Глава 5. Мужская посадка на метле

Феликс рассчитался с водителем и выбрался из такси. По названному Катериной Ивановной адресу находилось многоэтажное здание советской постройки, типовая городская гостиница, какую можно встретить в любом областном городе.

На крыльце щебетала небольшая стайка туристов, в ресторанчике на первом этаже горели уютные настольные лампы, за столиками сидели гости с довольными и сытыми лицами.

Перед гостиницей был устроен небольшой зеленый островок, засаженный аккуратно подстриженными туями и можжевельниками.

Феликс, поднаторевший последние месяцы в растениях, хотел рассмотреть их поближе, но из переноски на него заворчала госпожа агент.

Он правильно оценил ситуацию и тут же поставил её на гранитный бортик, под пушистую маленькую елочку.

«Горная сосна» — определил стажер, все же отвлекшись.

Катерина Ивановна вылезла из переноски, чуть пошатнулась, повела раскрасневшимися ушами и фыркнула.

— Балбес, чего уставился?

Феликс, наклонившийся к самой кошачьей морде, отпрянул.

— Что, простите?

— Да не ты, — кошка посмотрела вбок, — он.

Феликс никого особо не увидел. У тротуара были припаркованы несколько автомобилей, здоровенный туристический с табличкой «ЗАКАЗНОЙ» и машина привезшего их таксиста.

Таксист мельком глянул на него и уткнулся в телефон. Потыкал чего-то отъехал, очевидно, по новому заказу.

Кошка еще пару раз дернула кончиком хвостика, сверкнула своими зелеными глазищами и помотала головой, будто выискивая, к чему еще придраться.

Но то ли придраться оказалось не к чему, то ли настроение у нее сменилось с задиристого на меланхоличное, но кошка замолчала.

Она смотрела в глаза склонившегося над ней Феликса. Он специально придвинулся поближе, чтобы Катерина не кричала на людной улице и он мог услышать её тихие (он очень на этой надеялся) слова.

Феликс, разглядывая её при дневном свете, впервые отметил необыкновенное свойство катерининых глаз. В здании аэропорта, в туалете, в самолете ему казалось совершенно логичным, что её глазищи так сверкают. Ничего необычного — глаза у кошек отражают свет и при недостатке освещения выглядят фонарями. Но при свете солнца глаза кошек обыкновенные, тусклые.

Опушенный белой шерсткой изумрудные глаза Катерины Ивановны отражали и солнечный свет, как самые настоящие изумруды, сверкали на солнце, да и еще, судя по яркости, подсвечивались изнутри.

«Да, с маскировкой могут быть проблемы, — подумал он и сказал,

— Что дальше?

Катерина Ивановна моргнула своими изумрудами, подалась вперед, почти уткнувшись своим влажным розовым носиком ему в лицо.

— Тебе, — шепнула она и дальше показала, что к чему придраться, она всегда найдет, — хорошо бы почистить зубы. Но это потом. Сейчас мы пойдем на дело.

Феликс чуть отодвинулся от замаскированного агента и уточнил:

— Начнем расследование?

Поучаствовать в распутывании загадочного преступления, еще и в таких интересных обстоятельствах, ему, как журналисту, было интересно невероятно. Большая удача!

В доли секунды он припомнил кое-что из университетских лекций и начал накидывать план будущей статьи.

— Балбес, — кошечка, наконец, оторвала взгляд от его лица, — мы идем воровать мой чемодан.

Оказалось, что, говоря «мы», кошка подразумевала в основном его, Феликса. Она обрисовала простой и изящный план, в котором ему отводились важнейшие роли швейцара, носильщика и, конечно же, вора.

— А вы точно детектив? — уточнил Феликс.

План был продуман до мелочей, будто Катерина долго готовилась (но когда?) либо обладала солидным опытом гостиничных краж.

— А ты точно точно человек? — уточнила кошка, — а то мозгов, как у цыпленка.

Про цыпленка было обидно, но злая Катерина Ивановна так обезоруживающе мило сверкала своими зелеными фонарями, что Феликс простил ей резкие слова.

— Пойдемте, — он подхватил брошенный на асфальт рюкзак, — прятаться, госпожа агент.

Госпожа агент вздернула розовый носик и первой отправилась в пушистые кустики. Плотно переплетенные веточки не были преградой для крошечной кошечки, но Феликсу пришлось обойти их по выложенной камешками дорожке. Он прошелся прогулочным шагом и присел на траву, надеясь, что выглядит достаточно респектабельно, чтобы его отсюда не попёрли. Это в Москве топ-менеджер крупной компании может присесть на газон прямо в костюме стоимостью с годовой бюджет обычной российской семьи, достать имбирный латэ и переписываться в рабочем чатике с коллегами.

В любом другом городе страны его примут или за пьяного, или за бездомного. Хотя давно ли вы видели трезвого бездомного?

Сидя в кустах рядом с нахохлившейся Катериной, он размышлял, над вариантами развития событий.

«Сумки с собой, — прикинул он, — еще и с кошкой, хотя бездомные обычно с собаками попрошайничают. Не вызвали бы полицию...»

Радовало, что кустики прикрывают его не только с дороги, но и со стороны гостиницы — с ресепшена не увидят. Объясняться с сотрудниками гостиницы, охранниками и блюстителями порядка не хотелось. Особенно не хотелось после всего этого выслушивать издевки министерского агента. О, Феликс был уверен, такой возможности отвести душу Катерина Ивановна не упустит!

Катерина Ивановна тем временем скрылась в зарослях дальневосточной сосны, стелющейся по земле.

— А вот, — шепнули заросли, — и он.

Феликс и сам увидел над кустами знакомую голову. Он пригнулся пониже, чтобы Атлан его не заметил.

Мужчина успел переодеться — костюм и теплое пальто, уместные в московском офисе, он сменил на джинсы и легкую курточку.

Из своего укрытия Феликсу почти ничего не было видно. Заметил только, что лицо у мага немного печальное, смотрит будто в пустоту.

Атлан прошел мимо и скрылся за углом.

— Все, я пошла, — шепнула Катерина выскочила на тротуар, — жди!

Феликс вздохнул и поднялся, высовываясь из кустиков. Он рад был побыть один, но маскирующий артефакт сам собой за секретным агентом по воздуху не полетит. А если и полетит — то лучше демаскировки и не придумать!

Кошка как-то неловко, чуть кособочась и путаясь в четырех лапах, добежала до крылечка, шмыгнула под ноги заохавшим от умиления туристам.

— Кошечка! — засюсюкали три дамы пенсионного возраста и такого интеллигентного вида, какой имеют почетные преподавательницы столичных вузов, искусствоведы и смотрительницы музеев; дамы прервали обсуждение предстоящей экскурсии и распахнули перед кошечкой стеклянную дверь. — Проходи, проходи красавица.

Так Катерина Ивановна попала в гостиничный холл без всякой помощи своего помощника. Феликс остался снаружи — прибился сзади к кошколюбивым дамам с видом, будто тоже ждет экскурсию.

— Бедненькая, — жалели Катерину дамы, — как только лапки переставляет? Тяжело ей.

— Местная, — подхватила другая, — видно, под машину попала, переломало лапочки. И как выжила только!

— Как, как? У кошек девять жизней! — ответила ей третья. — Моя с пятого этажа каждый год за голубями сигала, а ничего. Приходила домой, да еще с добычей!

Дамы посмеялись, каждая повспоминала свою питомицу.

— Эх, как пьяненькая она, — продолжила первая, — смотри как к стойке идет, едва-едва.

Объект всеобщей жалости, тем временем, скрылся за стойкой ресепшена. Девушки за стойкой пушистой посетительницы не заметили, занятые оформлением тургруппы. Их чемоданы, сумки и дети заполонили гостиничный холл и заняли работой на ближайшие полчаса, кажется, всех гостиничных администраторов.

— Глупости это все, — встала на защиту Катерины Ивановны вторая дама, — кошки не пьют! — и тут же переключилась, — а какая она красавица. Ну и что, что увечная, я бы ее взяла. А то за ней тут плохо ухаживают, бока свалялись, вся грязная. Кормят-то хорошо, но за такой красотой надо ухаживать!

«Попробовали бы, — тоскливо подумал Феликс, — я бы посмотрел». Он так устал за сегодня, что не мог до конца понять — жаль ему или нет этих дам, планирующих мыть и чесать Катерину.

Они же, взволнованные идеей спасения красоты, начали активно обсуждать план переезда кошки из враждебного Калининграда в Петербург.

Не прошло и пяти минут, как к трем дамам присоединился сотрудник авиакомпании. На его счастье — по телефону. Дамы наперебой начали объяснять ему подробности спасения кошки.

— Переноску купим, — кричала в трубку одна, — так, хорошо, — толкнула она подругу, — записывай размеры, высота двадцать пять сантиметров, ширина...

— Сколько?! — перебила её подруга, — Эй, мы не хомячка везем, это что за издевательство над животным! Это же... Да вот, у молодого человека такая переноска! Молодой человек, у вас двадцать пять сантиметров?

— Э, — растерялся он, — ну я вам так сразу не скажу...

Дамы бесцеремонно оттащили Феликса в сторону и начали выяснять, двадцать пять у него сантиметров или сколько.

Феликс, конечно, знал, что опытные женщины всегда берут в поездку швейный дорожный набор, но никогда не видел, чтобы его доставали. И даже не подозревал, что в него входит сантиметровая лента!

— Двадцать пять! — торжественно объявила измерительница.

— Это ужас что! — продолжала возмущаться возмущающаяся дама. — Ну какая кошка согласится ехать в этой, в этой... — она не нашла приличного слова и просто трясла рукой, указывая на презрительно маленькие размеры пёстрой кошачьей сумки. — Ужасно, ужасно, — повторяла она, — дай-ка мне трубку, я скажу им, что нельзя так издеваться над зверьём!

— А вы котеночка везли или пёсика? — поинтересовалась третья дама у Феликса.

— А, — уходя от начинающейся беседы, Феликс обернулся в поисках Катерины или хоть кого-то, кто придет ему на помощь, но гостиничный холл был полон все теми же туристами, чемоданами и детьми, — ой, а вон и мой знакомый! — и он помахал в сторону толпы пока не заселенных, — ну все, мне пора.

— А как ваш песик в этой переноске летел? — поинтересовалась обеспокоенная за жизнь еще одного животного пенсионерка.

— Да ну, — одна из дам, та, что наседала на авиакомпанию, оторвалась и вклинилась в разговор, — он у него, наверное, совсем маленький, чихуа-хуа или йорк.

— Летел плохо, — признался Феликс и открыл дверь, чтобы спрятаться от общительных дам внутри, — не понравилось.

О том, кому больше не понравился перелет — ему или Катерине, Феликс еще не думал. Впрочем, стюардессе и пассажирам на соседних креслах тоже досталось. Кому когтистой лапкой по ногам, кому скорбным воем по ушам.

— Вот! — провозгласила дама с телефоном, потрясая им, будто это самое главное доказательство её правоты. — Я же говорила! Я говорила! Да как можно, как... у ты моя сладкая, у ты моя красавица изумрудноглазая! Вернулась!

Тон говорившей резко сменился с ликующего на восторженно воркующий. Феликс посмотрел под ноги и встретился взглядом с «изумрудноглазой красавицей».

Красавица смотрела чуть удивленно, белая шерсть заметно посерела, будто кошка мазнула боком по пыльной машине. Где Катерина Ивановна успела найти грязь в отдраенном до зеркального блеска гостиничном холле — осталось загадкой.

Возможно, в ход пошла уникальная кошачья магия, позволяющая любому представителю этого вида мгновенно отыскать пыльный угол в любом помещении: от чулана под лестницей до операционной.

В пасти кошечка держала пластиковый прямоугольник с надписью «ГОСТИНИЦА КАЛИНИНГРАД» и видом этой самой гостиницы.

В общем, на вкус Феликса, Катерина Ивановна вид имела отменно воровской.

О его вкусе и мнении, конечно, никто, как всегда, не спросил.

— Ты моя сладенькая, иди к мамочке! — Феликс продолжал держать дверь, а пенсионерки начали обступать кошку, приманивая её угрожающе ласковыми лицами и сладкими обещаниями.

Катерина Ивановна замерла в дверях.

Каких только кошачьих радостей ни сулила ей пенсионерка, помимо проживания в отдельной благоустроенной квартире в самом центре культурной столицы: и вычесывать каждый день, и игрушки покупать, и корм — какой пожелает.

Агент поджала лапку и сделала полшага назад, очень по-кошачьи приседая на пушистый грязно-белый зад.

Дамы, поняв, что корм не пришелся красотке по душе, тут же сменили тактику и начали обещать ей все виды мяса по очереди.

— Буду тебе курочку покупать, грудку! — Катерина Ивановна прижала пыльные ушки и вопросительно скосила глаза в сторону, на Феликса. Дамы охнули от восхищения. Феликс, глядя на удивленную мордочку, готов был их понять. Удивленная и чуть растерянная Катерина Ивановна была чудо как хороша.

Условия проживания улучшались с каждой секундой. Не успел Феликс прийти в себя от обещаний кормления грудкой, как кошке уже сулили ежедневные порции свежей вырезки, фермерское молочко и сметанку из деревни.

Впору было сказать «Мяу» и проситься на половину обещанного Катерине.

Катерина Ивановна склонила голову вбок. Жест был воспринят как благосклонный.

— Давай, подхватывай, — командовала затертая чуть назад дама, — и в ветеринарку, надо паспорт и прививку успеть сделать, а то в самолет не пустют!

Глаза Катерины, и без того большие и зеленые, открылись широко и опасно заблестели.

Это был один из тех моментов, в которые Феликс особенно скучал по отсутствующей у него способности управлять невидимыми скоплениями энергии. Он, вслед за колдунами, называл её магией. Хотя у этого, довольно хорошо изученного за тысячелетия, явления было множество научных (и не очень) названий, классификаций и направлений.

Именно сейчас Феликс особенно желал открыть в себе умение левитировать: самостоятельно или с помощью подручных средств. В зависимости от недавно изученной им классификации подручные средства могли быть магически заряженными артефактами или бутафорией. В случае использования магически заряженного летательного средства летающему можно было и не иметь магических способностей. Достаточно было знать инструкцию по управлению лет. средством.

В случае использования бутафории, полет обеспечивался за счет расхода сил, аккумулируемых самим магом. А предмет, выдаваемый за артефакт, не имел собственного заряда и был для полета обыкновенного человека бесполезен.

Этот вариант Феликсу не подходил, так как был попросту невозможен. Впрочем, вариант с артефактом тоже отпадал за неимением оного.

«Сейчас бы метлу», — с тоской подумал он.

Феликсу вспомнилось, как осенью они ходили с Зинаидой и Жоржем в Битцевский парк. В той его части, изрядно заросшей, облюбованной собачниками и известными на всю страну маньяками, четырежды в год проходили традиционные гонки на метлах.

Самих гонок Феликс видеть не мог — они были прикрыты мороками. Но видел, как готовились к старту участницы.

Жорж, обещавший быть рядом, встретил пару знакомых магов, с которыми учился в Штормах и через мгновение все трое растворились в толпе без единой капли волшебства — московский магический люд и нелюд был в богатом ассортименте. Они сновали тут и сям, болтали, обнимались, приветствовали друг друга и перемещались так скоро, что моргнешь — и лица перед тобой уже сменились.

Спокойно стояли только участницы гонок — ведьмы.

Все с длинными, напоказ, волосами, переплетенными в тугие косы. Феликс уже знал, что здесь могут быть только старшие сестры, — старшие женщины в семье, получившие силу по праву старшинства. Младшим детям оставалось совсем немного — хватало зажечь свечи по вечерам, сварить простенький омолаживающий крем и видеть то, что не видно людям.

Только старшие сестры имели столько сил, чтобы подстегнуть свою метлу в полете, влить в нее магию из себя и не упасть на землю.

Когда-то гонка имела серьезное значение: мирным способом позволяла выявить главу ведьм, самую сильную, — Старшую из старших. В те времена гонка шла на измор — выбывающая падала вниз. Побеждала та, что останется последней, когда все другие претендентки упадут в изнеможении, опустошенные.

Со смертью старшей сестры семейная сила переходила к следующей по старшинству. Прибавлялась к тому, что уже у нее было. Каждый год в составе участниц бывали перестановки.

Чтобы избежать склок и обид, неизбежных в женском обществе, для поддержания равноправия и честности, титул подтверждали раз в год, на Ивана Купалу.

Раньше гонка позволяла новый сестрами показать себя и, возможно, возглавить Старших сестер.

Сами ведьмы для простоты звали Старшую из Старших сестер просто «та самая Старшая» или «Старшая Сестра», но с таким уважением в голосе, что сразу становилось ясно, о ком речь.

— Раньше? — спросил тогда Феликс.

— С концом Средневековья гонка стала бессмысленной, — сказала ему тогда Зинаида, — мы храним её как традицию, повод встретиться и повеселиться.

— Титул упразднили? — Феликс об этом еще не успел прочитать. Впрочем, он уже понял, что за свою жизнь, вероятно, не сможет прочитать всех книг, положенных магам, живущим значительно дольше.

— Нет. Титул жив, но он у той, — она улыбнулась, — равных кому нет.

— До сих пор? Со Средневековья?

— Нет, но в её семье вся огромная сила передается полностью и без остатка одной дочери. Старшая Сестра, — Зинаида сказала это тем самым тоном, — теперь всегда из этой ветви.

Феликс хотел узнать побольше, но Зинаида приложила пальчик к губам, покрытым бархатистой алой помадой. Жест означал, что тема была закрыта и говорить о ней ни с ней, ни с кем-то еще Феликсу не стоит.

— Пойдем, познакомлю с сестрами, — предложила она, — может, даже покатают.

Ведьмы с метлами, весело болтавшие и пересмеивающиеся, разом перестали улыбаться, завидев идущую к ним Зинаиду.

Но когда узнали, что она привела своего протеже и участвовать в этом году не собирается, повеселели снова, дали Феликсу подержать метлу, хотя её владелица, ведьма Улиана с двумя толстыми пшеничными косами до пят, и прокомментировала, что «дело это не мужское, палки с ветками трогать».

Но Зинаида рассказала, что он пишет курсовую по Магическому растениеводству средней полосы и Старшая Сестра Улиана подобрела.

Показала, как взлетать. Для этого нужно было немного магии, так что Феликсу ничего не было видно. Она повисела немного в метре над землей и спустилась.

Предложила посидеть, а потом — полетать.

Сидеть было неудобно: ведьмы залезали на метлу сверху, зажимая её между ног. Никакого седла конструкция не предполагала и стажеру показали, как на метлах ездят мужчины.

Удивительно, но поза оказалась копией женской посадки в седле — ноги свешивались на одну сторону, держаться нужно было за древко.

— Но ты держись за меня, — посоветовала наездница, — все же первый раз.

И вопросительно посмотрела на Зинаиду — уверена ли, что этому мальчику так нужен полет на метле?

Та кивнула.

Феликс сел, как показали. Улиана перекинула ногу через висящее в воздухе древко.

— Ну? — обернулась она.

Феликс еще раз посмотрел на Зинаиду. Он все еще колебался, уместно ли обнять на глазах у всех женщину, которой было, может быть, лет с двести. Хотя и выглядит чуть старше него. Но кто ж их разберет?

Метла мягко поплыла вверх. Стоило ногам оторваться от земли, как Феликс, державшийся за метлу, перекрутился на ней с свалился на землю.

Улиана тут же опустилась обратно. Никто вокруг не сдвинулся с места.

На лицах не было ни тени улыбки. Зинаида стояла, скрестив руки на груди, серьезная и спокойная. Ведьмы за её спиной смотрели с любопытством.

— Ну? — повторила Улиана, перекинув косы вперед. — Повторим?

— Конечно.

Второй раз Феликс действовал по инструкции: сел, крепко обхватил Улиану за талию. На деле ведьма оказалась еще стройнее, чем казалось со стороны. Ладони легли на края собственной куртки, а ведьма, усмехнувшись, что-то пробормотала про здоровенных мужиков с огромными ручищами, которые могли бы обнимать и покрепче.

Феликс свои ручищи огромными не считал, но услышать такое оказалось приятно. Обнять покрепче, он, как ни старался, уже не мог. Было страшно, что излишне пережмет ведьму, показавшуюся ему мягким и хрупкий котеночком.

Как оказалось — до первого поворота. Улиана поднялась метра на три над задравшими головы ведьмами, развернула метлу вправо — Феликс пополз в противоположную сторону и рефлекторно сжал ведьму так, что Старшая Сестра пискнула, как самый настоящий котеночек, излишне приглаженный в порыве нежности.

Ещё пара поворотов и Феликс окончательно убедился: мётлы — дело совершенно не мужское!

Пару раз он почти свалился вниз. Под конец экскурсионно-развлекательного полёта над поляной Феликс старался сосредоточиться на мыслях о приземлении и старательно изучал женский затылок с ровным пробором.

— Неплохо, — оценила Зинаида, когда побледневший стажер спрыгнул с метлы.

Улиана довольно хмыкнула:

— Для мужика совсем недурно, — подтвердила она.

Феликс так не считал. Впрочем, последние пару кругов он вообще ничего не считал, кроме мгновений до финиша.

— Понравилось? — спросила Зинаида.

— Нет, — честно ответил министерский стажер.

Ведьмы вокруг расхохотались. Улиана подошла сзади, ободряюще хлопнула по спине:

— Отличный полет! Из тебя выйдет толк! Только запомни, на приземлении и взлете поджимай ноги, а то переломаешь. Сегодня я тебя подстраховала, но в другой раз может повезти меньше. Ну все, дамы, два свистка, — она прислушалась и, хотя Феликс ничего не услышал, остальные ведьмы оживились, закивали. — Все на старт! — девушки попрыгали на мётлы и почти вертикально стартовали вверх. — Удачи с курсовой, Алекс! — бросила на прощанье Улиана.

Феликс помахал им на прощанье рукой, ужасно надеясь, что следующий раз, в который он сможет применить только что полученные ценные знания по полетам на метле, будет еще не скоро, а лучше — никогда.

Знал бы он, как скоро ему понадобится удача с курсовой…

На предложение Зинаиды взять какую-то из мётел потренироваться, он с ужасом отказался.