Глава 17. О прелестях проживания с человеком

Стажер выпустил уже потеплевшую в ладони латунную ручку и повернулся к улице — лицом, к гостинице — обратной стороной.

— Зачем вам отдельный номер? — поинтересовался он, делая вид, что залюбовался вокругёлочным столпотворением.

Из куртки высунулся трогательный розовый носик.

— Затем, — буркнул он.

— И всё таки?

— Ты… ты таскаешь на себе вампирский артефакт!

— Это вы про который?

— Про первый!

— То есть, что их два, вас не смущает?

— Меня бесит, — прошипела она, — что за мной таскается внештатный грузчик-переносчик неизвестных технологий!

— Ну извините, — Феликс едва сдержался, чтобы не развести руки в стороны, — вампиры, вроде бы не заразные! Я его уже полгода ношу и ничего! В отличие от вашего, он, похоже, не работает!

Кошка недовольно засопела, извернулась под курткой и чуть не вывалилась на землю. Феликс вовремя прижал руку к поясу, поддерживаю Катерину за меховое основание хвоста.

— Это надо еще доказать, — продолжала наседать она, — может ты раньше умный был, а как начал носить это бессмертное барахло, резко отупел!.

— А представляете, если оно на вас распространится, — Феликс улыбнулся косящимся в его сторону прохожим.

Парень, хватающийся за живот на гостиничном крыльце, выглядел странновато. Улыбающийся парень, хватающийся за живот, — ещё страньше. Туристы отвернулись и прибавили шаг.

— Не распространится, у меня от тупости иммунитет! — заявила ведьма, занятая попытками взобраться вверх по футболке, — а вот у тебя это у тебя, наверняка, наследственное и неизлечимое!

— Это еще почему?

— Ну… — кошечка затихла на мгновение, — внешних признаков ударов по голове я не нашла.

— О, вы щупали мою голову?

— Конечно! Я до последнего надеялась, что твоя умственная отсталость — последствия тяжелой травмы головы!

— И что, если бы нашли?

— Попросила бы Луизу тебя вылечить! Увы, я знала, что ты безнадежен! Но чтобы сидеть и вот так запросто дерзить бессмертному, болтать с ним, будто он твой сосед по вшивой общаге? О, я начала понимать, почему люди так быстро мрут! У вас совершенно нет чувства самосохранения! — на её слова Феликс только покачал головой, готовый сделать шаг вперед — разговор затягивался, Катерина сползала, стоять на крыльце дальше было и странно, и неудобно, — Динар, у него на лапе.. на руке кольцо Черного Крыла. Знаешь, что это значит? Не знаешь! Он — старый бессмертный и приближенный главы клана.

— Ну да. И что?

«Кольцо и кольцо, — Феликс давно перестал обращать внимания на все эти подвески, браслеты, вышивки и другие атрибуты магической стороны мира. С ходу определить их назначение, как он узнал, мог не всякий образованный колдун. Что говорить о журналисте с дипломом МГУ? В окружении символов, знаков и магически заряженных украшения нужно было родиться и жить. Зинаида Николаевна говорила, что у нее на изучение артефакторики ушло лет тридцать.

— Что? Да он может в два щелчка сделать из тебя куклу! Безвольную, бессловесную. Захочет — будешь молчать до конца дней своих, захочет… о, было бы неплохо, кстати… — размечталась она.

Феликс вспомнил, как щипало щеки и немел язык. Но ведь недолго — минуту-две, не больше.

— Думаете, раз он тут, значит Йылдыз точно замешана в убийстве?

Кошка вздрогнула и расшипелась по поводу того, с каким кощунством «глупый человечишко» бросает в воздух имя великой повелительницы бессмертных. Феликс

— Кто, по твоему, мог убить Шабу так, что целая прорва боевых магов не заметила этого?

— Вампирша?

— Или вампир! Одна была тут во время убийства, второй шастает по охраняемой территории, выдает нам задания, наглец, и топчет улики!

— Еще скажите, что это он вам все место преступления засрал.

Кошка недовольно засопела.

— Думаете, они убили Джаспер ради той штуки, как её? Прпвжр? Не помню.

— Пурпважра, — буркнула кошка.

— И что это?

— Понятия не имею. КАкая-то смесь тибетского и санскрита. Переводится то ли «сокровище», то ли «алмаз». По сути, может быть чем угодно, они там любят метафоры.

— И в обмен на эту… вещь он отдаст нам ту штуку с места преступления? Но зачем? Если Й.. глава клана убила нашего артефактора. Это же явная улика.

«И, похоже, единственная! О чем Динар прекрасно знает».

Катерина, отчаявшись вылезти наружу целиком, всунуло кончик любопытного носика. Тем временем, рядом с площадью остановился до боли знакомый туристический автобус. «Надеюсь, это совпадение».

— А с чего ты решил, что он отдаст? О, серьезно? Ты думал, что добрый и честный вампир выполнит своё обещание? Да он разговаривал с нами только потому, что сам не может опросить зверье, — поделилась она своими соображениями, — и ждет, что это сделаю я. Ты что, думал, ему интересны беседы с таким как ты? — она то ли чихнула, то ли фыркнула, — Ну найдем мы артефакт, отдадим ему. Угадай, что будет? В лучшем случае, заголовок в местной газете вроде «Московский турист… безобразно напился, — припомнила она ему вечер у Луизы, — и утонул в озере». Да, — задумалась она, — жрать он тебя не станет. Много чести, да и печать министерская на тебе. А вот упокоить внешне естественным способом, как господина Джаспера — вполне.

«Пффф» — сделала автобус, открывая двери.

— А вы?! Думаете, вас он возьмет с собой?

— А я — кошка, — фыркнула кошка, — у меня ни паспорта, ни безутешных родственников. И вообще, мой трупик к приезду спасателей уже утки сожрут. Что? Ты видел их наглые морды? О, слышал бы ты, о чем они говорят! Все вопли о том, что бы пожрать и проклятия воробьям, которые хлеб воруют.

«Девочки, красота какая!» — послышался женский, и, несмоненно, кошколюбивый голос.

— Интересно, как он нас найдет? — Феликс спустился с крыльца, собираясь отправиться… в противоположную от туристического автобуса сторону.

— Оооо, думаю, с этим проблем не будет. Этот найдет. — послышалось из-под куртки, — а ты куда меня тащишь? В другую гостиницу?

За спиной послышалось радостное «Мооолодой человек!».

— Нас заметили, — шепнул Феликс, делая вид, что это не он.

Прятаться на улице было некуда. Оставался только один путь к отступлению. Он резко развернулся и взлетел по ступенькам на крыльцо. Антикварная дверь захлопнулась, отсекая напарников от шумной январской улицы. Звякнул колокольчик. Почему-то откуда-то из-под ног.

— Здравствуйте! — дама, давно наблюдавшая за молодым человеком сквозь стекло. — Проходите!

— Подними, — едва слышно прошептала Катенька.

Феликс подсмотрел вниз — на гранитном узорчатом полу лежала чайная ложечка с чеканным вензельком.

Придерживая куртку и сжав зубы, чтобы не высказать свое мнение по поводу страдающей клептоманией ведьмы, Феликс подобрал и сунул в карман собственность Зеленоградского ресторанчика.

— Вам повезло, — порадовала Феликса дама, — у нас как раз освободился номер.

— Двухкомнатный? — с надеждой поинтересовался стажер.

— С большой двухспальной кроватью! — просияла женщина. — Вы с женой?

— Нет, я с ко… — Феликс осекся, припомнив табличку на входе, — я скорее люблю, знаете, побродить по комнатам, чтобы просторно.

— Раз вы один, он вам идеально подойдет! — стремление стажера к прогулкам по жилым помещениям дама будто не заметила. — Берите, берите! В других гостиницах номеров нет и до конца каникул не будет. Большая удача, что у нас освободился. Буквально пару часов выехал гость, а у него бронь была как раз до десятого января. Там только-только убрались, я даже информацию на сайте не успела обновить. Так бы улетел за минуту!

— Кто?

— Да номер! Берете?

— А что делать, — вздохнул Феликс, — берём. То есть, беру.

Номер тут же забронировали на его имя до того же десятого января.

— На всякий случай, оплатите сейчас половину. Ой, у нас бесконтактная оплата не работает, нужно карточку или наличные.

— У меня сработает.

Феликс достал нетеряшку, приложил к дефектному терминал — для командировочных трат в магический смартфон была добавлена отдельная виртуальная карта: черненькая, с изгибающимся двурогим навалом и шаром огня.

— Чудеса, — дама за ресепшеном посмотрела на вылезающий чек, — а ведь вторую неделю не работает.

Феликс пожал плечами. Он был уверен, что нетеряшка проведет оплату, даже если отключить терминал от розетки.

— Технологии, — коротко ответил он, забрал ключ от номера на третьем, самом верхнем, этаже и отправился к машине — за вещами.

На шумной улице Катерина вела себя паинькой. Только немного пиналась лапками и изредка мякала что-то полусонное по-кошачьи.

Без приключений и в относительном душевном спокойствии он добрался до побитого фордика, забрал из багажника сумки, корзинки, ароматно пахнущие свертки («ну что за женщина, Луиза Карловна!») и рюкзак.

Катерина Ивановна за половину насыщенного на события дня так утомилась, что проснулась только через пару часов: подсохшая, отогревшаяся, пободревшая и готовая к новым приключениям.

— Почему я на полу?! — подскочила она, сминая под собой грязную тряпку, еще утром имевшую вид любимой футболки Феликса.

Феликс, сидящий в кресле в чистой и новой футболке, оторвался от изучения загадочной чайной ложечки, которую последние десять минут крутил в руках:

— Потому что вы были мокрой и грязной, — терпеливо пояснил он.

— Это не повод бросать меня где попало! — она застыла с подозрением рассматривая футболку. — Ты что, купил новую одежду?

— Ну, старую вы уничтожили, — согласился он.

— Ты что, бросил меня на полу и ушел?! Одну?! Оставил меня одну?! Ради какой-то одежды!?

Комнату залило зеленоватым светом, Феликс спешно поднял руки вверх, ложечка вылетела из рук и ласточкой нырнула в мусорное ведро, стоящее у стола.

— Болван! — шикнула Катерина и бросилась за ней.

— Никого я не бросал, — воспользовался стажер заминкой в скандале, — я забросил вещи в номер и сходил до ближайшего магазина вместе с вами. Взял несколько футболок своего размера, вы даже не проснулись.

Взъерошенная кошка вылезла из ведра и выплюнула её на серый гостиничный ковролин.

— Значит, не бросал?

— Нет.

— А на тряпку зачем положил?

— Чтобы грязь не разводить. С вас же… текло!

— Странно, я думала, все уже в тебя впиталось. Ладно, ложку не теряй.

— Сдалась вам эта ложка? Или это часть обучающей программы по воровству?

Кошка повела ушами, осматривая комнату.

— Не уверена, что есть смысл в дальнейшем обучении, —грустно протянула она, запрыгивая на стол и принюхиваясь к свежеокленным обоям, — ложка железная.

— Ну да.

— Звезда, — мрачно фыркнула Катерина, — энергопотоки липнут к металлу на раз-два при прямом контакте с телом и копирует себе часть информации. Её могут считывать некоторые маги. И бессмертные! Чем дольше контактируешь, тем сильнее связь. Это бывает полезно, но вообще, не удобно. Знаешь, почему мы перестали работать с металлами? Ой, ну конечно нет… Неудобно. Сильный маг за пару дней привязывает к себе артефакт намертво: ученику или коллеге не передашь для… работы, например. Или во время боя. А после смерти мага железки становятся бесполезными — управлять ими может только тот, на ком были замкнуты нити сили. Так что весь металл мага обычно клали ему в могилу. Потом люди эту традицию у нас переняли, кстати. Но у вас как-то с религией больше связано. Загробный мир и все такое. В общем, — резюмировала кошка, — металл как магоемкий материал — так себе идея. С органикой работать проще.

Феликс посмотрел на ложку некоторым уважением. Еще днем была столовым прибором, а теперь, вот, уже превратилась в магическое… нечто!

— Это потому ведьмы деревянными приборами едят?

— Да, — Катерина заглянула на подоконник, прошлась, осматривая безлюдную по вечернему времени улицу, — железо вообще лучше не трогать. Я этими глазами не вижу потоков силы, но почувствовала, что мой отпечаток на ней остался.

— И что, теперь будем во всех ресторанах приборы воровать?

— Если будем там есть — то да, — насладившись видом сумеречного Кранца, она спрыгнула на покрывало и, оставляя на нем цепочку следов, обошла по краю. — Если меня ищет… маг с определенным набором способностей, следа на ложке будет достаточно, чтобы найти и обезвредить. Меня.

Катерина заглянула под кровать, под стол, прошлась пару метров до двери в уборную.

— А ничего, что моя ложка там осталась? — забеспокоился Феликс. — Нас по ней не могут вычислить.

Кошка скрылась в темном проеме, прошуршала там с минуту. Послышался звук смываемой воды.

— Ой, да кому ты нужен, — заявила усатая мордочка, высунувшаяся наружу.

«Вампирам?!»

— Злая вы, — вяло ответил Феликс.

— Я добрая, — возразила Катерина. — Потому что сытая. А ты балбес. Ты же журналист, а не колдун. Трогай железо, ешь, чем хочешь, носи, что… кстати! — в три прыжка она взлетела ему на грудь почти чистыми и почти сухими лапками по обновке, — Показывай!

Феликс вытянул ключик. Кошка осмотрела его, обнюхала, но трогать не стала.

— Нет, ничего не чувствую, — вынесла она свой вердикт, — Железка и железка. В любом случае, если артефакт, то неактивированный. Хотя, может это просто железка.

— И никаких отпечатков на нем нет?

— Для отпечатка энергетических нитей, двоечник ты мой ненаглядный, — ехидно напомнила ему Катерина, — нужны энергетические нити, которые подпитываются чем?

— Слоями ауры, отвечающими за энергию.

— Которой у тебя что?

— Которой у меня нет, — напомнил Феликс сам себе, с тоской глядя на лежащий рядом с гостиничным телефоном экзаменационный брикетик с волшебным семечком.

— Вот и славно! — подозрительно радостно объявила кошка. — И раз мы все выяснили, вставай и приступай к исполнению своего долга!

— Какого?

— Служебного!

Следующий час Феликс под присмотром Катерины и под её ехидные замечания, разбирал и перебирал содержимое сумок.

Его немногочисленные вещи отправились в тумбочку. Артефакты, амулеты и всякая магическая «дребедень» были разложены в несколько кучек, осторожно переупакованы и частично уложены обратно.

На полу осталась горка шишек и камешков, немного песка и липовых веточек.

— Это куда?

— Это по углам. Будет отпугивать людей, — пояснила кошка, — и мелкую нечисть. Работает само по себе, так что нужно просто разместить в нужных местах.

Феликс разложил шишки и ветки по комнате, камешки — на окно. Даже бурый крупный песок, который он принял за случайно насыпавшийся с его ботинок мусор, оказался заряженным артефактом «широкого спектра действия», который пришлось еще полчаса по песчинке выколупывать из ковролина.

— А знаешь что, — передумала Катерина, когда Феликс положил в ладонь последнюю песчинку, — давай его не на подоконник, а у двери.

— Но там же… — стажер с тоской посмотрел на ровный деревянный выступ, с которого так удобно было бы сметать «артефакт» при выезде.

— Вот-вот! — согласилась Катерина непонятно чему, — там всего два энергоемких отвода. Если сунется какая нечисть, может в дверь пролезть.

— А от вампиров у вас ничего нет? — Феликс разжал руку, высыпая бурую струйку примерно туда же, откуда собирал.

— Есть одно средство, — мечтательно закатила сияющие глаза Катерина, — как объявится, скормлю ему тебя. Вампиры, когда сытые, тоже добрые.

Верилось с трудом.

— А если серьезно?

— Если серьезно, против них лучше всего работает дипломатия. Но тебе это не светит. Они с едой не разговаривают.

Феликс ощупал ключик на шее. Почему-то именно сегодня он начал ощущаться не как привычная уже подвеска, а как бирка «Третья группа, резус фактор положительный».

Закончив с художественным разбрасываем по номеру «защиты», он выложил на стол еду, вокруг которой тут же закрутилась на глазах добреющая Катерина. Пока кошка проводила «обыск корзины с пристрастием», а после с урчанием жевала обнаруженный ей кусь вареного мяса, стажер открыл, наконец, сумку, полученную в аэропорту вместе с переноской.

«Ура», — мрачно подумал он.

Радоваться запасным джинсам, утром первого января оставшимся в шкафу московской квартиры вместе с остальными вещами, сил уже как будто не было.

Ниже нашлись три пары свежих носков, заботливо скатанных в клубочки, и клетчатая рубашка — новая, с бирками. Феликс такую не покупал, но размер был явно его. Под одеждой, лежал пакет дорогого кошачьего корма, тут же отвергнутый Катериной:

— Даже не жумай, — подозрительно кося глазами, пробормотала она, не прекращая работать челюстями, — я эту жакуску к нижкожортному пижву грыжть не бужу.

— Сбалансированное, — прочитал Феликс, осмотрел окрашенную во все оттенки серого кошку и добавил, — для блестящей шерсти. Очень полезно: протеин, белок.

— Хоть желток, — она выпустила изъятую из корзины утиную ножку, щедро сдобренную чесноком и предназначенную явно не ей, — я эту пищу викингов жрать не буду! Выбрось, — она впилась зубками в ароматную птичью плоть, — пока меня не штошнило от ошного эшого шида!

Во избежании дальнейшей дискуссии пакет сбалансированного элитного питания отправился в мусорное ведро.

На дне сумки сиротливо лежала ядовито-розовая палочка-удочка с пушистой «мышкой» на веревочке. На удочку был прилеплен стикер с логотипом сети зоомагазинов и надписью «игрушка в подарок». К счастью, Катерина не заметила приятный бонус, прилагающийся к заказу.

Бросать её в мусорное ведро, стоящее на виду, Феликс не решился.

«Потом, — решил он, — когда отвлечется».

А пока воспользовался полученными бесценными знаниями по основам маскировки улик — забросал опасную вещицу только что отсортированными и уложенными в соседнюю сумку артефактами. Обе они теперь были заполнены на половину, что оказалось неплохо — и нести будет легче при необходимости, и Катерина не найдет новый повод для возмущений. Хотя когда это она их искала?

— Хочу спать, — заявила ведьми, сыто зевая.

— А мы не пойдем искать других свидетелей?

Кошка неспешно потянулась всем своим крошечным тельцем, удивительным образом растягиваясь по всему столу и оттопыривая пропитанный лужей и уже высохший хвост.

— До утра бессмысленно, — она подтянула лапки под себя и снова стала маленькой и взъерошенной помесью серого ежика и фонарного столба с двумя зелеными огоньками, — стемнело, птицы спят. Встанем пораньше и тогда…

«И вот тогда уже будем ругаться с остальными обитателями болота».

— Отлично, — согласился Феликс, пока чумазая начальница не передумала, — тогда в душ и спать?

— Иди, — величественно разрешила Катерина.

— А вы?

— А я, — фыркнула она, — с тобой в душ не пойду.

— Ляжете спать так? — стажер умильно приподнял брови, отчего Катерина даже забыла дежурную колкость, готовую сорваться с шершавого кошачьего язычка.

Она спрыгнула на покрытый россыпью пятен пол, деловито прошлась до зеркала у входа в номер. Увы, нижний его край не доставал до пола каких-то полметра. Ерунда для человека и непреодолимое препятствие для маленькой кошки.

— Подними, — попросила-потребовала она и следующие пять минут с нарастающим неудовольствием обозревала урон, нанесенный белой шерстке окружающей средой.

— Будем вас мыть? — без надежды на успех уточнил Феликс.

Держать кошку ему было несложно — ведьма в теле зверька весила два-три килограмма. Но чем дольше она смотрела на себя, тем мрачнее становилась. Как бы ни храбрилась бесстрашная и самоотверженная агентша, готовая преодолевать любые лишения и тяготы служебной жизни, внутри она оставалась женщиной. Из которой желание выглядеть красиво не смогли выбить ни покушения на жизнь, ни мерзкие артефакты бессмертных, ни сомнительные комплименты Феликса относительно качества её маскировки.

— Жестокая насильственная смерть, — мрачно резюмировала замаскированная женщина, когда желание быть красивой кошкой проиграло унизительной мысли быть вымытой.

— Угрожаете?

— Прогнозирую.

— Может, пророчествуете?

— Пророчество, — в зеленых глазах заиграли неоновые оттенки — «еще пошути мне тут!», — подразумевает некоторую неопределенность и двусмысленность толкования, а я уверена в своём прогнозе.

— Насколько? — пользуясь возможностью, Феликс перехватил её поудобнее. В зеркале отразился правый бок, свалявшийся в безобразный колтун с застрявшим там куском то ли глины, то ли земли.

— На все четыре лапы, — прошептала ужаснувшаяся своего вида Катерина, — и давно я так хожу?

Феликс дипломатично промолчал и сделал шаг назад — в дверь ванной. Остаток вечера ушел на то, чтобы отмыть Катерину.

Задача усложнялась её внезапной подозрительностью сперва по отношению к душевой лейке — «это что за антиквариат?», потом к воде — «воняет падалью», к шампуню — «ненавижу запах миндаля», к гелю для душа — «это что, ваниль? убери, а лучше выброси!», к рукам Феликса, которые «убрал и за спину спрятал!» и, наконец, к полотенцу, которое ей тоже не понравилось, потому что… да Феликс к тому времени уже перестал вести учет претензий.

Мыть капризную и очень грязную кошку без помощи рук, одними только струями воды, оказалось не только долго, но и мокро. К концу водных процедур и ванная, и Феликс были обильно и неоднократно увлажнены.

— Муаааур, — чистая и раздраженная Катерина позволила пару раз промокнуть шерсть неугодные её милости полотенцем, после чего, вращая глазами, улеглась прямо в центр кровати — обсыхать. — Пахну отвратительно, — пожаловалась она и чихнула, потом еще.

— Нормально, — возразил Феликс.

Вымытая агентша пахла приятно — ванилью и миндалем, через которые пробивался тонкий аромат парного молочка.

— Завтра нужно будет купить нормальный шампунь, — пробормотала Катерина Ивановна, — без запаха.

— Хорошо, а можно, — стажер запнулся, понимая уже, что вероятность ответа «неможно» увеличивается с каждым словом и всплеском зелени в подозрительно сощуренных глазах, — переместить вас с кровати?

Сушиться феном кошка отказалась наотрез даже под угрозой возможной кошачьей простуды и сейчас под ней образовалось жирное мокрое пятно.

— Зачем это? — в голосе ожидаемо скользнули металлические нотки. Катерина проследила за тоскливым человечьим взглядом, упирающимся в основательно подмокшее кошачье основание. — О, даже не думай, — неожиданно хрипло продолжила она, — я не буду спать с мужчиной в одной постели. — замерла, напряглась и добавила в конце тоненький чих.

— Вы можете… спать на… — Феликс осмотрелся, перебирая достойный варианты, — на столе!

— Сам спи на столе! — вариант и на вкус Феликса выглядел так себе, а уж на кошачье-ведьмовской, избалованный и не в меру аристократический. — Чих!

«Надо было настоять на фене…» — подумал стажер.

Катерина Ивановна угрожающе мотнула в его сторону ядрёно-зелеными прожекторами, потянулась, готовая привстать. Феликс с нарастающим интересом посмотрел на стол. Увы, жалкая мебель в длину казалась не больше метра и на постель точно не годилась.

— Я подумаю над вашим предложением, — ответил он дипломатично и отступил в спасительный санузел.

— Эй, а ты куда? — полетело вслед.

— Я слышал, — на радость меховой террористке истязаемый стажер сунулся обратно в комнату, — грязным спать на столе также неудобно, как и чистым. Но я рискну помыться, вдруг поможет?

Катерина Ивановна сидела на кровати напряженно подавшись вперед. Она внимательно, будто впервые, осмотрела мокрую футболку и потемневшие джинсы, на которых уже не видно было, где грязь, а где — вода, изрядную лужу, которая натекла на светлый ковролин, даже мокрое пятно на стене напротив входа — рядом с зеркалом.

«Вот растяпа, — читалось на её мордочке, — и сам мокрый и весь номер заляпал».

О том, что всё это было делом еёрук, то есть, когтистых лапок, прилетевших по плечу нерасторопному банщику, после чего тот выпустил душ (в первый раз из нескольких), её короткая девичья (или кошачья?) память ловко умолчала.

Убедившись, что бестолковый человек не собирается совершить новых глупостей, Катерина зевнула и расслабленно откинулась назад, в объятья мокрого покрывала.

— Правильно, а то воняешь, как…

Как именно он воняет, Феликс слушать не стал. Захлопнул дверь и на всякий случай включил воду на полную.

Когда он вышел из душа, Катенька переползла на пышную взбитую подушку, лежавшую в изголовье. Шестиконечной звездочкой, совершенно неестественно для кошки вывернув лапки в суставах и трогательно свесив свесив почти просохший белый хвостик.

Феликс осторожно отодвинул в сторону украшенную ведьмой подушку и лег на вторую половину необъятной кровати. Скромненько, с самого краешка. Почти сухого.

Ему снился прибой, шумящий как огромный гостиничный фен. Он дул теплым воздухом прямо в мокрый белый лес, который никак не хотел сохнуть, тоненько чихал и требовал ежесекундного внимания и заботы.

«Авай, авай, авай!» — прорвалось сквозь шум эхо.

— Да я только прилег, — пробормотал Феликс сквозь сон, — он же сам дует, зачем я в лесу?

— Я умираю! — истошно заголосил лес Феликсу в ухо. — Вставай! Фшшшш!

Феликс подскочил на кровати, рефлекторно отбрасывая одеяло. Громкость шипения и возмущенных «Мяо» резко упала.

— Что случилось?! — он суматошно замотал головой, разыскивая источник неблагозвучных воплей.

Полненькая радостная луна, торчавшая с самого краешка оконной рамы, когда он вышел из душа, уже наполовину скрылась за соседней крышей, убегая от светлеющего неба. А казалось, он едва коснулся головой подушки!

— Что случилось! — он, наконец, откинул край оедяла, выпутывая из него распушенную кошку.

— От меня отваливаются куски! — взвыла она, потрясая лапкой. — Ууууууу!

Феликс, не обладавший ни кошачьим, ни вампирьим, ни иным ночным видом зрения, безуспешно попробовал рассмотреть предъявляемое ему безобразие в собственной тени, в лунном свете, в свете дохленького ночника.

— Что это?! — переспрашивала и переспрашивала Катерина дрожащим голосом, пока он, прихватив её подмышкой, не включил верхний свет.

— Это коготь, — с облегчением резюмировал Феликс, возвращая шарообразную напарницу на кровать.

— Что с ним?! — взвилась ведьма, с отвращением рассматривая полупрозрачную чешуйку, висящую на кончике изогнутого коготка.

— Он отслоился.

Феликс сел на кровать рядом, потер пульсирующие виски, посмотрел на изумленно округлившиеся глаза Катерины и безвольно упал головой на подушку. Ведьма продолжала созерцать.

— Почему? — сиплым шепотом спросила она.

Феликс, успевший прикрыть глаза, дернул ресницами. С потолка светило, но желания вставать не было никакого. Он вяло накрылся второй, Катерининой подушкой, надеясь то ли скрыться от электрического света, то ли скоропостижно удушиться.

— Вы никогда не видели коготь? — обреченно спросил он.

— Почему от меня отваливаются куски? — по груди проскакали лепные лапки, под подушку сунулся мокрый нос, — Это нормально?!

— У вас никогда не было кошек? — бороться со сном становилось все сложнее, как и задавать вопросы, ответы на которые не будут очевидны.

— Что с этим делать? — судя по покачиваниям, Катерина балансировала у него на груди на трех «здоровых» лапках, — Выглядит ужасно! И по ощущениям… о не могу смотреть!

— Поточите когти, — посоветовал Феликс, и добавил, надеясь, что не вслух — «и оставьте меня в покое!».

— Как? —

— Лапками, — не открывая глаз он показал передними конечностями те характерные движения, которыми все виды кошачьих в мире избавляются от излишков накогтного эпидермиса.

Одна точка опоры пропала с груди. Подушка на лице качнулась.

— Отвалился, — зачарованно прошептала она. — О, тут второй!

Подушка качнулась снова. Еще. Энергичнее.

— Попробуйте зубами, — посоветовал стажер, радуясь, что между ним и прекрасной зеленоглазой кисой такая прочная когтеустойчивая защита.

— Грызть ногти?! — ужаснулась Катерина.

— Ну, коты так делают!

— Не может быть! Я так не могу! Сделай с этим что-то!

Подушка съехала на бок, в глаза отчаявшемуся поспать Феликсу ударил свет: желтый электрический и зеленый магический.

Он внимательно и серьезно осмотрел лапку Катерины, смотревшей на него, как смертельно больной на светило мировой медицины.

— Ужасно, — стенала она, — и что, так будет постоянно?

— Я вам куплю книгу про кошек, — пообещал Феликс в конце короткого успокоительного «осмотра». — И когтеточку.

— Что?

— Завтра узнаете, — вздохнул он.

— Значит, я не умираю? — уточнила ведьма на всякий случай и через мгновение подскочила на месте, приземлившись в полуметре от Феликса, — Что что, голый?!

— Не совсем, — осторожно начал он.

— Но тут — голая рука! — указала она на протянутую к ней руку, — и дальше!

Рука, и правда голая, шла к голому плечу, где переходила в отмытого от грязи, пыли и пота Феликса, по пояс накрытого одеялом. Под которым он был частично одет. Хотя, конечно, смотря на чей взгляд…

— Оденься сейчас же!

— Я в футболке спать не буду, — он где-то слышал, что с шантажистами и сумасшедшими стоит говорить спокойно, старая ровный, по возможности дружелюбный тон.

— Почему?!

— Да хотя бы потому что… у меня их не так много осталось!

— Это возмутительно! — кошка отпрыгнула в угол возмущенным пушистым мячиком.

Феликс, сочтя ретировавшуюся ведьму если не побежденной, то хотя бы временно укрощенной, выключил верхний свет и обессилена упал на кровать.

В углу злобненько зашипели. Он накрылся под самое горло, сожалея, что не имеет при себе рыцарского шлема или, на худой конец, шапки пасечника, которые могли бы защитить и лицо тоже.

«За что мне это?» — подумали оба.

Катерина скоро заснула, безмятежно прижавшись к ненавистному стажеру тёпленьким бочком. Феликс — с мыслью, что идея снять кошке отдельный номер не так уж плоха.

Феликс еще долго лежал с закрытыми глазами. Чем дольше он лежал, тем менее абсурдной казалась ему идея снять кошке отдельный номер. Наоборот, в какой-то момент, идея отселения Катерины заиграла новыми красками и приобрела заманчивые черты, так похожие на хорошенько просушенный балтийским феном белый пушистый лес.