Глава 16

На следующем занятии по Темным ритуалам и заклятиям наша группа выглядела особенно крошечной. Вроде нас стало меньше всего на одного человека, но вместе с тем мы потеряли пятую часть состава. Перед началом занятия Грег и Томас с энтузиазмом двух старых сплетниц пытались выудить из меня подробности произошедшего. Я вяло отбивалась от их расспросов.

— С чего вы вообще ко мне пристали? — я попыталась изобразить недоумение. — Почему я должна знать все подробности?

— Говорят, ты там была, — заметил Томас. — Значит, все видела.

— Да и вообще, все знают, что вы с Норманом… кхм… дружны, — добавил Грег.

Я закатила глаза, пытаясь сделать вид, что эти досужие домыслы меня только раздражают, хотя они меня пугали. Я знала, что сплетни и разговоры не могут навредить Норману, проблемы начнутся, если мы будем пойманы с поличным, но все равно каждый раз напрягалась.

В этот момент дверь в аудиторию открылась, вошел Норман, поэтому допрос тут же прекратился. Под хмурым взглядом преподавателя мы все почувствовали себя неловко, как будто это мы пытались призвать демона и повязать себя с ним.

Поздоровавшись с нами, Норман решил сам ответить на все вопросы:

— Полагаю, вас всех интересуют подробности инцидента, произошедшего на выходных. Чтобы не плодить домыслы и сплетни, объясню. Госпожа Бауэр, невзирая на все мои предупреждения, решила, что она достаточно хорошо изучила темную магию, чтобы повязать себя с демоном. Она обманом взяла в библиотеке книгу с подробным описанием ритуала и попыталась его провести. Поскольку я отвечаю за подобные инциденты наравне со студентом, который решит преступить закон, я контролирую использование темной магии на территории Орты. Наверное, мне стоило предупредить об этом раньше. Возможно, это знание остановило бы госпожу Бауэр, хотя до конца я в этом не уверен. Знание того, что это будет стоить ей жизни, на нее не произвело впечатления. Мне удалось вовремя остановить проведение ритуала, однако второй раз я так рисковать не хочу. Поэтому госпожа Бауэр более не будет заниматься на моем курсе. Поскольку меня убедили, что в произошедшем есть и моя вина, ее не исключат из Орты. До следующего нарушения, по крайней мере. В качестве специализации она будет вынуждена изучать Снадобья, весь предыдущий семестр ей придется нагонять самостоятельно. Поскольку никто из вас не виноват в сложившейся ситуации, мне разрешили сохранить нашу группу, невзирая на то, что теперь вас меньше необходимого минимума. Я хочу обратить ваше внимание: если кто-то еще решит побаловаться с темными силами, группа будет закрыта. На этом считаю инцидент исчерпанным, но если кто-то хочет задать вопрос, я отвечу.

Он обвел нас взглядом, выжидая несколько секунд, а потом удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, раз вопросов нет, мы можем начать изучение следующей темы…

Ничего другого он сказать не успел: в дверь аудитории внезапно постучали, а потом она открылась, явив нашим взглядам госпожу Бауэр собственной персоной. Мне редко доводилось видеть Нормана таким удивленным.

— Похоже, инцидент не желает считать себя исчерпанным, — немного растерянно протянул он, глядя на Анну. — Чем обязан вашему визиту? Разве вас не уведомили, что отныне вам следует посещать Снадобья?

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Анна молча стояла у двери, сжимая в руках какой-то предмет, завернутый в кусок ткани. Она выглядела бледнее, чем обычно.

— Простите меня, профессор Норман. Я очень сожалею, что доставила вам столько неприятностей, — наконец подала она голос и бросила на нас неуверенный взгляд.

— И в качестве извинений вы решили сорвать мне лекцию? — Норман недовольно скрестил руки на груди. В его глазах все еще полыхал гнев. Я поняла, что умение прощать не относится к его сильным сторонам. — Вы не знаете, где меня найти вне занятий? Или так хотели принести извинения публично?

Во взгляде Анны промелькнуло что-то недоброе, неуверенность исчезла. Она сделала несколько решительных шагов вперед и остановилась на расстоянии вытянутой руки от преподавателя. У меня появилось нехорошее предчувствие, но я только удивилась себе: едва ли Анна могла что-то сделать Норману. Даже если она попытается, он мгновенно скрутит ее в бараний рог.

— И это тоже, профессор Норман, но у меня есть еще одна причина, по которой я решилась потревожить вас во время лекции. Я собиралась задать вам этот вопрос сегодня, но… — она развела руками. — Думаю, остальным тоже будет интересно послушать, поэтому и пришла. У нас дома хранится один артефакт, остался от прадеда, который был темным. Меня давно интересовало, что это, но родители всегда избегали темной магии, поэтому рассказать мне не смогли. Я думала, может быть, вы мне поможете? — и она показала ему сверток, который до этого нервно сжимала в руках.

Норман раздраженно потер лоб рукой и проворчал:

— Ваша наглость не знает границ. После всего, вы не только тратите мое время, но еще и просите об одолжении.

Он старался выглядеть недовольным, но я видела, что он смягчился. Может быть, никто другой не мог этого заметить, но было в натуре Яна Нормана что-то такое, что делало его хорошим преподавателем: он всегда был готов объяснять, делиться своими знаниями. Даже с теми, кто его подвел.

— Ладно, давайте ваш артефакт, — со вздохом резюмировал он, протянув руку.

Анна снова замешкалась на секунду, а мое сердце почему-то пропустило удар. Чего я боялась, я не знала. До того момента, как Анна вместо того, чтобы отдать артефакт, как есть, завернутым в ткань, проворно вытряхнула его на ладонь Нормана.

Это была маленькая фигурка, похожая на шахматную, детали которой я не смогла разглядеть с того расстояния, на котором находилась. Но я видела, что она, словно уголь из костра, обожгла Норману руку. На мгновение он машинально сомкнул вокруг фигурки пальцы, вздрогнул всем телом, а потом поспешно выбросил артефакт.

Но было уже поздно.

— Что ты наделала? — испуганно прошептал он, а потом согнулся пополам как от резкой боли.

Анна попятилась назад, я подскочила со своего места, Хильда охнула, а сам Норман схватился за край своего стола, чтобы не потерять равновесие.

— Все вон отсюда, — хрипло велел он, снова содрогаясь всем телом. Когда никто из нас не шелохнулся, он поднял на нас свирепый взгляд и прикрикнул: — Вон! Немедленно! Дверь заприте… И ректора сюда!

Первой среагировала Анна: она тут же бросилась к двери и скрылась за ней. Ребята и Хильда тоже подскочили со своих мест и, опасливо косясь на Нормана, поторопились к выходу. Я же стояла на месте, словно мои ноги приросли к полу.

Раньше я уже видела нечто подобное. В подземелье, когда Норман уничтожал кладку низших. В тот раз его лицо немного менялось, сквозь знакомые черты проступало что-то нечеловеческое. И сейчас это повторялось, только гораздо более выраженно. Лицо менялось сильнее, черты искажались почти до неузнаваемости. Прозрачно-серая радужка глаз пропадала, зрачок становился вертикальным, а белок окрашивался в грязно-желтый цвет. Норман делал над собой заметное усилие — и изменения пропадали, его облик снова становился человеческим, но несколько секунд спустя все повторялось. Словно что-то рвалось наружу, а он пытался это удержать.

— Чего ты стоишь? — голос плохо его слушался и от того звучал грубо, как звериный рык. — Уходи. Таня, пожалуйста…

Наверное, было правильнее послушаться. Оставить его здесь, запереть аудиторию снаружи, позвать ректора. Я не знала, что происходит, но видела, что это, во- первых, причиняет ему боль, во-вторых, грозит потерей контроля над демоном, с которым он был повязан.

Я вышла из-за стола, но вместо того, чтобы скрыться за дверью, подбежала к нему. Из его горла вырвался стон, смешанный с рычанием, ноги подкосились, и он упал на колени. Я сделала то же самое и обняла его за плечи.

— Тише, тише…

— Уйди, — повторил он. — Это опасно…

По его телу волнами прокатывались судороги. Пальцы руки, которой он держался за край стола, побелели от напряжения. Он так стискивал зубы, что те вполне могли начать крошиться. Его лицо покрылось испариной, демонические черты проступали все чаще, а глаза уже почти все время пугали вертикальным зрачком.

Повинуясь внезапному порыву, я приложила руку к его груди и направила магический поток. Кое-чему я по своим учебникам успела научиться. Поддерживающее силы заклятие применялось во время продолжительных болезней или при тяжелых ранениях. Оно помогало восстановить внутренние резервы организма. Я не знала, может ли оно помочь в данном случае, но ничего другого в голову просто не пришло.

Судороги прекратились, а глаза Нормана снова стали обычными. Лишь на одно мгновение передо мной снова оказался Норд Сорроу, но потом иллюзия восстановилась. Он закрыл глаза и прижался лбом к моему виску.

— Непослушная девчонка, — прошептал он недовольно, но нежность в его тоне выдавала истинные чувства. — Я же мог убить тебя.

Я улыбнулась, перебирая в одно мгновение взмокшие волосы на его затылке. Кажется, кризис миновал. Что бы это ни было.

— Ты бы меня не бросил. Никогда не бросал, — напомнила я ему, поворачиваясь и целуя его в щеку. — Почему я должна поступать иначе?

Прежде чем он успел мне ответить, от двери раздался встревоженный голос ректора:

— Какого демона тут происходит?

* * *

От оклика ректора я вздрогнула и отшатнулась от Нормана. Тот в свою очередь проявил больше сдержанности и попросил меня помочь ему подняться. Выпрямившись, он спокойно ответил:

— Боюсь, я опять должен требовать исключения госпожи Бауэр из Орты.

— Ян, да что случилось? На тебе лица нет, — ректор сделал несколько шагов вперед и случайно наступил на фигурку, которую ранее Анна вручила Норману.

— Не трогайте ее! — испуганно воскликнула я, когда ректор наклонился за ней.

— Нет, Таня, не бойтесь, эта вещь опасна только для темных, — успокоил меня Норман и кивнул ректору. — Проявляющий демона, полюбуйтесь.

Ректор поднял фигурку и задумчиво покрутил ее в руках, подходя к нам ближе. Теперь я смогла разглядеть маленького монстра, который держался за голову, запрокинув ее назад, и кривил рот в беззвучном крике.

— И сюда его принесла Анна Бауэр? — уточнил ректор. — Тебе?

Норман кивнул, а потом по его телу снова прокатилась судорога. Я сжала его руку, только сейчас замечая, что так и держу ее. Однако на этот раз судорога не закончилась попыткой трансформации.

— Полагаю, хотела отомстить мне, — справившись с приступом, добавил Норман.

— Жестоко, — протянул ректор. — Но где она его взяла? Я за всю жизнь ни одного не видел, только на картинках.

— Она сказала, что эта вещь осталась от прадеда, который был темным, — вставила я.

— Это, скорее всего, ложь, — хмыкнул Норман. — Ни один темный не станет держать у себя такую вещь.

— А что это? — я посмотрела на фигурку, испытывая одновременно любопытство и отвращение.

— Проявляющий демона — артефакт, в древности использовавшийся для выявления темного мага, который скрывал свою сущность, — просветил меня ректор.

— А темный маг может скрывать это? — удивилась я. — Как же метка?

— Ее точно так же можно скрыть под иллюзией, — пояснил Норман. — А этот артефакт при физическом контакте заставляет демона показать свое лицо.

— Вот только пользоваться ими перестали почти сразу, — добавил ректор. — Слишком… кроваво получалось.

— Оказалось, что артефакт на некоторое время вытаскивает демона из его измерения и он овладевает магом. Это не то же самое, что привести демона на постоянной основе, он получает только временный контроль. Однако если маг не может с ним справиться, демон начинает убивать всех, кто находится рядом. — Норман выразительно посмотрел на меня. — Поэтому я и попросил всех уйти.

— А вы, я так понимаю, остались? — усмехнулся ректор, тоже посмотрев на меня.

— Я не понимала, что происходит, — я попыталась сыграть дурочку. — Думала, профессору Норману нужна помощь… медицинская.

— И что вы сделали? — брови ректора удивленно взметнулись вверх.

— Применила заклятие, поддерживающее силы при болезни или ранении, — честно ответила я. — Я читала, что оно универсально и не вредит никогда.

Ректор уважительно кивнул и перевел взгляд на Нормана.

— Что ж, Ян, скажи девочке спасибо. Возможно, она тебе жизнь спасла.

— Скорее себе, — недовольно отозвался Норман. — Хотя уйти из аудитории, как я просил, было бы надежнее.

— Это он пытается принизить ваши заслуги, — ректор заговорщицки мне подмигнул. — Ведь если бы демон завладел им, а рядом никого не оказалось, он бы убил его.

Я тяжело сглотнула и снова инстинктивно сжала руку Нормана, которую продолжала держать. Ректор заметил это, но комментировать не стал. К тому же Нормана скрутила новая судорога.

— Что происходит? — меня волновало, что эти судороги никак не утихали. — Почему оно не заканчивается?

— Это теперь еще надолго, — ректор сокрушенно покачал головой.

— Как минимум на несколько часов, — подтвердил Норман. — Будет рваться наружу.

— Тебе лучше пойти в лазарет, — посоветовал ректор, но Норман покачал головой.

— Нет, я пойду к себе. Госпожа Ларина меня проводит. Занятие придется перенести на другой день.

Ректор, кажется, хотел возразить, но потом снова посмотрел на наши сцепленные руки и тяжело вздохнул.

— Что ж, пусть будет так, — пробормотал он. И мне показалось, что он имел в виду не только план Нормана на ближайшее будущее. — А госпожой Бауэр я займусь.

— Обязательно выясни, где она взяла артефакт, — попросил Норман. — Не нравится мне это… Слишком сложно для мести девочки со спецкурса.

— Я выясню, — пообещал ректор.

Довести Нормана до его комнат оказалось не так просто, как я думала, хотя они находились недалеко. Все преподаватели были размещены в Орте так, что аудитории, в которых они преподавали, их рабочие и личные кабинеты, а также жилые комнаты находились на одном этаже и как правило рядом. Нам всего-то требовалось дойти до конца коридора и повернуть за угол, но Норман чувствовал себя куда хуже, чем пытался показать. Он шел очень медленно, держась одной рукой за стену, а другой — за меня. Время от времени он останавливался, когда его снова скручивало от болезненной судороги. Я уже была готова собственноручно придушить Анну. Если раньше я испытывала к ней симпатию и жалость, то теперь осталась только злость. Одно дело по глупости играть в чернокнижника, другое — совершить сознательную диверсию, фактически, покушение на жизнь. И в тот момент меня не интересовало, где она взяла опасный редкий артефакт.

К счастью, по пути мы никого не встретили, если не считать моих сокурсников, которые ждали нас сразу за дверями аудитории. Они только молчаливо шарахнулись в сторону, увидев Нормана в таком состоянии. Я их понимала: меня и саму его вид пугал, правда, по другим причинам.

Все же мы добрались до его гостиной, где Норман попытался снова меня прогнать, заявив, что дальше справится сам. Я настояла на том, чтобы помочь ему добраться до спальни. Там я усадила его на кровать и потянулась к пуговицам сюртука, но Норман меня остановил.

— Не надо, дальше я сам. Иди к себе.

— Я только помогу тебе раздеться и уложу в постель, — я настойчиво отвела его руку в сторону, но он тут же снова перехватил мою.

— Таня, не надо, — тихо, но настойчиво повторил он, не глядя на меня.

— Что это за внезапное смущение, профессор Норман? — я удивленно улыбнулась и попыталась пошутить, хотя меня встревожило это его настойчивое желание, чтобы я ушла. — Я видела тебя и полностью раздетым, поэтому вряд ли увижу что- нибудь новое.

— Дело не в этом, — он покачала головой. — В этот раз все иначе. Я не… я плохо себя чувствую и… Не стоит тебе и дальше на все это смотреть. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

— Каким — таким?

— Слабым.

На мгновение я потеряла дар речи, никак не ожидая, что его могут волновать подобные вещи. Он же еще вчера собирался со мной детей рожать! И что, он будет выгонять меня из дома каждый раз, как заболеет?

— Знаешь, Ян Норман, так не пойдет, — возмущенно заявила я, заставив его посмотреть на меня. — Не знаю, какие клятвы у алтаря дают у вас, а в нашем мире принято брать на себя обязательства быть вместе в хорошем и плохом, богатстве и бедности, болезни и здравии. Поэтому сделай одолжение: не мешай мне.

Я снова потянулась к пуговицам сюртука, и на этот раз он меня не остановил, позволив снять и сюртук, и футболку, и даже брюки. После этого он лег, а я накрыла его одеялом и села рядом, улыбнувшись.

— Вот видишь, совсем не страшно.

Он задумчиво смотрел на меня, снова вглядываясь в мои глаза и что-то ища в них. Порой этот пытливый взгляд меня пугал: я не знала, что он ищет, и боялась, что он это так и не найдет. Пока не находил.

Я снова коснулась рукой его груди и направила магический поток на заклятие для поддержания его сил. Очень уж бледным он выглядел.

— Спасибо, — пробормотал Норман. — Ты… Ты ведь действительно, возможно, спасла мне жизнь.

— Было бы неплохо. Хоть за один раз с тобой рассчиталась бы.

Он улыбнулся, а потом неожиданно попросил:

— Поцелуй меня, а потом иди к себе. Дальше я справлюсь.

Против первой части просьбы я ничего не имела, поэтому с энтузиазмом наклонилась и прижалась к его губам. Его руки скользнули по моим плечам, пальцы зарылись в волосы. Несколько секунд все было божественно, я даже почувствовала совершенно неуместное в данной ситуации желание. А потом вдруг его рука сжалась, больно дернув волосы. Глаза распахнулись, и я снова увидела вертикальный зрачок посреди грязно-желтого белка.

С перепугу я все перепутала и вместо того, чтобы направить магический поток на заклинание, я влила в Нормана чистую энергию потока. Он дернулся, выпустил мои волосы, а потом поспешно оттолкнул меня.

— Прости. Ты иди, пока я еще что-нибудь не натворил. Рядом с тобой мне трудно сконцентрироваться.

В этот раз я не стала настаивать. Только поправила его одеяло, убрала в шкаф преподавательскую форму и вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Конечно, я не ушла. Я не оставила бы его в таком состоянии одного. Какое-то время я бездумно бродила по жилищу Нормана. В гостиной попыталась разобраться, как развести огонь в камине, но быстро бросила это занятие: ошибка могла закончиться пожаром. Поэтому я просто машинально сложила брошенный на диване плед, убрала в шкаф книгу, которая валялась на столике. Потом потратила какое-то время на разглядывание содержимого шкафа. В основном здесь стояли книги, созданные в мире магов, я узнавала их по характерному алфавиту, но целая полка отводилась книгам моего мира. Системы или понятного принципа, по которому их отбирали, я не нашла: пресловутый Гарри Поттер, почему-то только один том, причем третий, а не первый, соседствовал с более классическими книгами из разных стран. Причем каждая книга была на языке оригинала. Ничего странного, учитывая, что маги могли читать на любом языке благодаря артефактам-переводчикам. Фэнтези разного уровня сложности здесь перемешивалось с приключениями, историческими романами, женской сентиментальной прозой, детективами и даже космической фантастикой. Интересно, где Норман берет подобную литературу? Он утверждает, что никогда не был за Занавесью, значит, эти книги как-то попадают сюда. Возможно, их тоже продают в столице, как и кофе?

Я взяла одну из книг, которую можно было отнести к так называемому «женскому фэнтези», и убила чтением добрых два часа. А ведь раньше такие истории казались мне скучными, потому что были далеки от моих представлений о реальной жизни.

Устав читать, я поставила книгу на место и вернулась в спальню Нормана. Он все еще лежал на спине, хотя я точно знала, что он не любит так спать. Его дыхание было тяжелым, лицо иногда искажалось то ли от боли, то ли просто от каких-то неприятных ощущений. Оно оставалось бледным и блестело от пота. И все же он едва ли бодрствовал, потому что никак не прореагировал ни на мое появление, ни на то, что я села на постель рядом с ним.

Я осторожно коснулась его груди и снова немного подпитала силы. Он не открыл глаза, но лицо расслабилось и дыхание стало спокойнее. Зачем он так настаивал, чтобы я ушла? Если не хотел, чтобы я за ним ухаживала, пошел бы в лазарет, пусть бы все это делала медсестра.

Впрочем, я догадывалась о причинах. Ян Норман — тогда еще наследный принц Норд Сорроу — рано научился прятать свою слабость. Его отец подобного не терпел, и, судя по обрывкам воспоминаний, которые Норман иногда озвучивал, старательно «ломал» младшего сына, который характером пошел не в него, а скорее в мать. А потом в его жизни были заговоры и смерть родных, угроза жизни и ранняя связь с демоном, которая требовала от него постоянно быть сильным — сильнее демона. Он отстаивал свое право на престол, управлял государством, плел интриги. У него просто не было в жизни периода, когда он мог позволить себе быть слабым. Как минимум позволить себе демонстрировать слабость другим. Стоило ли удивляться, что он пытался скрыть ее от меня?

Убедившись, что с ним все в порядке, я снова оставила его одного, чтобы не мешать и не разбудить неосторожным движением. Ему определенно требовался отдых.

Мне было отчаянно скучно. Я не знала, чем заняться. Читать учебники не хотелось, тем более что с собой у меня были только те, которые требовались сегодня, а доставать что-то сквозь пространство я пока так толком и не научилась. Радовало то, что завтра у нас только физическая подготовка и фехтование, а потому готовиться и не требуется.

Ища, чем заняться, я забрела в личный кабинет Нормана. Здесь на столе были разложены какие-то книги и тетради. Я села в кресло, с интересом разглядывая их. Некрасивое желание заглянуть в ящики стола усилием воли пришлось подавить: я и так вторгалась на территорию, куда меня не приглашали, Норман мог этому не обрадоваться, а лазить по шкафчикам — только усугублять ситуацию.

А еще я боялась наткнуться в одном из них на какой-нибудь портрет Роны Риддик. Мне и так хватало дурацких мыслей на ее счет.

Поэтому я предпочла какое-то время изучать книги и записи. Похоже, в свободное время Норман занимался какими-то научными изысканиями по темной магии. То ли что-то писал, то ли выводил какие-то формулы. Я почти ничего не понимала: сами по себе слова были знакомыми, конечно, но все вместе не связывались во что-то внятное. Моих познаний в теории темного потока явно не хватало. Но мне все равно было интересно листать тетради, читать примечания на полях. Мне было интересно все, что касалось Яна.

Не знаю, сколько я просидела в его кабинете. Очнулась только тогда, когда почувствовала на себе чужой взгляд. Я оторвалась от чтения и посмотрела на дверь: Норман стоял у входа, прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки. На нем был плотно запахнутый халат, волосы так и оставались всклокочены после сна, но лицо выглядело уже лучше.

— Я думал, ты ушла, — тихо произнес он, неотрывно глядя на меня.

Я опасливо вылезла из кресла и подошла к нему, изучая выражение лица и не находя следов недовольства. Это меня ободрило.

— Хотела убедиться, что с тобой все будет в порядке. Как ты себя чувствуешь?

— Уже хорошо, спасибо, — он кивнул, продолжая смотреть на меня со странным, незнакомым мне выражением во взгляде. — Думаю, демон успокоился.

— Я рада это слышать.

В кабинете повисла тишина. Норман все еще смотрел на меня, на этот раз просто смотрел, ничего не ища ни на лице, ни на дне глаз. Только как будто чему-то удивляясь, но я не могла понять, вызвано ли это удивлением какими-то моими действиями или чем-то другим.

— Что ж, — наконец выдавила я, почему-то чувствуя себя неловко. — Тогда я, наверное, могу со спокойной совестью пойти к себе?

Мои слова почему-то прозвучали как вопрос, и Норман отрицательно качнул головой.

— Останься, пожалуйста, — его голос прозвучал непривычно тихо, как будто ему все еще было тяжело говорить. — Феерической ночи любви в этот раз не обещаю, я не настолько лучше себя чувствую, но… Мне очень нужно, чтобы ты сегодня была со мной. Чтобы ты спала рядом, а я мог обнимать тебя хоть всю ночь.

Кажется, на несколько секунд я забыла о том, что живому человеку необходимо дышать. Он еще никогда сам не просил меня остаться. По крайней мере, так не просил. Сердце забилось где-то в горле, и чтобы ответить, мне пришлось с трудом его проглотить.

— Отличный план, мне он очень нравится. А я почему-то думала, что ты разозлишься на то, что я не ушла…

Он нахмурился и снова покачал головой, как будто опять чему-то удивляясь.

— Нет, я был рад увидеть, что ты все еще здесь. По-настоящему рад, понимаешь? Неужели ты не знаешь, что я хотел бы, чтобы ты всегда была здесь? Всегда была рядом со мной.

Он вдруг протянул ко мне руки и привлек к себе, крепко прижав к груди. От неожиданности я даже на мгновение потеряла равновесие, но потом с удовольствием уткнулась лицом в изгиб его шеи, вдыхая ставший уже родным запах и наслаждаясь теплом объятий.

Он склонил голову, и его тихий, но уверенный голос прозвучал у самого моего уха:

— Я люблю тебя, Таня Ларина. Я действительно очень сильно тебя люблю.