Глава 1 Скряга

— Хочешь… погадаю?

Прозвучавший хриплый голос больше походил на карканье простудившегося ворона. Вздрогнув, я подняла взгляд, устремив его на ту, кто сидела напротив.

И откуда она только взялась? Кажется, всего секунду назад никого рядом не было и вот появилась она! Впрочем, чему я удивляюсь?

Я нахмурилась и принялась изучать незнакомку.

Цыганка была старой и уродливой, одетой в лохмотья некогда пышной и, возможно, пестрой, юбки. Ее лицо походило на сморщенное яблоко, а синие глаза горели потусторонним светом.

— Так что? – прокаркала цыганка. – Погадать? Я лучше всех гадала в таборе, — добавила она и, опустив правую руку, достала из складок юбки трубку.

— Не надо мне гадать, — ответила я, наверное, не очень любезно, — я в подобное не верю. Мы сами творим свою судьбу.

— Как же. — Цыганка фыркнула и сунула трубку в рот. – Нам хочется так думать, но на самом деле все предопределено в час нашего рождения, — произнесла она.

Я скользнула взглядом по груди старухи и по рваной ране, еще сочившейся кровью. Посмотрела на длинные, густые волосы, заплетенные в небрежную косу, цвета паутины, на крючковатый нос, шею с обвисшей кожей и снова на глаза, наверное, единственное, что казалось живым у темной души. Наверное, мне стоило ее бояться. Темные души опасны, но почему-то вместо страха внутри тлело равнодушие.

— Зря, — продолжил призрак и затянулся из несуществующим табаком.

Я подбросила в костер дров и, обхватив себя руками, попыталась согреться.

— Мала, — произнесла цыганка и я снова посмотрела на нее.

— Что?

— Меня зовут Мала. — Цыганка каким-то удивительным образом ухитрялась курить из призрачной трубки и при этом выпускала клубы не менее призрачного дыма. – Знаешь, девочка, у тебя особый дар. Не все могу видеть призраков.

— Знаю. — Я потянулась к огню, продолжая подрагивать всем телом. – Но я бы не назвала это даром. Скорее — проклятие. Ничего хорошего в этом нет, — добавила, вспомнив, когда впервые увидела призрака. Мне тогда было пять лет, и родители долго отказывались верить, что мой дар не разыгравшееся богатое воображение ребенка, а нечто настоящее.

Мала смерила меня взглядом, выпустила дым, завив его каким—то удивительным образом в двойное кольцо, а затем произнесла:

— Это еще как посмотреть.

Я пожала плечами и оглядела унылую темную поляну, со всех сторон окруженную высокими, мрачными соснами. Склонив вниз свои макушки, деревья обступили пространство так тесно, что в просвет меж колючих вершин виднелся лишь крохотный пятачок неба, затянутого тучами.

Со времени моего побега прошло несколько часов. И пора было признаться, что я заблудилась, когда первое время свернула от тропинки, что вела на царский тракт, и шла параллельно, продираясь через чащу. Я наделась таким образом в случае погони уйти от сестер. И вот что получилось в итоге.

Где именно сбилась с пути, когда свернула не туда, не знаю. Но главное, что сестры меня не поймали и не вернули в обитель. А дорогу… Дорогу я отыщу утром, когда поднимется солнце.

— От кого бежишь? – Цыганка была излишне любопытной, но я не собиралась открывать душе свое сердце. Мне вообще не хотелось ни о чем говорить.

— Жених не приглянулся? – Мала пыхнула трубкой и наклонилась ко мне ближе. Ее длинные волосы опустились в пламя костра и было необычно наблюдать, как огонь просвечивается через косу.

— Я просто заблудилась, — ответила тихо. – Свернула не туда.

— А… — протянула Мала. – Вон оно что. Так в этой беде я подсобить могу. Хочешь, проведу через лес? Тут недалече деревенька есть. А от нее уже до царского тракта рукой подать. Через полчаса будем на месте. Деревенские — народ добрый – приютят.

Я спокойно смерила призрака взглядом и криво усмехнувшись, сказала:

— Думаешь, я настолько глупа, что доверюсь темной душе?

Мала на секунду застыла, а затем неожиданно поднялась на ноги и так стремительно прыгнула на меня, что я охнуть не успела. Душа изменилась за миг. Удар сердца и вот рядом со мной не старушка, а настоящее чудовище. Ее руки вытянулись, стали худыми и длинными. Ногти на пальцах удлинились и почернели, а вот лицо осталось прежним. Как и глаза: умные, почти живые.

Вскочив на ноги. я выставила перед собой холщовый мешок, понимая, что такую, как эта темная, он, конечно же не остановит. Только душа и не думала нападать. Она криво усмехнулась, втянула когти и присев на камень, произнесла:

— Я не причиню тебе вреда. Захотела бы сделать это, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

Прищурив глаза, я поняла, что убежать не смогу. Да и тени не защитят меня от души. Призраков этим не обмануть.

— Чего ты хочешь? – спросила у Малы, услышав, как голос дрогнул.

Цыганка смерила меня взглядом, снова поднесла к губам трубку и сказала:

— Помочь. Вижу я, как ты дрожишь от холода. Да и в дебри зашла такие – сама не выберешься. Будешь плутать день-деньской, пока на зверье какое не попадешь. И останутся от тебя рожки да ножки. — Она рассмеялась. Смех у призрака был низким, грудным. – А я сказала, что выведу к людям, значит, выведу. У меня без обмана.

— А что попросишь в обмен за свою помощь? – Я понимала, что темная душа чего-то не договаривает. Связываться с такими сущностями себе дороже, но в одном Мала права: хотела бы, давно убила меня. Видимо, ей что-то нужно от меня. Знать бы еще что?

— Попрошу? – Цыганка выпустила кольцо дыма и убрала трубку от губ. – Многого не попрошу, не бойся. И обидеть тебя не обижу. Просто позволь какое-то время мне рядом быть. Ты можешь оказаться полезной.

— Я не заключаю сделки с темными, — предупредила душу.

— А мне ничего и не надо. Говорю же, что просто буду рядом. Это еще я смогу тебе пригодиться. — Призрак улыбнулся. Улыбка вышла недобрая, но я уже поняла, что особого выбора у меня и нет. Придется согласиться.

— Хорошо. — Я заставила себя опустить руки с мешком, и цыганка одобрительно кивнула.

— Тогда собирайся. Идти недолго. Только сперва… — Взгляд души опустился на пылающий костер. — Затуши пламя. Не дело оставлять живой огонь без присмотра.

Я собрала свои пожитки, закинула за плечи холщовый мешок, затем забросала землей уже угасающий костер и только после этого посмотрела на темную душу. Все то время, пока я возилась, собираясь, цыганка просидела на трухлявом пне, дымя трубкой. Когда наши взгляды встретились, Мала подлетела ко мне и, предупредив, чтобы я не отставала, синим свечением устремилась в чащу. Прямо туда, где на поляне обрывалась обманная тропа.

Шли долго. Земля под ногами то чавкала сырым мхом, то трещала сухим валежником. То и дело мне приходилось карабкаться через бурелом и прыгать через лужи. Затяжная весна никак не хотела отдавать права. Погода стояла ненастная и сырая, но от быстрой ходьбы я согрелась и почти не вспоминала о привале.

Сначала лес тек навстречу густой, пахнувший землей да грибами. Но спустя время Мала вывела меня на вырубку и за полосой низких пней лес пошел редкий. Высокие деревья тянулись к сереющему небу, а когда я заметила дым, ползущий черной змеей, радость охватила сердце.

Цыганка не обманула. Привела в обещанную деревеньку!

Я оживилась еще сильнее, когда увидела первый дом – покосившуюся избу, черную и нежилую, и двор, обнесенный редким частоколом. Зато дальше, вдоль утоптанной дороги, дома стояли крепкие, дышавшие в небо густым запахом сгорающего дерева.

— Что это за место такое? – спросила я, догнав Малу и ступая с ней вровень.

— Знать не знаю. Люди есть и ладно. — Цыганка остановилась, вытряхнула из трубки несуществующий пепел, а затем вскинула руку и указала мне на первый дом, в окне которого чадил огарок свечи. – Ступай, попытай счастье, — посоветовала она. – В бедных деревнях народ отзывчивый. Не то, что в городах, да в зажиточных поселениях.

Я поправила лямки мешка и вошла во двор, отметив стоявшие рядом с жилым домом хлев и маленький сарай. Едва ступив за калитку, я оказалась встречена и облаяна лохматой худой псиной, отработавшей свою похлебку, сообщив хозяевам о незваной гостье. Так что, я не успела дойти до крыльца, когда дверь распахнулась и на пороге появился крестьянин, одетый в наспех наброшенный на плечи тулуп поверх длинной сорочки, и высокие сапоги.

— Кто тут бродит? – спросил он, угрожающе поднимая топор, зажатый в руке.

Отчаянно хрипевшая псина, рвавшаяся с поводка, услышав голос хозяина, тут же умолкла. Села, важно почесав задней лапой лохматое ухо, а затем с интересом уставилась на меня, словно вопрошая, надо ли и дальше гавкать?

— Здравствуй, добрый человек, — произнесла я, — я шла ночью к царскому тракту и сбилась с пути, свернув не туда. Блуждала несколько часов, пока не вышла к вашей деревеньке. Пустите на постой. Утром я уйду.

Мужчина подозрительно прищурил глаза, но топор опустил, увидев, что перед ним всего лишь девушка.

— Заблудилась, говоришь? – спросил он, смерив взглядом мою убогую одежду и, видимо, понимая, что взять с такой за ночлег нечего.

— Боги вас отблагодарят за доброту. — Я не собиралась сдаваться. Если бы не чувствовала себя такой усталой, пошла бы искать царский тракт, но предчувствуя отдых, предатели ноги отказывались нести меня дальше. Тут из-за плеча мужичка выглянула заспанная женщина с длинной русой косой, одетая в одну ночную рубашку – по всей видимости, жена. Она с любопытством взглянула на меня, но муж тут же погнал ее обратно в дом.

— Боги? – хмыкнул мужичок.

— Пустит, — произнесла Мала, подплыв ближе и зависнув за моей спиной.

— Ладно, — подтверждая слова призрака, вздохнул крестьянин, — иди спать в хлев. Там, правда, уже на постой остановились трое. Но места всем хватит.

Я уже было обрадовалась, но услышав, что в хлеву кто-то есть и этот кто-то явно не коровы и козы, застыла на месте.

— Девка там с ними. Иди, говорят тебе, не бойся. Ну а если страшно, тогда ищи другое жилье, — прокряхтел хозяин дома и закрыл плотно дверь. А я так и осталась стоять, глупо хлопая ресницами.

Начавший моросить дождик, предвещал скорый ливень. Я посмотрела на небо, густое, как смола, и развернувшись, отправилась просить постоя в следующий дом. Но там мне даже не открыли. В другом доме из-за дверей выглянула сонная молодая девка. Увидев меня, она фыркнула и, бросив недовольное: «Ступай к Степашке. Этот всех привечает!» — закрыла дверь прямо перед самым моим носом.

— Что? – Сидевшая на заборе Мала снова достала трубку и принялась набивать ее голубоватым табаком. – Не пускают?

Ничего не ответив, я повернула назад и спустя пару минут снова была облаяна ответственным псом, а еще через миг тихо постучала в дверь хлева. Нельзя же вот так врываться к людям, кто бы там ни был.

Почти минуту ничего не происходило, но когда я постучала снова, дверь со скрипом открылась и на меня взглянула заспанная девушка с копной рыжих, вьющихся волос.

— Кто там, Капа? – спросил кто-то из темноты хлева.

Девушка смерила меня взглядом, затем прищурила глаза и произнесла:

— И вправду кто это, а? Хозяин о других постояльцах не предупреждал.

Я шагнула вперед, не желая мокнуть под усилившимся дождем, и вдруг поняла, что от рыжей незнакомки веет магией. И магия такая необычная, природная...

Ведьма, поняла я. И не похоже, что из деревенских.

— Меня тоже на постой пустили, — сказала я тихо. – До утра посплю, а затем уйду. Я вам не помешаю, — добавила и вздрогнула, когда рыжая закрыла дверь, а темнота хлева вдруг озарилась магическим пламенем и на меня одновременно взглянули еще две пары глаз.

Рыжая, звавшаяся Капой, легко подтолкнула меня в спину и важно произнесла:

— Девчонка с сюрпризом, — а затем припечатала, — маг. И, кажется, темный. Ну почти как наш Николай.

Кто такой этот Николай я, конечно же, спрашивать не стала. Протиснулась мимо рыжей, бросив опасливый взгляд на ее спутников. Один мужчина сидел на соломе и был поистине исполинского роста, так как даже сидя занимал собой почти все свободное пространство в хлеву. А второй, молодой, быстроглазый, подбросил на ладони сгусток пламени и проводил меня взглядом, пока шла к кипе сена, рассыпанной у дальней стены как раз по соседству с удивительно спокойной буренкой и парой коз.

За живностью ухаживали. В хлеву почти не воняло. Порадовавшись чистоплотности хозяев, вычищавших хлев, я присела на сено, вытянув усталые ноги, и только сейчас вспомнила о своей темной спутнице. Неужели, Мала проводила меня до деревни и ушла? В подобное не верилось, но тогда почему она не вошла в хлев вместе со мной?

Я бросила быстрый взгляд на рыжую ведьму. Капа вернулась к своим спутникам, села на расстеленную шкуру и подогнув ноги на восточный манер, что показалось мне неудобным, принялась перебирать какие—то вещи в широкой кожаной сумке.

Мужчины еще некоторое время следили за мной, но едва я улеглась, повернувшись к ним спиной, видимо, потеряли всякий интерес.

Я не спешила знакомиться со случайными встречными. Кто знает, вдруг они же потом выдадут меня сестрам при встрече? Я не сомневалась, что приоресса и сестры до сих пор волками рыщут по лесу. Эти трое вполне могут столкнуться с моими преследователями, а в таком случае, чем меньше они знают, тем спокойнее мне.

— Давайте спать, — предложила Капа и тут же добавила, — я ног не чувствую от усталости.

— Могу предложить в качестве подушки свою широкую грудь, — предложил один из мужчин.

— Мечтай, Харитон, – фыркнула ведьма беззлобно.

— Почему бы и не помечтать? – ответил названный Харитоном, и я предположила, что имя принадлежит молодому магу.

— Давайте уже спать, — пробасил второй спутник ведьмы, — пока добрый хозяин этого хлева не пустил на постой еще несколько человек.

— Согласна, — произнесла рыжая Капа и миг спустя магическое пламя погасло, а хлев погрузился в темноту, в которой слышался лишь стук дождя по крыше и поднявшийся ветер. К звукам природы вскоре присоединился густой, басистый храп и чье-то переливистое посапывание. Я закрыла глаза, но сразу уснуть не удалось. Несмотря на усталость, я еще долго лежала, призывая спасительный сон, слушая нарастающие звуки непогоды.