пояснил кошак.

– Кхм, кхм, – прокашлялась тряпичная Арина. – Так, меня кто-нибудь слушать будет или как?

В общем, если опустить все гадости в мой адрес – а они, наверное, составили половину всего рассказа, – то выходило приблизительно следующее. Время Арины Травницы в этом мире подходило к концу – к счастью, эту информацию я вспомнила, поэтому вопросов не задавала, – а уходить непонятно куда не хотелось. Вообще, насколько я поняла, после смерти хранитель возвращается, так сказать, в космос и становится его частичкой. Арину такая судьба не устраивала, ей вполне нравилось жить в Изначальном мире, да и юность и красота за долгие годы нисколько её не покинули. Здесь, кстати, Митрофан не удержался и выругался, потому что ему довелось попасть сюда не юношей в расцвете сил и привлекательности, а уже хорошо пожившим старцем. Впрочем, в его родном мире срок жизни леших исчислялся веками, а потому особо он не жаловался. Тем более что и Любава его не девкой красной ему повстречалась. Вот тут я подумала, что ему повезло, что она его не слышала.

Затем на Митрофана шикнула Василиса, и кукла продолжила. О магии Арина знала много – ещё в нашем с ней мире увлекалась, но там магические каналы слабые – ого, так и у нас магия существует! – поэтому особо разгуляться не могла. Здесь же, в Изначальном, намного проще стало теорию подкреплять практикой. К тому же Арина завела много полезных знакомств, выяснила много чего ещё более полезного, а потому знала, что делать, чтобы продлить своё весьма приятное пребывание в этом мире.

Готовилась она заранее, поэтому успела собрать всё, что нужно. Кандидатуру в преемницы она – вот здесь я не уловила, что именно и как именно она сделала, – отыскала идеальную. И внешне с Ариной схожа и так же, как и она, одарена талантом травничества. И, как и положено, жалостлива и чиста сердцем. Причём это кандидатка должна была доказать непосредственно перед тем, как отправиться в свой новый дом. Вот так с лёгкой руки Арины Боюн и оказался на дереве – кот мой никак таких сведений не ожидал и только и смог что произнести своё коронное «мать моя котячья». А дальше всё пошло не по плану, то есть появилась я. На этом месте Арина остановилась и хорошенько прошлась и по моим умственным способностям, и по привычкам лезть не в своё дело. А вот это неправда! Это не я свою протеже в юбку нарядила, чтобы на дерево лезть!

А дальше случилось что случилось, и я вместе с Боюном оказалась в Изначальном мире и обязанности Травницы перешли ко мне. Обязанности перешли, а знания, веками накопленные предшественницами, нет. Да и как они могли, если Арина никуда не делась? Вот тут я приободрилась – значит, не всё потеряно, значит, и я смогу стать настоящей Травницей! Но кукла меня осадила, сказав, что знания без способностей мало чем помогут. А таланта к травничеству у меня нет. И я была вынуждена с ней согласиться – раз уж у меня кактусы дохли, то что уж говорить о более прихотливых растениях.

В общем, Арина планировала вытеснить сознание преемницы своим, а несчастную переместить в особую куклу. Над последней она трудилась долго и усердно, раздобыла все материалы, совершила все ритуалы и оставалось всего-то занять тело новой Травницы. Но не тут-то было. Арине я досталась зажатая и нелюдимая, поэтому и подступиться ко мне она толком не могла. Однако вскоре нашла мои слабые места и вот тут уж разгулялась. Как выяснилось, я не была сильна – мягко сказано! – не только в травничестве, но и в готовке. Именно тогда разум Арины подавлял мой. А побочным эффектом стала частичная потеря памяти, причём не только тогда, когда мною владела предшественница. И, к сожалению, подтвердилась моя догадка – многие воспоминания мне не вернуть. Но кроме того, что Арина занимала моё тело, когда я впадала в беспамятство, она приловчилась управлять мной – и даже моими мыслями, хоть и не всеми! – когда я была собой.

Она и на Совет меня пускать не хотела, потому что опасалась, что другие хранители смогут догадаться, потому что у пруда сущность становится очевидной. И всё же в конце концов отпустила туда, не без внутренних терзаний, потому что иначе мы бы все могли погибнуть, а это уж точно противоречило её плану. Она не зря боялась – хранители всё сразу поняли, однако сделали вид, что не имеют понятия, что со мной произошло. Было решено отвести меня к Василисе, но не сразу – змейке нужно было дать время, чтобы создать живую воду – вот тут у меня возникли вопросы, но я подумала, что задам их как-нибудь позже. Вскоре оно было готово, и мы с Боюном встретили Тора, который как раз и шёл за мной.

Отдельно хотелось бы отметить моего отважного котика. Он ведь пошёл против своих страхов, чтобы спасти меня. Во многом именно благодаря ему хранителям удалось исполнить задуманное. Он и куклу отыскал и принёс, потому что Арина позаботилась о том, чтобы никто из коллег не смог до неё добраться. А дальше дело техники и волшебства Василисы, о котором я, кстати, хотела бы расспросить змейку поподробнее, но после. Сейчас бы хоть то, что рассказала Арина, переварить.

– Так что, я теперь свободна? – осторожно поинтересовалась я.

– Не совсем, тётенька Настя, – вздохнула Василиса. – Бабушка Рина в тебе корни успела прорастить. Если их сейчас выдернуть, то и тебе не жить.

М-да…