Глава 1

Виола проснулась от того, что ее кот Мордехай сидел у нее на груди и настойчиво тыкал мокрым носом в подбородок.

— Морди, ещё пять минут, — пробормотала она, не открывая глаз.

Кот мяукнул с интонацией, которая явно означала «твои пять минут кончились час назад», и спрыгнул на пол с тяжестью, неприличной для существа его размера.

Виола приоткрыла один глаз и посмотрела на часы. Половина девятого. Прием начинался в девять.

— Черт!

Она вскочила с кровати, едва не запутавшись в одеяле и не споткнувшись об кота, и понеслась в ванную. Душ пришлось пропустить — просто умылась ледяной водой, которая хоть немного разогнала туман в голове. В зеркале на нее смотрела бледная девушка с фиолетовыми тенями под глазами и непослушными каштановыми волосами, торчащими во все стороны.

— Отлично выглядишь, — сказала Виола своему отражению. — Прямо образец здоровья.

Отражение не ответило, что было, наверное, к лучшему.

Девушка наспех заплела волосы в косу, натянула любимое фиолетовое платье — клиенты ожидали, что ведьма будет выглядеть соответственно, — и сунула ноги в удобные ботинки. Макияж? Некогда. Завтрак? Морди уже жевал что-то в своей миске, а для нее самой…

Она взмахнула рукой, бормоча заклинание, и чайник на плите должен был вскипеть. Должен был бы.

Вместо этого из носика вырвался сноп искр, чайник жалобно свистнул и погас.

Виола уставилась на него, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

Неделю назад это заклинание срабатывало без единой осечки. Пять дней назад начались сбои. Вчера она случайно заморозила воду в чайнике вместо того, чтобы нагреть.

Сегодня — искры.

— Ладно, — сказала ведьмочка вслух, голос прозвучал слишком бодро даже для ее собственных ушей. — Обойдемся без чая.

Она схватила плащ, проверила, на месте ли рабочая сумка и ее содержимое — травы, склянки, амулеты, блокнот для записей, — и выбежала из квартиры, на ходу запирая дверь. Заклинание запирания сработало. Слава небесам.

Рабочее место находилось на первом этаже того же дома — удобно, хотя иногда хотелось больше дистанции между работой и домом. Небольшая комната с широким окном, выходящим на улицу, полки с травами и склянками, рабочий стол, два кресла для клиентов, запах сушеных трав и пчелиного воска от свечей.

На пороге уже ждала миссис Кэтлин, пожилая дама с корзинкой яиц в руках.

— Доброе утро, Виола, дорогая! — просияла она. — Я принесла вам яиц от моих курочек. Они несутся просто замечательно с тех пор, как вы сняли с курятника то проклятие бывших соседей!

— Доброе утро, миссис Кэтлин, — Виола открыла дверь и впустила клиентку. — Проходите, пожалуйста. Спасибо за яйца, вы очень добры.

— Что вы, что вы! Это я должна благодарить. — Пожилая дама устроилась в кресле и достала из кармана платок. — У меня к вам дело, дорогая. Видите ли, моя внучка Элис… она влюбилась в совершенно неподходящего молодого человека. Музыкант, понимаете? Никакой стабильности!

Виола слушала, кивала, заваривала успокоительный чай (без магии, на плитке), давала советы. Нет, приворот делать не будет — это против правил. Нет, отворот тоже. Но можно сделать амулет ясности, который поможет Элис увидеть ситуацию без розовых очков.

Миссис Кэтлин ушла довольная, оставив Виолу наедине с корзинкой яиц и растущей головной болью.

Следующим был мистер Уолт, фермер с проблемным колодцем. Вода стала горькой, скотина не пьет.

— Проклятие, — определила Виола, разглядывая принесенную бутылку с водой. — Слабое, но устойчивое. Кто-то из соседей?

— Да откуда мне знать! — вскинулся фермер. — У меня со всеми мир!

— Ну, почти со всеми, — пробормотала Виола, вспоминая слухи о земельном споре. — Ничего, снимем. Я приеду сегодня вечером.

Потом была молодая девушка с разбитым сердцем, старик с артритом (травяная мазь, без магии), торговка с рыночной площади, которой нужен был защитный амулет от сглаза, мать с младенцем, который не спал по ночам…

К обеду Виола едва держалась на ногах. Голова раскалывалась, руки дрожали, когда она отмеряла травы. Дважды ведьма начинала произносить заклинание и забывала слова на полпути. Один раз чуть не перепутала ингредиенты для двух разных зелий — хорошо, что вовремя спохватилась.

Нужно сделать перерыв. Поесть. Отдохнуть.

Но в дверь снова постучали.

Виола подняла глаза и увидела в окне женщину с ребенком на руках. Лицо женщины было бледным, изможденным. Девочка лет пяти безжизненно лежала у нее на руках, глаза открыты, но взгляд как будто в пустоту.

Ведьма распахнула дверь раньше, чем успела подумать.

— Помогите, — прошептала женщина. — Пожалуйста. Все говорят, что вы лучшая. Это последняя надежда.

— Проходите, — Виола посторонилась, пропуская посетительницу внутрь, и усталость отступила перед острой тревогой. — Что случилось?

— Моя дочь, Лили. Три недели назад она нашла куклу на чердаке старого дома, который мы снимаем. Красивая такая кукла, фарфоровая. Лили так обрадовалась… А потом начались кошмары. Она переставала спать. Худела. А вчера утром проснулась вот такая. Не ест, не пьет, не говорит. Будто… будто ее здесь нет.

Виола осторожно дотронулась до руки ребенка. Кожа была холодной, пульс слабый. Но главное — она чувствовала магию. Темную, липкую, впившуюся в девочку, как паук в паутину.

Проклятие. Старое, мощное, злобное.

— Кукла, — сказала Виола. — Где она?

— Я сожгла ее! — женщина едва сдерживала слезы. — Думала, это поможет. Но Лили не стало лучше.

— Проклятие уже перешло на нее, — Виола говорила спокойно, хотя внутри все сжалось. Такое проклятие снять трудно. Очень трудно. Особенно когда у самой магия барахлит. — Сжечь куклу было правильно, но теперь нужно снять проклятие с вашей дочери.

— Вы сможете?

Виола посмотрела на бледное личико девочки, на ее пустые глаза, на дрожащие руки матери.

— Смогу, — твердо произнесла она.

Не знала, правда ли это. Но отказать не могла.

Следующие три часа были размытым пятном боли, концентрации и отчаянных усилий. Виола разложила девочку на кушетке, зажгла свечи, начертила защитные круги. Произносила заклинания, одно за другим, снимая темное колдовство слой за слоем.

Проклятие сопротивлялось. Оно было создано, чтобы медленно высасывать жизнь, питаться страхом и болью. Кто-то когда-то давно вложил в эту куклу всю свою ненависть, всю свою злобу.

Виола чувствовала, как ее собственная магия истощается. Каждое заклинание давалось все труднее. Слова путались, энергия утекала сквозь пальцы, как песок. Но она не останавливалась.

Не остановится.

Эта девочка будет жить.

Когда последний слой проклятия, наконец, треснул и рассыпался, Виола рухнула на колени, задыхаясь. Перед глазами плыли черные пятна. В ушах звенело.

— Лили? Лили, солнышко!

Девочка моргнула. Фокус вернулся в ее глаза. Она повернула голову и посмотрела на мать.

— Мама? — слабый голосок прозвучал, как музыка. — Я хочу пить.

Женщина разрыдалась, прижимая дочь к груди.

Виола осталась сидеть на полу, не в силах встать. Руки тряслись так сильно, что она прижала их к груди. Внутри была пустота. Магический резерв полностью исчерпан. Даже простейшее заклинание сейчас было бы невозможно.

— Спасибо, — женщина повернулась к ней, лицо мокрое от слез. — Спасибо, спасибо, спасибо. Сколько я вам должна?

— Ничего, — прохрипела Виола. — Идите домой. Дайте ей воды, легкую еду. Она поправится.

— Но я не могу просто так…

— Идите. Пожалуйста.

Когда дверь за ними закрылась, Виола так и осталась сидеть на полу среди потухших свечей и смазанных мелом кругов. Мордехай, материализовавшийся невесть откуда, мяукнул и потерся о ее ногу.

— Я в порядке, — сказала Виола коту.

Это была ложь, и они оба это знали.

Ведьмочка попыталась встать, но ноги подкосились. Попыталась создать огонек, чтобы зажечь свечу для света — ничего. Только слабая искра, которая тут же погасла.

Пусто. Внутри было совершенно пусто.

Виола закрыла глаза и прислонилась к ножке стола. Нужно встать. Убрать рабочее место. Закрыться на сегодня. Подняться наверх, в квартиру.

Но она просто сидела, обнимая колени, чувствуя, как дрожит все тело.

В таком виде ее и нашла Тереза.

Тереза была наставницей, той, кто учил Виолу еще до академии, той, кто помог ей открыть эту практику. Пожилая ведьма с седыми косами и проницательными серыми глазами.

— Виола? — она вошла без стука, как всегда. Увидела девушку на полу и охнула. — О, дитя…

— Я в порядке, — повторила Виола автоматически.

— Ты не в порядке. — Тереза присела рядом, положила руку на ее лоб. — У тебя жар. Ты дрожишь. И твоя аура… Виола, у тебя почти не осталось магии.

— Было проклятие. На ребенке. Я не могла…

— Не могла отказать, — закончила за нее Тереза. — Конечно, не могла. Потому что ты добрая, щедрая, самоотверженная идиотка.

Виола хотела возразить, но слов не нашлось.

— Ты опустошила себя полностью, — продолжала Тереза мягко, но твердо. — Это опасно, Виола. Очень опасно. Ты можешь не восстановиться. Магия может не вернуться.

— Но девочка…

— Девочка жива. Это чудесно. Но чего это стоило тебе?

Виола молчала.

— Сколько клиентов у тебя было сегодня?

— Не знаю. Девять? Десять?

— А вчера?

— Восемь.

— А позавчера?

— Двенадцать, но там были простые случаи…

— Виола. — Тереза взяла ее за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Когда ты в последний раз ела нормально? Спала нормально? Делала что-то для себя, а не для других?

Виола открыла рот и закрыла его снова. Не могла вспомнить.

— Ты выгораешь, — сказала Тереза просто. — Уже выгорела, если честно. Я вижу это уже несколько недель, но ты не хотела слушать.

— У меня клиенты. Люди нуждаются…

— Люди всегда будут нуждаться. Всегда найдется еще одна проблема, еще одно проклятие, еще один человек, которому нужна помощь. Но если ты убьешь себя, помогая всем вокруг, кому от этого станет лучше?

— Я не…

— Посмотри на себя. Ты не можешь встать. Не можешь создать простейшее заклинание. Ты дрожишь, как осиновый лист. Виола, дорогая моя, ты на грани.

Слезы навернулись на глаза, и Виола зажмурилась, пытаясь их сдержать. Не сработало. Они потекли по щекам, горячие и предательские.

— Я просто хотела помочь, — прошептала она.

— Я знаю. — наставница обняла ее, и Виола уткнулась ей в плечо, как маленькая. — Но нельзя помогать всем, отдавая себя целиком. Нужно оставлять что-то для себя. Иначе однажды от тебя ничего не останется.

Они сидели так какое-то время. Мордехай мурлыкал где-то рядом. За окном сгущались сумерки.

— Что мне делать? — наконец спросила Виола.

— Закрыть практику на время. Восстановиться.

— Но…

— Никаких «но». — Тереза отстранилась и посмотрела ей в глаза. — Я уже все устроила. Есть особое место, в горах. Центр магического восстановления. Специально для случаев выгорания, истощения, потери контроля. Там помогают вернуть баланс.

— Я не могу просто уехать…

— Можешь. И должна. — Тереза достала из кармана конверт. — Вот подтверждение брони. Две недели, с двадцать четвертого декабря. Как раз встретишь там Новый год. Тишина, покой, горный воздух. Никаких клиентов, никаких проблем. Только ты и твое восстановление.

Виола взяла конверт дрожащими руками.

— Но Новый год…

— Проведешь его в заботе о себе, как и должно быть. — Тереза улыбнулась. — Не спорь со мной, дитя. Я старая, упрямая и обычно права.

— Обычно, — согласилась Виола с призраком улыбки.

— Вот и отлично. А теперь идем. Я помогу тебе подняться наверх, накормлю тебя супом и уложу спать. А завтра начнешь собираться.

Виола не спорила. Не было сил спорить. И, если честно, не было желания.

Может быть, Тереза права. Может быть, ей действительно нужно уехать, восстановиться, вырваться из-под груза чужих ожиданий и проблем.

Две недели в горах. Тишина и покой. Новый год в новом месте.

Звучит идеально.