Глава 17. Резные шкатулки

Феликс тронул губами сточенный край янтаря. Подземелье, освещенное мягкой зеленью катерининых глаз, треснуло яичной скорлупкой и мягко опало, как корочка горячего пирога, вытащенного из духовки.

Древний каменный пол, уложенный в средневековье на не менее древние каменные плиты и утрамбованную землю, растаял.

Феликс быстро полетел вниз. Вдогонку за ним бросились клубы разноцветного дыма. Они клубились вокруг него и разлетались на тонкие радужные струйки, сталкиваясь с крошечными искрящимися шариками. Они летели Феликсу навстречу – снизу вверх. Он пытался увернуться от них, но шарики и сами были, кажется, не рады встрече и испуганно шарахались от него в стороны.

Падение было стремительным и недолгим — не успел ни удивиться, ни испугаться.

Раз и струи радужного дымка остановились, искрящиеся шарики погасли.

Феликс пару раз моргнул и с трудом приподнял голову и тут же уронил её обратно – она потяжелела будто бы втрое, вдобавок шею прострелило болью.

Дышать было тяжело. Нос щекотало. Он лежал и прислушивался к ощущениям.

Феликс лежал на животе, лицом вниз. Шершавая средневековая кладка прекратилась в покрытый тонкой резьбой, гладкий, как стекло, камень: зазубрины, выбоины и изогнутые полосы расходились в стороны плотным узором.

Когда он снова нашел в себе силы приподняться, то увидел на резьбе тёмные разводы: по тонким впадинкам вокруг растекалась кровь, а линии едва заметно дымились.

По носу скользнула теплая капля, сорвалась вниз и расплющилась о изящный каменный завиток. В лицо Феликсу поплыла белая струйка дыма.

Стажер попробовал зажать нос рукой, но горячий ручеек потек по ладони в рукав, обильно закапывая всё вокруг. Задымило активнее.

Захотелось выругаться чем-то из Катерининого словарного запаса, но в голове звенела гнетущая пустота.

Вопреки обвинениям напарницы, Феликс никогда не бился головой и ощущение было новым. По описанию походило на контузию от взрыва, о которых он что читал в книжках про войну.

«Только обычно люди глохнут, а я слышу, как падают капли, — подумал Феликс, кося глаза на резную плиту, — и еще там что-то стучит».

Мерный стук проступал снизу, из глубины, становясь четче с каждым ударом. Прохладный камень под Феликсом начал подрагивать, пульсировать и теплеть.

«Это что за…?» — подумал Феликс.

Хотел осмотреться, но в шее снова кольнуло. Он уронил лицо на острый каменный выступ, верхнюю губу обожгло болью, рот залило горячим.

Рассеченную губу защипало, кровь хлынула на камень, вибрация изнутри усилилась, скорость ударов — тоже. Камень закачало.

Лежать на подозрительно активной каменюке Феликсу не нравилось.

Он попробовал отползти в сторону, но резной стол начал загибаться по бокам и очень быстро закончился.

Феликс сполз на гладкий каменный пол.

Ладони и губу саднило. Он осмотрел руки — бурые от крови ладони покрыты множеством мелких разрезов, будто он только что лез по огромной терке.

Острые каменные зазубрины рассекли кожу, но почувствовал он это только сейчас.

Вибрирующий камень за спиной дернулся. Феликс вскочил и сразу упал — ноги свело судорогой, будто он несколько дней лежал без движения.

Прямо перед ним стоял еще один камень — пара метров в длину, округлые бока, искусные переплетения резьбы. Только другого цвета — «его» камень был глянцево-черным, этот — золотистым.

В шее щелкнуло и отпустило. Только сейчас Феликс смог нормально осмотреться.

Он сидел на полу огромной залы. Стены сложены из того же гладкого белого камня, что и пол, плавно переходят в яйцобразный купол.

Верх купола, лишенный светильников и отверстий, матово сиял, наполняя залу рассеянным розоватым светом.

Казалось, будто кто-то взял гигантскую скорлупку, отрезал половинку и накрыл ей аккуратную круглую площадку, уставленную резными камнями. Их были десятки, если не сотни. И они все неуловимо напоминали Феликсу что-то… Он с минуту бессмысленно таращился на них, пытаясь вспомнить. И вспомнил!

В детстве, когда Феликс и подумать не мог, что жизнь забросит его у магам, фальшивым ведьмам и опасным артефактам, у Феликса была бабушка. У бабушки — резная деревянная шкатулка. Он уже не помнил, что на ней было. Кажется, какие-то розы, листочки — по крышке и на боках. Ему нравилось водить пальцами по краям деревянных лепестков. Иногда бабушка разрешала заглянуть и внутрь. Там, в оклееном бордовым велюром нутре, лежали бабушкины богатства: пара брошек, янтарные бусы и пара тонких обручальных колец.

Даже когда Феликс вырос и приезжал все реже и реже, он все равно любил заглянуть в шкатулку, тронуть пальцем поистершийся за время бархат, блестящие янтаринки. От них веяло теплом и воспоминаниями о безмятежных каникулах в деревне.

Содержимое этих «шкатулок» Феликсу проверять не хотелось.

Та, с которой он только что сполз, продолжала дрожать, пока не раскачалась достаточно, чтобы с сухим треском стала расталкивать соседние.

На боках резных камней после столкновения оставались вмятины и лысые проплешины гладкого камня. Застучали по полу каменные осколки.

Беспокойный камень двигался в противоположную от Феликса сторону — к центру залы, под самую высокую точку яйцевидного купола.

Робкие движения камня быстро сменились мощными ударами. Набирая скорость, шкатулка заскользила к центру залы, с искрами и грохотом расталкивая всё на своем пути.

Феликс не сразу заметил, что пол не ровный, а с небольшим уклоном от стен к середине, как воронка с пологими краями.

Феликсу показалось, что пол качнулся и наклон увеличился.

Камни вокруг зашуршали и плавно поехали в центр залы, вслед за «разбуженной» шкатулкой Феликса.

Феликс попробовал вскочить, но ноги снова отказали.

Мимо, чуть не придавив ему руку многотонным боком, проползла золотистая резная каменюка.

В последний момент Феликс увернулся и пополз к стене, от которой только что «отклеился» еще одна резная махина. Отклеилась и целеустремленно поехала прямо на него.

Пришлось менять траекторию, ползти зигзагами. Когда он добрался до гладкой стены, шорохи за спиной прекратились, пол еще раз качнулся и выровнялся.

Феликс обернулся. Зал, только что наполненный большими резными камнями, был пуст.

Теперь, когда ничто не мешало обзору, он увидел в полу в центре большой черный круг. А на той стороне, в стене — еще одно черное пятно — проход в тёмный коридор.

Феликс подождал немного. Убедился, что стены и пол, обильно залитые все еще сочившейся из изрезанных ладоней и губы кровью, больше не трясутся.

Оставаться в пустой зале, где гулким эхом отдавалось любое его движение, он не собирался и пополз к единственному выходу.

Кратчайший путь был как через центр. Чем ближе Феликс приближался к нему, тем более явно чувствовал, что тёмный круг — не просто рисунок на полу.

От него веяло горячим ветром. Сначала слегка, едва ощутимо, в паре метров от полоски черноты — так, что захотелось зажмуриться и прикрыть лицо, чтобы не обжечься.

Круг этот, при ближайшем рассмотрении, оказался не рисунком, а отверстием, выбитым в полу.

Дуло оттуда обжигающе, будто колодец вел в натопленную печь или полуденную пустыню.

Судя по срезу на краю, каменный пол под Феликсом был толщиной в несколько метров. Может и больше, но Феликс так и не решился подползти к краю.

Заглянуть вниз казалось делом самоубийственным — чем ближе к краю, тем круче пол уходил вниз, рискуя утащить Феликса в компанию к беспокойным резным камнями.

Проверять глубину колодца и мягкость лежащих на дне каменных осколков Феликс не стал — остановился, где еще мог держаться ровно и обогнул опасное место по дуге.

У самой своей цели, рядом с входом в туннель почувствовал покалывания в ногах — наконец-то! Поднялся медленно, осторожно, держась за гладкую стену, заглянул в туннель.

Гладкие стены туннеля переходили в пол, образуя идеально круглое отверстие, будто пробуренное в скале огромным червем-камнеедом.

Куда его может вести этот путь, Феликс не знал. Но и оставаться в пустом зале с дырой в огнедышащую преисподнюю не хотелось.

Яичный свет растаял у него за спиной после первого же поворота.

Он оперся о стену и дальше двигался наощупь.

Шел, в полной тишине и тьме, быстро потеряв счет времени. Ноги окончательно привыкли к движению, а руки перестало саднить, когда он услышал едва различимое постукивание.

Феликс остановился. Было не ясно, настоящий это стук или галюцинация. Он так долго слушал тишину, что мысли казались ему громче собственных шагов и этот тихий мерный стук сперва показался ему плодом воображения.

«Пойду дальше, — решил он, — хуже уже не будет».

Через некоторое время он начал улавливать ритм. Сперва шел спокойный удар, размеренный, будто капля воды падает со сталагмита на вершину кварцевой башенки, с которой она однажды объединится в бугристую колонную.

После него, нетерпеливо, дерзко, звонко, звучал следующий удар. За ним, выждав время — снова неторопливое «щелк».

Щелчок, пауза, быстрый щелчок, пауза, щелчок. Все громче и громче.

Коридор плавно изогнулся в последний, видимо, раз. Впереди размазанным белым пятнышком показался выход.

Феликсу показалось, что стук заполнил все вокруг. Он отражался от округлых стен и проникал всюду.

Когда он приблизился к выходу и ступил в пятнышко света, этот интересный эффект пропал.

Он попал в залу-яйцо, точную копию той, что осталась на другом конце червоподобного тоннеля.

Точную копию, если бы не размер — эта была в десятки и десятки раз больше. Светящийся купол уходил так высоко, что сложно было различить светящуюся вершину.

Стены расходились в стороны, образуя круглую площадь, выложенную белым камнем и широкую, как парочка стадионов.

Было в зале и еще одно отличие — недалеко от входа из пола торчала глыба белого камня, искрящаяся зеленоватыми отблесками в магическом свете.

Выглядела она, будто неведомый великан небрежно бросил её в этом идеально ровном зале и… забыл подобрать.

На полу перед этим странным монументом, спиной к Феликсу, сидела девушка в красном платье. Пышную юбку небрежно разметало по полу, из-под подола торчали бледно-розовенькие пяточки.

Бледная кожа и светлые волосы сливались с здоровенном куском белого камня перед девушкой.

Только алое платье выделялось ярким пятном на этом фоне. Собственно, благодаря радикальному цвету платья Феликс и заметил незнакомку.

Её белые волосы, длинные, казалось, длиной пару метров, потусторонне извивались в неподвижном воздухе, изредка сталкиваясь друг с другом и недовольно одергивая пряди, тронувшие каменный пол.

Девушка была занята: одно плечо неспешно двигалось.

Феликс замер, не зная, стоит отвлекать незнакомку или подождать, пока она заметит его сама.

Она дернула плечиком, раздался нетерпеливый удар.

Было видно, она что-то положила перед собой и замерла.

Может, почувствовала постороннего и ждет от него каких-то действий?

Феликс тоже замер в предвкушении второго удара — размеренного и спокойного, но ничего не происходило.

Так она заметила его или нет?

В нерешительности, как поступить, Феликс собрался сделать шаг назад, в темноту туннеля, но тут девушка заговорила.

— Ну? — нетерпеливо спросила она, — Что стоим, кого ждем?

Её голос, многократно усиленный эхом, звучал грозно и требовательно.

Она продолжала сидеть к Феликсу спиной, её волосы — задумчиво колыхаться в воздухе.

Феликс хотел ответить, что ждет приглашения или хотя бы разрешения подойти к незнакомой даме, но подавился первой же фразой.

Скала перед незнакомкой открыла глаза и уставилась на него змеиными зрачками.

Сомнений не было — Феликса точно заметили!

Нагромождение камней, небезыскусно собранных в неровную горку, плавно двинулось в сторону, вытянулось в длинную шею. Вокруг глаз приподнялись пикообразные камни, на голове заискрился ребристый гребень, провалились внутрь заслонки, скрывающие провалы ноздрей — и вот на Феликса смотрят уже не просто глаза, а морда белого каменного дракона.

За мордой потянулось остальное тело. Оно раскручивалось, как клубок ниток. Раскручивалось в сторону Феликса. Довольно быстро и угрожающе.

Магический ящер скользнул по гладкому полу легко и бесшумно, будто это он не камень, а шелковый платок.

Дракон застыл в метре от Феликса и дохнул на него неожиданно прохладным воздухом.

Вблизи сходство со скалой усилилось до крайней монументальности. Голова размером с деревенский дом, тело — с пятиэтажку.

Глаза дракона отражали Феликса в полный рост, как два больших круглых зеркала.

При желании, если встать на каменные наросты на нижнем веке, он мог бы достать до верхнего кончиками пальцев.

Такого желания у Феликса, конечно же, не возникло.

— Дражен! Дражен! — спохватилась оставленная драконом незнакомка.

Она подскочила, разметав пышную юбку. По полу рассыпались квадратики-костяшки.

Девушка заметила это, громоподобно, на всю залу, отругала себя за неловкость, поправила игральную доску и объявила, уже Дражену, что эту партию в маджонг он проиграл, потому что «смылся и из-за тебя я тут все перевернула!».

Дерзкие слова девушки остались без комментариев. Дракон только обдал Феликса длинной струей холодного воздуха. Чувствовалось, что между красавицей и чудовищем близкие, но непростые, отношения.

— Мутант-с-с-с, — произнес каменный ящер, выгнув длинную шею.

Челюсти, обросшие полупрозрачными белыми шипами и наростами, не двигались. Голос огромной рептилии звучал в голове сам по себе.

Только ноздри, огромные, как две пещеры, в которые Феликс при желании мог бы пролезть, раздулись, открывая бледно-голубую слизистую.

Дракон качнулся, движением быстрым, но плавным, как струя воды, летящая к земле из брошенной с размаху кружки, раскрыл пасть. В глубине заклокотали всполохи зеленоватого огня.

— Дражен, — девушка с копной непослушных белых волос подбежала в момент, когда Феликс уже простился со своей короткой, но насыщенной событиями жизнью, — Алекс!? — воскликнула она ему, как старому знакомому, — А ты что тут делаешь?

Феликс и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос.

Дражен открыл пасть пошире. Глаза девушки округлились, она бросилась на каменную глыбу и отчаянно замолотила по острым каменным выступам маленьким кулачками.

— Нет, нет! — кричала она, — Деда Дражен! Не надо его поджаривать!

— Мутант-с-с-с! — прошипел он.

Языки огня уже зеленили кончики его длинных, вполфеликса, передних клыков.

— Никакой это не мутант, — затараторила незнакомка, — Это же Алекс Шрайдер! Он у меня интервью брал на прошлой неделе. — Бажена подскочила к Феликсу, — Алекс, помнишь меня? У нас вышла вот такенная стопка листов! – она показала внушающий уважение размер, – Ты еще сказал, на целую книжку хватит. Мы даже название придумали, — она хихикнула, — «Ремонт в замке Дракулы»!

Дражен выдохнул уже не прохладный, а ледяной воздух. Вокруг Феликса и незнакомки полетели снежинки, но она их будто не замечала. Девушка продолжала в деталях описывать подробности из с Феликсом встречи, которой он, как ни силился, не мог вспомнить.

— Бажена! Ты прекрасссно знаешь, министерссство никогда не позволит опубликовать такое! — прозвучало в головах обоих двуногих.

— Дада, помню, — Бажена делано надула губки, — эта ваша секретность — скучная до плесневых пряников!

— Дочь! — возмутился дракон.

— Деда, ты не умеешь веселиться!

Дракон заскрежетал когтистой лапой по полу, оставляя в нем выбоины, достойные лучшей дороги любого провинциальной городка.

— Деда Дражен, — по-детски законючила она, — ты же не будешь его жарить? То есть… морозить? У него явная амнезия! Ему надо отдохнуть, полежать! В… сыром виде! Не охлажденном!

Бажена заслонила собой Феликса. Её длинные волосы распушились павлиньим хвостом, окончательно сводя на нет намерения заморозить гостя без ущерба взбалмошный девице, которую, несмотря на явные видовые различия, дракон называл дочерью.

«А она его — дедом, странная семейка…»

Дракон дернул головой, скользнул в сторону и оказался у Феликса за спиной.

— Мутант-с-с-с, — прошипел он, раздул шею, набирая побольше воздуха.

Девушка охнула, в три прыжка оказалась рядом с разъяренной рептилией и повисла на каменной лапе, умоляя не трогать «этого чудесного юношу», который «один в этом идиотском министерстве у них нормальный, остальные — жлобы высокомерные, еще и без чувства юмора, а Алекс — душка, лапочка и умница».

— Он? — дракон захлопнул пасть и уставился на Феликса еще подозрительнее.

— Я? — неуверенно переспросил Феликс.

— Ты! — обличающе ткнула в него пальчиком девушка, — редактор Нового Аркаима!

Дракон склонил голову на бок и отступил на пару шагов назад, будто ему сверху могло быть что-то не видно.

— Вы ошибаетесь, — начал Феликс, — мы незнакомы, и вообще, мне еще не доверяли интервью. А прошлая неделя вообще было предновогодняя, я на ней…

Он силился вспомнить, что же он делал на прошлой неделе. По всему выходило, что как всегда — допоздна сидел над черновиками статей и уж многочасовую беседу со столь эффектной особой точно не забыл бы!

— Значит, не редактор? — уточнил дракон, шумно втягивая ноздрями воздух.

— Подожди, какая предновогодняя неделя? — волосы на голове девушки подпрыгнули и закрутились в возмущенные кудряшки, — сейчас июль!

— Январь, — возразил Феликс.

— Он мутант-с-с-с, Бажена, — прошипел Дракон, — опасссный и редкий, он умеет прыгать сссквозь пространссство и время.

— Как я? — воскликнула девушка и добавила восхищенно, — Тогда точно нельзя его морозить! Он мне и раньше нравился, а теперь ещё…

Она не договорила. Дражен зашипел, переходя на неизвестный Феликсу язык. Неизвестные слова в голове Феликса менялись друг за другом, не внося в ситуацию никакого смысла, только голос дракона звучал все более угрожающе. Но стоило Феликсу подумать, что он хочет понять незнакомую речь, как белый шум начал собираться во вполне отчетливые фразы.

— Тебе, дочь, сссила дана по праву рождения! — поучал Дражен беловолосую, — А его род появилссся обманом, в ходе управляемой мутасссыи.

— Кто мог сделать такое? — девушка тряхнула платиновыми прядями.

Дракон изогнул шею, выдохнул ей в лицо, разметав и без того хаотичную прическу Бажены. Волосы подождали, пока буря семейной драмы утихнет и, недовольно изгибаясь, начали сползаться в прежний беспорядочный клубок изящных кудряшек.

— Один из нассс. Нга Ниро Чёрный Дракон. Прессступник. Он хотел уничтожить других драконов и единовлассстно править этим миром. Нга Ниро сссоздавал мутантов на оссснове сссвоей крови. Провел много экссспериментов. Некоторые были удачные. Когда мы рассскрыли его, у него уже был выводок бесссмертных мутантов, охваченных жаждой крови. Проклятые дети Нга… И еще парочка новых, как этот, — Дражен кивнул огромной головой в сторону бледного Феликса, — поссследний эксссперимент Нга Черного. Мы прокляли его на вечную сссмерть и заключили в вашем мире. Мутантов уничтожили, но несссколько сссбежали. Ссс помощью таких как… этот министерсссский. Они открыли проклятым детям Нга двери в ваш мир и те ссссбежали. Много веков мы иссскали их и уничтожали. Но дети Нга расссплодились и расссплодили последний эксперимент сссоздателя. Они хорошо пряталисссь сссами, но ещё лучшшше они прятали иххх. Только поссследний экссссперимент может вернуть кровожадных монсссстров в нашшш мир!

— Феликс что, вампир? — восхитилась Бажена.

— Да и нет-ссс. Он не жаждет крови, он — другой. Такие как он — рабы первых детей Нга, они открывают им порталы и двери, а те оберегают их от опасссностей.

— От вас?

Дракон медленно кивнул головой. Голубые искры побежали по его гребню от морды до кончика шипастого хвоста.

— Никогда ещщщё они не сссовались в обратно. Жили только в вашем мире. Но они всегда мечтали вернутьссся и захватить нассс, выпить нашшшу кровь. И вот вернулисссь. — Дражен повернул голову и перешел на изначально понятный Феликсу язык, — Говори, мутантссс, ты пришел, чтобы уничтожить нассс? Где оссстальные?

Феликс не сразу нашелся, как объяснить недовольной каменной рептилии отсутствие «остальных»:

— Я здесь один. Был в замке, а потом… — выходило скомкано, вокруг дракона заметно похолодало, — я выпил драконьей крови из янтаря! Но никого не планировал убивать, я вас впервые вижу… И вообще, кажется, я — умер там, в подземелье.

Дракон запрокинул голову и гулко расхохотался. Каменный пол засеребрился инеем.

— Ты? Умер от нашей крови? Твои хозяева не рассказали тебе, что ты такое?

— А… что я такое? — Феликс на всякий случай отступил пару шагов от вибрирующей смехом скалы.

Дракон отвечать ему не стал. Он повернул голову и на загадочном, но уже понятном Феликсу языке, обратился к Бажене:

— Презренные мутанты-с-с-с! Нга подарил им сссамый ценный дар — сссвоё бессссмертие. Но они получили и проклятье — его коварство. Первых детей Нга было легко найти — их выдают магия и жажда крови. Этот вид — кивнул на Феликса, — его поссследнее творение. Несссовершенное как все его работы, но уже лучше ссспрятанное. Он – обычный человек, пока не выпьет драконьей крови. Это его массскировка. Защщщита для выживания. Но он не знает о ней. Они ему не сссказали! Иссспользовали вссслепую, как бесссправное оружие, как раба! В мире, лишенном драконов, он сссумел найти каплю крови и получил свою сссилу, открыл портал для сссебя и для сссвоих хозяев!

Бажена зачарованно следила за крошечными снежными вихрями на полу, будто не слышала слов Дражена.

— И правда, — прошептала она наконец, — я вижу нити его силы, они похожи на мои. Он и правда открыл портал. — она умолкла и продолжила, будто глядя в пустоту, — Его сила несовершенна, ты прав. Но если я подправлю вот тут? — она указала рукой на голову Феликса, — Видишь, Дражен, тут будто разорвано? Можно?

— Нэможно! – Дражен устало прикрыв глаза полупрозрачными веками.

— Ну чуть-чуть!

— Бажена! Нет!

— Ну почему? — спросила девушка.

— Потому, — фыркнул он совсем не-под драконьи, — тогда он ссстанет таким же, как ты. Сможет забрать у нассс сссамое ценное. Нашу кровь и наших детей. А пока ему для перемещений нужна нашшша кровь или ключ. — он обратился к Феликсу, не подозревая, что весь предыдущий разговор уже не секрет для гостя, — Где ключ, мутант-с-с-с?

Феликс спешно вытянул из ворота футболки ключик на потрепанной веревочке. Дракон склонил голову. Огромный глаз приблизился к груди стажера почти вплотную. Узкая полоска зрачка сузилась в тонкую черную ниточку на бледно-сером фоне с зеленоватым отливом.

— Дражен, думаешь, им нужны драконьи яйца? — спросила Бажена, откидывая на спину пару непокорных прядей. — Ты говорил, скоро должна вылупиться новая дракона. Думаешь, они пришли за ней?

— Ссссколько раз говоритьссс… Это не яйца, это – сссаркофаги! Да, они нужны детям Нга, чтобы из сссмертных людссских тел создавать сссебе подобных.

— Яйца… резные такие? — спросил Феликс, чувствуя, как футболка под дыханием Сражена покрывается ледяной корочкой, — похожи на шкатулки?

Дражен отпрянул. Бажена, напротив, смотрела на министерского стажера все заинтересованней. Непослушная кудряшка, выбившаяся из прически, с любопытством выглянула у девушки из-за плеча, будто ей тоже было интересно посмотреть на человека, который не должен знать того, о чем говорит.

— Опасссный мутант, — прошипел Дражен, — быссстро учится, уже нашел, как иссспользвать нашу магию!

— Захотел понимать наш язык? — понимающе улыбнулась Бажена, — будь осторожен в своих желаниях, они всегда исполняются. И первые — самые сильные, сложно отменить. Я вот захотела живых и шевелящихся волос, — усмехнулась она.

Блестящие белые пряди на ее голове недовольно заворочались.

— Ты видел сссаркофаги? Что ты сссделал ссс ними?! — зашипел дракон и свернулся в клубок, мгновенно ощетинившийся каменными пиками.

— Я… приземлился на один, — осторожно начал Феликс.

— Какого он был сссвета? — перебил его Дражен.

— Черны…

Феликса чуть не снесло потоком ледяного воздуха, по полу застучали крошечные льдинки, волосы Бажены быстро собрались в два аккуратных хвоста и безвольно обвисли, прикидываясь самыми обычными послушными волосами.

— Черный! — ревел дракон, — Он выпил кровь сссамого Нга Черного и открыл портал к поссследней драконе его проклятой крови!

Эхом ему отозвался рев со спины Феликса, из черноты туннеля. Через несколько мгновений оттуда, чуть не снеся Феликса, вылетела-выскользнула большая обсидиановая дракона с блестящим глянцевым гребнем.

— Саррркофаги! — рычала она, — Мутант! Я нашла тебя по каплям крррови!

Дракона закружила вокруг Феликса, щелкая внушительными зубами, глянцево поблескивающими на фоне её ослепительной черной чешуи.

— В нем кррровь Нга! — рычала она.

— Мы знаем, — ответила Бажена, усаживаясь на нервно подергивающийся хвост Дражена — подальше от мельтешащей черногребневой дамы.

— Но самое главное! — шипела дракона, — Новая дррракона! Васса Лисса! Моя маленькая сестррренка Васса Лиса пррропала!

— Та молодая дракона? Из черного саркофага? — забеспокоилась Бажена.

— Ваааа Саааа Лиии Ссаааа! — дракона рычала, а по её морде лились прозрачные капли, — моя последняя сестррра! Я спасла её из вашего миррра, но мутанты достали её и здесь! Она даже не успела пррройти все стадии переррождения!

— Что ты говоришь, Александра? — не поверил Дражен, — мутанты забрали её?

— Они забрррали всех! Там никого! Дррражен! Саррркофаги исчезли! Вампиррры украли их!

— Вот! — едва слышно прошептала Бажена, — Александра тоже зовет вампиров вампирами и ничего.

«Вообще-то они это не любят», — хотел сказать Феликс, но промолчал.

— Алексссандра ссслишком долго жила на земле и нахваталасссь варварссских ссслов, — прошипел Дражен и обратился к обсидиановой драконе, — Александра, мутанта мы будем сссудить, он уже в наших руках. Мы рассскроем заговор, вернем сссаркофаги и твою сссестру. Мутант-с-с-с, отвечай, где они?!

Феликс выложил все, коротко и по возможности емко: от момента, как он скоблил янтарь о каменный пол подземелья, до появления в этом безумном драконьем мире.

— …И в конце яйца, то есть, саркофаги, запрыгали и провалились в дыру.

— Какую еще дыру? — Дражен недовольно повел шипами на плечах.

— От портала! — прорычала Александра и хлестнула себя по каменному боку, рассыпав вокруг облако искр, — Там огромная дыра по центру зала!

— Что?! — взревел Дражен и без лишних слов нырнул в туннель.

Обсидиановая дракона злобно сверкнула черными глазами и вылетела за ним.

Феликс остался наедине с беловолосой девушкой.

— Бажена. Со мной никого не было, клянусь. Вы мне верите?

Бажена задумчиво посмотрела на него.

— Я — верю. Но они тебя все равно убьют, когда вернутся, — успокоила она Феликса, — Так что иди-ка сюда и обними меня.

— Зачем? — опешил он.

— Перенесу тебя в безопасное место. Там не найдут. Подправлю порванные нити и отправлю тебя обратно, в прошлое, в январь. А ты взамен, найдешь меня и скажешь, чтобы я не садилась в красную машину. Идет?

Не раздумывая над странностью предложения, Феликс шагнул вперёд, взял девушку за тонкую талию.

— Неплохо, – оценила девушка, — давай покрепче.

Он прижал ее к себе так, что, казалось, сейчас хрустнут под тонким атласом нежные девичьи ребра.

Она тихо охнула. Лицо Бажены оказалось совсем близко. Шаловливые прядки её живых волос защекотали шею Феликса, начали оплетать его спину плотным коконом.

«Ведьма, — подумал Феликс, — интересно, сколько ей лет?»

Определить возраст с первой попытки не получилось. Нежная девичья кожа у ведьм считалась золотым стандартом от шестнадцати и до пока не надоест, так что возраст обнимаемой определить не удалось.

Разве что по глазам. Глаза у девушки были серо-зелёные, серьёзные, немного грустные и выдавали в ней женщину зрелую и опытную.

Такой могло статься и под сотню лет — этих ведьм после тридцати уже и не разберёшь.

Девушка с нескрываемым наслаждением провела рукой по его отросшей щетине на щеке.

Феликс едва не поморщился — в суматохе последних дней времени побриться не нашлось.

«Выгляжу как лесоруб.»

Новая знакомая, похоже, ничего против людей рабочих профессий не имела и осматривала его с плохо скрываемым одобрением.

Он уже начал опасаться, не нашлось бы у неё дочек, внучек или иных незамужних племянниц на выданье. Отказать ей в матримониальных планах, будучи плотно зафиксирован в магическом волосяном силке, он бы не смог.

— Сccccааааркофагиииии, — из туннеля прилетел вой, переходящий в звенящий визг.

— Они добрались до зала с яйцами, — резюмировала Бажена, вой повторился, — Рвём когти, — усмехнулась она, с сожалением убирая пальчик с его лица, дошедший как раз до ворота футболки, под которым висел на веревочке злополучный артефакт бессмертных.

Он не успел согласиться. Бажена улыбнулась. Вокруг закружился радужный водоворот. Свет погас и Феликс упал в черноту.