Глава 16. Мягкий камень этот ваш янтарь

Феликс прекратил ободряюще поглаживать девушку по плечу.

Захотелось отдернуть руку. И он отдернул.

Вскочил, отошел подальше, как от чумной.

— Ты… — он силился подобрать слова, — это же… эндемик… Он же…

Феликс говорил и только в процессе осознавал, что произошло.

Миорский виноград — редчайший эндемик! Вырастить его можно только в единственной в мире закрытой ото всех долине в горах Трансильвании. Только там энергетические нити планеты сплетаются в узор, способный разбудить семечко и дать ему сил стать взрослым растением.

Заставить Миорский виноград проклюнуться — непосильная задача даже для профессора маг.растениеводства! Что уж говорить о стажере!

Феликс достал из кармана потрепанный брусок с семечком внутри. Повертел в руках и растерянно уронил на пол. Хотел поднять, но передумал — к чему?

Дарина опустила голову, но больше не плакала. Только руки её безвольно висели вдоль тела, как у куклы.

Катерина, шокированная новостью, застыла с раскрытой пастью.

— Где ты, ядрена фея, его взяла?! — нашла она, наконец, слова.

— Тот, в маске, дал, — с горечью ответила ведьмочка, — чтобы Алекс точно из Министерства вылетел.

— На… кой упырь это… тебе? – зашипела кошка.

— Человек в маске… он сказал, что мне надо быть близко к Зинаиде. Что она знает то, что ему нужно., — последние слова она едва прошептала, – Думала, займу место Алекса, попаду к Зинаиде в ближайшее окружение.

— Поздравляю, попала! — язвительно прошипела Катерина и многозначительно посмотрела на замороженную ведьму, — ближе некуда! Теперь мы все здесь, «в ближайшем окружении», помрем! Включая этого, совершенно безвинного остолопа! Что пялишься, стажер?! Из-за этой дурочки из магического переулочка помрешь. А мог бы жить, мать вылечить, жениться, взять эту вашу, ипотеку!

Разговор с истеричными женщинами в замкнутом пространстве начал Феликса немного пугать. Если так дальше пойдет, еще подерутся.

— Жениться, ипотека! Может мне еще троих детей и кошку завести для полноты картины? — добавил Феликс новый пункт в длинный список дел, которых ему в этой жизни уже не светит, — И вообще, это у вас нервное, Катерина Ивановна, — он старался говорить спокойнее и, на всякий случай, отодвинулся подальше от мечущихся во тьме полос зеленого света.

Катерина с несвойственным для маленькой изящной кисы топотом возмущенно носилась внутри их маг загончика.

Она то ли кашляла, то ли смеялась, иногда останавливалась и прикрывала морду лапками, отчего вокруг становилось чуть темнее и гораздо менее зловеще без потустороннего света, в котором силуэт поникшей Дарины выглядел ещё печальнее, чем был на самом деле.

Когда Феликс упал на колени в центре их маленькой тюрьмы, кошка не сразу заметила. Только когда он подобрал с пола брошенный вампиром камень.

— О, мужчина на коленях с огромным камнем, не хватает кольца и белого смокинга, — начала издеваться она.

Феликс не обращал внимания на издевки. Со всех сторон осмотрел ценнейший в мире артефакт, положил его на шершавый каменный и тщательно потер. Посмотрел на просвет – магический светляк едва мерцал сквозь него.

— Эй, ты что удумал? — забеспокоилась кошка.

— Делаю свою смерть чуть менее бессмысленной, — ответил Феликс.

Катерина забегала вокруг него, стараясь заглянуть Феликсу в глаза, но он старательно отводил взгляд.

— Янтарь мягкий, быстро стерся, — заметил Феликс, тронул кончиком пальца камень на вытертом боку – под грязным слоем «пемзы» чувствовался гладкий прохладный край, поднял глаза на напарницу, — Сам янтарь никому не нужен, Катерина… Ивановна. Вампирам нужна кровь. Они её не получат. Я выпью кровь дракона и умру. Она во мне разложится и будет бесполезна.

Слова вылетели из него просто, буднично. Так говорят о планах на завтра, списке покупок в магазин, но никак не о собственной смерти.

— Идиот! — Катерина совершенно не оценила его бравады, — не вздумай!

Феликс усмехнулся.

— Подойдите ближе, — попросил он напарницу, – пожалуйста.

Она приблизилась. В свете её глаз камень заблестел насыщенной зеленью с чернтемными разводами на сточенной грани. Одна из прожилок выдавила из себя крошечную черную капельку.

Феликс подцепил ногтем неровный край образовавшегося отверстия. Кусочек янтаря, потревоженный его грубыми действиями, откололся. В образовавшейся ямке сразу собралось немного черной маслянистой жидкости.

Глаза Катерины широко раскрылись, щедро освещая все вокруг.

В этом потустороннем свете Феликс увидел, что со дна ямки жидкость все прибывает, выталкиваемая изнутри крошечными толчками, будто он держал в руках не поднятый со дна моря камень, а живое бьющееся сердце.

Мгновение, когда он понял, что ямка вот-вот переполнится, длилось секунду и вечность.

Успел ли он подумать о чем-то? О зеленых глазах Катерины, о нежданном экзамене, о неудавшейся жизни, о… чем-то еще?

Наверняка.

Катерина открыла клыкастую пасть, но он успел первым.

Быстрым движением прижал янтарь к губам и запрокинул голову.

Под своды подземелья полетел вой отчаяния.

Но Феликс его не слышал.

Он упал на холодный пол в нелепой позе с неестественно вывернутой рукой и приоткрытыми губами, на которых медленно растворилась черная глянцевая капля.