Глава 9. Ведьма и её метла

— Своей смертью не помрешь, — задумчиво проговорила Катерина, проснувшись через положенные два часа пятнадцать минут.

Феликс ожидал скандала, криков, вздыбленной шерсти и хвоста трубой, но кошечка только тяжко вздохнула, выпрыгнула в приоткрытое окошко и быстро затерялась кустах.

Он остался один на один с мыслями об очевидном факте своей скорой насильственной смерти и размышлениями об устройстве магических заградительных сооружений. Еще раз посмотрел на крепко сросшиеся кусты, покрытые густым ковром дикого винограда. Потом на экран нетеряшки.

Навигатор упрямо показывал, что Феликсу нужно ехать прямо по дороге. Но дорога вильнула в лес. И не просто в лес, а оборвалась у его края, поднырнула под корни густо разросшегося терновника, плотно увитого диким виноградом. Сразу за ним шумели голыми зимними ветвями небольшие, в три-четыре человеческих роста, молодые дубки с редкими неопавшими желудями.

До конечной точки оставалось метров десять: на карте просматривались несколько строений, ведущая к ним дорога и даже иконка маг. заведения с изображением лохматого куста и надписью «Метлы и Метелки» на русском языке.

— Продолжайте движение, — прошелестел навигатор, поворачивая карту, чтобы Феликсу было поудобнее.

— Легко сказать, — ответил он нетеряшке.

Зинаида скинула ему координаты Луизы, но не учла одного — они открылись только на карте Министерства Магии. Карта была магической, Феликс — нет.

На обычной человеческой карте тут был глухой лес, который очень натурально шумел перед капотом.

Феликс вылез из машины, подошел ближе к кустам. Вблизи стена показалась ему больше похожей и не на лес даже, а на стенку корзины, сплетенную из шипастых ветвей и покрытую сверху сетчатым чехлом, связанным крупной вязкой из стеблей винограда.

«Может, я должен через эту стену перелезть?» — подумал Феликс и подергал на пробу толстый, уже одеревеневший виноградный стебель. Посыпались сухие веточки и листочки. Сверху, в такт движениям Феликса, закачались верхушки дубков, намекая, что виноград тянется через терновый подлесок к их крепким стволам.

От идеи с перелезанием быстро пришлось отказаться. За первым слоем терновой «корзины» оказался такой же плотный подлесок.

Феликс вернулся потертое водительское кресло и постарался думать логически.

«Будь я магом, что бы я делал?»

Пример у него был — пушистенькая Катерина запросто сиганула в терновую стену.

Феликс решился и аккуратно, на нейтралке, пополз к лесной завесе.

— Продолжайте движение, — подсказал навигатор.

Робкие попытки Феликса двигаться вперед он не заметил, отметка на карте, обозначающая машину, с места не тронулась.

— Да еду я, еду, — пробормотал Феликс, следя за передним краем машины.

Граница была все ближе. Вот уже первые листочки легли на серебристый капот. Легли вторые, третьи, легли первые ветки, упали несколько виноградных плетей. Испуганными змеями они поползли в стороны. Они же заскребли по дну, Феликс ударил ногой по тормозам. Форд скрипнул и замер, растения — тоже.

Стажер вылез осмотреться.

Авто на добрые полметра погрузилось в мешанину шипастых веток и винограда.

Они не обломались, как он подумал по-началу, а раздвинулись в стороны, вторя изгибам машины.

Сейчас они не двигались и выглядели, будто вот уже лет десять растут вокруг старенького форда, забытого одиноким грибником, съеденным последними в этом цивилизованном регионе волками.

Под машиной Феликса ждала похожая картина. Ветви пропускали машину вперед — изгибались вокруг колес и дна, провисали, растягивались, срастались и трескались. У самой земли успели порасти мелким зеленым мхом!

«Что-то новенькое», — отметил Феликс и потрогал причудливо изогнувшуюся в местах касания с машиной виноградную плеть, по которой минуту назад он думал лезть наверх.

Понимать, как это работает, Феликс не понимал.

Но очевидный факт принял и поверил: машину, выданную в Министерском гараже, зеленая стена потихоньку пропускает, его вне машины — нет.

Феликс еще немного поизучал растительно-магический феномен, немного поборолся с желанием въехать в него на максимальной скорости — «Успеет оно быстро расползтись или засосет и будет медленно выплевывать на ту сторону?» — вернулся в машину и неспешно поехал дальше.

Упругие терновые ветки и плети винограда поползли навстречу, зашелестели листьями и обняли печально скрипнувший фордик, пропуская его и Феликса внутрь.

Он прополз указанные в навигаторе десять метров по живому коридору, прежде чем ветки расползлись и выпустили его на лесную опушку.

Он обернулся, но ветви уже сомкнулись и замерли.

Хотя нет, снова зашевелились! Из переплетенных терновых зарослей высунулись два любопытных черных носа, а за ними — рогатые головы с не менее любопытными живыми глазами.

Олени быстро удовлетворились осмотром и исчезли в чаще.

Феликс откинулся на сиденье.

Приехал.

На краю полянки возвышался большой деревянный дома в два этажа.

Дорога снова появилась, но ехать по ней было некуда. Она обрывалась, теперь уже окончательно, у ствола исполинского дуба, распиленного вдоль. Когда-то великан имел в обхвате пару метров, сейчас от него остался массивный обрубок, который использовали вместо летнего стола.

На его грубо стесаной вершине стояло большое жестяное ведро и восседала Катерина Ивановна собственной персоны в компании беловолосой девушки. Они о чем-то неспешно беседовали, Катерина распушила хвостик — беседа была эмоциональной. В руке девушки холодно блеснул металл. Феликс замер, но через мгновение понял: это не оружие — незнакомка водила по меховым бокам странным устройством, предназначенным, очевидно, для приведения шерсти в пристойный вид.

— А вот и он, — мрачно объявила Катерина, когда Феликс вылез из машины.

Звучало обвиняюще-обличающе. Будто кошка была вовсе не рада воссоединению со своим верным напарником.

Беловолосая подняла голову, кивнула, чтобы подошел.

Вблизи она выглядела на тридцать — любимый возраст у женщин-магов: ни следа наступающей старости, но и намеков на юношескую наивность тоже нет.

Блестящие белые волосы с холодным стальным отблеском убраны в высокую прическу из переплетенных кос — не понять, какой длины. Нежно-розовые губы, легкий румянец на щеках. А глаза! Светло серые, будто светятся изнутри.

Показалось на мгновение, что промелькнула легкая прозелень, но... так быстро, так неуловимо сменился оттенок! В сравнении с горящими изумрудами Катерины это показалось отражением зеленой травы, бурно растущей вокруг, несмотря на середину зимы.

Она была ошеломляюще красива дикой, нечеловеческой красотой лесной феи.

«Не фея. Ведьма. — поправил себя Феликс и неуверенно улыбнулся хозяйке леса; вспомнилась не к месту заезженная фразочка, что ведьма от феи отличается только настроением. — У меня вообще — кошка».

Беловолосая улыбнулась в ответ, продолжая водить по Катерининой шерстве странным устройством, похожим на бритву или машинку для стрижки. На внешний вид замавскированного агента машинка оказывала неожиданно положительный эффект — кошка снова белела, волоски укладывались один к другому, радостно поблескивали. Глаза Катерины поблескивали печально, но она стоически выносила экзекуцию.

— Мария-Луиза, — у лесной феи оказался яркий, сочный голос, настроение было преотличное, задорное, — Стрелицкая фон Скальва, — представилась она, поправляя невидимую прядку, выбившуюся из косы. Прядка была длинной. Много длиннее, чем у Зинаиды.

— Алекс Шрайдер, — назвался Феликс.

— Наслышана.

Феликс посмотрел на танцующий кончик белого хвоста. Не стоило сомневаться — выданная ему характеристика вряд ли была положительной.

Луиза проследила за его взглядом и рассмеялась.

— Зинаида прислала выписку из твоего дела и характеристику, — пояснила ведьма, — она тебя очень ценит и просила помочь. Как же это она писала... Не припомню! Селиверст! Принеси послание от Зинаиды Николаевны!

— Селиверст у вас? — удивился Феликс.

— На редкость хозяйственный и тихий домовой, — отрекомендовала лесная фея министерского хулигана, — в доме прибрался, обед приготовил, сейчас сорняки в огороде щипает. Алекс, что же вы стоите. Подходите к столу, выпейте. Сама варила по фамильному рецепту.

Она указала на жестяное ведро на столе.

— Луиза, — юлить в отношении ведьмы со стажем было бесполезно — такие больше ценят откровенность, — вы — лучшая женщина, какую я встречал. По крайней мере — сегодня.

Ведро было литров на двадцать, до середины заполненное свежайшим светлым пивом. Феликс прикинул, что этот день тянет как раз на такой объём. Но возместит ли содержимое нанесенный женщинами и кошками моральный ущерб? Казалось, что да.

Внутри, зацепленные за край специальными крючочками, висели две кружки.

— Осторожнее с ним, — предупредила ведьма, — утром еще сдавать теорию по курсовой.

— Точно. Курсовая. — Феликс отцепил себе кружку, щедро зачерпнул, отпил. Вкус оказался отменным. — Луиза.... Как вас называть?

— Луиза. Тетушкой меня могут звать только ученицы.

— А Лу, видимо, можно близким друзьям? —

— И родственникам, — подтвердила ведьма, качнув своей красивой головой с каскадом переплетенных кос.

Феликс посмотрел в кружку. На дно стекала одинокая капелька.

— Ой, да налей себе еще! — не выдержала кошка.

Луиза рассмеялась.

— Так легко читается у меня на лице? — обреченно резюмировал Феликс.

— Агента из тебя не выйдет, — подтвердила агент, — не надо быть ни гением, ни телепатом чтобы понять, о чем ты думаешь.

— А мне он нравится! — решила Луиза.

— Он всем нравится! — с сожалением парировала Катерина. — Слишком приметный! На него бабы летят, как мухи на.... Туалетную воду с ароматом халвы!

Луиза рассмеялась ещё задорнее. Феликс зачерпнул вторую кружку. Судя по поведению женщин, сейчас наступил тот этап знакомства, когда его рассматривают со всех сторон. Ощущение Феликсу не нравилось. Будь он в компании однокурсниц или коллег по прошлой работе — встал бы и ушел. Но деваться и правда было некуда. Отвечать Катерине, что он думает о её навыках маскировки Феликс не стал — вступать в спор с ведьмой в теле кошки в присутствии другой ведьмы не было ни малейшего желания.

— Да, Зинаида была права, — наконец сказала Луиза; оба агента — фальшивый и настоящий, посмотрели на неё вопросительно. — Вы идеально подходите! — и добавила, уже серьезно. — Алекс, не звони ей. Зинаида передала послание с домовым — на словах. Просила, чтобы ты занимался катенькиным делом под видом практики. Стажер и его любимая кошка, которую не с кем было оставить в Москве — отличная легенда. Кстати, машину выбрал подходящую, молодец. — похвалила она. — Неприметная, со стороны выглядит, будто молодой отец приехал с семьей на каникулы.

Феликс поежился.

«Надеюсь, у Катерины и Атлана нет детей, которые входят в комплект маскировки...»

О том, что феррари — не лучший способ вести секретную работу, он и сам подумал, пока ехал по-европейски ровному шоссе мимо унылых Калининградских деревенек, распаханных полей и остовов средневековых замков и древних кирх, обильно выставленных вдоль древней дороги, бывшей наезженным трактом во времена, когда в его родных краях не было ни дорог, ни, кажется, даже людей. Сейчас места пришли в запустение и область, оказавшаяся одновременно в центре Европы и на задворках собственной страны, имела вид едва ли цветущий и радостный.

Чем дальше они отъезжали от областного центра, тем хуже выглядели селения, тем респектабельнее на их фоне смотрелся побитый жизнью фордик.

Пока Феликс обдумывал сказанное ведьмой и неспешно цедил вторую кружку, Луиза вычесала безмерно страдающую в процессе этого благого дела Катерину.

— Держи, — протянула она стажеру свой инструмент. — Это фурминатор. Я им оленей вычесываю. И кроликов. Катенька беленькая, её нужно чесать через день. Если сильно испачкается — лучше, конечно, искупать.

Феликс посмотрел на беленькую Катеньку. В глазах кошечки ясно читалась смертельная угроза.

— Даже не думай, — прошипела она стажеру.

— А как же вы? — уточнил Феликс у Луизы: рук у него было всего две, отращивать их ни в ближней, ни в дальней перспективе он не научится, так какой ему смысл от этого фурминатора? Кошка всё равно живой не дастся. — Нет, я не могу взять... — вздохнул Феликс и сделал успокаивающий глоток из кружки. Помогло.

— Можешь, — ответила Луиза. — у меня много оленей и кроликов, так что есть ещё инструмент. А Катеньке нужнее. А то она похожа на бродяжку, — поделилась беловолосая и качнула своей сложной прической.

— Это да, — согласился Феликс, — на очень красивую бродяжку.

Он посмотрел на дно кружки и допил её с такой поспешностью, будто только эти три глотка стояли на пути к спасению бренной души.

Фурминатор пришлось взять. Феликс поблагодарил ведьму и сунул его в рюкзак. С наслаждением и уже не стесняясь зачерпнул из ведра.

— Что-то Селиверст запропастился, — вспомнила сиятельная Луиза. — Не так уж и много у нас сорняков на огороде. Может, не слышал? Селиверст! Селиверст!

Серебристый вихрь вылетел из-за дома и распался у Луизиных ног подобострастно согнувшимся в поклоне Селиверстом. Лесной воздух шел ему на пользу — щечки раскраснелись, сказочная борода завилась гуще и пышнее. Вот разве что штанишки на коленках измазаны в земле...

Домовой изображал спектр ранее невиданных Феликсом состояний: полнейшее поклонение, подчинение и почтение. На вытянутых руках он держал свиток, перевязанный ленточкой.

— Благодарю, — Луиза обласкала Селиверста королевской улыбкой и приняла у него послание Зинаиды, — теперь поди, приберись в подвале.

Древний дух чуть вздрогнул, но собрался, поклонился до самой зелёной травки у ног лесной повелительницы и улетучился по указанному маршруту.

Оставив Феликса в полнейшем недоумении. Он-то считал, что из навыков у домового только скорбный вой и разрушение помещений. А тут и готовит, и убирает, и сорняки от укропа может отличить!

— О, тут официальная часть, — Луиза размотала свиток, — ответственный, профессионализм, быстро схватывает, проявляет ледяное спокойствие... ну, это все не интересно, — она прокрутила листок дальше, хотя Феликсу, было очень даже интересно. — Вот! Самое важное!

Она оторвала от свитка небольшую записочку и протянула стажеру. В глаза бросился знакомый каллиграфический безупречный почерк Зинаиды:

Dura necessitas.

Всего одна фраза. Больше — ничего.

— Что это значит? — латинское выражение «жестокая необходимость» Феликс знал, но вряд ли Зинаида имела ввиду прямой смысл.

Луиза чуть приподняла плечико.

— Не знаю, — улыбнулась она, — знаю только, что ты сдашь Магическое Растениеводство в срок.

Катерина Ивановна, все это время сидевшая на столе и осматривающая вычесанную шерстку, скептически сощурилась, но промолчала.

— Хоть дело это и не мужское, — задумчиво добавила ведьма и попросила показать артефакт.

— Стоит уточнить, о чем речь, — вставила кошка, — а то он тут начнет хвастаться сантиметрами, мало ли что достанет.

Феликс заколебался. Задание было секретным. Начальница ясно дала понять, что болтать о нем не стоит.

— Да показывай уже, — вздохнула Катерина, — тетя Луиза здесь единственная, кому можно доверять.

— Я знаю Катеньку с детства, — подтвердила Луиза, — она — моя лучшая ученица. Она рассказала мне о своей... маскировке.

Пока Феликс изучал магическую преграду методом ощупывания, Катенька пробралась сквозь растительный заслон. Он был выставлен в незапамятные времена, когда люди ездили на самых настоящих каретах, — беспрепятственно пропускал магические экипажи и животных.

— Можно пройти и так, — объяснила Луиза, — но бывает неприятно. Ветки щекочут по лицу, плети похожи на змей. Некоторые боятся. Хотя если нужно, я хожу.

Феликс представил, как по его лицу щекочут змеи. По спине побежали иголочки.

В том, что Луизу не тронут ни змеи, ни бешеные кабаны, он не сомневался. Если уж она за неполный день приручила и перевоспитала Селиверта!

Для прохода через живую стену нужно было скормить лозам немного магии. Так что ни людских машин, ни людей, ни... Феликса сюда попасть не могло.

Лес, хотя и казался густым, на самом деле был не в сибирской глуши, а в Европе. Без такой защиты на задний двор к ведьме каждый день вламывались бы то грибники, то охотники, то чёрные археологи с металлоискателями.

— Копают ржавые деревяшки и черепки, но каждый мечтает найти сокровище. Вот и едут сюда день и ночь.

Феликсу ведьма посоветовала пользоваться выданным маг. транспортом — вложенного в него заряда должно было с избытком хватить и на езду, и на кормление магической завесы. Был ещё способ, но ведьма не стала в него углубляться. Только лукаво улыбнулась и пообещала показать наутро.

Катерина с сожалением подтвердила, что они останутся. Как бы ни хотелось госпоже агентше отправиться на место преступления, но уже смеркалось. Под натиском Луизы, желающей принять у Феликса кусовую, кошечка сдалась.

Стажер, успокоившись, выложил на стол Министерский жетон и черную бархатную коробочку. Хозяйка леса отодвинулась подальше и попросила больше не класть эти два предмета в один карман. Сильные артефакты могли войти «в неконтролируемый контакт» друг с другом.

О том, что будет в результате «контакта», Луиза поведала туманно. В описании фигурировали силовые поля и нити, кратеры и цунами — в целом, звучало безрадостно и намекало, что стоит поскорее допить третью кружку и зачерпнуть четвертую.

— Ледяное спокойствие налицо, — прошипела Катенька, но быстро притихла, когда увидела с какими предосторожностями Луиза проводит осмотр.

Ведьма не стала трогать коробочку, беспечно таскаемую Феликсом целый день в кармане куртки. Она подобрала с земли пару веточек и, орудуя им на манер палочек для еды, сдвинула крышечку. Показалась потрепанная временем шелковая ткань бледно-желтого цвета. Под ней — деревянная резная палочка толщиной в пару сантиметров и длиной не более обыкновенной шариковой ручки.

— Я дотронулась и вот, — кошка дернула хвостиком, — мгновенный эффект. Никогда такого не видела и не слышала о таких артефактах!

Луиза посмотрела в пустоту над коробочкой, сделала пару глубоких вдохов. Улыбнулась.

— Интересно, — наконец сказала она.

— Это плохое «Интересно» или хорошее «интересно»? — уточнила Катерина и сунулась поближе. — А это что, следы зубов, — она ткнула лапкой в воздух над изрезанной узорами палочкой.

На ней и правда были следы... очень больших и острых зубов.

— Это жезл... — Луиза назвала слово, изобретатели которого, похоже, не подозревали о существовании гласных, звучало как «Птртшркл». — Его используют, чтобы обратить мыслящее существо в животную форму.

— В кошку? — спросила кошка.

— Не обязательно. Зависит от обращаемого. Насколько я знаю, это всегда что-то близкое по духу.

Катерина вся подобралась, засверкала глазами. Ответ ей не понравился. Феликс её негодование понимал и разделял.

С таким характером ей больше подошла бы росомаха.

Луиза еще раз настоятельно посоветовала не хранить его с другими предметами, не проходить вместе с ним через пространственные двери и, желательно, не дотрагиваться. Что будет «в случае повторного контакта», она не знала и проверять не советовала.

— Но зачем он вообще нужен? Я же потеряла все свои способности! — возмущалась кошка. — Зачем превращать мага в зверя? Чтобы что? Чтобы путаться в четырех лапах и сходить с ума от запахов? Я первые пять часов думала, что мозг взорвется! А глаза!

Катерина скорбно закатила помянутые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, после чего сообщила, что дальше двадцати метров видит размытое месиво, магические нити не видит вообще.

— Только иногда что-то вспыхивает, — пожаловалась она.

— Жезл создает полную имитацию тела животного. Ты видишь и чувствуешь, как настоящая кошка, — подтвердила Луиза, — но этот артефакт никогда не использовали на магах. Только на бессмертных.

— На вампирах?! — впервые за день Феликс и Катерина высказали единодушие, выраженное в глубоком удивлении.

Жезл с названием, похожим на звуки падающих камней, а не на имя уважаемого и древнего магического артефакта, принадлежал клану бессмертных. Использовали его, насколько было известно Луизе, когда бессмертный терял контроль над собой и впадал в безумие.

Такое случается нечасто.

Вампиры строго следили за вступающими в клан. Подготовка к перерождению начиналась задолго до самого ритуала.

— Таким не нужен жезл. Они понимают, что их ждет. Но иногда в клан попадают... случайно. Человек умирает. Вероятно, раньше, чем следовало.

«Например, кладет древний жезл в один карман с жетоном Министерства...» — предположил Феликс, осушая кружку до половины.

Если в человеке еще оставалось немного крови и рядом оказывался бессмертный, готовый поручиться за него перед кланом, глава мог разрешить обратить такого умершего «вне очереди».

— Они... не готовы.

Обращенные без подготовки приходят в себя и не понимают, что с ними происходит. У них появляется сила, нечеловеческая. Она переполняет разум, подпитываемая шоком от осознаниями смерти и тут же — воскрешения в незнакомом месте с незнакомыми существами вокруг. Молодому бессмертному нужно время, чтобы принять это.

— А в животное превращают тех, кто недостаточно обезумел? — ехидненько уточнила Катерина. — Чтобы добить?

— Чтобы защитить, — улыбнулась Луиза, — в основном — окружающих. Юные бессмертные, как маленькие дети с оружием в руках.

Луиза рассказала о ритуале с превращением, что знала: глава клана брала жезл специальным приспособлением с еще более непроизносимым названием, касалась юного безумца, заключенного в клетку. Клетка с животным опускалась на дно глубокого колодца со столбом по центру. На столб устанавливали жезл.

— Тетя Лу, и как долго вампир так... существует?

— Полагаю, пока не придет в себя, — ответила ведьма, — стоит тебе отойти от жезла на семьдесят футов, к тебе вернется прежний облик.

Кошечка с досадой посмотрела в черноту вечернего леса.

— То есть, метров на двадцать?

— На двадцать один. — усмехнулась ведьма. — Насколько я знаю, именно такое расстояние между столбом и стенами колодца. Алекс, — обратилась она к Феликсу, — следи за расстоянием, не отходи от Катюши.

— А куда я денусь, — ответил он, зачерпывая пятую кружку.

Настроение стремительно улучшалось. Когда ведьма попросила домового накрыть стол, стало совсем хорошо.

Феликс с радостью продегустировал ароматные колбаски с чесночком, нежнейшие кенигсбергские клопсы — котлетки из телятины с анчоусами, которые традиционно подавали в этом регионе (со слов Луизы, приготовленные по её личному рецепту — «Нигде таких не попробуешь!»), попробовал и суп в хлебе. Был еще гуляш, свиная нога, соленья и квашеная капуста, маринованные овощи и картошка с укропом, горшочки с грибами и... еще что-то, что в Феликса никак не могло влезть.

Луиза, будучи гостеприимной хозяйкой, подкладывала и подкладывала гостю самые вкусные кусочки, расспрашивала Феликса о работе в Министерстве, о Москве, как дела у общих знакомых, которых нашлось немало, какие ходят сплетни, какие чины кто получил и чем он, Феликс, будет заниматься после стажировки, когда выйдет на полную ставку.

Феликс старался рассказывать подробно, обстоятельно, но осторожно — неизвестно, что он может ей говорить? Но нежнейшие клопсы сделали свое грязное дело — Феликс расслабился и даже подумал, что некоторые ведьмы очень даже ничего. Хорошие, добрые, вкусно готовят и умеют нормально разговаривать. За этот день он успел о такой роскоши позабыть.

Катенька в разговоре не участвовала по техническим причинам — Луиза выделила ей пару отварных индюшиных ног, которые голодная кошечка с тихим урчанием неспешно объедала. Увлеченная этим процессом, она не обращала на болтающих людей никакого внимания, пока Луиза, только что весело смеявшаяся над рассказом Феликса о своем первом полете на метле, не сказала совершенно серьезным тоном:

— Тебе пора спать, — звучало, будто Феликсу было лет пять и он уже посмотрел вечерние мультики, он чуть кружку не выронил, — на рассвете сдаешь мне теорию, тебе нужно отдохнуть. А мне нужно еще поговорить с Катюшей.

Катюша чуть не подавилась птичьей костью.

— О шшом?

Луиза промолчала.

Феликса выставляли за дверь — довольно жестко, безапелляционно. Да, накормили, напоили. В баньке не попарили, но обещали горячий душ и собственную спальню. Посмеялись над его историями и отправили спать. Чтобы, наконец, обсудить что-то действительно важное.

Феликс посмотрел на кошку — для неё это тоже было новостью. Посмотрел на дом — от стола до него — метров десять, сам дом в длину — тоже не больше десяти. Выходило, что даже если он ляжет спать в какой-то из гостевых спален, стол попадает в радиус действия артефакта.

— Иди, — сказала кошка, — мы здесь посидим и тоже пойдем внутрь.

Луиза вызвала Селиверста — проводить гостя и показать ему комнату.

— До рассвета, — попрощался он, посмотрел с сожалением на недопитое ведро — этот день тянул на что-то большее, чем пять кружек! После недолгих колебаний взвесил его на руке и его и забрал с собой со словами, что «ему нужнее».

Возражений, что удивительно, не последовало.

— Не знаю, на что ты дуешься, Катенька, — шепнула Луиза госпоже агенту, когда Феликс скрылся в доме. — Он же вылитый... — имя она прошептала так тихо, что услышала его только Катенька с её по-кошачьи обостренным слухом. — Лет двести назад девушки бросали женихов, увидя такие глаза. Знаешь, была мода на отношения с не магами.

— Некоторые и сейчас...— недовольно ответила Катерина, — гоняются за трендами! Так о чем ты хотела поговорить?

Дальше они перешли на шепот.

Непривычно молчаливый домовой отвел Феликса в небольшую комнатку с свежезастеленной постелью, зажженным камином в углу и чашкой горячего чая на тумбочке рядом с кроватью.

Чашку Феликс убрал на подоконник за ненадобностью — у него в ведре было целых две. Посмотрел недолго в окно — ведьмы все шушукались за столом.

— Эхххъ, — горько вздохнул за спиной Селиверст.

— Что, — Феликс думал, что дух уже ушел по своим делам; было их, надо думать, теперь немало, — обижают сиротинушку?

Министерский сиротинушка вздохнул ещё горше.

— Эххо-хо-хо, — робко начал дух, — тяжко здесь, домой охота. Эхххъ.

Феликс осмотрел безупречно натянутую простынь, навевающую абсурднейшие мысли об армейском прошлом духа. За пять лет в общежитии МГУ Феликс с первого взгляда научился определять отслуживших — они еще долго не могли остановиться и поддерживали идеальный казарменный порядок, совершенно неуместный в хаосе студенческой жизни.

— Зато воздух свежий, — Феликс не стал ложиться, сел в кресло к камину, — и хозяйка красивая.

— Это да.

— И добрая, — Феликс поставил рядом ведро, зачерпнул себе шестую за вечер кружку, посмотрел на печального Селиверста — усы повисли, ручки болтаются вдоль маленького кособокого тельца, в глазах — тоска. Не только у Феликса сегодня был тяжелый день. — Держи, — он зачерпнул вторую кружку, висевшую на краю ведра, протянул домовому.

Домовой отказываться не стал. Выпил, замочив и усы, и свою белую кучерявую бороду. Утер маленькой ручкой мокрый рот. Глаза у него заблестели.

— Ни, — отказался он от повторного предложения, — нужно еще крапивный ряд дополоть. Только вот, стажер, — он подошел поближе, — ты когда вернешься, замолви словечко перед Зинаидой Николаевной? Домой страсть как хочется, — прошептал он.

Феликс покачал головой. Сказать-то он мог, да что это изменит? Зинаида своих решений не меняет. Формально, она все требования Селиверста выполнила: и дом деревянный, и тишина, и воздух свежий — «екология»! Хозяйка красоты неписаной, ума невиданного. Живи и радуйся.

— Баловать не буду, — домовой клятвенно прижал к груди маленькую ладошку, затянутую в кожаную перчаточку, — буду тих, как мыша. — обещание звучало соблазнительно, но несколько меркло на фоне полного избавления от духа, которое уже было, к тому же, реализовано руками одной хитрой маг. чиновницы.

— Ничего не обещаю, — уклончиво ответил Феликс.

Но Селиверст все равно приободрился.

— Я тебе, — он прижал вторую ладошку к груди, — ежели вернешь в дом родной, буду в нем все двери открывать, впускать-выпускать по любому твоему желанию.

— Умеешь торговаться, — одобрил предложенное Феликс — зачарованные двери были его слабым местом и ждать магов, чтобы войти в нужный кабинет, ему было и неудобно, и, местами, унизительно. — Я скажу, но учти, — он отхлебнул пару глотков, — Зинаида тебя не вернет просто так. Нужна веская причина. Ну, с этим у тебя проблем, я думаю, не будет?

Селиверст отчаянно закивал, давая понять, что он сей же час бросится составлять список возможных причин и в деталях прорабатывать план возвращения в энергетически насыщенный оплот магической бюрократии.

Когда домовой ушел, Феликс понял, что не сможет вот так просто заснуть. Он сидел в непривычной после столичного гула тишине, смотрел на огонь и ни о чем не думал. Такое состояние бывает в конце дня, полного сложностей и потрясений — тело ноет и умоляет дать ему отдых, мозг, заведенный многочисленными выбросами адреналина, желает продолжения банкета!

Шестая кружечка закончилась, Феликс потянулся было к ведру за новой, но передумал. Сунул руку в карман — нетеряшка, оставленная в машине, появилась в тот же момент. Достал, разблокировал — пропущенных звонков и сообщений не было. Открыл контакты, пролистал до номера Зинаиды, посмотрел на него, колеблять — звонить или нет? Не стал. Раз просила не звонить — не будет.

Вместо этого Феликс занялся привычным упражнением — открыл новый текстовый файл и начал неспешно печатать обо всем, что произошло за день — немного сумбурно, но подробно, добавляя свои выводы, местами — довольно субъективные, недопустимые для журналиста, но уместные в личных заметках.

За этим занятием его застала Катерина получасом позднее.

— Повторяешь? — она уселась на коврик перед камином, широко открыла глаза. В полумраке они сияли с интенсивностью фар дальнего света, Феликс отвел взгляд и продолжил писать. — А я раньше не могла вот так смотреть на огонь, — задумчиво проговорила кошка, уставившись в пламя.

Они посидели немного, помолчали. Феликс писал, Катерина думала о своём.

— Фу.

— Что опять? — не прерывая своего занятия спросила он.

— Запах — ужас. Раньше нравился. — она подошла к ведру, заглянула внутрь. — Что за напарник — чудо. И балбес, и алкоголик... — мрачно резюмировала она.

Феликс мгновение посмотрел на кошечку и переключился обратно на текст. Мысль шла, стоило её зафиксировать, пока пишется.

— Дарина была здесь сегодня.

— Когда? — он замер на полуслове, заблокировал и бросил телефон назад, через спинку кресла. Нетеряшка мягко шлепнулась на кровать. Впрочем, это было не важно. С тем же успехом её можно было приложить о кусок гранита и сверху тюкнуть обухом топора — от механических повреждений современный артефакт был защищен получше танка.

— За час до нас, — кошка запрыгнула на подлокотник, заглянула Феликсу в лицо своими фарами, смотреть стало немного больно, он прикрыл глаза. — Атлан привёз Луизе приглашение на похороны, она напросилась вместе с ним.

Из-под ресниц смотреть на кошку было сносно. После вычесывания она похорошела, распушилась, побелела. Даже погладить захотелось.

— Так понимаю, — сказал Феликс, — похороны уважаемого Шабы — важное светское мероприятие в жизни области.

— Не то слово. — подтвердила она. — Мы с тобой, кстати, тоже пойдем. Надо только приглашение раздобыть.

Феликс хотел спросить, зачем им на похороны, но передумал. Итак было очевидно, что вокруг этого дядюшки сгустились тучи. Да настолько, что он умудрился убиться каким-то неизвестным, но очень таинственным образом!

— Ясно, куда Дарина так быстро испарилась из гостиницы.

Кошка посмотрела с подозрением в приоткрытую дверь. За дверью никого не было. Она еще немного помолчала и, мягко переставив передние лапки, опустилась на подлокотник, заполнив его полностью. Феликс поспешно убрал руку. Катерина сделала вид, что ничего не заметила.

— Атлан уехал, — сказала она, — Дарина осталась.

— Интересный поворот сюжета.

— Они пили чай в кабинете у Лу, болтали. О чем не знаю, я не спрашивала, а она не расскажет — её право. Лу не разглашает бесед.

— Думаете, приехала не просто так?

— Уверена.

— Подождите, — Феликс весь напрягся, — если Атлан уехал, а она осталась, то где она? Куда она делась?

Не пошла же она ловить на лесной дороге машину или, того хуже, отправилась на шпильках до ближайшей автобусной остановки? Или она здесь?!

— Она улетела, — коротко ответила кошка, продолжая смотреть в огонь.

— Как улетела? — не понял Феликс.

— Обыкновенно, — буднично ответила кошка, — на метле.

— Ну да. — Феликс повторил её тон. — Конечно. Она улетела на метле. Обычное дело, — надолго его выдержки не хватило, его слова не перешли в нервный смех. — На метле, да, на метле! Ну конечно, она улетела на метле, как я сразу не подумал!

Кошка смотрела на него осуждающе, почему-то щурилась, но не уходила.

— Спать пойдешь? — спросила она, когда Феликс, наконец успокоился, — на рассвете тебя будут гонять, как... метлу по полю.

— А вы?

— А я уже пришла.

Комната, в которую домовой заселил Феликса, оказалась комнатой Катерины, а не гостевой. Она жила в ней, когда училась у Луизы, и ведьма оставила за ученицей эту спальню.

Более того, в доме не было гостевых спален — все комнаты беловолосая держала для своих любимых ведьм. Если стерпеть Феликса в своем кресле Катерина еще могла, но спать решительно отправляла в небольшую гостиную — на диван.

— Я на диван не пойду, — Феликс на такой произвол был совершенно не согласен. — Ничего, что вы — кошка? Вы можете поспать в кресле — хоть клубочком, хоть по диагонали.

— Что?!

— Ладно, можете спать на кровати, со мной.

— Вот ещё! — возмутилась кошечка, — я с кем попало в кровать не полезу!

— Ну смотрите, я теплый, — Феликс встал и начал демонстративно стягивать с себя футболку, давая понять, что спать он ложится на её, Катеринину кровать, здесь и сейчас, ни на какой диван не пойдет и она, маленькая нежная кошечка, вряд ли сможет его спихнуть на пол.

— Ты чокнутый балбес, — фыркнула кошка, вылетая в дверь, — удачи с курсовой!

Феликс ей почти не слышал, он уже провалился на мягонькую перьевую перину прямо поверх смятого одеяла.