ГЛАВА 10. Артефакт ниаты Дампи

Непривычно было наблюдать за собственным письменным столом легкомысленную блондинку, которая предавалась занятию совершенно несвойственному юным и ветреным девицам, ковыряясь разогретым щупом паяльника в миниатюрном артефакте. Вся поверхность стола была завалена медными и латунными пластинами, кусочками слюды, разноцветными сколами горных пород и еще какой-то гадостью, в которой Мариус узнавал то сушеные лапки летучих мышей, то кусочки хитина насекомых. Тут же горкой были свалены эскизы, чертежи, расчеты магических потенциалов, поверх них уже были наставлены грязные чашки из-под кофе: его Энола Дампи поглощала в таких количествах, что кофе запросто мог циркулировать внутри нее вместо крови.

За окном стояла глубокая ночь. По кабинету плыли запахи раскаленного металла и тлена. Мариус мерил шагами комнату, поглядывая то на серебристый круг луны, повисшей над ломаной кромкой крыш, то на Энолу Дампи. Его так и подмывало спросить — ну как? получается ли? Но сжимал зубы, понимая, что будет спрашивать каждые пять минут, а отвлекать Энолу — значит поставить под угрозу успех мероприятия.

— Да присядьте вы уже, — наконец не выдержала она, — вам бы и поспать не мешало.

Артефакт был закреплен в держателе металлическими скобами, и Энола вертела его туда-сюда, ловко и быстро тыкая в нужные места паяльником.

— Вы смеетесь. Как я могу спать?

Миловидная блондиночка с голосом Энолы Дампи бросила на него сочувствующий взгляд.

— А надо бы, магистр Эльдор. Вам просто надо передохнуть, иначе свалитесь в самый неподходящий момент.

— Не свалюсь, не сомневайтесь. — И все же не удержался, — долго вы еще?

Она вздохнула.

— Послушайте. Я понимаю ваше нетерпение, но поверьте, делаю все, что могу. К тому же, это в укор его величеству, то, что он приказал арестовать все мое имущество, и поэтому пришлось съездить на квартиру, о которой никто не знал…

Мариус все-таки уселся в кресло, вытянул вперед ноги. Энола права. Он устал, надо передохнуть, потому что впереди — схватка с Магистром, с опасной, хитрой и хищной тварью.

— Поспите, — мягко повторила она, словно угадывая его желания, — не думайте о плохом. Он ничего ей не сделает… Он вас дождется.

— Все равно, я не могу, — выдохнул Мариус, — почему все так глупо получилось? Энола, почему… почему женщины так себя ведут?

Дампи хмыкнула, почесала преносицу, затем пинцетом подхватила со стола какой-то кусочек, и только потом, вплавив его меж пластин артефакта, заметила:

— Ну, бывает. Вы ж ей ничего толком не рассказывали…

— Зачем ей это было знать? О том, что с Авельроном не все в порядке?

— Вот-вот, — Энола хмыкнула, — держите свою невесту за дурочку, а потом удивляетесь, что она творит глупости. Надо было ей все рассказать. Вы взрослый мужчина, а ведете себя как лялечка… Так, давайте еще раз по существу. Проговорим.

И они вернулись к обсуждению артефакта.

Астрал всегда считался слоем не-материи, пролегающей за слоем, где жила и циркулировала магия. Попасть туда было невероятно сложно, а вернуться — почти невозможно. Однако, Энола все же смогла раскопать старинные чертежи, позволяющие переместить нематериальную сущность в слой астрала — и именно эти замечательные идеи она и воплощала в закрепленном в держателях артефакте.

— Вы понимаете, оно не убьет тварь, — сказала она, — это надо учитывать. Оно просто ее выбьет из тела в астрал.

— А что с телом будет?

На самом деле спросил просто так. Ему уже было глубоко плевать на то, что станется с Авельроном. К тому же, вряд ли он уже придет в себя, после такого-то.

Энола взяла со стола потрепанный справочник, порылась в нем, вздыхая.

— Этот парень, в которого вселилась дрянь, крагхом был, м?

Мариус кивнул, не совсем понимая, к чему она ведет.

— Нужна кровь родственной сущности. Тогда, быть может, у парня появится шанс.

Мариус приподнял брови, и Энола досадливо сморщила носик.

— Надо крагха мужского пола сюда, — пояснила тоном школьной учительницы.

— Будет крагх мужского пола, — заверил Мариус, подумав о том, что вот здесь-то Кьер и пригодится.

— Еще нюанс, — продолжила юная блондиночка усталым голосом видавшей жизнь женщины, — тварь мы пока не можем убить… Увы. Если бы было времени больше, я бы что-нибудь придумала. Пока только выбьем ее из тела.

— Ума не приложу, как он смог в нем зацепиться, — пробормотал Мариус.

А потом его словно тряхнуло. Он уставился на Энолу и — внезапно понял, что именно ему придется сделать и чем именно пожертвовать.

— Он ведь не успокоится, — выдохнул он, — Энола… Магистр не успокоится, пока не получит меня. И будет использовать для этого все средства.

— Похоже на то, если все, что вы мне рассказали, было правдой, — спокойно согласилась она, — возможно, он еще и подсматривал за вами все это время. Через зеркала, допустим. Не просто же так вам все мерещилось.

— Алайна будет в опасности снова и снова, и так до тех пор…

— Пока вы не убьете его окончательно. — И Энола Дампи снова углубилась в работу. — Пастырь, как все паршиво-то. Еще эта глупая подстава… Поможете мне потом, когда вернете вашу невесту?

— Помогу, — он кивнул, — я обещал.

А сам замолчал, думая. Под стенками черепа назойливой мухой жужжала, билась мысль о том, что ведь и правда, Магистр не остановится, будет снова и снова выныривать на поверхность магического мира, чтобы забрать то, что считает своим. И, выходит, Альке находиться рядом просто смертельно опасно. Вот, как в этот раз: если бы Магистр не знал о том, что они вместе, то все бы с ней сейчас было хорошо. И что ж теперь делать?

Мариус горько усмехнулся.

Ты ведь знаешь, что делать, не так ли?

Тем более, что все будет выглядеть… вполне естественно.

— Мне скоро понадобится крагх, — напомнила Энола Дампи.

— Хорошо, — он выбрался из мягких объятий кресла и пошел к двери, — будет вам крагх.

— Еще нюанс, — тихо сказала она, — я успею изготовить регенерирующий артефакт, Мариус. Мало ли что…

Он не ответил. Ему не хотелось даже мысли допускать об этом "мало ли что". Мариус заставил себя думать о том, что вот сейчас он передаст сообщение секретарю, и очень скоро здесь объявится Кьер. Да, думать надо было о чем-то другом, но только не о том, что придется сделать с Алайной Ритц.

* * *

Кьера привезли очень быстро, стоило только кинуть сигнальное заклинание. Глядя на свежего и бодрого мужчину, сложно было предположить, что еще несколько часов назад он захлебывался собственной кровью, и что на склеивание его внутренностей был изведен месячный запас липучки. В надзоре ему дали новую одежду, достали из запасников, и теперь Кьер внешне был совершенно неотличим от любого стража: черный форменный сюртук, такие же черные штаны, сорочка из белого батиста строгого кроя, ничего лишнего. И золотое шитье на груди, знак Надзора, распахнутый глаз в центре восьмилучевой звезды. За время своего пребывания в Надзоре Кьер умудрился привести себя в полный порядок: помылся, причесался, завязал волосы в косицу, в общем, загляденье, а не страж. Энола смотрела на него с нескрываемым интересом. Правда, в ее взгляде читался вовсе не интерес к видному мужчине. При этом взирала она на него так, что Мариус как-то даже неуютно себя почувствовал: ему бы точно не хотелось стать объектом такого интереса. Все равно, что лежать на разделочном столе, в то время когда умелый повар примеряется, а чтобы такого из тебя вырезать, чтоб приготовить невиданный деликатес?

Энола еще раз окинула Кьера взглядом и спросила:

— Магистр, это точно крагх? Не хотелось бы испортить работу.

Мариус устало кивнул, махнул рукой.

Кьер переводил взгляд то на него, то на Энолу, но вопросы не задавал. Стражи, которые его привели, остались где-то за дверями кабинета.

— Идите-ка сюда, ниат… — улыбаясь, почти пропела Энола Дампи.

— Фьер, — сухо подсказал Кьер, с подозрением рассматривая маленькую мастерскую.

— Да какая разница, — блондиночка пожала плечами, — подите ко мне, мой драгоценный, мне нужна капелька вашей крови.

— Это еще зачем? — ледяной взгляд Кьера так и прилип к Мариусу.

И тот понял, что отмолчаться не получится.

— Не упрямьтесь, — посоветовал тихо, — мы сейчас пытаемся спасти принца Авельрона. Ну, или то, что от него осталось.

— А принцесса? — Кьер мгновенно напрягся, желваки заиграли на скулах, — вы что-нибудь узнали о ней?

Мариус покачал головой.

— Только то, что она жива. Тварь, которая ее похитила… которую вы благополучно выпустили на свободу, не дает мне узнать местонахождение Алайны. Возможно, чуть позже она сама свяжется со мной, но нам к этому надо быть во всеоружии.

Кьер опустил голову, шагнул к столу, где его уже поджидала Дампи со скальпелем в руке. В ответ на немой вопрос Энолы, он быстро снял сюртук, подкатил рукав сорочки и протянул руку. Энола хмыкнула, подставила маленький поддон и быстро рассекла вену. Тяжелые капли одна за другой зазвенели по металлу, и точно так же, очень быстро, она перевязала Кьеру запястье.

— Все, пока отдыхайте.

Мариус наблюдал, как она снова углубилась в работу: перелила кровь в маленькую пузатую реторту, разожгла горелку, тут же сыпанула в реторту каких-то крошек непонятного происхождения. В кабинете ощутимо завоняло горелой плотью и еще какой-то совершенной гадостью.

— Что она делает? — Кьер тихо подошел к Мариусу, — кто это?

— Артефактор, — смысла скрывать не было никакого, — делает артефакт, который позволит освободить тело вашего принца от чужого присутствия.

— А он… жив останется?

Мариус только плечами пожал. Он-то откуда знает. Тут бы Альку вытащить.

— Останется, — буркнула Энола, — а я погляжу, ваша кровушка обладает высоким потенциалом относительно корунда. Это хорошо. Мне хватит и на артефакт регенерации.

Кьер неслышно ходил по кабинету. Мариус сидел в кресле, обхватив гудящую голову. Помимо воли, глаза начинали слипаться. Все-таки за прошедшие сутки он уже не раз почти опустошал свой резерв, и, наверное, Энола права, нужно отдохнуть, но…

— Если мы узнаем, где принцесса, возможно, у нас получится застать тварь врасплох, — вдруг сказал Кьер.

— Какой вы умный, — восхитился Мариус, — только вам пришла столь сиятельная идея в голову. А мы тут, конечно, ничего подобного и помыслить не могли.

— Не ерничайте, магистр Эльдор, — Кьер хмурил светлые брови, — я точно так же, как и вы, обеспокоен судьбой Алайны и Авельрона.

Мариус хмыкнул. Его так и подмывало наговорить Кьеру каких-нибудь гадостей. И беда в том, что сам он вполне осознавал, насколько все это глупо и недостойно, но ничего с собой не мог поделать.

— Не точно так же, — прошептал он, слепо глядя на плывущую за окном луну, — как раз-таки на Авельрона мне уже наплевать.

— А тем временем я закончила, — в их пикировку вклинилась Энола, — идите сюда, магистр. Да и вы… как вас там…

— Кьер.

— Ну и вы, Кьер, подойдите. Покажу, как воспользоваться.

Сон как рукой сняло. Мариус подался к столу, вперед, с интересом разглядывая шедевр артефакторики. В скобах по-прежнему висел как будто бы латунный кубик, спаянный из сотен тонких слоев латуни вперемешку с медными и оловянными пластинками. Конечно же, это было далеко не все: каких только ингредиентов туда не насовала Энола. Но в итоге получилась простая геометрическая фигура, почти правильный куб, в четырех гранях которого, в спаянных из золотой проволоки гнездах плотно сидели овальные кусочки желтого кварцита.

— Чтобы привести его в действие, достаточно вдавить любые два камня, — пояснила Энола, — высвободится достаточный объем энергии с нужным вектором поля, который и вынесет нашего засранца из тела Авельрона. Полагаю, этот артефакт пойдет вам, магистр.

Мариус молча кивнул.

Вот и все. Нужно… что-то предпринимать. А он не знает, как найти Альку. Хоть убейся, не знает.

— Еще час на изготовление регенератора, — твердо сказала Энола, — подумайте, возможно, все-таки есть способ нагрянуть в гости без предупреждения?

* * *

К утру стало ясно, что способ так и не нашелся.

Мариус пробовал еще раз добраться до Альки, и снова безрезультатно бился в глухую стену. Ловил на себе раздраженные взгляды Кьера. Если бы лазутчик Сантора обмолвился хоть словом, наверное, Мариус бы не выдержал и попросту его пришиб, так было погано на душе.

Энола выдохлась. Она допила шестую по счету чашечку кофе и объявила, что, если благородные ниаты так ничего и не придумали, то ей бы очень хотелось немного отдохнуть. Чувствуя, что и сам скоро свалится, Мариус позвал Бертрана и велел тому приготовить для ниаты гостевую спальню. Потом вяло подумал о том, что всем им нужно немного отдохнуть — и точно так же решил, что уснуть все равно не сможет.

Он побрел по коридору, вышел в холл, а оттуда, распахнув двери — на крыльцо. В лицо дохнуло свежестью теплой эрифрейской зимы. Из-за черепичных крыш показалась малиновая горбушка восходящего солнца, и где-то неподалеку весело запела синичка. Он набрал полную грудь воздуха, выдохнул. Он ведь не сможет не спать до тех пор, пока Магистр изволит дать знак. Глупо вот так…

И все равно не спится.

Тело двигается как на шарнирах, в глаза словно песка натрусили, а сознание… мечется суматошно, все ищет выход, не находит — и мучается, бьется в агонии…

— Ниат, — позвали его сзади.

Телора.

Ему даже оборачиваться не хотелось, потому что — ну какой толк в том, что сейчас она будет смотреть на него с укором или, того хуже, требовать вернуть "принцессу"?

Принцесса и сама чуток виновата в происходящем. А выходит, что все равно — самый виноватый — это Мариус Эльдор.

— Ниат Эльдор, — упрямо повторила женщина, — пожалуйста…

Мысленно застонав, Мариус все же обернулся. Лучи восходящего солнца болезненно мазнули по воспаленным глазам, и потому Телора сперва показалась нелепой мешаниной рыжих и серых пятен.

— Что вам? — устало спросил он.

Из-за широкой юбки матери выглядывала Лива, вокруг ее тонкой шейки разлегся белый пушистик. Тварь роя, призванная Алькой в совершенно безобидное тельце.

— Вы знаете, где принцесса? — без обиняков спросила Телора, глядя на Мариуса так, словно он был достоин виселицы, но при этом счастливо ее избегнул.

— Не знаю, — глядя в ее темные глаза, честно ответил Мариус.

Надоело все это… до зубовного скрежета.

А самое противное, что он совершенно не понимал, почему должен чувствовать себя виноватым. В конце концов, это не он выпустил Магистра…

"Но именно твое нежелание и неспособность объяснить происходящее и послужили этому причиной".

Чувство вины… не отпускало, прочно запустило в душу кривые когти-лезвия.

— Лива говорит, что Шмяк может вас отвести туда, — очень спокойно сообщила Телора.

— Шмяк? — Мариус поймал себя на том, что глупо улыбается.

— Ну да, вот этот, белый, — все так же размеренно, словно говорила с умалишенным, сказала Телора.

В этот момент Лива выскочила вперед, отчаянно жестикулируя и заглядывая в глаза. Белый пушистик, почему-то названный Шмяком, всполошился, захлопал кожистыми крыльями, замахал хвостом с мягкой кисточкой на конце, издавая при этом тихое похрюкивание.

Мариус опустился перед девочкой на колени. Посмотрел на Энолу.

— Я… не понимаю. Не понимаю.

— Она говорит, что Шмяк чувствует прежнюю хозяйку. А еще он чувствует, как ей плохо и рвется туда. Надо за ним.

— За ним? — одновременно хотелось рыдать и смеяться. Бедное, наивное дитя. Куда — за ним? В портал? Или пешком?

Он даже не сразу понял, как за спиной Телоры вырос Кьер. Опустив руку на плечо женщины, Кьер заставил ее отодвинуться, сам подошел вплотную к девчушке, затем протянул руку к Шмяку, и пушистик внезапно вспорхнул вверх, уселся на плечо Кьеру.

— Девочка дело предлагает, — тихо сказал он, — магистр… это наш шанс. Мы полетим туда вместе, вслед за этим маленьким… архааном. Только нам понадобится еще один, чтобы сесть на него.

Мариус вздохнул. Среди бывших крагхов, в окружении их странной магии, он попросту чувствовал себя дураком. Впрочем, ввиду обстоятельств, это даже не злило.

Он указал на Шмяка.

— То есть это — архаан? Он умеет ходить сквозь пространство?

— Ну да, — Кьер пожал плечами, — я чувствую в нем суть архаана. Это принцесса его в таком виде призвала?

Оставалось только молча кивнуть.

— Тогда надо собираться, — продолжил Кьер, — скажите, магистр… я могу призвать еще одну тварь к вам на задний двор?

— Почему вы спрашиваете, — выдохнул Мариус.

Он поднялся на ноги, потер лицо и, чувствуя, что кровь начинает быстрее бежать по жилам, шагнул обратно в дом.

— Энола. Энола, давайте сюда ваши артефакты, — крикнул он, подходя к кабинету, — мы отправляемся.

…Через час во внутреннем дворике разлегся тот самый архаан, о котором столько было говорено. Мариуса передернуло от отвращения, однако, виду не подал, полез на тварь вслед за Кьером. Энола, Телора и Лива, Бертран и Аманда — все стояли у черного хода. Шмяк все гнездился на плече Ливы, и она гладила его по мягкой шерстке. Потом, когда уселись, Кьер поманил маленькую тварь к себе, и Шмяк послушно перелетел на широкое плечо мужчины.

— Ну, что, — задумчиво произнес Кьер, — да ниспошлет нам Пастырь удачу.

И что-то сказал тварям, что-то на неизвестном Мариусу языке.

Шмяк взлетел, смешно трепеща маленькими крыльями.

Пространство начало лопаться, трескаться, раздираемое откуда-то изнутри зеленоватым светом. Дыра постепенно ширилась, Шмяк на несколько мгновений завис перед ней, а затем нырнул прямо в призрачное свечение. Мариус едва успел схватиться за клочковатую серую шерсть, когда большой архаан резво рванул следом.

Свет.

Темень.

Снова свет, рассеянный, но при этом все равно режущий глаза.

— Магистр, — крикнул впереди Кьер, — давайте же, ну?

Он едва успел сфокусировать зрение, все же архааны ходили совсем не такими порталами, к которым Мариус привык.

Но когда смог разглядеть хоть что-то, инстинктивно рванул с шеи висящей на шнурке артефакт.

Под ними и чуть впереди зависшего в воздухе архаана, среди камней, замерли две человеческие фигурки. Одна из них неподвижно лежала, разбросав тонкие руки в стороны. На светлых обрывках одежды темнели кровавые пятна. А над ней склонялось нечто в сером балахоне, с паклей спутанных темных волос. Оно, это нечто, стояло на четвереньках, и последним, что успел увидеть Мариус, было то, как нечто рвануло в разные стороны остатки одежды неподвижной Альки и склонилось к ее животу. После этого взгляд застлало кровью, и он попросту наощупь активизировал артефакт.

Рывок. Куда-то вперед и вниз.

— Магистр. Магистр.

Из полузабытья его снова выдрал оклик Кьера.

Мариус проморгался, мотнул головой. Сообразив, что архаан уже на полу большого грота и распластал крылья, Мариус соскользнул вниз. Перед глазами маячило распростертое на камнях тонкое тело Альки, его любимой девочки — изломанное, окровавленное, разбитое — и он что есть сил побежал к нему.

Он даже не думал о том, сработал ли артефакт Энолы. Наверное, сработал… Сердце выпрыгивало из груди, он рухнул рядом с Алькой, едва почувствовав боль в коленях.

— Алайна.

Первым порывом было схватить ее в охапку, но Мариус, подвывая, прокусывая губу, отшатнулся.

Его птичка выглядела так, словно упала с высоты. И эти ее тоненькие руки, белые, слабые, разбросаны по сторонам, словно умирающие лилии.

А неподалеку — замершая серая туша еще одного архаана.

И воняет горелым нестерпимо, словно свинью подпалили.

И если… если она упала, и повредила спину, нельзя вот так просто взять и схватить ее на руки. Нельзя.

Он еще раз оглядел Алайну, и так больно резануло где-то под сердцем, что перед глазами снова потемнело.

— Алька, — прошептал он.

И понял — не слышит. Без сознания. Умирает.

Регенерирующий артефакт словно сам собой лег в руку, и Мариус, мысленно моля Пастыря, чтоб все получилось, переломил тонкую синюю струну в нужном месте, одновременно вколачивая в Альку весь свой имеющийся резерв магии.

Чтобы обратить вспять саму смерть, нужно много силы, очень много.

Но Мариус, задыхаясь от напряжения, сам превратился в канал, сквозь который в разбитое и умирающее тело устремился поток энергии.

И он уже и не думал о себе, не думал о том, что его самого может порвать в клочья таким-то напором, а раз за разом черпал — и вливал, черпал — и снова вливал, до тех пор, пока понял: регенерация начала работать должным образом.

Обливаясь ледяным потом, он оперся на ладони, по обе стороны от распростертой Альки.

— Не бросай меня, — голос срывался, — не бросай. Слишком рано умирать, Аля. Это не твое время, милая.

Стоя на коленях над неподвижным телом, Мариус вглядывался в неподвижные черты той, кого любил больше жизни, и которая так глупо его предала.

Он видел, что Альке становится лучше.

Губы порозовели. Дыхание сделалось глубоким и ровным. Артефакт Энолы, регенерируя, плавно вводил ее в самый обычный исцеляющий сон.

Мариус улыбнулся.

— Все будет хорошо, маленькая. Просто… попробуй мне поверить. Хотя бы один раз.

Ресницы Альки, слипшиеся от слез, затрепетали, но она продолжала спать.

Тогда Мариус снял сюртук и аккуратно укрыл им ее.

Потом… он возьмет ее на руки и отнесет туда, где больше никто не обидит, не причинит вреда.

Но сейчас…

— Кьер, — позвал Мариус хрипло, — Кьер, что там у тебя?