Глава 26. Печать

Тьма окутывает академию, адепты замолкают, остаются только тихие перешёптывания за дверями общежития. Мы же крадёмся по коридорам, стараясь ступать бесшумно. Ник впереди, я за ним, Лика замыкает. Сердце колотится, как ненормальное, ладони вспотели, и я то и дело вытираю их о ткань формы.

– Тихо, – шепчет Ник, когда мы сворачиваем за угол. – Патруль. Магистр Корден.

Я замираю, прижимаясь спиной к холодной каменной стене. Вдалеке слышатся размеренные, уверенные шаги.

Корден. Тот самый, с которым я танцевала бой на тренировочном полигоне. Обычно он обаятельный и расслабленный, но в последнее время, судя по тому, что я слышала и видела, он мрачнее тучи.

Может из-за Эверхарта? Может они дружат?

Хотя не представляю, что кто-то может терпеть мрачное, молчаливое состояние магистра Эверхарта, да его тьму, которая частенько клубится вокруг него. Наверное, только я одна. И то… Бесит же иногда жутко.

– Не уходит, – шипит Лика. – Будто чует, что кто-то рядом.

– Чёрт, – вздыхаю я и тру переносицу. – Мы уже почти на месте.

– Я отвлеку, – шепчет Лика, и в её голосе проскальзывает решимость. – Ник, ты со мной.

– Что? – он округляет глаза.

– Идём. Эри, у тебя есть минут пять, не больше. Быстро иди к лестнице. Ты должна быть быстрой. Иначе всё насмарку.

Я тоже хочу изумлённо шикнуть на Лику, но она уже тащит ошеломлённого Ника за собой. Они исчезают за поворотом. Через несколько секунд я слышу звонкий, радостный голос Лики, который совершенно не соответствует полуночной тишине:

– Магистр Корден! Какая встреча! А мы тут… спорим с Ником о теории эфирной проводимости. Вы не могли бы рассудить?

– В полночь? – голос Кордена звучит удивлённо и подозрительно.

– Самое время для великих открытий! – вторит Ник, и я мысленно благодарю их за этот цирк.

Правда им всё равно влетит. Что гуляют в такое время. Но Корден, скорее всего, просто припугнёт и отправит их по своим комнатам.

Я скольжу дальше, туда, где начинается винтовая лестница, ведущая в башню Эверхарта. Тёмную, мрачную, обвитую остаточными следами его магии. Я чувствую их – слабые, едва уловимые, но такие родные. Моя аномалия внутри начинает ворочаться, потягиваться, будто просыпается после долгой спячки.

– Тихо ты, – ворчу я на неё. – Не сейчас.

Но она не слушается. Она чувствует его и рвётся вперёд.

Я добираюсь до двери. Массивная, дубовая, с серебряными рунами, которые слабо мерцают в темноте. Смотрю на замок, там печать. Настоящая, магическая печать, впитавшая в себя силу Совета.

– Ну давай же, – бормочу я, прикладывая к ней артефакт Ника. – Срабатывай!

Пластина тёмная, почти чёрная, начинает слабо пульсировать. Серебряные узоры переливаются, набирают яркость. Я чувствую, как магия артефакта вступает в противоборство с печатью. Будто бы пытается убедить защиту на секунду ослабнуть.

– Ну же, – шепчу я.

Внутри всё кипит от напряжения. Моя аномалия сходит с ума. То ли от близости магистра, то ли от страха, что нас поймают, то ли от того, что печать не поддаётся.

А вдруг она не откроет дверь? Вдруг артефакт разряжен или недостаточно силён для такой печати?

Выдыхаю, кусаю губу, мысленно обращаясь ко всем богам, каких только знаю. Ну пожалуйста. Ну давай!

И тут я слышу шаги.

Тяжёлые, уверенные шаги где-то на лестнице. Кто-то поднимается!

– …уверен, что здесь всё чисто, – голос незнакомый, мужской, строгий.

– Проверить не помешает, – второй, такой же жёсткий, но недовольный.

Патруль.

Чёрт. Вот это я попала!

Я вжимаюсь в дверь, стараясь стать тенью. Артефакт в руках пульсирует всё сильнее, но печать пока не поддаётся. Шаги приближаются. Ещё несколько секунд, и конец мне. Они увидят меня.

И ждёт меня билет в один конец. Под названием «Изгнание аномальной адептки из стен Шинерийской академии».

– Пожалуйста, – шепчу я с отчаянием. – Пожалуйста, сработай.

И в этот момент раздаётся наконец-то долгожданный тихий, почти нежный щелчок. Серебряные руны на двери гаснут. Печать рассеивается.

Ник говорил, что надо действовать быстро.

Я толкаю дверь и проскальзываю внутрь.

Внутри темно. Пахнет дымом, озоном, чем-то глубоким и тёмным, от чего кружится голова. Это его запах. Я не спутаю его ни с чем. Но не успеваю я сделать и шага внутрь, как меня хватают за плечи и вжимают в каменную стену. Мужская ладонь прикрывает мой рот, чтобы я не закричала.

Я поднимаю глаза.

Эверхарт.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах – настоящая тьма. Живая, голодная и… пугающая. Он выглядит мрачным и недовольным.

А ещё взъерошенным.

Волосы растрёпаны, будто он впивался руками в свои тёмные пряди. Глаза горят лихорадочным блеском. И он… раздет. На нём только брюки, торс обнажён. Я скольжу глазами вниз на его широкие плечи, рельефные мышцы. Я чувствую его мощь и силу, чувствую его тело на своём.

А ещё я вижу шрам. Странный, переливающийся, тянущийся от ключицы вниз, к животу.

И я… млею.

Боги, я млею в такой неподходящий момент. Сейчас нас могут услышать. Сейчас патруль может войти. Сейчас он, наверное, хочет меня убить за то, что я вломилась к нему посреди ночи.

А я смотрю на его торс и забываю, как дышать. Смотрю в его глаза и хочу в них утонуть.

Ну я попала…

Зря пришла.

Накажет, наругает, сдаст меня. И будет совершенно прав.

За дверью слышатся шаги. Патруль останавливается прямо за ней.

– Печать на месте? – голос первого.

– Да. Всё чисто.

– Тогда идём дальше.

Шаги стихают. Патруль уходит.

Эверхарт всё ещё держит меня, прижимая к стене. Его грубая, горячая ладонь всё ещё лежит на моём рту. Я чувствую запах его кожи, слышу его рваное, сбитое дыхание. Его грудь касается моей, и я ощущаю жар его тела сквозь тонкую ткань своей формы.

Мы жадно смотрим друг на друга.

Я не могу отвести взгляд от его тёмных, глубоких глаз, в которых сейчас нет ничего, кроме меня. Холод и недовольство сменяются голодом. Тем самым, который я уже видела на балконе, который я уже знаю.

Магистр медленно убирает руку от моего лица. Его пальцы скользят по щеке, задевают уголок губ, оставляя на коже горячий след. Я задыхаюсь мгновенно от этого прикосновения, голова кругом идёт.

– Зачем ты пришла? – хрипло спрашивает он.

– Я… – начинаю я и понимаю, что в горле пересохло и сглатываю. – Я хотела поговорить. Узнать правду. Ты не мог украсть те артефакты, я знаю. И магистру Спейн не ты сделал плохо. Я хотела…

Но сказать дальше я не могу.

Потому что Эверхарт резко наклоняется ко мне. Он хватает меня за затылок, прижимает меня к стене ещё сильнее и целует.

Жёстко, отчаянно, будто ждал этого весь день. Будто сдерживался, пока я говорила, и не теперь больше не может держаться. Он сразу углубляет поцелуй. Врывается в мой рот грубо, жадно и требовательно. Без тени нежности. Словно он берёт то, что принадлежит ему по праву.

И я как-то даже не против этого.

Даже не задумываясь, впиваюсь в его плечи, в горячую кожу, в мышцы, которые напрягаются под моими ладонями. Он сдавленно стонет в мои губы, и этот звук заставляет меня забыть обо всём.

Ну всё. Кажется, до разговоров у нас и не дойдёт…