Глава 5
Чтобы дойти до цели, надо прежде всего идти.
Утро мы встретили, сидя на полу в крошечной комнатке с одним, занавешенным ситцевой тряпкой в синий горошек окном. Как только рассвело, Ссэнасс пробежала по дорожке, убирая наши следы. До самого склона за калиткой.
Мы доедали угря с мокрым хлебом и хлюпали носами – кажется, простудились все.
Муж связался с Кийтом и велел тому ждать в трактире в центре города. Если что – оттуда до нас десять минут галопом. Но приказал лейтенанту самому никуда не лезть, пока не придёт подмога. Любопытствующим говорить, что, мол, ожидают прибытия корабля с важной персоной. А про кирасиров – строго молчать!
Мы сами на важных персон сейчас не тянули. А вот на погорельцев или утопленников – в самый раз. Я в очередной раз проверила Соль – у той под простынкой лежала моя шерстяная шаль, поверх фланелевой пеленки и байкового одеяла – её, и старое платье прикрывало корзину вместо балдахина. Зимовать можно. За книги я не беспокоилась – те были зачарованы от сырости. А вот то, что Винта начала чихать, мне совсем не нравилось.
– Знаешь, мой рыжий фризландец очень хотел вернуться и подраться, – Рейн притянул меня к себе под бок.
– Ты же не спал? Откуда знаешь?
– Ну, как-то почувствовал… Но – ты была права, – я сильнее. Намного сильнее.
К вечеру закончился угорь, хлеб, блины, несколько варёных картофелин и, главное, терпение. Я попеременно ёрзала и зевала, Винта таращилась на Холта большими испуганными глазами, Ссэнасс замаялась развлекать Соль, которой наскучила её корзинка.
– Ну всё, можно выходить, – наконец обрадовал нас муж. – Карета ожидает у ворот.
Какой выходить? Я весь зад отсидела, и застуженная спина не гнётся.
Холт фыркнул, как когда-то, на заре нашего знакомства, и протянул руку, помогая подняться. Потом сбросил с плеч плащ и накинул на меня:
– Переоденешься в гостинице. Кстати, наши вещи прибыли с каретой.
Винта крутила головой в попытке понять, в каких отношениях с Холтом мы состоим. Ну, пока не спрашивает в лоб, я помолчу.
Вышли наружу. Было ещё светло, и дождь кончился, но из-за влажности стоял туман, а от земли поднимался пар. С деревьев падали тяжёлые капли. А меж стволами мелькали синие мундиры кирасиров. Прекрасная картина!
Ещё больше я обрадовалась, увидев на подъездной дорожке Кийта верхом на его гнедом, двух гвардейцев сопровождения и знакомый тёмный экипаж.
Холт поднял руку в приветственном жесте, и жестом же, без слов, велел охране оставаться в сёдлах и следовать за нами.
Через полчаса мы были в гостинице. Заняли лучший номер из целых трёх комнат и тут же заказали горячий ужин. В коридоре, у дверей, тоже дежурили гвардейцы.
– Ну, вот мы и в безопасности, – улыбнулся Рейн. – Переодеваемся в сухое, едим… И, да, сейчас побреюсь, – недовольно провёл рукой по подбородку.
– Рейн! – сделала я страшные глаза, лишь только он вышел из ванной.
Он уставился на меня. Я качнула головой в сторону дальней комнаты. Не говорить же вслух при Винте, что у меня грудь болит? Я не сцеживала молоко больше суток и недокормила вчера ларру. И мужа… И теперь мне было совсем-совсем нехорошо.
Не знаю, что он понял, но взял корзину с Соль и пошёл к двери в спальню.
– Винта, послушай! – обратилась я к девочке, которая молча ждала на стуле у дверей. – Теперь всё будет в порядке, и мы о тебе позаботимся. По-настоящему позаботимся. Сейчас – вот рубашка и штаны – переоденься в чистое и до ужина отдохни на диване. А после еды поговорим, хорошо?
– Спасибо, тётенька! – Всем девочка хороша, и послушная, и умница, но этот звонкий голос было слышно, наверное, на половине этажа…
Кивнув, пошла вслед за Рейном.
Тот встретил меня у дверей. Счастливая Соль под присмотром ларры уже барахталась на середине кровати.
– Сита моя…
– Угу, пока твоя. Но сейчас лопну! – спешно начала я распутывать завязки плаща.
Рейн сначала не понял, потом округлил глаза. И – невероятно – покраснел!
Не смущалась только ларра. Ссэнасс считала, что заработала свою полную миску, и я была с ней согласна.
Но Рейн… после вчерашнего страха, оказавшись с ним рядом, я чувствовала его близость острее, чем обычно. Под предлогом, что мне всё равно следует переодеться, он раздел меня целиком. Правда, я тут же нырнула под покрывало.
На себе он оставил только штаны. Хотя, кажется, поначалу порывался снять и их. Потом пробормотал: «Нет, не в гостинице и не в спешке…» Неужели же договорился со своим альтер эго и принял решение? О!
– Знаешь, вчера, когда дело стало оборачиваться плохо, я жалел только об одном – что у нас ничего не было.
– Ничего? А это что?
– Это – не то. Хотя тоже что-то.
Его губы ласкали грудь, а рука гуляла от шеи до лодыжек, оглаживая нежно и в то же время весьма настойчиво. Сейчас я сидела, опираясь спиной на изголовье кровати, а он лежал у меня на коленях. Я подняла руку, дотронулась пальцами до лица мужа…
– Рейн… я…
– Знаю. И я тоже. Очень-очень. Если бы не ужин и обязанности…
Договорить Рейн не успел – за стеной загрохотало, словно уронили шкаф с посудой или люстру с потолка, а затем раздался дружный хохот. Похоже, в соседнем номере кто-то что-то праздновал.
М-да, всё же обстановка не совсем подходящая…
Снова что-то загремело, потом за стеной взвизгнули и заржали.
Рейн фыркнул:
– Гостиница…
Да понимаю. И гостиница, и Винта за незапертой дверью, и ужин будет вот-вот… и всё равно…
За стеной ухнуло и бухнуло. Я грустно вздохнула.
– Сита, ты такое сокровище! – сообщил глядящий на меня снизу муж. И тут же испортил всё впечатление, добавив: – Жаль, что надо вставать…
За стеной послышался топот, следом раздался негодующий вопль… Ссэнасс, закончив вылизываться, заинтересованно навострила уши. Мм-м… Если будут дальше гулять всем табуном, пусть ждут в гости ларру. Она у нас – общительное существо с непредсказуемым чувством юмора.
Я надела серое шёлковое платье. Строго и элегантно. И, расчесав волосы, сделала низкий пучок.
Холт подошёл сзади, положил мне руки на плечи, поймал взгляд в зеркале:
– К такой причёске тебе бы пошли длинные серьги в старинном духе. С камнями в цвет глаз, длинными подвесками, в ажурной серебряной оправе. И, знаешь, вот странность – в Лореции у меня такие есть!
– Тётенька, какая ты красивая! – встретила меня голосистая Винта.
– Называй её ньера Сита, – строго поднял палец Холт. – Тебе купим платье завтра.
– Я не хочу платье! – серые глаза округлились. – Мне надо штаны!
– Винта, садись к столу, сейчас принесут еду, – вступила я. – А потом всё обсудим. – Улыбнулась. – А пока расскажи нам о своей маме? У нее был магический Дар, да?
– А вы, тётень… ой, ньера Сита, откуда знаете?
– Ты видишь нашу Ссэнасс.
– Это кошка такая магическая умная? Да?
Я промолчала. Винта сглотнула:
– Мама ушла два года назад. Она говорила мне никогда, никогда не носить женское платье и всегда прятать волосы.
Да, Рейн был прав. Это тянулось уже давно. И горожане не знали, у кого им искать защиты. Те, кто обязан их был охранять, оберегать, почему-то этого не делали.
– Она была магом, да?
– Не знаю. Но у нас было сухо и тепло без печки.
– А как ты думаешь, Арвинта, твоя мама хотела бы, чтобы ты поступила в магическую семинарию в Виэнии?
– Где это?
– На юго-западе отсюда.
– Не, я не могу… я буду ждать маму. А то она приедет, а меня нет.
Я закусила губу и посмотрела на Рейна. Тот покачал головой. Он думал о том же, что и я, – вряд ли мама Винты когда-нибудь вернётся домой.
– Арвинта, я обещаю, мы поищем твою маму. Но тебе следует учиться читать, писать – ты же уже большая!
– А я умею читать и писать! – Винта вздернула голову. – Я могу жить одна, я жила! И теперь я буду очень-очень осторожной!
На этом разговор закончился – принесли ужин. Мы, не завтракавшие и не обедавшие, встретили горячее мясо с овощами с большим энтузиазмом. Сюрпризом стало то, что Винта посмотрела на нас… а потом взяла нож в правую руку, вилку в левую и стала аккуратно есть.
– Винта, как звали твою маму?
– Оридия лен Санрини.
«Лен»? Ещё одна неожиданность.
– А когда она исчезла?
– Два года и месяц назад… – Глаза Винты набухли слезами.
– Мы поищем, обещаю, сделаем, что сможем, – я посмотрела на Холта, тот кивнул.
– А где папа?
– Не знаю, я его никогда не видела.
– А что говорила мама?
– Что он на корабле уплыл, и мы ждать должны.
Дождались. Двенадцать лет… Что бы там ни было, но Винту нужно было вытаскивать из этого круга сломанных надежд.
– Знаешь, Винта, у меня тоже нет мамы.
– А что с ней случилось?
– Познакомимся поближе – расскажу…
Мы с Винтой, Соль и Ссэнасс пошли спать в одну комнату, ту самую, где была широкая кровать и плясали за стенкой. Холт отправился в противоположную.
О результате ночных бдений мужа я узнала наутро.
– Прибыл ещё один полк. Город окружён, дороги перекрыты. Мэр, начальник полиции, начальники таможни и порта арестованы. Три отделения полиции взяты, всех полицейских повязали – вряд ли кто-то сохранит свой пост. Квартал иностранных купцов оцеплен. Склады сейчас обыскивают. А в гавань с ночным приливом войдёт королевская эскадра. Другая эскадра движется наперерез к Симире – может быть, успеют ещё кого-то перехватить. А потом наши встанут там «с дружественным визитом», и поведём переговоры через посольство: в торговле и хороших отношениях с нами они ой как заинтересованы.
Ух ты! И всё это за один день…
– Есть первые результаты. На «Летучей рыбе» – одной из шхун из нашего подозрительного списка – в трюме нашли трёх девушек. И ещё двух – в одном из купеческих домов.
– Что будет с купцом? – заинтересовалась я.
– Ну, раз он совершил преступление на земле Таристы, то и отвечать придётся по нашим законам. А что у нас за работорговлю – сама знаешь.
Слышала. Однозначно – конфискация имущества и смерть. Ну и воплей же будет!
– Да, шум будет. Но если простить – уважать нас и наши законы не станут никогда. А если выяснится, что за белокожую наложницу можно заплатить не кошельком, а головой, аппетиты резко поубавятся. И, кстати, из столицы – разбираться с виновными и искать пропавших – по просьбе короны едут двое магов. Работорговлю у нас очень не любят…
– Рейн, но как вышло, что это длилось годами?
– Как? Думаю, ответ надо искать в Лореции. Почему те жалобы, которые писались, ложились под сукно? И как вышло, что чиновники сплошь оказались коррумпированы, но никто этого не заметил? Сита, – посмотрел внимательно мне в глаза, – где-то в Лореции прячется огромная акула. И она наверняка знает, что охота началась!
Дальше, предсказуемо, Рейн предложил отправить меня в гости к ньеру Расселу… годика на три. Пока всё утрясётся.
Я огрызнулась, напомнив о «в горе и в радости».
Он ткнул пальцем в колыбель Соль.
Я показала на ларру и добавила, что пусть хоть сейчас разведётся, я, как свободная женщина, сама потащусь за ним хвостом.
Рейн обречённо вздохнул… Но, по-моему, он был рад!
За покупками для Винты Рейн отрядил со мной четырёх гвардейцев. А одетой в плащ девочке велел держать рот на замке – саму её под капюшоном было не разглядеть, но вот голос… Когда вырастет, это дитя сможет командовать без рупора флотилиями или работать корабельной сиреной – такую услышишь с другого берега моря!
Сам Рейн мирно устроился у стола с бумагами и никуда не рвался.
– А зачем? – поднял он на меня взгляд. – Заметь, мы тут опять как бы и ни при чём. Был зануда-инспектор, была его страдающая нездоровой любовью к рыбе и любящая запасаться продуктами впрок служанка… – подмигнул, – даже если кто-то и свяжет наше исчезновение с тем, что происходит в городе, лиц всё равно никто толком не запомнил. А в иной обстановке, в другой одежде, с изменившимися манерами нас будет и не узнать. Я тебя сейчас и отпускаю спокойно, потому что ты собираешься в места, куда не заходила раньше, да ещё как знатная ньера. Ну и, разумеется, под охраной.
Покупки были предлогом. Сначала мы поехали на улицу Суалибили – мне хотелось взглянуть на наш дом. И было на что…
От здания остался закопчённый остов. Все окна были окружены широким ореолом сажи, видно, полыхало сильно. Крыша провалилась. По улице плыл запах горелого. У входа в бывший магазин по лужам чёрной грязи бегал туда-сюда ньер Петронио без головного убора – судя по всклокоченной шевелюре, ювелир драл на себе волосы. Винта открыла было рот, но я поднесла палец к губам, и девочка послушно промолчала.
Мои чувства были двоякими. С одной стороны, это несчастье спровоцировало наше присутствие, с другой – ньер Петронио снял хрустальные люстры, но ни намёком не дал знать об опасности женщине с грудным младенцем, которую хотели сжечь живьём, чтобы избежать огласки.
Так что пусть разбирается сам. Застрахован – молодец. Нет – погорел. Хотя на месте страховщиков я бы притормозила выплаты, прослышав о хрустальных люстрах.
Потом, руководствуясь указаниями Винты, мы поехали туда, где девочка жила до того, как мама пропала, а её саму выселили из дома. Карету пришлось оставить за углом – в узком переулке, круто спускавшемся к морю, той было бы негде развернуться. Двое гвардейцев пошли с нами. Я не возражала – даже если все бандиты уже повязаны, свою долю случайного везения я исчерпала на месяц вперёд. А бережёную Рианнес бережёт.
Винта привела нас к небольшому белому домику с голубой деревянной дверью. Садика перед ним не было, только рядом со ступенькой у двери стоял один горшок с неизбежной красной геранью. На двери висел начищенный латунный молоток в форме кошачьей мордочки с кольцом в пасти.
Я постучалась. Через минуту послышались быстрые шаги и голос:
– Кайта, Кайта – это ты?
Лязгнул засов, дверь распахнулась, и мы увидели симпатичную молодую женщину, торопливо вытирающую испачканные мукой руки о широкий белый фартук.
Мы уставились друг на друга.
– Добрый день? – В конце приветствия звучал явный вопросительный знак.
– Мы с племянницей, – я положила руку Винте на плечо и сжала пальцы, – ищем прежних жильцов этого дома.
– Зачем? – Хозяйка попыталась сдуть со щеки упавшую на лицо светлую прядь. Та приподнялась и снова упала на щеку. Вздохнув, женщина укоризненно посмотрела на ладонь в муке и заправила прядь за ухо.
– Моя мама пропала… – всхлипнула Винта.
Может быть, она была и права. Против этих серых глазищ не устоит даже каменное сердце.
– Заходите, – кивнула блондинка, – поговорим.
Гвардейцы остались снаружи.
Сиранта с мужем купили этот дом недавно, прошедшим летом. До того они жили в деревне, но мечтали перебраться в город, копили, откладывали деньги, а тут Ториг получил небольшое наследство от бабушки… вот, хватило. С ними поехала сестра мужа. Кайта думала, что найдёт в городе работу и выйдет замуж – девушка была хорошенькой. Торигу ещё хватило на лодку – руки у мужа росли из правильного места, и освоил он новый промысел быстро. Казалось бы, счастье было полным – долгов нет, еды вдоволь, заработок неплохой, даже на обновки оставалось… но три дня назад пропала Кайта. Ушла за покупками – и не вернулась. Муж бросил промысел, бегает по городу, ищет… только никто ничего не видел, и где искать – непонятно.
– Мама Винты исчезла два года назад. Вот, мы зашли узнать, нет ли вестей… – Я вздохнула. – В Сафрине пропадали молодые женщины, плохо, что соседи вас не предупредили, – покачала я головой. – Но больше этого не будет. И, Сиранта, может быть, мы сумеем помочь. Вчера нашли пять девушек из похищенных. По домам их пока не отпустили, нужно сначала узнать всё о случившемся. Есть вероятность, что среди них и ваша золовка. Думаю, сопровождающие нас гвардейцы знают, где сейчас девушки. Если хотите, мы вас проводим.
– Пять? – у Сиранты округлились глаза.
А я глядела на неё. Молоденькая пухленькая милая голубоглазая блондинка. Её счастье, что приехали они недавно, и, очевидно, приводя дом в порядок, Сиранта и носа за дверь не высовывала…
– Да-да, сейчас я пойду с вами! Вы подождёте, пока я переоденусь?
– Не говорите пока мужу – вдруг её там нет? И возьмите на всякий случай запасной плащ, – посоветовала я. – И, Сиранта, можно попросить вас о небольшой услуге?
– Да, конечно! – Хозяйка металась по комнате, одновременно развязывая фартук и проверяя содержимое холщовой сумки.
– Мы оставим письмо. Храните его. И если сюда придёт мама Винты – её зовут Оридия лен Санрини, – отдайте ей, чтобы она знала, где найти дочь.
В письме я оставила адрес моего наставника Рассела лен Дилэнси, а Винта приписала внизу несколько кривых крупных строк от себя.
– Конечно! – улыбнулась Сиранта.
Мы подождали хозяйку на улице. Я оглядывалась и вдыхала свежий солёный воздух. Непогода закончилась, и, хоть ненадолго, снова выглянуло солнце. Ещё влажные булыжные мостовые, красные мокрые крыши – всё выглядело новым, ярким, почти праздничным. А может, то было настроение. Мне казалось, что вместе с дождём будто смылось, растворилось, ушло нависавшее над городом тёмное облако…
Вот только жаль, что Сафрины я так толком и не видела – ни набережной, ни гавани, ни – был тут такой – музея древностей. Улыбнулась – служанкам положено ходить по хозяйским делам, а не по городским музеям.
Но следовало поспешить – мы отсутствовали уже почти полтора часа, а Соль вечно спать не будет.
Оказалось, что освобождённых пленниц отвезли в один из полицейских участков. Старший из сопровождающих нас гвардейцев сказал что-то двум стоявшим у двери кирасирам, и Сиранту пропустили внутрь. Я осталась в карете с Винтой – показывать одиннадцатилетней девочке, чем могло бы закончиться вчерашнее происшествие, мне не хотелось. И оставлять её одну – тоже.
Сиранта появилась быстро, минут через пять, с лицом белым, как мука, из которой она пекла свои пирожки.
– Спасибо вам, Кайта тут, она жива… но она… она… – Лицо исказилась, по щекам побежали слёзы.
Я незаметно показала на Винту и покачала головой. Не при детях.
Сиранта поняла, кивнула, одновременно вытирая рукавом слёзы:
– Я побегу за мужем. – Попыталась криво улыбнуться. – Главное, что живая.
Я сама прикусила губу – столько слёз, сломанных жизней, страха, сиротства – зачем?! Неужели деньги этого стоили? Ну что же, кто бы ни был в этом виноват, он заплатит. И ценой будет его собственная кровь. Я не злая – но по всем меркам, человеческим и божеским, он заслужил смерти.
Посмотрела на Винту.
– Ну, Кайта отыскалась, и живая… поехали за покупками?
– А вдруг тут есть моя мама? Я тоже хочу посмотреть!
Без шансов. Но если отказать, спорить могу, Винта удерёт при первой возможности, чтобы вернуться сюда.
– Скажи мне, как выглядит твоя мама, и пусть гвардейцы проверят. Нас не пустят. – Я слегка лукавила, меня, может быть, и пустили бы. Но у меня тоже есть предел, а я – кормящая мать. И тут заменить меня некому.
– Она красивая. Волосы светлые, глаза синие. А на щеке, вот тут, – Винта ткнула пальцем, показывая, где, – … родинка.
– Ньер Ферандо, – высунувшись из окна, я обратилась к гвардейцу, которого знала по имени. – Проверьте, пожалуйста, нет ли среди найденных женщин светловолосой синеглазой ньеры с родинкой вот здесь. Имя – Оридия лен Санрини.
Мы ждали недолго. Гвардеец вышел, покачал головой:
– Никого с родинкой. – Отвёл глаза. И, уже в сторону, одними губами: – Своими руками убил бы гадов!
Правильно я не пошла.
До возвращения мы ещё успели прикупить Арвинте в дорогом магазине на центральной улице две пары штанов – из полотна и хорошей шерсти, куртку, три рубашки и сапожки. Ну и мелочи вроде щётки для волос, носков, носовых платков. И саквояж, чтобы всё это уложить. То, что магазин именовался «Мода для юных ньеров», Винту не смутило. А вот от покупки юбки она отказалась наотрез. «Мама не велела», и всё тут.
Я не стала спорить.
Вернулись мы вовремя – Соль уже не спала, хотя её пока успешно развлекала ларра.
Винта, взяв саквояж с покупками, исчезла в соседней комнате – отправилась примерять обновки.
А Холт поманил меня пальцем:
– У меня есть пара новостей. Правда, хорошими их не назвать. Пока вас не было, я по-быстрому обернулся до порта и обратно. Нужно было кое-что проверить. Так вот. Помнишь, в реестре потопленных пиратами кораблей была такая «Голубая жемчужина» – двухмачтовик с высоко задранным бушпритом и большой надстройкой на корме? Я сначала думал, что обознался. Так нет, это она!
– А кому она сейчас принадлежит?
Варианты могли быть разными – от ни о чём не подозревающего добросовестного приобретателя до родича прежнего владельца, учинившего мошенничество ради страховки.
– Она – одна из списка тех, которые мечутся как угорелые между Сафриной и Симирой. Что приводит нас к мысли…
– …что работорговля тут и пиратство на Закатном океане – связаны, – закончила я за мужа.
Холт кивнул.
– А вторая новость?
– Сита, иди ко мне ближе, дай я тебя обниму.
Похоже, что-то совсем плохое.
– Рейн?
– Два года и один месяц назад, не успев выйти из гавани, вспыхнула и взорвалась шхуна «Улыбка богини». Не спасся никто. Происшествие списали на взрыв порохового погреба, но я сделал запрос и уже получил ответ – на «Улыбке» никогда не было пушек.
В голове бешеным хороводом закрутились мысли… Зачем он это рассказал? Два года и один месяц – звучит знакомо. Да! Как раз тогда пропала мама Винты, которая умела держать дом в тепле и сухости, даже не топя печку…
– Сита, магини могут сотворить такое?
– Да, могут. Ты же знаешь. – Я прижалась к нему теснее, обнимая за талию, пряча лицо на груди. И я тоже могу, если отнять у меня всё, если смерть покажется желаннее жизни. – Ты думаешь, это сделала мама Винты?
– Да, я думаю, Оридия лен Санрини никогда не вернётся домой.
– Бедная Винта… она так надеется… так ждёт…
Мне показалось, или за спиной мужа тихонько скрипнула дверь?
Выглянула из-за его плеча – нет, вроде бы всё закрыто. В комнате, кроме нас, никого не было.