Глава 51 Жатва
Николай ударил наотмашь волной пламени, но демоница увернулась.
- Сдохнете здесь! – прорычала она. – Оба! А я полакомлюсь вашей плотью!
- Подавишься, - ответил Арбенин и ударил снова.
Вирна закрылась крыльями, соорудив из них вокруг себя кокон, когда стена пламени сорвалась с рук полудемона и устремилась к ней. Он бил снова и снова, вынуждая Вирну отступать дальше, пока не придавил ее к стене пещеры. Царская охранница оскалилась, что-то прокричала. Голос ее наполнился жуткой силой. Николая придавило невидимой воздушной волной. Он пригнулся, выставив перед собой руки, закрываясь от темной магии противника.
За спиной князя вел свой бой со стражем Шуйский. Звенела церковная магия. Свет заливал пещеру, то и дело слепя глаза всем, кроме бывшего аллесианца. И когда в очередной раз Анатоль нанес удар, а Вирна раскрыла крылья, Николай бросился к столу.
Демоница взвизгнула, метнулась наперерез. Она вытянула длинные руки, полоснула, разрезая воздух, а затем взмахнула крыльями, яростно крича.
Новая ударная волна не позволила Арбенину достичь цели. Его приподняло над полом пещеры, закрутило и швырнуло назад, туда, где заходился лаем Карат. А Вирна наклонилась к столу, оказавшись рядом с ним до того, как это сделал князь. Схватив папку, она раскрыла ее и тут же вокруг стола вспыхнул круг зеленого пламени, вставшего стеной между демоницей и Николаем.
- У вас ничего не выйдет! – рассмеялась Вирна. Голос ее снова изменился. Она принялась выкрикивать слова на жутком, мертвом языке, и тут стена за столом снова ожила, пошла волнами, и выпустила первую из темных душ.
Николай поднялся на ноги, хмуро взглянув на призрака, и вздрогнул, узнавая его.
Это был барон Маевский – дух, поселившийся в картине, дело о которой они расследовали не так давно.
Призрак, подписавший договор с демоницей и продавший душу.
- Да начнется жатва! – взревела Вирна и зеленый круг, центром которого она стала, вспыхнул с новой силой. Николай оглянулся на Анатоля как раз в тот момент, когда бывший монах сразил своего противника и застыл над ним, тяжело дыша. Глаза мужчин встретились. Шуйский тяжело вздохнул и посмотрел на демоницу, защищенную зеленым пламенем. А Вирна доставала один договор за другим, продолжая выкрикивать заклинание на мертвом языке.
- Когда она закончит, проход откроется, - крикнул Анатолю князь. Он поднял руку и указал на стену, проход в которой становился все шире.
Темные души вылетали, устремляясь к Вирне. Зеленый круг начал расти, и скоро Николаю с Шуйским пришлось пятиться.
- Что это за дрянь? – Анатоль потянулся вперед, но не успел коснуться странного огня. Николай вмиг оказался рядом и ударил бывшего аллесианца по пальцам, заставляя последнего отдернуть руку.
- Не тронь! Сгоришь! – предупредил Арбенин.
Вирна выхватила из папки еще одно дело. Выкрикнула что-то в воздух, и из перехода выплыла призрачная фигура господина Фадеева. Демьян Ильич в ужасе заломил руки и закружился вокруг демоницы.
- По крайней мере, одну загадку мы разгадали, - сказал Шуйский. – И лавку с загадочной ведьмой искать не придется.
- Что-то мне от этого не легче! – выкрикнул Николай.
За его спиной оглушительно тявкнул Карат. Арбенин обернулся, посмотрел на пса и указал призраку на выход из пещеры.
- Возвращайся к Полине! – приказал он.
Карат бросился к выходу, затем остановился, обернулся на хозяина, переступил с лапы на лапу и снова тявкнул. Пес не хотел покидать Арбенина в беде.
- Я что сказал? – рявкнул Николай. – Уходи!
Только со второй попытки призрак бросился прочь от хозяина и расползавшегося круга.
- Николай! – Анатоль схватил князя за плечо. – Смотри! Что она делает?
К этому времени демоница закончила призывать темные души. Теперь они кружились вокруг нее.
- Тринадцать, - насчитал аллесианец, но Николай и без слов друга знал, каким должно быть количество призванных. Но когда Вирна закрыла папку, прижав ее к груди, что-то изменилось. Вот крылья страшной женщины дрогнули и раскрылись на полную длину. Теперь они касались стен, заполняя собой все пространство. Зеленое пламя расползлось дальше, поглотив тело стража.
Вирна широко раскрыла рот и, запрокинув назад голову, сделала вдох.
Одна из душ, темная, уродливая, вдруг жутко закричала и потянулась к демонице, трансформируясь, сжимаясь в ленту. Полный боли вопль стих, когда Вирна втянула душу в себя. Глаза существа вспыхнули зеленым огнем. Она довольно облизнулась и снова открыла рот, растянувшийся до невероятных размеров.
- Боже, - прошептал Анатоль. – Надо уходить. Мы все равно не пройдем через пламя.
- Ты не пройдешь, - покачал головой Арбенин.
Шуйский посмотрел на друга.
- Не делай этого, - проговорил он, правильно оценив намерения друга.
- Послушай, - Николай опустил сильную руку на плечо бывшего монаха, - если она поглотит все темные души, то выполнит ритуал и тогда через портал из пекла в наш мир полезут те, кто намного опаснее темных душ.
Анатоль несколько секунд смотрел на друга, затем кивнул.
- Чем я могу помочь? – только спросил маг.
- Боюсь, что теперь ничем. Мы не должны были допустить Вирну к договорам. Теперь поздно искать другие пути спасения, - ответил Николай. – Когда я войду в круг и убью демоницу, ты закончишь начатое, если я не справлюсь.
- Полина и Варвара с меня шкуру спустят, - мрачно пошутил Анатоль, но Николай лишь покачал головой и развернулся к Вирне. Демоница уже призвала вторую темную душу и поглотив ее, дико рассмеялась. Сила наполнила тело существа. По черным венам пробежало зеленое пламя. Она опустила ликующий взгляд и посмотрела на своих противников, оставшихся за стеной круга.
- Когда я закончу, вы умрете, как и все те, кто находится во дворце, - прорычала жуткая женщина. – А дальше будет больше…
Николай покачал головой и сделал шаг вперед.
- Боюсь, ничего у тебя не выйдет, Вирна, - спокойно сказал он. – Я не позволю, - добавил князь и вошел в бушующее пламя.
***
Минуты отмеряли часы. Время тянулось, равнодушное к происходящему, к нашим ожиданиям и надеждам.
Никто не хотел разговаривать. Даже Варвара притихла и только летала от стены к стене, пока не нашла себе место у камина. Я то сидела, то стояла и постоянно бросала взгляд, полный надежды, на зеркало.
Портал не закрылся. Поверхность его продолжала ходить кругами. Время от времени воронка вспучивалась, выпирала, надувась словно мыльный пузырь, а затем со свистящим звуком втягивалась обратно и продолжала вертеться.
Лай я услышала еще до того, как из зеркала выпрыгнул Карат. Пес бросился сначала к Степану, затем к Кулику, тревожный, напуганный.
- Что? – спросила я, подбежав к собаке. – Что с Николаем? – но разве Карат мог дать ответ?
Степан и Трифон переглянулись, а я обернулась и взглянула на часы, отмерявшие время на каминной полке. Рядом зависла Варвара Потаповна. Она смотрела на пса, и глаза ее наполнились тревогой.
- Времени почти не осталось, - проговорил господин Кулик. – Надо уходить.
- Мы не можем оставить Николая и Анатоля, - вдруг запротивился анимаг.
- Ты что, не помнишь приказ князя? – спросил Кулик. – Если он велел нам уходить, значит, мы ничем не можем помочь. Николай Дмитриевич не самоубийца. Но он всегда реально смотрит на ход вещей. И если отдал такое распоряжение, значит, знал, что говорить.
Степан провел рукой по лбу.
- Это все понятно, - ответил он. – Но как же совесть? Твоя? Моя? Считаешь, если уйдем, сможем жить дальше спокойно? – анимаг покачал головой. – Нет. Я никуда не уйду. Более того, я немедленно отправляюсь в портал.
- И я! – выкрикнула, встав рядом с Волынским.
- Сумасшедшие! – произнес Кулик и тут некромант удивил, выступив вперед.
- Я тоже иду, - произнес он. – Я все равно у вас временный сотрудник. Так что ничего трагического не произойдет, если нарушу приказ Арбенина.
Мы со Степаном удивленно посмотрели на Вронского. Вот уж от кого я менее всего могла ожидать подобного поступка, так это от Поликарпа Вавиловича. Но, признаюсь, было приятно ошибиться в собственных предположениях. Все же, некромант оказался не так плох, как о нем думали.
- Вы все тронулись умом, - высказался Кулик. – Мы не можем ослушаться князя. Мы все намного слабее, даже вместе. Поймите, нам надо уходить и предупредить людей во дворце о том, что происходит.
- У меня есть это! – я вытащила из выреза платья подаренный Николаем артефакт.
Трифон Петрович посмотрел на вещицу.
- Я должна отдать ее князю. Что, если это спасет его жизнь? Его и Анатоля?
- Полиночка, не выдумывай! Что бы сказал Николай Дмитриевич, если бы услышал твои слова? И вы все, - обратилась к нам Варвара, нарушившая молчание. При звуке ее голоса затих даже Карат. Пес сел и уставился на светлую душу немигающим взглядом.
- Дело решенное, - ответил призраку Степан. – Господин Кулик остается, а мы идем на помощь нашим друзьям, - заявил он и первым подошел к зеркалу-порталу. Я бросила на Варвару быстрый взгляд, а затем последовала за анимагом.
- Что надо сделать, чтобы попасть по ту сторону? – спросил Волынский. – Коснуться зеркала…
Я опередила Степана. Решительно схватилась за темную раму, а затем крепче сжав подарок Николая, шагнула в портал, представив себе, как меня затягивает в воронку. Стало интересно, что окажется по ту сторону? Наверняка ничего хорошего. Вот только в портал я не попала. Меня будто оттолкнула какая-то сила, и я бы упала на пол, не окажись рядом анимаг.
- Не пускает, - ахнула я.
Степан взялся за раму и тоже попробовал пройти, но и его откинуло назад. А жуткая воронка стала крутиться еще быстрее.
- Время вышло, - прошептал Кулик. – Видимо, там происходит что-то, что повлияло на портал и никто больше не может войти.
- А выйти? – ахнула я.
От ужаса грудь сдавило незримыми тисками. Я снова бросилась к зеркалу, но, как и в первый раз, меня оттолкнуло назад. Я не упала, так как была готова, но пошатнулась, отступив на шаг.
- Закрыто, - выругался Волынский и что было силы ударил кулаком по темной раме.
Карат тявкнул, а я едва удержала слезы горечи и отчаяния.
Несколько секунд мы все молчали. Да и что можно было сказать? Я во всем видела дурное предзнаменование, но решительно прогоняла образ Арбенина, не желая представлять его погибшим там, за зеркалом.
- Может быть… - побормотала Варвара и скользнула вперед. – Вдруг оно больше не пропускает живых? – предположила она и подлетела к воронке портала. Помедлив с секунду, светлая душа сжала руки в кулаки и ринулась вперед, а миг спустя исчезла.
- Работает! – ахнула я, когда Крамская вернулась.
- Толку-то, - угрюмо проговорил Вронцев. – Мы ведь не призраки!
Я бросилась к Варваре.
- Что там? – спросила с надеждой. – Ты видела…
Душа ничего не ответила, она направилась прямиком к господину Кулику, зависла над ним и спросила:
- Трифон Петрович, а скажите мне, милый человек, нет ли у вас с собой того чудесного средства, которое помогает вашим слугам-призракам в агентстве открывать двери и делать все немыслимые для духов вещи?
В глазах лекаря промелькнуло оживление.
- Есть! Как не быть. К тому же я его усовершенствовал и теперь нашел способ запечатывать дым в стеклянные банки. Я узнал, что если обработать стекло с помощью магии и определенного зелья, то…
- Трифон Петрович, просто дайте его мне, - мягко прервала старика душа.
Он запнулся, затем кивнул и сказав: «Ну, конечно же!» - открыл саквояж и достал банку из синего стекла, протянув ее Варваре. Крамская только руками развела: она не могла прикоснуться к банке, и я сделала это за нее.
- Уверены? – спросила я у души.
- Я тоже часть агентства, - ответила Варвара Потаповна. – И тоже хочу помочь. Кстати, в отличие от тебя, мне никто ничего не запрещал. Отдашь мне артефакт. Я надеюсь, что смогу помочь Николаю и Анатолю.
- Что надо делать? – спросила я, бросив взгляд на господина Кулика.
- Просто поставьте на пол и откройте, а госпожа Варвара должна стоять над дымом, - быстро ответил Трифон Петрович.
Я сделала, как было велено, и секунду спустя из банки повалил дым, окутавший светлую душу. Она стояла, пока дым не закончил выходить. Кулик поднял опустевшую банку и вернул в сумку.
- Полиночка, давай свой артефакт, - попросила Варвара.
Я сняла с шеи подарок Николая. Ему он пригодится больше, чем мне.
Вронцев посмотрел на свои наручные часы и мрачным голосом произнес:
- До полуночи осталось десять минут.
- Ну, тогда не буду медлить, - светлая душа взяла украшение и полетела к порталу. Карат побежал за ней.
Варвара Потаповна не обернулась, уходя, не сказала ни слова прощания, но у меня отчего-то сжалось сердце, а ноги подкосились. Я вдруг отчетливо поняла, что, возможно, больше не увижу ее, но заставила себя надеяться и верить в лучшее.