Глава 28

— Опять прогуливаете занятия? — нахмурился Раян.

Лика проигнорировала его ворчание и, отмерив чайную ложку укрепляющего отвара, попыталась дать его магистру. Однако тот отказался открывать рот и продолжал буравить ее взглядом из-под насупленных бровей.

— Надумали сменить специализацию?

— А? — не поняла девушка.

— Насколько мне помнится, целительство среди ваших способностей не значилось, поэтому не занимайтесь самодеятельностью. Учебный день в самом разгаре и…

— Не надейтесь меня выставить. — Со второй попытки Лика влила ему лекарство в рот. — Только не теперь!

— Теперь? — фыркнул Раян. — Я что-то пропустил, нечто важное?

Для человека, который четыре дня назад находился на грани жизни и смерти он был слишком бодр. А еще язвителен и колюч. Словно не случилось между ними объятий на кухне, жарких поцелуев в переулке, будто Раян не обещал защищать и заботиться. Девушка даже засомневаться, не померещилось ли ей все. Но даже если так, это ничего не меняло. Она останется здесь, у его постели, пока не уверится: с Раяном все хорошо.

Как он не мог понять, Лика места себе не находила! Какая тут учеба, кусок в горло не лез.

* * *

Ее разбудили голоса. Кто-то громко барабанил в дверь, требовал открыть. Спросонья Лика ничего толком не поняла. Съежившись на диване во тьме гостиной, девушка испугалась, будто Альма пожаловала по ее душу. Потом сообразила: на улице живые люди, одного она даже знает. Открыла на свой страх и риск — а там Раян…

В его лице не было ни кровинки. Темные волосы слиплись от воды и пота, сосульками свисали вдоль лица. Впалые щеки, разодранная одежда. На груди — расползающийся кровавый круг. У нее едва сердце тогда не остановилось. Утратив связь с реальностью, Лика все смотрела на это яркое пятно и боялась озвучить страшную мысль.

Потом кто-то встряхнул ее за плечи, велел нагреть воды. Девушка подчинилась, в полусне поплелась на кухню… и разрыдалась. Позорно сползла на пол и зарыла лицо в ладони. Такой, жалкой, зареванной, ее и обнаружил Аргус.

Лика смутно помнила, что он говорил. Зато, по прошествии времени, точно знала, что ей дали снотворного. Не могла она сама заснуть, вновь дойти до дивана и прикрыться пледом.

Утром все виделось страшным сном. Вдобавок после череды одинаковых хмурых дней вновь выглянуло солнце.

Лика выпорхнула со своего ложа, сладко потянулась и поспешила наверх, спросить, что приготовить на завтрак. И замерла посредине лестницы, уловив удушливый запах лекарств.

Улыбка померкла на ее лице.

Нет, ей не приснилось, те люди, обескровленный Раян…

Остальные ступени девушка преодолела через силу, вцепившись в перила, заставляла себя шагать. Ее подташнивало. Горечь поднималась из желудка, смешивалась со слюной, мешала глотать. В горле застрял ком размером с кулак.

На негнущихся ногах Лика приблизилась к двери спальни магистра, постучалась. Никто не отрыл. Порядочной девушке надлежало сразу развернуться и уйти, но Лика толкнула дверь. Та легко поддалась, и девушка закашлялась от обилия различных запахов. Она поспешила к окну, настежь распахнула его. Солнечный свет проник в спальню, бликами заиграл на мебели, коснулся человека на постели.

Зажав ладонью рот, Лика не отрывала взгляда от Раяна. Глаза его были закрыты, рука тряпкой свешивалась с постели.

Неужели мертв?

Истошный вопль отчаянья вырвался из груди.

Нет, нет и нет!

Лика упала на колени, ударилась лбом о пол. По щекам ее текли безмолвные слезы.

И тут сквозь радужную пелену девушка заметила батарею баночек и бутылочек на прикроватном столике. Перед ней вновь забрезжила надежда. Мертвым лекарства не положены, верно?

Кое-как поднявшись, Лика добрела до кровати, дрожащей рукой коснулась свешивавшегося с простыни запястья и снова разрыдалась, уже от радости. Кожа Раяна была теплой! Да, не такой, как обычно, но она принадлежала живому человеку.

Поросшая редкими темными волосками грудь мерно вздымалась и опускалась. Лика наблюдала за ней как завороженная.

Жив! Спасибо тебе, Всемогущий, большего ей и не нужно.

Чуть позже, от Аргуса, девушка узнала о событиях той страшной ночи. Она не рассердилась, не устроила ему разнос, но лишь потухшим голосом уточнила:

— Альма точно мертва?

У нее не осталось эмоций, даже утвердительный ответ офицера девушка встретила равнодушным кивком.

Лика вызвалась стать при Раяне добровольной сиделкой и с честью выполняла свои обязанности до тех пор, как он не пришел в себя. Только вот благодарности не дождалась…

* * *

— Скотт, вас отчислят за прогулы, — продолжал распекать магистр. — Или надеетесь на мою протекцию? Напрасно, я давно не ректор. Но даже если бы занимал этот пост…

Раян не договорил и поморщился от боли.

Проклятая рана! Из-за нее он прикован к постели, беспомощный, чуть ли не инвалид…

— Ну вот, сами себя наказали! — отчитала его Лика. — Вам нельзя столько разговаривать.

— Спасибо, хоть думать разрешили, — пробурчал Раян и посетовал: — Даже уши не заткнуть, чтобы не слышать вашего менторского тона! Сбылась ваша мечта, мы поменялись ролями.

Лика украдкой вздохнула и аккуратно закрыла флакон пробкой. Совсем о другом она мечтала!.. Но что уж теперь, когда она снова «Скотт», а сердечное «ты» безумно далеко.

— Кстати о мечте. — Пришло время вернуть старый долг. — Теперь я могу расплатиться с вами за платье, шарф, перчатки.

Пошарив в кармане платья, Лика вытащила кошелек и принялась отсчитывать монеты. Банкноты она положила отдельно, подготовила заранее, а вот мелочь…

Разумеется, Дункан Скотт согласился покрыть все расходы дочери. Лика подозревала, во многом потому, что не желал быть обязанным Раяну. Точнее, чтобы она была хоть чем-то обязана Раяну. После громкого признания в ректорском кабинете это стало важно.

Лика грустно улыбнулась.

Напрасно отец опасался, что магистр ее соблазнит. Она ему ни капельки не интересна. Так, мимолетное увлечение со скуки, средство справиться с тяжкими воспоминаниями о невесте. Но теперь Альма окончательно мертва, а вместе с ней похоронены чувства к Лике.

Ничего, она как-нибудь переживет. Вновь засядет в библиотеке, подтянет оценки. Да и новогодний бал — время возможностей. Лика точно не станет сидеть в углу, а в новом платье, с новой прической (какой, она пока не решила, но непременно модной) без кавалеров не останется. А там… У нее вся жизнь впереди, о чем грустить?

— Бросьте!

Лика не сразу сообразила, чем так его разозлила.

Глаза Раяна превратились в узкие щелочки, челюсти плотно сжались. Взгляд и вовсе кого угодно превратил бы в ледяную скульптуру.

— Вы надумали оскорбить меня?

Он перевел взгляд на столбик монет на ее ладони.

— Вовсе нет, — растерялась девушка.

Гроши в ее руке задрожали, парочка упала на пол. Лика торопливо опустилась на корточки, чтобы подобрать их.

Тяжелый взгляд Раяна по-прежнему буравил затылок. Да что же это с ним?!

— Тогда уберите деньги, и чтобы я их больше не видел!

Натужно вздохнув, словно истратив на последнюю фразу все силы, магистр прикрыл глаза. Мышцы его чуть расслабились, но раздражение никуда не делось.

— Но ведь это неправильно, — пролепетала Лика, не зная, как поступить с долгом. — Вы мне не родственник, не брат и не муж, поэтому не должны…

— А вы бы хотели?

Тихий вопрос застал девушку врасплох. От неожиданности она разжала пальцы, и гроши со звоном покатились по комнате. Следом на пол бухнулся кошелек — Лика и не заметила. Замерев, как была, на корточках, она вся обратилась вслух.

Не бейся, сердце, умри, глупая надежда!

— Не смешно!

Отмахнувшись от несбыточных грез, Лика принялась собирать деньги. Часть монет закатилась под платяной шкаф. Как хорошо, что у Раяна глаза закрыты и он не видит, как она ползает пятой точкой кверху!

— А кто здесь смеется?

— Вы.

Последняя монета упорно не желала даваться в пальцы. С головой нырнув под шкаф, Лика отчаянно ерзала, пытаясь ее поймать. Снаружи оставались только ноги, ну и кое-что еще, что чрезвычайно заинтересовало открывшего глаза Раяна.

— Хм, поза хорошая, но я предпочел бы иное занятие, — прокомментировал он, изучая пикантную картину.

Лика вспыхнула. Может, она и невинна, но разгадала намек.

Прижимая к бедрам опорочившую ее задравшуюся юбку, девушка выбралась из-под шкафа. Монета осталась лежать где-то там — не до нее.

— Ну вот, испортили такую фантазию! — сокрушался Раян.

Глаза его задорно блестели. Лишь бы только не от лихорадки!

— Я и не думал шутить, Лика, просто я слишком стар для вас.

Былая игривость улетучилась, на смену ей пришла меланхоличная серьезность.

Раян ожидал возражений, напряженного молчания, попытки замять разговор, но не того, что Лика рухнет на колени и забьется в припадке истеричного смеха. Превозмогая слабость и боль, он даже перебрался ближе к краю кровати, чтобы взглянуть, что случилось. Не могло же его выстраданное признание вызвать столь странную реакцию!

— Простите!

Прижимая руку к животу, Лика наконец выпрямилась. Глаза ее сияли, на губах трепетала улыбка.

— Простите, — еще раз повторила она, — это так глупо!

И ее поведение, и его предположение.

— Ох, — переменившись в лице, спохватилась Лика, заметив, что Раян практически свешивался с постели, — вам нельзя вставать!

«И кучу всего остального нельзя», — с мрачным сарказмом подумал магистр.

— Какой же вы тяжелый! — посетовала девушка, пытаясь вернуть любимого на прежнее место.

Ее пальцы касались кожи, его кожи, такой горячей, такой запретной. Вместо того, чтобы натянуть одеяло, она пользовалась краткими моментами запретного наслаждения. Никто не увидит, никто не узнает. И Лика украдкой любовалась крепко перебинтованным торсом, рельефными мышцами на руках, даже осмелилась опустить взгляд ниже повязки, к пупку. Создатель сущего, что же она делала?!

— Под одеялом ничего нет.

Сделанное, несомненно, специально признание алыми пятнами расцвело на ее щеках.

— Но как сиделка вы вполне можете смочить губку и под благовидным предлогом утолить ваше любопытство. Вам ведь нужен предлог, Лика?

Девушка молчала. И продолжала изучать его живот, несмотря на то, что ее шея давно стала пунцовой.

Почему, почему у него столько сил?! С таким ранением люди быстро устают, а Раян говорит и говорит. И смотрит. Хотя бы ей в лицо, а не…

— Лучше я принесу вам воды, — опомнившись, встрепенулась Лика.

Гигиеническими процедурами она не занималась — даже если бы хотела, отец не позволял. Ведь стоило ей хоть раз откинуть одеяло, ее девичья честь превратилась бы в руины, а репутация рухнула к Аспису.

Раян не ответил. Может, наконец, устал?

Лика быстро поправила одеяло и украдкой посмотрела ему в лицо. Почувствовав ее взгляд, Раян поднял веки, их глаза встретились… В тот миг Лика согласилась бы прямо сейчас держать экзамены по всем дисциплинам сразу, вновь встретиться с Альмой, прыгнуть со скалы — что угодно, лишь бы попеременно не краснеть и не бледнеть!

— Я люблю вас! — вырвалось прежде, чем она успела сообразить, что делает.

Янтарные глаза Раяна широко распахнулись, стали необъятными как два огненных озера.

— Что? — хрипло переспросил он.

— Я… Я люблю вас, мастер Энсис. Можете делать со мной все, что хотите.

Именно так. К Аспису честь, семью, отца, она готова стать его любовницей. Лика едва не потеряла Раяна по вине Альмы и уж точно не собиралась терять из-за норм морали. Подумаешь, никто не возьмет замуж! Во-первых, замуж абы за кого Лика не стремилась. Во-вторых, если бы девичья честь действительно ценилась столь высоко, половина женщин разных сословий куковала бы в старых девах. В-третьих, замуж она хотела только за Раяна.

— Смело! — качая головой, хмыкнул магистр. — Тогда…

Он задумался.

— Чего же я хочу? Голая грудь — банально. Поцелуй — скучно. Для всего остального рано, а вот для чтения писем — в самый раз. Принесите их из кабинета и, сделайте милость, почитайте вслух. Заодно захватите письменный прибор: возможно, придется писать ответы.

И ни слова о собственных чувствах.

— А вы, — с замиранием сердца поспешила расставить все точки Лика, — вы любите меня, мастер Энсис, или я только для?..

Постыдное слово она произнести не решилась, потупила взор.

— Да какой с вами секс, Скотт, одни слезы! Говорил же, с девственницами не практикую. Но так и быть, этому тоже научу. Обещаю даже отметок не ставить.

Раян наслаждаясь сменой эмоций на лице Лики, а потом сжалился:

— Люблю я вас, люблю, юное создание, даже жениться собираюсь, а не то, что вы подумали.

Он снова смежил веки и ворчливо напомнил:

— Письма! Я истратил на вас все силы, Скотт, пришла ваша очередь чуточку поработать.

— Сейчас! Уже несу!

На крыльях любви девушка понеслась в кабинет и вернулась со стопкой писем. Все эти дни она бережно складывала их на край стола, больше двух дюжин накопилось. Большей частью, записки с пожеланиями здоровья, но один конверт привлек ее внимание.

— Мастер Энсис… Раян, — Лика потрясла перед его лицом письмом с алой сургучной печатью, — это герб короля!

Дрожащими пальцами она вскрыла конверт и извлекла хрусткий лист белоснежной бумаги, быстро пробежала глазами.

— Ну? — нетерпеливо проговорил магистр.

— Он… Он едет сюда, в Ойм! — От волнения Лика на время утратила способность излагать мысли связно. — Он… Он хочет вас видеть, лично!

Девушка ожидала, Раян обрадуется, но он, наоборот, нахмурился.

— Интересно, что не так на этот раз? Что еще можно у меня отобрать? Разве только жизнь. Делать вдовой я тебя не хочу, поэтому повременим с помолвкой. А вот с переходом на «ты» не станем. Привыкай, раз решила со мной связаться.

* * *

Георг Бранцель нервничал. Он выпил, наверное, дюжину чашек мятного чая, даже влил в себя для храбрости рюмочку шерри, но желанное спокойствие все не наступало. Расплачиваться приходилось секретарю. Мона уже перестала обращать внимание на постоянные упреки и приказы на повышенных тонах, преследовавшие ее с утра. Она пропускала их мимо ушей, как шелест ветра, и педантично занималась своей работой.

— Нет, вы точно проверяли?

Ректор в который раз поправил галстучный узел. Тот по-прежнему казался ему кривым. Пиджак тоже жал, хотя был по размеру, шился на заказ лучшим портным Ойма.

— Кого-нибудь послали к воротам? Скажите, чтобы немедленно…

— Уже сделано, милорд, — оборвала его монолог Мона. — Чашки вымыты, вино доставлено, отчеты подготовлены, студенты и преподаватели уведомлены.

Какая это морока — приезд короля! Мона предпочла бы, чтобы его визиты случались как можно реже. Каждый непременно заканчивался скандалом. Оставалось надеяться, этот ограничится мелочными придирками со стороны ректора и ссорой двух девиц за право преподнести его величеству цветы. В итоге от торжественной встречи отстранили обеих, а букет передали Джулии Бланк. Так даже лучше, главный библиотекарь точно не оконфузится.

— Как же медленно тянется время!

Бранцель подошел к окну и рассеянно глянул вниз, на припорошенные снегом крыши и стены учебных корпусов.

Надо же, вот и зима пришла… Только моргнул, а уже почти Новый год.

— И все же вы могли что-то упустить, госпожа Сора. Запомните: это король, нам не простят малейшей ошибки.

Мона кивнула и продолжила линовать большой лист бумаги — скорректированное расписание для преподавателей на предэкзаменационные недели. Увы, с одним из них, Ларсом Ромелем, пришлось попрощаться, и его часы раскидали по остальным магам.

Бедняжка, тяжело ему, страшно и сыро в казематах Тайной канцелярии! Суда еще не было, следствие не завершено, поэтому он до сих пор в Ойме. Потом, наверное, этапируют в Специальную тюрьму.

Вот ведь игры Всемогущего! Сначала учителя арестовали по делу Альмы Авести, потом — ученика. Но если Раян Энсис пострадал зря, то Ларса не назовешь безвинной овечкой. И все же Мона сочувствовала ему. Среди вечно хмурых, озабоченных коллег он походил на лучик света. Всегда улыбнется, сделает комплимент, без всякого повода подарит цветок или принесет шоколадку. Вдобавок он был самым юным из всех, вносил столь необходимую в местах, подобных Академии магического познания, струю новизны, не давал закостенеть, почивать на лаврах.

Мона аккуратно вписала имя Раяна в сетку расписания. Магистр обещал приступить к своим обязанностям на следующей неделе. Вот ведь неугомонный! Хотя Мона знала его чуть ли не лучше всех и сильно удивилась бы, если бывший начальник отлеживался в постели.

Между прочим, он ходатайствовал за Ларса, просил канцеляристов проявить снисхождение. Один из них, Аргус Теги, перед ним чуточку в долгу, может, прислушается. Хорошо бы! Что-то неправильное виделось Моне в казни Ромеля, да и пожизненного заключения он не заслужил. Мальчишка, дурак! Вдобавок мужчина, что он мог против женских чар?

— Роковая женщина! — со вздохом пробормотала Мона.

— Что вы говорите?

Приезд короля обострил ректорский слух.

— Ничего, милорд, так, чепуха.

Женское чутье подсказывало Моне, что поднимать тему Альмы не стоит.

— Да где же он? — продолжал заламывать руки Бранцель. — Скоро полдень…

Он бросил быстрый взгляд за спину: часовая и минутная стрелка неумолимо подползали к цифре «двенадцать».

— Может, еще чаю? — робко предложила Мона, устав от мельтешения начальника. — И капелек добавить?

— Капелек… Каких капелек?! — взорвался ректор. — Вы хотите, чтобы в присутствии его величества от меня разило лекарством?

Поджав губы, секретарь промолчала. Будто она виновата, что Бранцель страшился высочайшего визита!

«Скорей бы уж!» — тоскливо пронеслось в ее голове, и Создатель сущего услышал.

Внимание Бранцеля привлек неясный шум. Прильнув к стеклу, он на мгновение замер, а потом замахал руками Моне:

— Едет!

Секретарь тут же подскочила с места и вслед за ректором поспешила вниз по лестнице.

Возле крыльца административного корпуса уже выстроилась встречающая делегация: преподаватели в полном составе, даже Раян пожаловал, мистрис Бланк и лучшие студенты различных факультетов на тот случай, если король пожелает проэкзаменовать их успехи. Все с нетерпением тянули шеи к арке, привстав на носочки, неловко переминались с ноги на ногу. Наконец по толпе благоговейно пронеслось: «Король!»

Его величество прибыл в академию в сопровождении пышной свиты, отчего и без того запруженном народом дворике стало тесно. В глазах рябило от обилия богатых тканей. Разумеется, не обошлось и без мэра Ойма, добровольно взявшего на себя роль экскурсовода-проводника.

— Обождите здесь! — обернувшись к телохранителям, распорядился монарх.

Он равнодушно принял цветы из рук мистрис Бланк, но слушать торжественную речь не стал:

— Потом! Потом, в тепле, господа.

Не воспользовавшись помощью пажа, король соскочил на землю.

Подбитый горностаем плащ волочился по брусчатке. Ну да у него таких в достатке, испортит, подадут новый.

— Бранцель, Энсис, за мной! — отыскав в толпе нужные лица, скомандовал монарх. — Остальных прошу нас не беспокоить.

Гадая, что последует за не самой ласковой встречей, мужчины, временно позабыв разногласия, поднялись вслед за ним в ректорскую приемную. У обоих имелись основания опасаться высочайшего гнева.

— Как у вас жарко, Бранцель!

Расстегнув фибулу, король избавился от плаща, небрежно швырнув его на диван.

— Стараемся, ваше величество, — уклончиво ответил ректор, не понимая, гневается монарх или, наоборот, доволен.

— Вижу, вы еще не в полной мере оправились от ранения… — Взгляд короля обратился на Раяна. — Разрешаю вам сидеть в моем присутствии.

— Благодарю, ваше величество, но в этом нет необходимости.

— Как знаете, — пожал плечами король, — тогда к делу. Полагаю, — голос его посуровел, — вы оба понимаете, чем вызван мой визит?

— Да, ваше величество, — практически синхронно ответили мужчины и повинно склонили головы.

— Одного из вас я вынужден похвалить, а вот второго…

Монарх прошелся по приемной, на ходу стянув перчатки.

«Даже в кабинет не зашел — дурной знак!» — пронеслось в голове Бранцеля. Вот не зря, ох, не зря костюмчик сегодня жал!

Пальцы потянулись к галстучному узлу, да там и замерли: развернувшись, король смотрел прямо ему в глаза.

— Георг Бранцель, — над приемной прокатились первые раскаты грома, — мы крайне недовольны вашей работой. Не только я, но и министерство магии. Вам следовало разобраться перед тем, как обвинять лорда Энсиса в страшном преступлении.

— Но я полагал… — попытался было оправдаться ректор и замер, сообразив, что только что услышал.

Раян тоже обратился в слух. Короли не оговариваются, выходит, его собирались восстановить в дворянском звании. Однако магистр не спешил радоваться. Пока не подписан указ, пока не вручена соответствующая грамота, монарх легко мог передумать.

Он хотел титула не для себя, за эти годы Раян как-то свыкся с его потерей, — для Лики. В грядущем разговоре с Дунканом Скоттом вновь обретенное дворянство стало бы серьезным аргументом.

— Пока вы полагали, под самым вашим носом орудовала стригесса. Что вы предприняли для ее поимки, почему сами не возглавили карательный отряд? Насколько мне известно, одна из ваших стихий — огонь…

Бранцель ощущал себя проштрафившимся школьником. Он понимал, куда дует ветер, однако не планировал сдаваться без боя.

— Я поступил так же, как любой другой на моем месте: уведомил Тайную канцелярию. Каждый должен заниматься своим делом. Я — руководить академией, каратели — уничтожать нежить.

— Вы больше ничем не руководите, — отрезал король.

Ректор вздрогнул. Он ведь ослышался?

— Ваше величество, это маленькое недоразумение с лордом Энсисом давно улажено. Я готов извиниться перед ним публично, просто его прошлое… Даже Тайная канцелярия его подозревала, что уж говорить обо мне.

Бранцель отчаянно пытался спасти ситуацию и бросал умоляющие взгляды на магистра, но тот и не думал ему помогать. Пусть барахтается, тонет, Раяну все равно. Бранцель ему не родня, пусть его вытаскивает дядюшка, который сюда и пристроил. Но со слов короля, даже он отвернулся от кровиночки, не пожелал рисковать министерским портфелем.

— Конечно, вы извинитесь, но дела это не меняет. Или вы собрались оспорить мое решение?

Бранцель в страхе замотал головой и, презрев этикет, залпом осушил стакан воды. Беднягу трясло. Он опасался лишиться имущества, а то и отправиться в тюрьму. Раяну даже жалко его стало: слабый, никчемный, какой из него противник?

— Решение о вашем увольнении зрело давно, случай с лордом Энсисом стал последней каплей. Однако без работы вы не останетесь. В Бергсе есть магическое училище, полагаю, ваши знания и опыт помогут поднять его показатели.

Бранцель заскрежетал зубами.

Бергс, училище — самая настоящая ссылка! Прощайте, столичные перспективы, здравствуй, жизнь в глуши, где главное развлечение — сплетни.

— Благодарю, ваше величество, это такая честь! — промолвил он через силу и низко поклонился.

— Теперь перейдем к вам.

Король крутнулся на каблуках и обратил строгий взор на Раяна. Тот мигом подобрался, приготовившись получить свою порцию кнута и пряника.

— Я возвращаю вам титул лорда и все конфискованные земли. Соответствующие бумаги получите у моего секретаря.

Монарх сделал паузу для изъявления благодарности, и она последовала.

— Ваши деяния тоже вызывают у меня ряд вопросов, но с учетом принятого ранее неверного решения… Надеюсь, возвращенная должность ректора Академии магического познания искупит месяцы тюремного заключения.

— Безусловно, ваше величество, всегда рад служить.

Магистр вновь поклонился.

— Прекрасно, господа! — ударил в ладоши монарх, голос его заметно потеплел. — Теперь, когда мы без чужих ушей уладили некоторые щепетильные вопросы, перейдем к более приятным вещам. Я слышал, вы женитесь, лорд Энсис, не познакомите ли нас со своей избранницей? Приглашаю вас обоих на прием завтра вечером.

— Боюсь, — несколько смутился Раян, — я еще не успел сделать предложения…

Вот сейчас все опять полетит в пропасть! А ведь жизнь только начала налаживаться…

— Тогда, с вашего позволения, я сделаю его за вас. Как зовут отца девушки?

— Магистр Дункан Скотт, ваше величество.

— Ах, Скотт! — просиял король. — Отличное семейство и отличный выбор. Считайте, вы уже женаты, Раян, проблем не возникнет. Или, — нахмурился он, — девушка против?

— Наоборот, согласна, ваше величество, и с нетерпением ждет свадьбы.

— Тогда зовите ее! Сейчас мы вас обручим.

* * *

Запинающуюся от страха Лику буквально втолкнули в приемную. Когда она увидела короля, и вовсе оробела, позабыла присесть в реверансе.

— Какая хорошенькая! — обойдя ее со всех сторон, цокнул языком монарх. — И, несомненно, умница, раз из Скоттов.

— Ну, — строго обратился он к Лике, — готовы ли вы распрощаться с девичеством и при свидетелях дать слово выйти за лорда Раяна Энсиса, магистра магии и владетеля Шрийского замка?

Взгляд девушки заметался по сторонам и в поисках поддержки остановился на Раяне. Он ободряюще улыбнулся и одними глазами пообещал: «Потом!» Он все ей расскажет, только не здесь, наедине.

Пауза затягивалась, монарх хмурился. Сообразив, что он решил, будто она против замужества, Лика пискнула:

— Да!

Надлежало ответить с достоинством, важно выпрямив спину, запрокинув подбородок, а вышло… Ну да вся ее жизнь против правил.

Морщинки на луб монарха разгладились.

— А вы, Раян, — обернулся он к жениху, — готовы предложить руку и сердце этой девушке? Как ее там… Лике Скотт?

— Готов, ваше величество.

— Тогда вот вам кольцо. — Король стянул с руки перстень и протянул магистру. — Можете надеть на руку невесте. И поцелуйтесь! Мы с господином Бранцелем отвернемся, не станем вас смущать.

Подавая пример, монарх повернулся к парочке спиной. Бывший ректор сделал то же, мысленно негодуя на удачливого соперника и проклиная вероломного дядюшку. Тот наверняка знал о грядущей отставке и не предупредил племянника!

Раян торжественно надел на руку смущенной Лики кольцо. Пришлось на большой палец — с других оно спадало.

— Ну вот и будущая фамильная реликвия в наличии, — шепнул он и в шутку пригрозил: — Все, ты окончательно моя, раз сам король приказал, не сбежишь!

— А я и не хочу бежать.

Привстав на мыски, Лика одарила его полной любви и нежности улыбкой.

— Я всегда хочу быть рядом с тобой.

И она поцеловала его первой, в присутствии короля, Бранцеля… Аспис, девушка поцеловала бы Раяна на глазах кого угодно, потому что отныне собиралась наслаждаться каждым моментом, прожитым вместе с ее единственным магистром темных дел.