Глава 13 Картина маслом

- Проклятая картина! – рявкнул Нестор и, вскинув руку едва не, швырнул в полотно сгустком магии.

- Не смей! – Арбенин перехватил удар и яростно заглянул в лицо Платонова.

- Ох! – запричитала Варвара Потаповна, летая по комнате. – Ох!

- Тихо! – произнес жестко Николай. – Все тихо, - добавил он и так выразительно посмотрел на паникующую душу, что она опустилась и затихла, обхватив себя руками за плечи.

- Картину трогать нельзя, - обратился к Нестору князь. – Уничтожишь ее – и девушки останутся там.

- Полиночка! – проговорила с надрывом Варвара Потаповна. – Как же оно так получилось? Кто же эту треклятую картину создал!

- Мы обязательно разберемся. Сейчас надо позвать Разумовского. Он должен знать, что это за полотно и откуда оно взялось в комнате его невесты, - заключил Николай.

- Я слетаю! – вызвалась было душа, но тут же хлопнула себя по лбу и простонала: - Глупая моя голова! Он же меня не услышит!

Николай Дмитриевич шагнул к двери, по пути приказав:

- Ждете меня здесь. Я приведу Разумовского. И с картины не сводите взгляда. Если на ней что-то изменится, постарайтесь запомнить.

Нестор кивнул, а призрак вздохнула:

- Так там уже все изменилось, - проговорила она, указывая на полотно, где к паре присоединился еще один персонаж – Полина Ивановна Головина. И хотя княжна тоже стояла спиной к зрителю, не узнать ее было невозможно.

- Что за работа у вас тут страшная такая? – спросила Варвара у Нестора, когда они остались наедине.

Он повернул голову на звук ее голоса и ответил:

- Работа как работа. Есть свои риски. Но вы не беспокойтесь, Николай вернет Полину назад. Это я сглупил, - вздохнул маг, имея в виду свой глупый порыв уничтожить портрет.

- Ты уж, милок, поосторожнее с необдуманными решениями, - не стала ругать Платонова душа и обратила взор на портрет, мысленно причитая.

Арбенин вернулся несколько минут спустя в сопровождении хозяина дома. Федор Евдокимович сразу заметил отсутствие в комнате княжны. Его брови удивленно приподнялись, но Николай не стал ничего объяснять. Князь указал на картину и спросил:

- Что это за портрет. Чей он и как очутился в доме, да еще и в комнате вашей невесты?

Разумовский посмотрел на полотно и нахмурился.

- А что… - начал было он. Вскинув руку, мужчина указал на картину: - Она изменилась!

- Еще бы ей не измениться, - буркнула Варвара Потаповна. Страх за Полину исказил ее голос, добавив в него волнительных ноток. – Утянула мою бедную девочку и висит себе, как ни в чем не бывало!

- Я подозреваю, что ваша невеста попала в портрет, - князь быстро ответил на вопрос Разумовского. – А теперь извольте рассказать, что знаете об этом холсте.

Федор Евдокимович поднял руку и потер вспотевший лоб. Вздрогнув, опомнился и достал из нагрудного кармана платок. Промокнул пот и усевшись на кровать, поднял взгляд на портрет.

- Вы сможете вернуть ее обратно? – спросил он.

- Для этого мне нужны ответы, - сказал с нажимом князь.

- Хорошо. Но, боюсь, я мало знаю о картине. Дело в том, что Марине ее прислали несколько дней назад в качестве свадебного подарка. Принес обычный посыльный. Она развернула портрет при мне в холле, а когда увидела, что на нем изображено, побелела и тут же пожелала, чтобы картину повесили в ее комнате, - рассказал Разумовский.

- Вы знаете отправителя? Адрес? Имя?

Федор Евдокимович лишь головой покачал.

- Нет. На оберточной бумаге был лишь мой адрес и более ничего. Расспросить посыльного я не догадался. Ну, прислали Марине подарок. Ну странный, - он снова промокнул лоб и нервно сжал платок в кулаке, - она была решительно настроена оставить полотно у себя. Я возражать не стал.

Нестор и Николай переглянулись, а Варвара Потаповна подлетела к Разумовскому и проворчала:

- Ну и женихи пошли! Увидел же, что невеста побледнела, хоть спросил бы, что да как. А этот… Тьфу, одним словом, - и словно в наказание за равнодушие Разумовского, призрак прошел через его тело, заставив мужчину поежиться от потустороннего холода.

- Варвара Потаповна, - обратился к душе Арбенин. – Прошу вас, без самодеятельности.

- А я что? – она фыркнула. – А я ничего!

Федор Евдокимович огляделся.

- Что это было? – прошептал он.

- Сквозняк, - ответил Николай и спросил, - возможно, есть что-то, что мы должны знать о вашей невесте? Были ли у нее поклонники? Или друзья? Кто-то же должен был сделать этот подарок?

Разумовский нахмурился и опустил голову размышляя. Прошла целая минута и тут он произнес:

- Не знаю, важно ли то, что я сейчас скажу, но у Марины год назад погиб жених. Там была мутная история. Вроде бы он упал с лошади во время охоты. Но не думаю, что это как-то связано с ее исчезновением.

Арбенин сложил руки на груди и повернувшись к полотну, пристально посмотрел на изображение. На миг ему вдруг показалось, что княжна, стоявшая рядом с неизвестной девушкой, быстро обернулась, но стоило ему моргнуть, как видение исчезло.

- Надо попасть в картину, - проговорил он. – Но как?

- Кажется, полотно затягивает только девушек, - предположил Нестор.

- Не факт, - Николай поджал губы и подошел ближе к камину. Запрокинув голову, он принялся изучать портрет, пытаясь отыскать подпись художника. Это могло помочь, хотя он пока не знал каким образом.

***

В мире картины почти с точностью повторялся дом Разумовского. Как это могло быть, я не знала. Но покинув комнату, вышла в знакомый коридор и пошла, оглядываясь и ожидая подвоха.

Арбенин меня найдет и вытащит. Но к этому времени стоит отыскать Марину. Могу себе представить, как боится бедняжка, оказавшись в мире холста и красок! И если говорить откровенно, я сама едва держу себя в руках, пытаясь не поддаться страху, загнав его в потаенный угол сознания.

- Есть здесь кто-нибудь! – крикнула, когда вышла к лестнице.

Дом молчал, но я не оставила попытку и позвала снова. В какой-то миг сердце сжалось от ужаса: что, если я здесь одна одинёшенька? Но я тут же прогнала подобные мысли прочь.

Ты же хотела доказать, что способна на большее, чем прятаться за спиной Николая! Так вот он – подходящий случай! Дерзай и не сдавайся, велела себе.

- Марина? Вы здесь? – я спустилась, обошла холл и примыкавшие к нему комнаты. Одна оказалась светлой гостиной, за которой не было ничего, кроме сплошного пятна света. Вторая была музыкальным салоном, вот только стоило мне прикоснуться к крышке рояля, как краски пришли в движение и перемешались, но крышка так и не открылась.

«Здесь все ненастоящее, - поняла я. – Это иллюзия, написанная художником и отчего-то получившая жизнь!»

- Марина! – очередная моя попытка докричаться, доказала, что дом пуст. Или девушка находится там, где меня не слышно.

Я зашла в кухню, отметив, что в данном помещении мебель и посуда были прописаны грубо, отчего почти терялись очертания предметов. А еще, когда снова попробовала докричаться до пропавшей невесты, заметила то, что упустила прежде – не было эха. Даже намека на него. Все звуки гасли! Осознание подобное придало мне уверенности в том, что госпожа Терехова меня просто не слышит!

Воодушевленная своим открытием, я с прежним усердием принялась изучать дом и на третьем этаже была вознаграждена за свой порыв.

Я не сразу поняла, что нашла девушку. Просто шагая мимо пестрой стены, вдруг обратила внимание на странное сочетание красок. А когда подошла ближе, не смогла удержаться от вскрика, когда поняла, что на стене написана девушка.

Я разглядела лицо: милое, бледное, с закрытыми глазами, обрамленное вьющимися кудрями светлых волос. Увидела часть плеча и руку, будто застывшую в белом потоке. Затем, отступив на несколько шагов назад, разглядела аляпистое платье и мысок туфли бежевого цвета.

- Боже, - только и смогла проговорить, а затем бросилась вперед и, осторожно коснувшись руки девушки, позвала ее по имени.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем она открыла глаза и уставилась на меня обезумевшим взором.

- Марина! – не хотелось даже думать, что это лишь часть нарисованной иллюзии.

Ее пальцы дрогнули. Она сделала над собой усилие и вытянула руку схватив мою.

- Госпожа Терехова? – уточнила я.

Во взоре несчастной промелькнуло сознание. Глаза вспыхнули оживая. В их глубине промелькнула отчаянная надежда.

- Не знаю… не знаю кто вы и как здесь оказались, - шевельнулись губы девушки, - но умоляю вас, заклинаю всеми добрыми силами – помогите мне выбраться!

- Я для этого сюда и пришла! – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, я изо всех сил вцепилась в руку Марины и потянула.

Она застонала. Краска вокруг нее ожила. Мазки, грубые, нанесенные огромным мастихином, зашевелились. Но я не сдавалась, уже сообразив, что краска – словно некое болото, поймавшее бедную девушку.

Думать о том, кто был создателем уродливой картины, пока не хотелось. Первой целью для меня было вытащить Марину из стены. Я напряглась, потянула. Даже сделала попытку упереться одной ногой в стену, но тут же оставила ее, когда моя нога едва не попала в плен краски, скользнув в нее, будто в густую жижу. И тогда я просто принялась тянуть изо всех сил, сетуя на то, что в холсте нельзя использовать магию.

Мне удалось вытащить Марину до талии, когда по дому волной прошелестел чей-то голос.

Терехова взвизгнула и принялась извиваться, помогая мне что было сил. Я выдохнула, потянула еще, и миг спустя мы вместе с потоком белой краски шлепнулись на пол. Марина придавила меня, но секунду спустя опомнилась, перекатилась в сторону и осталась лежать, таращась в потолок.

- Марина! – пропел голос. Он принадлежал мужчине. Обманчиво-ласковый, словно сладкий яд, он обволакивал, лишая разума.

Я качнула головой и села, посмотрев на спасенную мной девушку. Госпожа Терехова лежала, подрагивая всем телом. А когда голос раздался снова и уже ближе, она просто закрыла глаза, похожая на лист, сорванный с ветки и плывущий по течению.

- Поднимайтесь! – рявкнула я и, наклонившись к девушке, толкнула ее в плечо. – Как вы здесь оказались и что это вообще за место такое. А главное, - я перешла на шепот, - объясните, что за голос вас зовет.

Она села. Глупо моргнула и всхлипнула.

- Это он.

- Кто он? – я старалась не давить на девушку, но понимала, что времени на расшаркивания катастрофически не хватает. - Поднимайтесь! Мы должны найти способ, как выйти отсюда. И да, вы так и не рассказали мне, где мы находимся.

Марина встала, оглядела себя и закусила губу от отчаяния.

- Мы в портрете. Я получила его как подарок к свадьбе от человека, которого больше нет, - проговорила она.

- Марина! – голос прозвучал уже ближе, и я поежилась от опасных ноток, прятавшихся за ласковой речью.

- Так, идемте отсюда, - схватив девушку за руку, потянула ее дальше по коридору, надеясь, что здесь есть лестница для прислуги, и при этом пытаясь думать так, как должен думать настоящий агент, а не нежная девица двадцати двух лет от роду.

Главное, не впадать в панику. Иначе мы погибнем. Почему-то я чувствовала это. За голосом идет кто-то опасный. И вряд ли, отыскав нас с Мариной, он остановится на госпоже Тереховой.

"Думай, Полина, думай", - шептала отчаянно, спеша по коридору. И тут словно сами небеса ответили на мои мольбы, когда впереди показалось то, что я искала: узкая лестница, предназначавшаяся для незаметного перемещения слуг. Потянув за собой Терехову, я почти побежала вниз, чувствуя, как масляная краска липнет к подошве моих написанных туфель.