Глава 18. С ароматом сандала и корицы

Феликс очнулся в темноте. Он не мог двигаться и, кажется, даже дышать. Но каким-то непостижимым образом он все еще оставался жив.

В голове медленно прояснялись последний события. Он вспомнил, как как лежал на полу в подземелье, как ругалась Катерина. Как он выпил драконью кровь и… вероятно – умер!

Потом – ничего. Темнота. В которой он сейчас и прибывал. Сколько он здесь? Что тут делает? Он ничего не помнил.

В темноте что-то зловеще прошуршало. Будто осыпается каменный склон. К шуршанию добавились мягкие женские шаги, потом — звуки ругани на неизвестном ему языке. Они становились тише, пока не растаяли во тьме. А дальше звуки пропали.

— Чирик! — истошное чирикание колокольным звоном разбило вязкую тишину, — Чии-рииик!

По лбу пробежались остренькие коготки.

– Чииииирик! – заорали Феликсу в самое ухо.

Ухо защекотало мягкими перышками.

По лбу приятно скользили прохладные пальчики, нежно убрали слипшиеся на лбу волосы. Владелец звонкого голоска и мягких перышек отскочил в сторону и продолжил чирикать чуть в стороне.

Феликс вздохнул, будто только вынырнул со дна стометрового колодца, куда его кинули с камнями на ногах. Чуть не подавился воздухом. Воздухом, умиротворяюще наполненным ароматом сандала и корицы.

— Ты сильный, — голос ведьмы звучал задумчиво, — быстро очнулся.

Сквозь склеившиеся ресницы белел мягкий дневной свет. Феликс слышал, что Зинаида говорит с едва уловимой грустной улыбкой.

Он едва поднял руки, чтобы протереть глаза. Тяжелые, будто отлитые из металла, они оторвались от кровати с трудом и ощущались чужими конечностями, по ошибке пришитыми к телу.

Хотелось спросить «Где я?», «Что со мной стало?» и «Кто я?» и почему после смерти он не в геенне огненной и не в райских кущах, а на мягкой кровати с наволочкой в веселенький цветочек.

Феликс с трудом повернул голову и опасение подтвердилось — он лежал в комнате Катерины в доме Луизы фон Скальва.

Рядом с кроватью, на простом деревянном стульчике, сидела Зинаида Николаевна. Ведьма сложила на коленях изящные тонкие ладони и терпеливо дожидалась, пока подопечный придет в себя.

За её спиной, облокотившись спиной о дверной косяк, стояла худенькая беленькая девочка с растрепанными волосами. Она поймала его взгляд и усмехнулась клыкастой улыбкой.

— С его кровью, — пропела Йылдыз, — немудрено.

«Я точно не в раю, — сделал вывод Феликс, — ангел не мог принять облик вампирши».

С признаки ада тоже было негусто: ни булькающих котлов с грешниками, ни всполохов огня. Черный провал камина в углу комнаты, катеринина метла и пучки сушеных трав на стенах выглядели возмутительно обыденно и реалистично.

Котел, впрочем, был. Сиротливо стоял у двери без всякого намека на эксплуатацию, начисто вымытый и отполированный до матового блеска.

«А что, если это мой персональный ад? — подумал Феликс, — и к этой комнате прилагается хозяйка, которая сейчас войдет и сгонит меня с кровати…»

Ну нет, это никуда не годилось! Он не рассчитывал на общение с госпожой агентшей еще и в посмертии!

Феликс беспомощно уронил руки на одеяло, обреченно скользя взглядом вокруг, но предполагаемого источника беспокойства не обнаружил. Пока. Он не сомневался, Катерина Ивановна где-то недалеко. Вот-вот сейчас влетит в комнату, разбрасывая вокруг тонкие белые шерстинки, начнет ругаться и разрушать хрупкую безмятежность.

Зинаида Николаевна поняла его по-своему. Взяла с тумбочки простую глиняную кружку с терпко пахнущим настоем.

— Выпей, — протянула она варево, — зелье поможет справиться со слабостью. Это семейный рецепт…

Феликс откинулся на подушку в приступе хохота, быстро перешедшего в кашель.

— Ко… кхха… нечно, — из глаз потекли слезы, нос, казавшийся здоровым, заложило, — знаю я, чей это рецепт…

— Что это с ним? — Йылдыз отклеилась от двери и подалась вперед, — Истерика? Там нет беладонны? Может, вдохнул пары?

Феликс, давясь кашлем, махнув рукой на неожиданную заботу главной местной вампирши и в три жадных глотка опрокинул в себя кружку.

Зелье было без запаха, а на вкус оказалось горьким, как сок полыни или какой-нибудь другой, в меру ядовитой травы.

Ведьма и бессмертная переглянулись.

— Горло не жжет? — обеспокоено поинтересовалась Зинаида.

— Ещё есть? — Феликс заглянул на дно, там осталась одинокая капелька, которая никак не хотела вытрясаться и только размазывалась по глиняным стенкам, — горло пересохло, — объяснил он дамам с чуть округлившимися глазами.

— Селивёёёёёрст, — позвала Зинаида, уже не скрывая тревоги.

– Чиииирик! – поддержал ведьму воробушек.

Древний дух соткался из воздуха, воровато оглянулся, увидел начищенный котел у стены, просиял, пробормотал что-то вроде «вот он где-та, а я уж думал, госпожа прекрасная со свету сживет за утерю», схватил искомое и рванул к выходу. Недалеко ушел — выход ему перегородила улыбчивая глава клана вампиров.

— Воды Алексу, — глухо приказала Зинаида, — почище да побольше, с двумя каплями лимонного сока и ложкой миорского уксуса.

— Будет сделано, — пискнул Селиверст, сравнявшись белизной лица с собственной снежной бородой.

Воду он притащил почти мгновенно, видно было — торопился и плеснул в прямо медный котел ключевую водицу. Ледяную, аж зубы свело.

— Капнул, каково вы сказали, — лепетал он, пока Феликс жадно осушал принесенную маг.тару, — уксуса не пожалел, из хозяйских запасов, ну да госпоже еще привезли, вы знаете… А это что, — он прибрал пустую кружку со стола, — господин все выпил?! Это ж… на три дня по глоточку перед едой… он же теперь…

— А что там про еду? — заинтересовался Феликс, — У вас в аду еще и кормят?

В прошлой, настоящей жизни, тут кормили и превкусно. Это вселяло некоторую надежду.

— Это вы правый, господин Алекс, — горячо поддержал его Селиверст, — нынче тут ад кромешный. Во дворе так не протолкнуться от всякого. Только что чуть сарай не пожгли гости дорогие, а мне потом чинить, убирать, — запричитал он, искоса поглядывая на Зинаиду Николаевну, не разжалобится ли жесткосердная?

Жесткосердная повела бровью и дух изгнался из комнаты вместе с опустошенным котлом, глиняной кружкой и редкими пылинками с подоконника.

Феликс целительную мощь зелья оценил быстро. Только он допил ледяную воду, как снизу, от кончиков пальцев, наверх поползло тепло. Мышцы налились силой, тело подернуло мягкой полной.

Он отбросил в сторону одеяло веселенькой девичьей расцветки и обнаружил, что одет в те же джинсы и футболку, в которых его застала смерть. Только эти были чистыми, сухими и даже со следами глажки — кое-где на сгибах ткань замялась ровными полосами, как от утюга.

От таких новостей Феликс еще больше приободрился — раз уж в преисподней гладят, то должны и кормить!

— Ну что, — он вскочил на ноги, радуясь бодрости и силе, — столовая на том же месте?

Живот отозвался недовольным урчанием.

Зинаида продолжила изучать его своими блестящими черными глазами. Йелдыз неуловимо усмехнулась, дернула растрепанной головой, будто хотела поправить идеальный хаос прически.

— Сядь, — ласково попросила его ведьма, — ты не можешь просто так выйти наружу.

Феликс был уверен, что в этом слове не было ни искры магии, но звучало одновременно убедительно и ласково. Не как приказ, но как просьба, значение которой не стоит умалять.

Он послушно плюхнулся обратно.

Зинаида тронула длинную черную косу на груди. Редкий знак, что она нервничает.

Феликс подождал пару мгновений и позволил себе спросить:

— Почему я не могу уйти? Что-то не так? Это из-за того, что я умер?

В его голове толпились мысли «Я должен был переплыть Стикс? Не заплатил Харону? Нужен еще какой-то ритуал? Не подвезли масло в мой котел? Черти ушли в отпуск? Не нашли достаточно вредного сотрудника на роль Катерины Ивановны?…»

— Проблема не в том, что ты умер, — пропела Йылдыз и в голове Феликса пронеслось мрачное «ну супер, я даже умереть нормально не смог и теперь буду чалиться в этом чистилище?!» — Проблема в том, как ты воскрес.

— Что я сделал? — переспросил он.

— Невозможное, — тихо ответила Зинаида, — ты сделал невозможное. Чудо.

— И сейчас, — пропела вампирша, — во дворе собрался весь цвет магической Империи с Министром магии во главе, которые ждут, когда ты выйдешь и расскажешь им, как тебе это удалось.

— И как мне это… удалось?

По хитрому личику бессмертной Феликс уже догадался, что она, вероятно, знает о нем гораздо больше, чем он сам.

Йелдыз поймала его взгляд, быстро облизнула розовым язычком пухлые бледно-розовые губки.

— Ты — редкий вид, — медленно, смакуя слова, сказала она, — идеальный.

Она скользнула ближе, тронула маленькой ручкой его небритую щеку. Прикосновение это показалось ему знакомым. Будто это с ним недавно было. Но где? С кем? Феликс не мог припомнить ничего похожего.

— Вряд ли это хорошо, — сделал вывод Феликс, стараясь не обращать внимание на неожиданную ласку.

Бессмертная склонила над ним, заглядывая в глаза. Блестящие, серые, с прорезями черных прожилок, будто кусочки мрамора. С щеточкой густых ресниц. Она моргнула, потом еще раз. Феликс почувствовал, что устал смотреть в её светлые глаза и тоже моргнул.

— Не реагирует, — усмехнулась вампирша, обращаясь к Зинаиде, — Совершенно не реагирует на мои сети. Кровь дракона полностью трансформировала его.

Феликс дернулся от неожиданности, испуганно посмотрел на начальницу. В глазах застыл немой вопрос.

— Очень древняя мутация, — выдохнула ведьма, — Я не знала об этом. Но в подземелье кровь дракона полностью изменила тебя. Это уникальный случай. И вряд ли в мире существуют такие же, как ты.

— Не факт, — протянула Йелдиз, обращаясь к Феликсу, — вы идеально замаскированы. Попали в этот мир вместе с нами… Драконы тогда отправились в погоню и нашли многих. И наших, и вас. Нам удалось спасти несколько семей, в том числе твою. Я спрятала силу твоей крови. До полной трансформации вас невозможно обнаружить — в вас нет ни колдовских силовых полей, ни привычных генов. Только врожденная тяга крови.

За мгновение перед Феликсом пронеслись сотни случаев, когда он видел кровь — но никакой жажды и стремления приложиться к отдающей железом жидкости не припомнил. Даже мысли об этом вызвали у него легкое отвращение.

— Драконьей крови, — тихо добавила Зинаида, — такие как ты чувствуют её на расстоянии и находят, где бы ни скрывался дракон. Это заложено так глубоко, что ты не осознаешь, как находишь дракона. Как пчела всегда найдет свой улей, как белка чувствует, что на этом дереве есть хорошие орехи, а на другом — пустые и поеденные жуком.

Новость эта, как удар южным солнцем, спутала сознание Феликса. Стена бревенчатого дома поплыла в одну сторону, обеспокоенное лицо Зинаиды — в другую. Только улыбка Йелдыз-Хатун зависла перед ним, как оскал Чеширского кота в выдуманном мире детской книжки.

Горькое осознание пришло к нему почти сразу.

— Вы использовали меня, — фраза вышла похожей на обиженную, хотя внутри у него разгоралась злость, — я был нужен, чтобы найти кровь дракона. Все это время вы меня использовали!

Он подскочил, готовый выбежать отсюда: в полный сомнительных поджигателей сараев двор, в лес, да хоть в геену огненную — подальше от предательниц, которым от него нужен был только его дар, неизвестный даже ему самому.

— Да-а-а-а, — протянула вампирша, — особенно я.

Перед глазами снова все качнулось, Феликса неловко упал на кровать. Глава бессмертных… он думал, что она ищет кровь дракона, чтобы усилить кого-то из своего клана или же для политических игр внутри общины вампиров.

А на самом деле ей был нужен полностью трансформированный… он! И она этого даже не скрывала.

Она знала о его способности. Она одна! И он сделал ровно так, как она планировала – нашел янтарь и выпил кровь.

Теперь он превратился в непонятного мутанта. И кто знает, во сколько подковерных интриг она еще его затащит без ведома и разрешения.

— Это подло, — прошептал он, беспомощно шевелясь на мягкой перине, от такой несправедливости его замутило.

Зинаида щелкнула пальцами, на тумбочке у кровати возникла новая кружка.

Послышалось бормотание невидимого Селиверстова «а воть не надо былось зельице ядреное до донышка хлебать, глядишь, не укачало бы болезного, теперь токмо водичку пить да ждать облегчения….»

Зинаида легонько поморщилась и бормотание стихло. После водички и правда стало легче, но садиться Феликс поопасался — остался лежать. Он уставился в потолок и принялся считать кружки спиленных с бревен сучков.

На тринадцатом кружке он почувствовал, как кровать качнулась. На его руку легла прохладная ладонь.

«Четырнадц… — попытался продолжить он, но ладонь продолжила свое путешествие, развернула его запястье и скользнула ему в руку, сцепляя их пальцы в крепкий замок.

— Мне нужны такие как ты, — голос главной вампирши был удивительно спокоен, без обычной насмешки и напевности, — только ты, мой Хранитель ключа, можешь открыть двери в пространстве. Любые двери. Только ты можешь спасти меня, когда придет время.

Феликс вяло размышлял. Понятнее ситуация не стала, мысли путались. Очевидно было одно — спасать главу клана бессмертных не хотелось. Не хотелось даже думать, что её нужно будет спасать. Кто может быть для нее опасен?! Встреча с врагом матери бессмертных представлялось Феликсу довольно смутно, но с очевидным финалом. Быстрым и летальным.

— Драконы сейчас редко приходят в наш мир, — пропела белоголовая, — но если… они придут, только ты можешь увести мой клан в новое место без следов, по которым они нас снова найдут. Открыть двери в недоступный для них, другой, мир.

«Не хочу я никого уводить!» — хотел крикнуть Феликс, но только тяжело выдохнул и тронул веревочку на шее.

Ключик, к которому он уже привык, выглядел уже не так безобидно, как раньше.

«Так вот ты что такое, — вяло думал он, — открываешь любые двери, даже от драконов можно драпануть, как сказала бы Катя…»

— Катя?! — дернулся он, перед глазами медленно поплыло, но он все равно сел. — Она… ?

Если он жив, то что случилось с заколдованной ведьмой? Карманы, непривычно пустые, намекали, что маскирующего артефакта, как и прочего маг.хлама, в них уже нет. А значит, она рассекречена?! Носится где-то в человеческом обличье, подвергает жизнь опасности! Возможно, даже свою жизнь!

Зинаида кивнула в сторону окна.

— Жива твоя ведьма, — с неожиданной грустью ответила Йелдыз, — ждет на улице вместе с остальными.

— И много… ведьм меня ждет? — осторожно уточнил Феликс.

— Достаточно, — сухо ответила Зинаида, — и всем им нежелательно знать, как ты выжил. Никому. Даже Министру.

— А что им…желательно знать?

Феликс вспомнил, как они ежедневно упражнялись в создании статей для человеческих сми с дурацкими объяснениями магических казусов, попавшихся на глаза случайным людям.

«Деловой разговор!» — мелькнуло в сияющих глазах Зинаиды.

— Ты воскрес… то есть, выжил, — улыбнулась она, — потому что оказался членом семьи Дракулешти.

— Какой-какой семьи? — не понял стажер.

— Семьи Луизы-Марии фон Скальва Дракулешти, — звонко расхохоталась глава вампиров.

Объяснение звучало не то, чтобы нереалистично, но крайне натянуто. Ничего подобного в книгах по истории магии и маг.методичках в библиотеке министерства, которые Феликс прилежно штудировал для подготовки к экзаменам и курсовой, он не видел.

Попасть в семью колдунов можно было исключительно с помощью кровного родства и предполагало брак, рождение или, в редком случае, усыновление.

Быть принятым в семью магов представлялось ему, обычному человеку, чем-то невозможным. Родился он в обычной (как ему раньше казалось) семье, женат не был, а быть усыновленным при живой матери в мире магов также маловероятно, как и в мире людей.

Феликса неприятно кольнула мысль, что с мамой могло произойти самое страшное…

— И как я это сделал? — с вызовом спросил он интриганок с богатой фантазией.

Феликс не сомневался — столь вопиющий инцидент породит у магов и ведьм множество вопросов, которые они ему зададут и на которых он посыпется, как крупа из поеденого крысами холщового мешка.

— Ты выпил очень много её крови, — Зинаида была невозмутима, будто такое происходило вокруг сплошь и рядом.

— А зачем я ее выпил? — дотошно уточнил Феликс, — Как?!

Новая, совершенно нелогичная информация в его спутанном мозгу, категорически не хотела запоминаться.

Появилось желание записать. В ладонь привычно ткнулась нетеряшка. Почувствовала мысленный зов хозяина и появилась, готовая открыть новый файл с заметками.

— Ритуально. По правилам, известным в этой семье и никому больше, — Зинаида посмотрела на Йылдыз, та едва заметно кивнула, — кровь Дракулешти придала тебе нужных сил, — продолжала ведьма, — и спасла всех от того чудовищного выброса магии, который произошел… в процессе подготовки твоей курсовой работы, А точнее, её практической части. Выращивал растение и не рассчитал силы. А если будут и дальше спрашивать про выброс силы, делай серьезное лицо и говори, что это секретная информация и дальнейшие вопросы — ужасная дипломатическая бестактность.

Феликс, пораженный неизвестными ему доселе навыками Зинаиды Николаевны выдавать бесстыдную ложь, нервно дернул скулой.

— Допустим… — положение о секретности действительно позволяло такой фокус, — но за какие заслуги меня… — он хотел сказать «безродного и немощного», но проглотил эти слова, — взяли в столь аристократическую семью?

Йелдыз пожала плечами, мол «не их ведьмовской дело».

Зинаида поджала губы.

— Делать серьезное лицо, говорить, что это секретная информация и дипломатическая бестактность? — догадался Феликс.

Дамы синхронно кивнули.

Феликс представил, что, если он выдаст нечто подобное тому же Министру Магии и его передернуло.

— Меня не сожгут за такие разговоры?

Йелдыз усмехнулась.

— Человека, принятого в клан Влада Дракула как равного? Пусть попробуют.

Феликс представил, как он открыто хамит напыщенным министерским магам и ему снова подурнело.

— Лучше бы я умер, — Феликс не сразу понял, что подумал вслух, — был бы сейчас один без всего этого…

В окно постучали. Феликс обернулся, но за стеклом никого не было. Только чирик беспокойно прыгал по выступу с той стороны и что-то весело начирикивал.

Зинаида и Йылдыз поднялись.

— Пора, — сказала ведьма.

— Куда? — покидать относительно спокойное, по текущим меркам, место, Феликсу уже не хотелось.

— На торжественное вручение, — ответила Зинаида уже у двери, — Ты же сдал курсовую. Кстати, твоя работа признана лучшей за последние…

— За все годы существования факультета Магического растениеводства, – подсказала Йелдыз, – Профессора в восторге, Луиза принимает поздравления, Министр всем рассказывает, что с первого дня видел в тебе потенциал.

– Зинаида, но я даже… – Феликс умоляюще протянул к начальнице руки, но ведьма уже покинула комнату. – …не помню этого!

Он остался в комнате один на один с бессмертной.

— Остался бы один без всего этого? – переспросила вампирша, – Интересное желание. Теперь ты в клане Влада. В этой жизни ты больше никогда не будешь один. Даже если умрешь, — многообещающе произнесла она и растворилась в воздухе.

Феликс посидел еще немного в надежде, что появится Селиверст, груженый едой. Но дух куда-то запропастился.

Ничего не оставалось, как пойти на разведку самостоятельно.

Феликс прошел по пустому коридору до уютной гостиной с диванчиком, на который его спроваживала Катерина в прошлый раз.

На столике нашел пару свежих бутербродов с ветчиной, прикрытых кружевной салфеточкой.

Селиверста видно не было, но чувствовалось его присутствие: половицы блестели свежим воском, тяжелые шторы отглажены и благоухают лесными травами, картины на стенах переодеты в одинаковые резные рамы. Старинные, но без единого следа пыли и патины.

Феликс добрался до прихожей и замер у входной двери. За ней кто-то был.

Сердце беспокойно заколотилось.

«Кто там? Что они скажут? Что я им скажу? А если там Катерина? Какая она?»

Память услужливо подкинула девушку, которую он видел на фотографии в кабинете Атлана. Ну конечно, она красавица. Наверняка в жизни ослепительна и неотразима. Жена главы Артефактории и прекрасная ведьма.

Он нерешительно тронул дверную ручку, готовый в любой момент её отпустить.

С той стороны послышались шаги и шуршание ткани.

«Женщины, трое или четверо… — пальцы невольно соскользнули с гладкой латуни, — ведьмы…» — понял он по обрывкам разговора, когда они подошли поближе.

Они говорили о Дарине Шереметевой.

«Значит, она тоже жива!» – с облегчением подумал Феликс.

— Такая утрата, девочка ещё так юна, — щебетала одна.

— Богатая наследница, — вторила ей другая, — слышала, на нее началась охота. Несколько принцев крови готовы объявить ее своей невестой.

— Бедненькая, — вздохнула третья.

— Бедненькая! Как же! — возмутилась первая, — Она теперь первая богачка при дворе!

— Конечно, — согласилась вторая, — видная наследница! Да, характер не лучший, но столько артефактов. Говорят, сам Роман Константинович проявляет к ней интерес.

Феликс представил Дарину, осаждаемую армией алчных женихов и мысленно пожелал им удачи. Он не сомневался, их всех ждёт непростое сватовство, а победителя — полная радости семейная жизнь.

— Еще бы, — продолжали дамы обсуждать чужое наследство, — она теперь богаче самой герцогини Романовой.

— О да!

— Кстати, герцогиня тоже здесь!

– Удивительно, её не вытащить на светское мероприятие, а сюда прилетела в числе первых.

— Не может быть, прямо прилетела? На метле? — ужаснулась одна из дам.

— Я навела справки, министерскими порталами она точно не пользовалась, — поделилась секретом её собеседница и зашептала она возбужденно, — о, он идет к нам! Интересно, кто этот роскошный блондин?

— Наверняка очередной родственник Луизы. Смотри, как держит её под руку, — ревниво ответила ей подруга.

— Где она берет таких красивых родственников?

Вопрос был риторический и остался без ответа.

Дамы завздыхали, совершенно не скрывая зависти.

Феликс уловил, как застучала по крыльцу еще одна пара каблучков. Рядом с ними тяжело заскрипели доски – поднимался мужчина. Очевидно, тот красавчик в сопровождении Луизы.

Три ведьмы притихли, зашелестели платьями, освобождая хозяйке проход к двери и готовые продолжить неистово сплетничать, стоит сладкой парочке скрыться в доме.

У Феликса мелькнула мысль, что и ему стоит убраться с пути важных господ.

— Извольте оставить нас одних, — услышал он мягкий мужской голос с крыльца, — у нас с Марией-Луизой конфиденциальный разговор.

Феликс представил, какой скандал вызвала бы подобная фраза, скажи её он.

У него вообще не часто выходило ловко и к месту говорить в магическом обществе. Это было довольно заметно на фоне колдунов и ведьм, десятилетиями практикующих красноречие и дипломатию.

Неизвестно, сколько лет упражнялся этот господин, но прозвучало деликатно и вежливо, удивительно заботливо и даже чарующе.

Дамы не только не оскорбились, но восхищенно выдохнули и молча покинули крыльцо.

Каблучки простучали до самой двери. Феликс сделал шаг назад и выпустил нагретую теплом его ладони дверную ручку.

— Подожди, — услышал он голос Луизы.

Он сразу понял, что ведьма обращается к нему.

Толща старой деревянной доски не была для нее преградой — Феликс слышал ведьму, будто она шептала ему на ухо.

— Ты не можешь прятаться в доме весь день, — присоединился к ней тот самый мягкий мужской голос, — Тебя ждут гости. Алекс? Ты меня слышишь, я знаю. Выходи.

Голос показался Феликсу одновременно знакомым и новым — будто он слышал что-то похожее, но где — никак не мог вспомнить. Он застыл, пытаясь поймать дуновение воспоминания об этом загадочном человеке и не смог.

Луиза пару раз легонько стукнула по двери своим крошечным кулачком, напоминая, что они все еще здесь.

Новость об ожидающих Феликса гостях здорово отбила желание покидать уютный пустой дом. Но достойных аргументов отказать Луизе фон Скальва у Феликса не было.

Пришлось открыть дверь и выйти к лесной ведьме и её спутнику.