Глава 6. Кошколюбие не порок

Сейчас, глядя в сверкающие изумрудами глаза Катерины Ивановны, застывшей в гостиничных дверях с свежесворованным магнитным ключом, Феликс многократно пожалел о своём малодушном отказе. Согласись он, кто знает? Может, была бы у него сейчас метла...

Он был уверен — в критической ситуации, угрожающей его жизни, организм собрался и выдавил бы капельку магии для активации артефакта. А уж взлететь!

Он готов был поджать ноги прямо сейчас. Просто, чтобы проверить, может и без метлы сработает? Улетит отсюда. Хоть в ураган, хоть в эпицентр гражданской войны в жаркой африканской стране. В общем, куда-нибудь, где поспокойнее...

О, он многое отдал бы, чтобы взлететь хотя бы на метр над землей, хорошенько поджав ноги — чтобы коготки разъяренной Катерины точно не достали.

Кошка сделала еще один осторожный шаг назад, полностью вползая в зал. Дамочки, наоборот, отпихнули Феликса в сторону и сделали шаг вперед.

Катерина, не выпуская гостиничного ключа из зубов, выдала злобный мяв, распрямилась, как собранная пружинка, и выстрелила под ноги одной из дам, той, что с телефоном и страдающим сотрудником авиакомпании на проводе.

Та от неожиданности отпрянула и столкнулась со своей подругой, той, что достала и так и не успела убрать в сумку швейный набор. Она как стояла, с голубенькой сантиметровой лентой в руках, так и повалились на пол, по дороге зацепив третью — самую щедрую кошатницу, готовую держать бедное, но очень красивое животное, на экологически чистом фермерском мясе и молоке.

— Лови её, лови! — заорали Феликсу в самое ухо.

Феликс дернулся, сделал вид, что присоединился к общей суматохе. Катерина Ивановна, с одного краю уже серая, но все равно еще ярко выделяющаяся на фоне вечнозеленых калининградских газонов, уходила в кусты хитрыми петлями. Она все неловко прихрамывала и спотыкалась, но даже «хроменькая» она оказалась в разы проворнее преследовательниц и коварно скрылась в фигурно выстриженных кустиках.

— Ах, молодой человек! — Феликс и несколько стоящих поблизости туристов, также ожидающих автобус, помогли дамам подняться, — благодарю.

Он принял благодарности и даже согласился помочь им в поиске «милой кошечки» — ему все равно нужно было двигаться в сторону агента, так почему бы не сделать это под таким благовидным предлогом?

— Что за цирк? — услышал Феликс разъяренный шепот, проходя мимо одного особенно пышного кустика.

Он постарался незаметно подойти ближе и нагнуться к земле.

— Молодой человек! — раздало сразу со стороны других охотниц за белой пушистой шкуркой. — Нашлась?

— Нет! — крикнул он в ответ. — Куст большой, посмотрю, может под ним спряталась! — и шепотом добавил под этот самый куст. — Катерина Ивановна, с вами все в порядке?

— В полном, — под кусом зашуршало, показалась измазанная кошачья мордочка; видно, неловкая кошечка не вписалась в поворот и проехалась по свежей земле, — что за чокнутые бабы? — спросила Катерина подозрительно, — почему они напали? Ты что, с ними заодно?

Уже единожды раскрытый за сегодня агент дергалась от каждого шороха и с подозрением косила глазом, готовая при любой опасности скрыться в густой зелени.

— Тише, — Феликс приложил палец к губам, — никто на вас не напал. Они вас приняли за бездомную и хотят спасти.

— Что?! — зеленые глаза позеленели пуще прежнего.

— Очень, кстати, неплохие условия предлагают. И шипите тише, нас могут услышать! Вон одна уже смотрит в нашу сторону.

— Она пялится на твою задницу!

— Зачем?

— Не знаю, — саркастично ответила Катерина, — может, сочла тебя бездомным и хочет спасти? Забрать с собой, откормить отменной вырезкой и наконец выяснить, сколько у тебя сантиметров?

Кошачьи глазищи сверкали из-под куста новогодними лампочками, периодически яростно мигая.

— Ты чем вообще занимался? — продолжала она. — Я тебя оставила на пять минут, а ты успел трех бабок подцепить! Трех! — почему-то именно количество кружащих по гостиничному палисадничку дам вызвало у кошки особое возмущение.

О том, что изначально «подцепила» их обаятельная и пушистенькая Катерина Ивановна, Феликс решил не заикаться. Зеленое пламя бешено горело и без дополнительных дров в виде подобных уточнений.

— Вы уверены, что прям пялится на меня? — попробовал Феликс увести беседу в более безопасную сторону.

— Да! — фыркнула секретный агент, — я кое-что понимаю в задах и женщинах.

— Супер, — прошептал Феликс.

Кошка даже ротик приоткрыла от удивления.

— Тебе еще и нравится? Извращенец!

— Если все смотрят на меня, как вы утверждаете, — он постарался незаметно снять с плеча переноску, — то вас не заметят. Полезайте внутрь и рвем когти, как вы выражаетесь.

Катерина развернула в стороны ушки. Беленькие, с шерсткой на кончиках такой короткой и тоненькой, что она почти сходила на нет и ушки казались трогательно розовыми, как и её маленький влажный носик. Она повела ими снова. Что она услышала, Феликс не знал. Рядом всё также шумела дорога, вокруг всё также перекрикивались дамы из поисково-спасательного отряда.

Катерина, и без того чумазая, пригнулась к земле, всматриваясь в глубину куста.

Феликс демонстративно расстегнул молнию на переноске. Кошка отвернулась в сторону.

— Да ты тут, — прошептала она, — как рок звезда на сцене. Ещё и с переноской наперевес. Давай лучше так. Ты отвлекаешь этих полоумных, я даю дёру. Встречаемся вон за тем углом.

Феликс всмотрелся в указанный угол — до него было метров двести по открытой площадке, переполненной туристами, прохожими и детьми.

— Нет, — категорически отверг он предложение, — вдруг с вами что-то случится. Вы же такая...

— Какая? — кошка резко обернулась и угрожающе прижала ушки к голове, из пасти показались самые кончики белых клычков.

— Маленькая, — вздохнул стажер, — и миленькая. Вас обязательно будут спасать. Не они, — он едва заметно кивнул в сторону, — так другие. Вы себя-то видели со стороны?

— Не очень, — буркнула Катерина, — что, все так плохо?

— Не знаю, каким вы были человеком, но кошка из вас вышла очень красивая, — совершенно честно признался Феликс; Катерина приподняла голову, на пыльной кошачьей мордочке четко читалось удивление. Феликс подумал и добавил: — Просто изумительная.

Он не ожидал, что комплимент подействует, но это случилось.

Секретный агент посетовала на его недалекость, но, в конечном итоге, снизошла до «идиотского плана», основанного на её же предположение в маскулинной мужской обаятельности феликсовых филейных частей тела.

— Меня видно, — прошептала она уже из переноски, — тут стенки внутри черные, а я — нет. И ключ возьми, он под барбарисовым кусом.

Феликс заглянул внутрь — Катерина забилась в самый конец тесной сумки и, хотя её белая шерстка была довольно серьезно подпорчена в ходе криминально-убегательных мероприятий, местами она умудрилась остаться беленькой.

— Сейчас я вас прикрою, — ответил он, поискал глазами ключ.

Барбарисовый куст оказался как раз справа. НА него, как оказалось, и косилась Катерина. Он почти сразу увидел краешек пластиковой карточки, вытащил её и спрятал в кармане.

— Вы чего это, — раздался голос над самым ухом, — нашли мою девочку?

Дама, та самая, у которой потенциально можно было разжиться отменной вырезкой, выглядела обеспокоенной.

— Нет, — ответил Феликс, — можете подержать?

Он сунул ей в руки свою куртку, снял футболку с рукавами, надетую на тонкую летнюю майку. После чего скомкал и, казалось бы небрежно, а на самом деле — со всеми предосторожностями, засунул снятую футболку в пеструю кошачью переноску.

— Жарковато, — пояснил он и протянул руку.

— А?

— Куртку верните.

— Д-да, конечно. Так не видели кошечку?

— Вашу? — она кивнула. — Вашу не видел. Кстати, это не ваш автобус уже третий раз сигналит, — обратил он внимание на поредевшую толпу на крыльце, — без вас ведь уедут!

— Т-точно! Девочки, на экскурсию!

Девочки быстро организовались и направились в сторону автобуса. Судя по обрывкам фраз, долетевшим до Феликса, «белая бедняжка» была признана местной аборигеншей, знающей тут все ходы и выходы, и встреча с ней была для этой тройки вопросом исключительно времени, внимания и наличия в сумочке кружка ароматной колбасы в качестве приманки.

Феликс помахал дамам рукой и спешно удалился за ближайший угол, в мрачный и практически лишенный асфальта калининградский двор с детской площадкой по центру.

Место для игр и развлечения деткам было, судя по основательным металлическим трубам, лесенкам и остаткам качелей, оборудовано по последней моде, но лет пятьдесят назад.

Краска унылого буро-зеленого цвета давно облезла, уступив место ржавчине.

Целевая аудитория развлекательного объекта предпочитала развлекаться на детской зоне в торговом центре через дорогу — площадка с единственной уцелевшей лавочкой была пуста.

— Катерина Ивановна, — Феликс осторожно поставил сумку с секретным агентом на подгнивающую по краям деревяшку. Судя по отсутствию на сиденье двух досок из пяти, жить лавочке оставалось недолго, но она отчаянно сопротивлялась времени — гнила только вокруг расшатанных гвоздей, местами сохранила краску. Конечно же, буро-зеленую.

— Катерина Ивановна, — позвал он еще и открыл переноску.

Ответа не было.

«Вдруг задохнулась? — запаниковал он, — или...?!»

Спешно вытащил скомканную футболку, откинул в сторону. Кошечка сидела в переноске ровно в той позе, в какой он её там видел в последний раз. Только глазки были плотно зажмурены и передние лапки прижаты к розовому носику. Кажется, она не дышала.

— Катерина! — вскрикнул Феликс и сунул руку, чтобы достать её.

И тут же получил по руке маленькими остренькими когтями.

— Эй! — он выдернул руку, на запястье набухали пять крошечных капелек крови. — Вы как?

— Я, — послышался из переноски сдавленный хрип, — умираю!

Феликс подавил в себе повторное желание сунуть внутрь руку и заглянул. Кошечка сидела в той же позе. Она открыла глаза, но немного — виднелись только узенькие зеленые щелочки, на краешках которых влажно поблескивали слезинки.

— Что случилось? — хотелось поскорее её достать наружу и осмотреть.

Первое, о чем подумал Феликс, что сам не заметил, как прижал маленькое хрупкое тельце, переломал кости или чего хуже!

«Прижал её, — она провела в сумке не более десяти минут

— Я, — прохрипела Катерина, — чуть не задохнулась вонью от этой тряпки, болван!

Феликс схватил футболку, лежащую рядом с переноской, прижал к лицу.

— Но она, — Феликс развернул её и понюхал на всякий случай еще рукава и даже подмышки, — едва пахнет. И ничего не вонь, нормальная туалетная вода.

— Оно и видно, — кошка высунулась наружу, осмотрелась и неспешно выбралась на лавочку, — что туалетная. Слезу вышибает как в деревенском сортире в июльский полдень.

Она открыла рот, вывалив набок чешуйчатый розовый язычок, посидела так с минуту, ловя «ничем не омрачаемый кислород». После чего скомандовала:

— Пойдем уже, и так задержались.

— Куда? — под неодобрительные взгляды напарницы Феликс надел обратно «вонючую тряпку». В куртке на практически голое тело даже в таком мягком климате оказалось прохладно.

— В гостиницу, конечно, — как-то подозрительно ласково ответила Катерина, — будем оттачивать твои воровские навыки!

— Почему мои?

— Мои уже на высоте, а тебе, — кошка недовольно покосилась на его ворот, — еще тренироваться и тренироваться.

К удивлению Феликса, никто не обратил внимания ни на него, ни на кошку, грязно-серую, покрытую кое-где клоками свалявшуюся шерсти. Более того, Катерина стала неприметнее — грязь распределилась по шкурке равномерно и местами она вовсе сливалась с серыми стенами, тротуаром и пальной придорожной оградой.

Они без проблем вошли в гостиничный холл, преодолели ресепшен с очередью заселяющихся, спокойно поднялись по лестнице на третий этаж.

В коридоре никого не оказалось. Только в самом конце, далеко-далеко, стояла у открытой двери тележка горничной. Её самой видно не было.

— Живо! — заворчала из переноски кошка.

Феликс прибавил шагу и почти влетел в нужный номер.

— Бери чемодан и рвем... — продолжала Катерина и вдруг сбилась, — подожди-ка, выпусти меня!

— Зачем? — не понял Феликс.

Он уже взялся одной рукой за ручку небольшого чемоданчика, обтянутого мягкой кожей насыщенного вишневого цвета. Второй, парный ему, но чёрный, лежал в углу, распакованный.

— На прогулку пойду, — ехидно ответила агент, — найду себе песочницу побольше и буду копать ямку!

— Сейчас?

Феликс выпустил чемодан из рук и тот с приглушенным «бах» упал на гостиничный ковролин.

— Нет, завтра! Открывай уже, — прошипела кошечка, — и заканчивай дерзить старшим!

Феликс будто очнулся и открыл переноску. Кошка вылетела наружу, но побежала, почему-то не в сторону уборной, а к письменному столу у окна.

— А вы сильно старше? — уточнил он, наблюдая, как нервно дергается кончик пыльного хвоста.

Кошка проигнорировала вопрос:

— Иди сюда.

Феликс встал и подошел к ней. Она склонилась над столом, опираясь о самый краешек своими крошечными лапками. На столе лежали какие-то бумаги, коробочки, письменные принадлежности.

— Ничего не трогай, — предупредила она, — сфотографируй стол и после каждый документ отдельно.

Сверху, видно, Атлан читал эту бумагу последней, было приглашение на похороны Джаспера Шабы.

Уголок был чуть смят, будто Атлан долго и с сожалением держал его в руках. Судя по дате, указанной в приглашении, похороны должны были состояться послезавтра утром.

Ниже лежал журнал «Практическое маг. растениеводство», номер от 17 июля прошлого года. Феликс этот журнал знал — перебирал подшивку, пока готовил вторую главу курсовой. Журнал издавался кафедрой Маг. Растениеводства и был наполнен поздравлениями с защитой диссертаций, перечислениями новых селекционных видов винограда и рапса, полезных для магической промышленности и научными публикациями о пользе компостных куч.

Номер был открыт на нетипичной для журнала статье — интервью с охотником на морской янтарь. Судя по заголовку — он выловил что-то недалеко от поселка Янтарный в Калининградской области.

«О, это же здесь, недалеко, — подумал Феликс, делая кадры, — наверное, потому и он это и читал».

Кто именно и что выловил — было непонятно, эта часть интервью была скрыта уже упомянутым приглашением.

— Это, — кошка указала носиком на снежно белый листок, торчащий из-под журнала, — крупным планом.

Собственно, торчал не листок, а только его самая нижняя часть.

Феликс опознал министерскую бумагу и, нагнувшись над столом, чтобы взять кадр крупнее без потери качества, заметил даже самый краешек Министерской печати — нарвал в кольце огня и надписью по краю «Министерство Магии российской Империи». Такую просто так не ставят — это официальный документ!

Он наклонился еще ниже и увидел полузакрытую журналом последнюю строчку:

«...ост хранителя Артефактории № 8.»

Ниже стояла изящная подпись с множеством хитрых петелек и линий, разлетающихся в стороны, как ленты в руках олимпийской чемпионки по художественной гимнастике.

«Интересно, кто подписал? — подумал Феликс. — И почему нет фамилии?»

В Министерстве строго следили за правилами оформления документов. Под подписью обязательно печатали фамилию, имя и отчество. Всегда полностью. Но эта бумага была оформлена с ошибкой — под подписью значилось только «Константин Романович».

То есть, либо некий РоманОвич не проставил отчество в документ, либо некий РомАнович не указал фамилию. Оба случая казались для Министерства немыслимыми, даже немного скандальными.

— Ну? — кошка задрала мордочку, всматриваясь в напряженное лицо замершего Феликса.

— Готово, — он сделал еще пару кадров, на всякий случай, — теперь рвем ко...

Договорить он не успел. Дверная ручка тихонько щелкнула и в номер вошла женщина в строгом тёмно-синем платьице с белоснежным передничком поверх. В руке у нее было круглое пластиковое ведро, из которого свешивались разноцветные микрофибровые тряпочки. Очевидно, каждая для своего сорта пыли.

Горничная застыла в дверях и уже даже открыла рот, чтобы извиниться за вторжение и вернуться в коридор, но тут она встретила взглядом в сияющими зеленью глазами Катерины Ивановны.

— И-иизвините, — начала она ровно так, как собиралась изначально, но продолжила уже с учетом обнаруженных пушистых обстоятельств, — у нас с кошками проживать нельзя! — и добавила. — Категорически!

Катерина и Феликс мгновенно переглянулись.

— А она здесь не проживает, — заявил Феликс чистую правду, — она вместе со мной сюда зашла. Вы её разве не знаете? Сегодня у входа мне говорили, что она вообще-то местная, гостиничная.

Горничная смутилась.

— Извините, — уже совсем другим тоном ответила она, — наверное, и правда местная. Давайте я её заберу. Ух, какая красавица, — голос женщины потеплел, — её бы отмыть, да вычесать, да накормить!

В животике Катерины Ивановны заурчало, но она и в этот раз не соблазнилась обещаниями. Распушив хвост, покрытый комками высохшей грязи, но не утративший былого шика, она уже гораздо ловчее, чем получасом ранее, шмыгнула под ноги надвигающейся на нее женщины. Сказывался опыт.

— Ой, — только и успела вскрикнуть та, а кошечки уже и след простыл.

— Убежала, — вздохнул Феликс, — знаете, я тоже пойду. Не буду вам мешать убираться, — он взглянул на край стола, украшенный грязными отпечатками кошачьих лапок, — протрите, пожалуйста, стол особенно тщательно, — попросил он.

После чего подхватил вишневый чемоданчик и покинул номер с ничего не подозревающей горничной, уже приступившей к уничтожению следов пребывания свежеиспеченного воровского дуэта.

Феликс спешил догнать Катерину и чуть было не врезался в стоящую (что ожидаемо!) в коридоре тележку с батареей бутылочек и баночек, парой дополнительных ведерок и другими важными предметами, указывающими, что в номере орудует не обычная уборщица, а настоящий профессионал.

«Очень надеюсь, она там все хорошо отмоет», — подумал Феликс и быстро, но спокойно, стараясь не бежать, направился к небольшому холлу в конце пустого коридора. Катерины видно не было, значит она ждет его там, у выхода на лестницу, рядом с старенькими, но еще крепкими кожаными диванчиками и пушистыми пальмами, проклюнувшимися из финиковых косточек, судя по размерам, еще в те времена, когда Феликс готовился к поступлению в первый класс.

— Катерина, — тихонько позвал он, выйдя в холл, — Ива...

— Тс! — раздалось из-за дивана. — Кати сюда чемодан! — приказала она. — Быстро!

Феликс, не раздумывая, закатил чемоданчик за ближайший диван. Всего диванчиков было три и все они были повернуты спинками к окну. Очевидно, чтобы гости города, ожидавшие кого-то в этой скромной зоне отдыха, не портили себе настроение унылым видом на уродливый недострой, громадой возвышающийся в самом центре города, на месте снесенного в советские годы прекрасного средневекового замка.

За соседним диванчиком прижалась к полу пыльная Катерина, развернувшая свои трогательные розоватые ушки куда-то вправо.

— На пол! — скомандовала она.

Феликс сложил ручку чемодана, чтобы та не торчала из-за спинки и развернулся в направлении, в котором секретный агент так активно слушала.

Там оказался выход на лестницу, по которой они и сами недавно поднимались. Упасть на пол он уже не успел — над верхней ступенькой уже показалась мечтательно улыбающаяся голова симпатичной брюнетки, волосы которой всё ещё были убраны в два пышных хвостика.

— Болван, — шепнула Катерина, закатив изумрудные глаза.

— Дарина, — выдавил из себя Феликс, — давно не виделись.