Глава 27

Странное щемящее чувство. Словно восточный холодный ветер проник в него и оставил после себя пустоту с капелькой света внутри.

Раян смотрел на спящую Лику. Она улыбалась во сне, бормотала что-то невнятное. Рука согнута в локте и подложена под щеку — отлежит же… И все же он не стал ее будить, наоборот, боялся пошевелиться, трусливо избегая тяжелого разговора.

Магистр не привык прощаться. Да и что там говорят на пороге смерти — громкие фальшивые слова. Раян ненавидел пустословие, лучше уйти молча.

И все же что бы он ей сказал? Будь счастлива, меня сегодня, возможно, убьют?

Не то, все не то! Как хорошо, что Лика заснула прежде, чем он на цыпочках спустился из кабинета, прижимая к груди два флакона-обманки.

Альма не должна ничего заподозрить. Пусть думает, будто внутри действительно чудодейственное алхимическое средство, а не подкрашенная вода. Изначально Раян и вовсе хотел приготовить яд, но раздумал: слишком рискованно. Убить стригессу он все равно не убьет, а других погубить может.

Магистру не хотелось умирать. Только не сейчас! И он сделает все, чтобы выжить.

Бросив прощальный взгляд на Лику, Раян вышел в прихожую, стараясь не шуметь, оделся.

Под рубашкой грудь ходил амулет с пером феникса. Ценный ингредиент ждал своего часа и наконец дождался. Некогда он спас Лику, оставалось надеяться, поможет и Раяну.

Он не спал две ночи, сверяясь по древним книгам, капля по капле творил «Око света». Ларс помогал ему — Аргус проявил снисхождение, позволил тому остаться в коттедже. Он был по-прежнему слаб, с трудом передвигался по комнате, однако знания никуда не делись. Сначала Раян сомневался, привлекать ли его, но затем убедился: Ларс действительно горько сожалел о былых ошибках и хотел их исправить. В случае успеха магистр собирался рассказать канцеляристам о его помощи — пусть зачтется. Он отлично понимал, ничего хорошего Ларса в будущем не ждало, любое послабление для него — радость.

Стукнула входная дверь.

Не проснулась.

Вот и славно! Лика непременно бы увязалась за ним на кладбище, сделала только хуже.

Сосредоточившись на будущем поединке, Раян быстро шагал к боковой калитке, притаившейся за сараем с садовыми инструментами. Сегодня он не собирался эффектно прыгать с обрыва, зря тратить магию.

Встречу с Аргусом назначили на половину одиннадцатого, на углу Счастливого переулка. «Вот бы и мне повезло», — подумал Раян.

Ночь выдалась безлунной, но хотя бы не валил противный мокрый снег. Дождя тоже не намечалось, что увеличивало шансы на успех: на мокрых листьях легко поскользнуться.

— Голо. Голо и уныло, — бормотал Раян, скользя взглядом по темным остовам деревьев.

Они напоминали мертвецов. Те же костлявые ветки-руки, в мольбе тянувшиеся к небесам. Та же замершая, иссушенная жизнь внутри стволов. Ни пичужки, ни жучка, только застывшее небытие.

По верхушкам деревьев бродил ветер, шумел, завывал, словно предупреждая: «Не ходи!»

И все же следовало оставить записку.

Раян со щемящей тоской осознал: «Если со мной что-нибудь случится, у нее ничего не останется!» С другой стороны, так быстрее забудет. Сколько мучений принес ему портрет Альмы! Каждый вечер доставать его, всматриваться в знакомые черты, снова и снова тупым ножом кромсать свое сердце… Лика молода, у нее еще все впереди. Первая любовь почти всегда несчастная, проба, пролог к чему-то настоящему.

— Ты стар для нее, — твердил себе Раян. — Ей двадцать, а тебе уже сорок пять, между вами целая пропасть.

— Будь, что будет! — наконец решил он и постарался выбросить из головы образ спящей девушки.

Эти две ночи магистр потратил не только на изготовление амулета. Он тщательно изучил, сопоставил различные способы убийства нежити, высчитал коэффициенты. Раян не собирался импровизировать, он заранее заготовил несколько вариантов, постарался продумать все непредвиденные ситуации. Главное, загнать Альму в серебряную клетку, а потом…

Погруженный в мрачные мысли, Раян не заметил, как дошел до нужного сарая.

Сотворив лепесток огня, магистр обошел полинявшее от дождей строение и, пошарив рукой, достал из тайника под порогом ключ — разумеется, калитка на ночь запиралась.

Он без труда справился с защитными чарами. Немудрено, ведь Раян принимал самое деятельное участие в их создании!

Ключ повернулся в замке, выпустив в створ Счастливого переулка.

Очутившись по ту сторону парковой ограды, магистр не забыл вновь замкнуть магическую цепь и быстрым шагом пересек небольшой пустырь, где в летнее время устраивали народные гуляния.

Счастливым переулок прозвали торговцы, державшие здесь склады. То ли из суеверия, то ли здешнее место действительно помогало им в делах. Собственно, потому что здесь не было ни единого жилого дома, Аргус посчитал место встречи идеальным.

До старого кладбища от переулка чуть меньше часа ходьбы. Все по предместьям, застроенными деревянными домишками с огородами. Где-то там уже слились с темнотой ночи гвардейцы, готовые по условному знаку прийти на помощь магам. Заготовлена телега, на которой в серебряной клетке перевезут останки Альмы. Канцелярист заранее предупредил: их сожгут, а пепел развеют в разных местах, чтобы ни один некромаг вновь не возродил к жизни.

Чувства Раяна обострились до предела. Пока он с максимальной предосторожностью пересекал открытое пространство, его не покидало ощущение, что десятки глаз наблюдают за ним. Раз или два магистр даже останавливался, проверял. Ничего, только тени. Однако Альма хитра, сменив облик, дуновением ветерка могла следовать за ним. Все же их отношения стали иными, у нее имелись все основания не доверять ему.

Он раз за разом прокручивал в голове детали минувшей встречи. Вроде, все прошло гладко, но червячок сомнения не давал покоя. Откуда у него вдруг взялось навязчивое предчувствие, что все пойдет не так?

— Магистр?

Из густой тени одного из сладов отделилась фигура, направилась к Раяну. Он не беспокоился, знал: перед ним человек.

Когда канцелярист поровнял с ним, магистр рассеянно поздоровался. Взгляд его был обращен в сторону кладбища.

— Почувствовали неладное?

Аргус нащупал что-то под плащом. «Оружие или амагичные кандалы», — равнодушно подумал Раян.

— Пока нет, — медленно ответил он, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Неясная тревога свербела под ложечкой. Точно такая же сопровождала Раяна, когда он впервые наведался на кладбище, к могиле Альмы.

— Давайте договоримся на берегу. Вы не вмешиваетесь до тех пор, пока стригесса вплотную не приблизится к клетке.

— Но…

Судя по громкому сопению, подобный расклад Аргуса категорически не устраивал.

— Приманка здесь я, поэтому я ставлю условия, — напомнил Раян. — Если вы во мне не нуждаетесь, что ж, — он махнул рукой в сторону башен академии, — я с удовольствием отправлюсь спать.

— У вас до сих пор характер аристократа.

Магистр догадывался, это вовсе не комплимент.

— Странно, если бы какие-то семь лет меня изменили.

Неправда, они изменили слишком многое, но меньше всего на свете Раян хотел обсуждать с офицером подобные темы.

— Хорошо, как скажете, — поразительно легко сдался Аргус. — Будь по-вашему.

«То есть он со мной считаться не собирается», — перевел с казенного Раян. Кто бы сомневался, для Тайной канцелярии он винтик, а не крутящее колесо.

— Как там господин Ромель? — будто невзначай поинтересовался канцелярист. — Очень надеюсь наконец увидеть его в своем кабинете. Столько вопросов накопилось! Я буквально сгораю от нетерпения.

Магистр намек понял.

— Можете забрать его завтра. На доме чары, будьте осторожны!

Лучше предупредить, чтобы не обвинили в препятствии правосудию.

— Вот вы нам и откроете. Очень бы хотелось, чтобы вы тоже были дома.

Понятно, Аргус устроит перекрестный допрос. Хотя бы кандалы не наденет — уже хорошо.

— Время! — щелкнув карманными часами на цепочке, поторопил канцелярист. — Вы заготовили обманку?

Вместо ответа Раян показал ему колбы. Он ожидал, офицер поинтересуется их содержимым, но тот проронил лишь:

— Я в вас верю. Не подведите!

Магистр не ответил и двинулся вдоль кирпичной стены.

Один шаг — один удар сердца.

Вскоре дыхание Раяна стало размеренным, былая тревога улетучилась, уступив место предельной собранности. Магия в нем бурлила, словно в ведьмовском котле, готовая по щелчку пальцев переродиться в действие. Магистр тщательно отслеживал природные потоки, подмечал малейшие изменения.

Много земли и воды, чуть воздуха.

Раян покосился на следовавшего за ним на небольшом отдалении Аргуса и незаметно стянул перчатку. Растопыренные пальцы жадно ловили, впитывали слабые потоки стихийной магии. За городом их станет больше, но пользоваться ими будет уже нельзя: Альма почувствует.

— Земля и воздух. — Губы магистра едва заметно шевелились. — Вода — нет.

Он надеялся лишить стригессу преимущества — способности свободно передвигаться, сливаясь с воздушными потоками. Земля тоже помогла бы, сковала ее движения ножными кандалами. Все это не потребуется, если Альма последует за ним добровольно. Только вот последует ли?

А вот и повозка.

Раян споткнулся, сбился с шага, когда заметил ее.

Унылая кляча, скучающие, кутающиеся в плащи солдаты. Кто-то из них не выдержал, закурил: в воздухе стоял прогорклый запах дешевого табака.

Ну и палач, куда же без палача!

Магистр узнал его сразу, безошибочно вычленил из одинаковых сгорбленных фигур.

От палача веяло могильным холодом.

По коже пробежала дрожь. Нахлынули воспоминания. Раян снова сидит в одиночной камере, прижавшись к крошечному решетчатому окну, наблюдает за тем, как во двор выводят очередного осужденного. Ему не хочется смотреть, но неведомая сила толкает: «Гляди, гляди!» Теперь, по прошествии времени, магистр догадывался, к заключенным Специальной тюрьмы применяли особые меры воздействия.

— Палач столичный, коллеги прислали.

Не только духи обладали способностью подкрадываться незаметно.

Раян пустыми глазами посмотрел на Аргуса, затем еще на пару мгновений задержал взгляд на палаче Тайной канцелярии и повернулся к обоим спиной.

Ну вот он остался один…

Магистр ощущал чужое присутствие ровно до того, как вступил на раскисшую от дождей грунтовую дорогу, петлявшую на небольшом отдалении от кладбища. К самому пристанищу мертвых вела узкая тропка, которой пользовались студенты-некроманты и родственники усопших.

Сердце вновь забилось сильнее.

Чувства обострились.

Раян кожей ощущал малейшее дуновение ветра, слышал каждый шорох.

Все ближе и ближе.

Но вот и ограда.

Он коснулся прохладного металла. Ладонь мгновенно стала мокрой, но это подарило столь необходимое «заземление». Теперь Раян был готов.

Магистр медленно двинулся вдоль ограды: с этой стороны на кладбище не попасть.

Журчание ручья издали напоминало девичий смех. Оно становилось все громче, пока не переродилось в недовольный рокот. Несмотря на то, что снег все чаще застилал белым полотном улицы Ойма, лед еще не встал.

Раян вспомнил, как, казалось, целую вечность назад переносил Лику через камни. Взгляд его сам собой обратился наверх, скользнул по косогору к дрожащим на ветру деревьям парка. Где-то там, в глубине, за стенами коттеджа спала Лика. Но сейчас он должен думать совсем о другой женщине.

Серебряную клетку установили в склепе Грасси — посовещавшись, маги пришли к выводу, что оставлять ее на свежем воздухе, пусть даже под пологом невидимости опасно. Пришлось пожертвовать покоем мертвых. Солдаты целый день трудились, выносили гробы и каменные плиты, чтобы все встало, как надо. Затем на смену им пришли маги, и вот ловушка готова. Достаточно предложить Альме укрыться в склепе от посторонних глаз, чтобы якобы обработать рану, и ей не выбраться.

Где-то там, среди могил, рассредоточились каратели. Аргус наотрез отказался выдать место их засады. То ли не до конца доверял, то ли опасался ментального воздействия Альмы.

Скоро полночь…

Присев на корточки, Раян зачерпнул ледяной воды и ополоснул лицо. Больше он ни разу не оглянулся.

Старое кладбище встретило его благоговейной тишиной.

Магистр, не торопясь, прислушиваясь и оглядываясь, как и полагается преступнику (он якобы принес стригессе чудодейственное средство), шел по главной аллее. Впереди уже показался склеп Грасси. Раян миновал его, ничем не выделив из прочих, но убедился: магию серебра полностью погасили маскировочными чарами. Это хорошо, если он ничего не почувствовал, то и Альма тоже.

— Ну здравствуй, милый!

Стригесса встретила его раньше установленного места.

Ее насмешливый, саркастический тон сразу не понравился Раяну, но до поры он исправно играл свою роль.

— Давно ждешь? Добралась без происшествий?

Магистр надеялся, его вопросы не прозвучали фальшиво. В конце концов, должен же он был волноваться!

Альма не ответила. Она стояла перед ним, словно сотканная из лунного света. Палец то и дела касался уголка рта, поглаживал губы.

— Принес? — отрывисто спросила стригесса.

Вместо ответа Раян продемонстрировал колбы.

— Хм…

Выхватив одну из них, Альма рассмотрела ее на просвет.

— Я похожа на дуру, милый? — мурлыкнула она и резким движением запустила колбу в ближайшее надгробие.

Стекло разлетелось вдребезги, едва не поранив Раяна осколками. По камню расползлось уродливое пятно.

— Похоже на кровь, не находишь?

Стригесса указала на оскверненное надгробие.

Магистр не ответил. Мозг торопливо совершал необходимые приготовления: Альме в любую минуту могла наскучить забава. Она раскусила его, но до поры играла как кошка с мышкой.

Раян злился на канцеляристов. Все из-за них! Наверняка слишком шумели, слишком наследили. Привыкли иметь дело с обычной нежитью! Напрасно, ох, напрасно он согласился на предложение Аргуса. Нужно было убить Альму посреди улицы во время метели, но чего уж там!

— Ты какой-то напряженный…

Стригесса плавно шагнула в сторону, Раян, словно подсолнух за солнцем, повернулся за ней.

— А Ларс жив. Какая незадача! — цокнула языком Альма и чувственно облизнула губы, обнажив внушительные клыки. — И помог ему ты. Не расскажешь, почему?

— Может, потому, что я не жажду крови?

Он не мог вечно молчать, требовалось что-то ответить.

— Напрасно! Кровь чудесна на вкус, она дает силы.

Будто танцуя, Альма продолжала двигаться вокруг него. На губах застыла мечтательная улыбка, столь не вязавшаяся с ее сущностью.

— Я скучала по тебе. По твоим ласкам, твоему горячему умелому телу. Знаешь, — сбросив образ игривой кошечки, жестко добавила она, — я могла бы разорвать тебе горло, но ты умрешь иначе, приятно. Мой отец передал мне часть своих умений… Ты никогда не задумывался, почему тебе так хорошо в постели? Сегодня я залюблю тебя до смерти, предатель!

Последнее слово Альма выплюнула ему лицо, сверкнув налившимися кровью глазами.

— Я чую их! — прошипела она, стремительно сократив разделявшее их расстояние. — Слышу биение сердец, мои ноздри разрывает запах серебра. Может, я и стану их добычей, но ты умрешь первым, Раян Энсис!

Самое важное — не пропустить первый натиск.

Альма налетела на него как шквал, повалив на землю. Затрещала одежда. В следующий миг Раян ощутил резкий приступ удушья. Он бил практически наугад, но попал, раз хватка стригессы ослабла. Перекатившись, магистр вскочил на ноги и избежал знакомства с ее зубами. Его ответный удар не заставил себя ждать. Воздушная воронка подхватила Альму, швырнула прямо на кряжистый дуб. Его корни живыми силками обвили жертву, затянули удавку на ее шее. Жаль, не убьют, но для этого у Раяна припасены другие средства.

— Я еще и стихийник, забыла?

Между его ладоней соткался огненный шар.

Затрещали корни — это Альма вырвалась на свободу.

Шипящий шар срезал волосы по линии уха, но, увы, фатального вреда не нанес — стремительность новой сущности позволила стригессе увернуться.

— Стареешь! — осклабилась Альма и, морщась, коснулась пальцем обожженной кожи. — Прежде бы не промахнулся.

Она взмыла в воздух, но желанная трансформация не наступила.

— Аспис! — выругалась стригесса, вновь попытавшись стать бестелесной.

Раян с темным удовольствием наблюдал за ее метаниями. Заклинание сложное, но оно того стоило. От легкой усталости подрагивали руки. Ему требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, восполнить резервы.

— Ты! Как ты это сделал?

Осознав, что все ее усилия обречены на провал, Альма развернулась к бывшему жениху.

— Очень просто: с помощью воздуха перекрыл тебе третье измерение. Хотела снова стать человеком, так будь им!

Времени мало. Нужно действовать, пока у нее в запасе только прижизненные и вампирские навыки.

— О, ты изведаешь все! — сверкнула налитыми ненавистью глазами стригесса. — Все грани боли, которые только существуют. Ты хуже любого карателя: ты предал меня!

— Я? Разве не ты первой использовала меня, притворялась, лгала?

Они кружили друг против друга. Каждый ждал, пока другой отвлечется, чтобы нанести удар.

— Я не лгала, я любила, — мотнула головой Альма. — Только мой жених оказался трусом, прогнулся под глупые законы, поставил жизни людишек выше своей собственной.

Нет, ему не удастся заманить ее в клетку: слишком далеко.

Ну где же каратели, почему не спешат на помощь? Или Аргус приказал им до поры не вмешиваться, позволить убить Раяна?

— Как видишь, они не оценили твоей жертвы, — стригесса словно читала его мысли. — Нельзя быть хорошим, Раян, никто не оценит. Нужно повелевать, самому творить историю. Я думала, мы станем делать это вместе…

Глаза ее затуманило нечто, похожее на слезы, но в следующий миг с губ сорвалось жесткое:

— Прощай!

Раян с ужасом осознал, что оказался на месте Гадара. Альма опередила его, ударом в живот сбила с ног, подбиралась к горлу. Клыки разрывали ткань, подбираясь все ближе к яремной вене… Для завершения заклинания Раяну требовалось на один удар сердца больше, чем у него оставалось в запасе.

Вторая колба!

Озарение пришло вовремя — за миг до поцелуя смерти.

Магистр обрушил стекло на голову Альмы. Разумеется, оно не причинило стригессе вреда, зато дезориентировало, позволило сбросить ее с себя, вскочить на ноги.

Тяжело дыша, Раян заканчивал плетение. Судя по движению губ, Альма собиралась ответить.

— Снова «Стацис»? Как банально! Так не взыщи за ответную банальность!

Она обманула его, и он попался. Вместо заклинания Альма прибегла к самому надежному способу оборвать человеческую жизнь.

«Стацис» пронзил пустое место, раскатами зимней грозы прокатился по кладбищу. Следом пришла боль. Она иглой вошла в грудь, оплела щупальцами сердце. Нахмурившись, Раян коснулся пальцами изодранной рубашки. Пальцы тут же стали липкими, а боль усилилась.

Мир перед глазами стремительно поплыл, закружился детской каруселью.

Магистр покачнулся и припал на одно колено.

— Видишь, как легко, милый? — раздался над его ухом вкрадчивый шепот Альмы. — Всего лишь нож, даже не серебряный, а ты уже умираешь.

Окровавленное лезвие мелькнуло перед его лицом. Откуда оно взялось? Но так или это сейчас важно?

— Еще нет, — усилием воли возразил Раян, — я пока еще дышу.

Чтобы не упасть, он вынужден был упереться о землю обеими руками.

Ударит вновь, или пересилит сущность стригессы?

«Ну же, попробуй мою кровь!» — пульсировала мысль в его мозгу.

И Альма поддалась искушению, открыла ворота своей погибели. Отбросив нож, она склонилась над Раяном, жадно лизнула его грудь… Животный, исполненный невыносимых страданий крик разлетелся на километры вокруг. Прижимая ладони к изуродованному обожженному лицу, Альма в ужасе отпрянула от жертвы. Ее волосы пылали, освещая кладбище подобно факелу. Рожденный пером феникса огонь безжалостно терзал стригессу, постепенно спускаясь вне ниже, оставляя после себя обугленные кости.

Однако Раян не собирал ждать, пока «Око света» превратит Альму в простейшую нежить. Сконцентрировав всю доступную ему магию, он вложил ее в «Макдуф».

— Магический коэффициент один и шесть, у нее нет шансов, — отметило постепенно меркнувшее сознание.

Раян тяжело рухнул на землю. Силы утекали из него вместе с кровью. Боль притупилась, осталась за гранью сознания. Холод запустил противные щупальца в вены, постепенно подбирался к сердцу. Альма ударила рядом, промахнулась буквально на полпальца. Ничего, коварный ночной ноябрь быстро это исправит.

Черное небытие надвигалось стремительно, закрутило и увлекло Раяна в бездну. Если он и умирал, то с чувством выполненного долга.

«Макдуф» сродни «Стацису», тоже использовал силу различной магии, но не преобразовывал ее в обратную, а выплескивался на жертву в виде взрывного коктейля, сметавшего все живое и неживое. Чем выше коэффициент, тем сокрушительнее воздействие. Студентам «Макдуф» не преподавали: он разрушал тонкий мир, но магистру не приходилось выбирать.

На месте Альмы темнела залитая водой воронка. Ближайшие надгробия подняло в воздух и превратило в каменную крошку. Деревья и кустарники в радиусе пары сотен метров выдрало с корнем, часть и вовсе порвало в щепки.

С загробными обитателями дела обстояли не лучше, ректору предстояло найти другое место для практических занятий по некромантии.

Поспешившие на место поединка каратели склонились над воронкой. Раян не ошибся, им действительно запретили вмешиваться до тех пор, пока он не заманит Альму в ловушку, якобы чтобы не спугнуть ее. Хотя, справедливости ради, они вряд ли могли помочь: события развивались слишком стремительно, да и стригесса грамотно выбрала место для нападения, далеко от засады, под прикрытием кустов и деревьев.

— Да-аа! — глубокомысленно выразил общее мнение один из карателей.

От Альмы не осталось даже мокрого места. Нечего сжигать и развеивать по ветру.

— Похоже, нас ждет трибунал, господа. Он ведь мертвый.

Все тот же каратель опустился на колени подле Раяна, приложил пальцы к его шее.

Маги замерли в томительном ожидании. «Следовало вмешаться, — бродил между ними шепоток. — К Аспису инструкции!»

— Живой! — спустя, казалось, целую вечность, радостно выкрикнул каратель и провел ладонью по вспотевшему лбу.

— Ну Энсис, ну силен! Я бы так не смог! — восхищенно добавил он и прикрикнул на товарищей: — Ну, чего встали? Доложить Теги и одного хватит. Или вы надумали лужу караулить? Ну-ка вместе взяли и понесли. Я лично Теги в этой яме утоплю, если из-за него погибнет такой талант!