Глава 14

Ни в тот день, ни на следующий я Нормана не видела. Наш разговор так и остался незаконченным. Две ночи подряд я почти не могла уснуть, гадая, чем закончилось их разбирательство с легионерами и как они решили судьбу Анны. Пойти к Норману и все узнать я не решалась. Даже еще одну нашу тренировку решила пропустить. Он ее не отменял, но, учитывая обстоятельства и то, что мне сказал ректор, я решила лишний раз не оказываться «случайно» рядом с ним. Хватало и того, что он снова попал в поле зрения легионеров.

У меня отлегло от сердца только в понедельник утром, когда я увидела Нормана в столовой на завтраке. Паранойя твердила, что и сейчас не стоило бы подходить к нему. Однако разум убедил в том, что будет вполне естественно подойти и поинтересоваться, чем закончилась история с Анной. Раз уж я стала невольным свидетелем.

— Доброе утро, профессор Норман, — тихо поприветствовала я, подходя к той же витрине, у которой стоял он. В этот момент он с серьезным видом выбирал десерт.

— Доброе утро, Таня.

Мягкий спокойный тон меня ободрил: вероятно, ситуация разрешилась не так ужасно, как я представляла себе все это время. Но все же я хотела знать наверняка.

— Как все прошло в выходные? Надеюсь, у вас не возникло серьезных проблем с Легионом?

Он поморщился, как будто надкусил лимон. Я решила, что Ротт опять вынул из него всю душу, но Норман удивил меня:

— Как ни странно, разбирательство не заняло много времени. Они прислали дежурного легионера, тот записал наши показания, убедился, что темный поток не успел пройти через портал. Выдал заключение о том, что закон не нарушен, и удалился.

Я удивленно хлопнула глазами. Ротт не использовал такой прекрасный шанс? Интересно, почему? Решил, что основания все равно очень хлипкие? Раньше его это не останавливало. Значит, потерял к Норману интерес? Мне стоило порадоваться этому, но почему-то у меня появилось нехорошее предчувствие.

— Странно, — пробормотала я, на что Норман кивнул.

— Не то слово. Что еще более странно, ректор не удовлетворил мою просьбу об исключении Анны Бауэр из Орты. И даже попросил оставить ее на моем курсе.

Новость о том, что Анну не исключили, меня почему-то обрадовала. Мы не были с ней подругами, а теперь уже и не станем, но мне было бы жаль, если бы она навсегда лишилась возможности вернуться в мир магов из-за одного глупого поступка. Даже несмотря на то, что стояло на кону. Наверное, я просто до конца не верила в то, что Норман мог опоздать. Мне казалось, он не умеет ошибаться.

— Вы согласились?

— Конечно, нет, — оскорбленно отрезал Норман. — Я понимаю, почему ректор не захотел лишать ее шанса все же закончить спецкурс, но и дальше нести за нее ответственность я не готов. Я не хочу оказаться в тюрьме. Особенно сейчас, когда… — он осекся и решительно взял с полки порцию шоколадного мусса со взбитыми сливками, сердито хмурясь.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Он же наверняка имел в виду меня?

— Когда что? — я попыталась сделать вид, что не поняла, о чем он собирался сказать.

— Почему ты не пришла на тренировку в воскресенье, позволь узнать? — понизив голос, поинтересовался он.

Я смутилась. Значит, он все-таки меня ждал? Нехорошо получилось. Надеюсь, он не решил, что я не пришла из-за нашего не склеившегося разговора о чувствах.

— Я подумала, что у тебя и так хватает проблем, — я пожала плечами и улыбнулась ему. — Побоялась, что, если нас снова кто-то увидит вместе, у ректора могут появиться подозрения.

Он кивнул, признавая мою правоту.

— Это разумно, но я надеюсь увидеть тебя на тренировке завтра. Там и поговорим нормально.

Он взял поднос и направился к столу, за которым сидели другие преподаватели, а я пошла выбирать, что буду есть на завтрак. В процессе я заметила Анну, сидящую в одиночестве в углу. Я видела, как к ней подсел Марек Кролл и что-то заговорил со своим обычным наглым выражением лица. Наверное, издевался, как всегда, потому что Анна почти сразу встала и чуть ли не выбежала из столовой, так ничего и не съев. Интересно, откуда основной курс уже успел про все пронюхать?

От понедельника, в который у нас было всего две пары, я никогда не ждала подвоха. Последний неприятный инцидент случился на первом занятии по Энергии магического потока, когда у меня не оказалось базового фокусирующего артефакта. С тех пор все всегда проходило гладко, но в этот раз что-то не заладилось.

На Энергии магического потока меня ждали два сюрприза. Во-первых, профессор Дангл сразу понял, что не так давно я пробовала пропустить через себя темный поток. Это произошло, едва он попытался помочь мне пропустить поток через усиливающий артефакт. Когда я подтвердила его догадку, он недовольно поджал губы.

— Уже который год пытаюсь убедить ректора запретить профессору Норману эти демонстрации.

— Почему?

— А зачем вам — юной и чистой — такая гадость в жизни? Разве вам не было противно?

— Было, — согласилась я. — И я навсегда твердо для себя решила, что не хочу пользоваться темной магией. И мне кажется, именно эту цель и преследует профессор Норман, когда дает нам попробовать темный поток.

Дангл удивленно приподнял брови, но больше ничего не сказал. Похоже, он никогда не смотрел на проблему с этой точки зрения.

После этого он все же помог мне пропустить поток через артефакт, и вот тут случилось «во-вторых».

Для измерения силы потока мы направляли максимально возможный ударный импульс в специальную гранитную плиту, которую Дангл материализовал в аудитории. У большинства, как и у меня, ударный импульс до усиления не причинял плите никакого ущерба. Все-таки это заклятие было рассчитано для удара по человеку и даже ему не наносило сильного вреда. Максимум могло оглушить. Однако усиленное артефактом, оно позволяло плиту пошатнуть, а паре учеников даже удалось пустить по поверхности небольшую трещину или отбить кусочек.

Когда же через артефакт свой магический поток пропустила я, гранитную плиту раскололо надвое.

В аудитории сразу стало очень тихо. Даже Дангл молчал, чуть приоткрыв рот, и смотрел на пострадавшую плиту.

— Первый раз такое вижу, — выдохнул он. — Очень похоже на резонанс, но… Так не бывает.

— Резонанс? — переспросила я, чувствуя себя не очень уютно под любопытными взглядами.

— Да, когда два человека абсолютно синхронно бросают одно и то же заклятие в одну и ту же цель, их магические потоки складываются и усиливаются. Очень странно. Возможно, конечно, ваш поток настолько силен, что простым ударным импульсом способен расколоть гранит. И в обычной жизни что-то мешает вам использовать его на всю силу, а артефакт снимает это сдерживание… Или…

Он не закончил свою мысль, только очень странно посмотрел на меня. Прямо в глаза, словно что-то искал в них, а потом вдруг отвернулся и вызвал следующего студента. Я ничего не поняла, но решила, что усиливающим артефактом мне лучше не пользоваться.

Однако самое большое испытание в тот день ждало меня на Истории магического мира: нам решили рассказать о королевстве Рейвен и семье Сорроу.

Оказалось, что этот род правил Рейвеном чуть ли не с самого переселения магов за Занавесь. В самом начале Рейвен имел довольно скромные размеры, а род Сорроу не пользовался темной магией. Однако потом территория начала разрастаться: то наследники престола заключали удачные браки, то действующие короли шли войной на своих соседей. За несколько веков Рейвен превратился в самое крупное государство магического мира.

— Падение рода Сорроу началось без малого за триста лет до образования Первой Республики, — с энтузиазмом рассказывал Грокс. — Когда один из наследников престола решил, что для более уверенного правления ему нужно стать темным магом. Он прошел инициацию, а потом то же самое сделал и его сын. Еще через три поколения это стало традицией рода Сорроу: и наследники престола, и все младшие сыновья обязаны были становиться темными магами. Их готовили к этому с детства. Только дочерей не принуждали, поскольку Сорроу понимали, что так их будет сложнее удачно выдать замуж.

Я внутренне напряглась еще на словах про «падение рода». Дальше Грокс ударился в рассуждения о том, как темная магия постепенно превращала род Сорроу в монстров на престоле. Я почувствовала, как во мне закипает злость. А когда он дошел до Норда Сорроу — последнего из рода, на котором «темный кровавый пир прервался», я не выдержала.

— Да откуда вы знаете, каким он был? — я перебила Грокса на полуслове. — В смысле, каким он был человеком?

Преподаватель немного растерялся, не ожидая такого бурного протеста, и развел руками:

— Мы судим по поступкам, госпожа Ларина, по воспоминаниям очевидцев.

— Рона Риддик была о нем высокого мнения, — заметила я, но тут же прикусила язык. Не буду же я призывать в свидетели ее личный дневник. Там слишком много… личного.

— Леди Рона была великим дипломатом, — Грокс улыбнулся, как всегда, когда говорил о древней королеве. — И естественно переписку с ним она вела очень вежливо по всем требованиям этикета тех времен.

— Но он продвигал образование, при нем Рейвен процветал. Что из этого вы называете «кровавым пиром»?

— Я же и не говорю, что он был плохим королем. Да, Норд Сорроу так усилил экономику Рейвена, что многие соседи стали зависеть от него. Это во многом помогло объединению в Республику…

— Инициатором которого тоже был он, — выпалила я, даже не подумав, как собираюсь это доказывать.

Однако Грокс этого не потребовал. Он снисходительно улыбнулся и покивал головой.

— Я понимаю. Среди ученых-историков есть несколько поклонников короля Сорроу, которые высказывают такие предположения. И даже очень убедительно аргументируют свою позицию. Наверное, вы прочитали одну из таких книг, где Норд Сорроу представлен человеком, который тяготился властью и мечтал о более спокойной жизни. А все жестокие поступки, которые он совершил, объясняются исключительно обстоятельствами. Якобы они причиняли ему большие страдания. Госпожа Ларина, это очень красиво и поэтично, я понимаю. Юные девушки часто ищут свет в самых темных душах.

На этих словах я услышала смешки и шепот за спиной и почувствовала, что начинаю краснеть.

— Но вот вам несколько фактов, — продолжал Грокс. — Норд Сорроу прошел инициацию в четырнадцать лет. Чтобы вы понимали: это очень рано. Ему еще не исполнилось пятнадцати, когда он совершил свое первое убийство. А свое пятнадцатилетие он отметил массовой казнью.

— Первое убийство? — переспросила я, почувствовав внутри неприятный холодок.

— Своего регента, да. Он вызвал его на дуэль. И в последствии многих неугодных ему людей устранял через дуэль.

— Но разве дуэль — это убийство? — возмутилась я. — Разве это не поединок чести и все такое?

— Дуэль темного со светлым — это фактически убийство, потому что светлый не может победить. Отказаться тогда тоже не всегда было возможно, особенно если на поединок тебя вызывает король.

— Насколько я знаю, — неожиданно подал голос Грег, — Сорроу вызвал регента на дуэль, обвинив в том, что тот организовал заговор с целью свержения его рода. В результате того заговора Сорроу и стал королем: его отца и брата убили.

— И мать тоже, — тут же снова оживилась я, вспомнив, как Норман рассказывал об этом. — Массовая казнь, о которой вы говорите… Разве это не была казнь сообщников регента? Он наказывал тех, кто убил его семью.

— Я не говорю, что у него не было причин, — Грокс примирительно поднял руки, — но это не меняет главного. Он был темным магом. Потомственным. Его отец и брат были еще хуже, потому заговор и возник…

— Да что с того, что он был темным магом? — возмутилась я. — Темный маг — это еще не приговор.

— Вам, наверное, трудно это понять, но демоническая сила, проходя через человека, меняет его. И далеко не в лучшую сторону. Это неизбежно.

— Знаете, меня в Орте дважды пытались убить, — кажется, это был первый случай, когда я так спокойно сказала об этом вслух, перед всем курсом. — И знаете кто? Оба раза светлые. А единственный известный мне темный оба раза спасал меня. Причем в первый раз едва не отдал за это собственную жизнь. Хотите убедить меня в том, что Норд Сорроу был хорошим королем, но плохим человеком только потому, что он был темным? Флаг вам в руки, но я на это не куплюсь. Не цвет магии важен, а человек, который эту магию использует. Во благо или во вред — вот что важно. Норд Сорроу был хорошим человеком. Я это просто знаю.