Глава двенадцатая

Я долго думала о словах командора.

Поддержать магистра я могла бы разве что морально… ну в каморке еще спрятать, при условии, что он успеет добежать до библиотеки. По всему выходило, что зря я поторопилась и пообещала оборотню невозможное.

И когда сразу после выходных столкнулась с магистром в дверях библиотеки, растерялась.

— Ваша матушка в академии? — с ужасом спросила я.

— Твоя мать вернулась? — восторженно вторил мне Ануш.

Тяжелый взгляд ректора привиденчик проигнорировал. Подплыл ближе и с надеждой уточнил:

— Не одна?

— Не думаю, что она скоро оправится от встречи с тобой, — ровно ответил Гэдехар.

Ануш погрустнел, заглянул ректору за плечо, увидел послушно плывущие за ним бумаги и нахмурился:

— Тогда что здесь делаешь ты?

Верная змея магистра подползла к его сапогу и назидательно прошипела:

— С-с-смена обстановки повыш-ш-шает продуктивнос-с-сть.

Пока привиденчик осмысливал ответ и готовился возмущаться, ректор обратил внимание на стопку книг, что я прижимала к груди, и недобро спросил:

— Опять?

Я не сразу поняла, что именно его так возмутило, озадаченно переглянулась с Анушем и запоздало вспомнила, как магистр советовал мне не позволять привиденчику командовать. А теперь, судя по всему, он решил, что меня опять эксплуатируют самым наглым образом. И пускай это было чистой правдой, я ни за что не собиралась в этом сознаваться.

— Я сама вызвалась! — с жаром заверила ректора. А то, что стопка буквально десять минут назад упала на стол перед моим носом и Ануш не терпящим возражения тоном заявил, что ее нужно отнести профессору Тадэш, это мелочи. И совсем уж незначительно то, что все эти десять минут я ожесточенно спорила с привиденчиком, не желая идти к женщине, с которой даже Малика не хотела иметь дел.

Если бы Ануш не использовал запрещенный прием, вспомнив о студентах, которые вполне могут ошиваться где-нибудь поблизости и рискуют пострадать от его скверного характера, я бы ни за что не согласилась. Но угроза прозвучала, и она была достаточно страшной, чтобы я мгновенно подчинилась. Потому что продления срока заключения не желал не только привиденчик, но и я. Пока он оставался заключенной душой, то вынужден был работать в библиотеке. Вместе со мной.

А я не желала работать с ним вечно…

— Действительно? — с сомнением спросил Гэдехар, преграждая мне дорогу.

Это раздражало. Книг было немало, и они уже начинали оттягивать руки, а он стоял и смотрел. Испытующе так.

— Ну да, знаете, приятно немного прогуляться, осмотреться… познакомиться с новыми людьми.

Магистр странно хмыкнул, видимо, вспомнил, насколько незабываемым было мое знакомство с некромантом, и велел своей змее:

— Шассан, подготовь все. — После чего посторонился и жестом предложил мне идти вперед. В то же самое мгновение книги в моих руках стали совершенно невесомыми и поднялись в воздух, а магистр сказал то, что мне совсем не хотелось слышать: — Позвольте вас проводить.

— А может, не надо? — жалобно спросила я. Можно подумать, встреча с профессором Тадэш — недостаточное наказание и я заслуживаю больших страданий. Потому что, если с магистром идти, это же выходит, я не смогу случайно заблудиться и никакого мне неторопливого и приятного возвращения в библиотеку не светит.

Конвой в одну сторону, потом в другую.

— Надо, — решил Гэдехар. — Думаю, прогулка мне тоже не помешает.

Пришлось идти. Книги поплыли следом за мной, отставая от нас шага на два.

Первое время мы шли молча. Я пыталась радоваться уже хотя бы тому, что магистр не тащит меня за собой, как в прошлый раз, но шагающий рядом задумчиво-мрачный мужчина давил весь мой и без того едва живой оптимизм.

В гнетущем молчании мы дошли до лестницы, ведущей на первый этаж. Спустились вниз.

Гэдехар планировал добраться до крыла целителей так же, как в прошлый раз он попал в крыло некромантов, — через внутренний дворик, сокращая тем самым путь почти в три раза.

Меня это более чем устраивало.

Магистр был не в духе: родной дом завоеван опасной красотой, вероятность внезапно обзавестись женой, а через какое-то время так же внезапно отдать душу Сестрам устрашающе высока, и вообще…

— Как вам работа? — спросил он, словно почувствовав мое сочувственное внимание. Хотя шел, глядя прямо перед собой, и на меня совершенно точно не смотрел.

— Э-э-э… нравится, — призналась несмело. В голову тут же полезли злые мысли о том, что интересуется Гэдехар не просто так, не чтобы начать беседу и избавить меня от гнетущего молчания, но чтобы найти предлог для увольнения.

И это после того, как я прятала его от неизбежной женитьбы и поила чаем!

— И Ануш все еще кажется очень милым?

Вот теперь он определенно издевался, но я решительно кивнула, отказываясь жаловаться на жизнь.

— Он, конечно, сложный, но неплохой. И чай вкусный готовит.

— Чай? — Ректор удивленно покосился на меня. — Он готовил для вас?

— Дважды, — призналась я, умолчав о том, что первый раз это случилось, когда я магистра на весь город ославила, а второй — когда Ануш от леди Гэдехар избавился. Привиденчик был так счастлив, что сам предложил мне выпить чаю перед уходом домой. — А еще Ануш очень облегчает работу в библиотеке…

— Я понял, понял, он незаменимый сотрудник, — с улыбкой прервал меня магистр.

Он вроде бы повеселел, и я позволила себе немного расслабиться. Даже робко улыбнулась в ответ.

На мощеную дорожку я ступила первой, прошла несколько шагов и замерла, запрокинув голову. Дерево, под которым я оказалась, было невероятно, невообразимо, просто сказочно прекрасно. Мощный ствол терялся под оплетающими его густыми, еще зелеными лианами, а густая крона горела всеми оттенками красного. Ветви, толстые у основания и тонкие к концам, тянулись к земле. Если бы я подняла руку, смогла бы даже дотронуться до красного, чуть подрагивающего на ветру листика.

Спины коснулась теплая ладонь.

— Что же вы застыли, госпожа Шад?

— Красиво здесь, — призналась, не оборачиваясь, и поспешила вперед.

— Пожалуй, — согласился со мной магистр, осматриваясь. И признался беспомощно: — Надо же, не замечал.

А посмотреть было на что. По обе стороны от дороги густые, подстриженные и еще не облетевшие кусты задорно зеленели, собирая последние крупицы тепла утомленного, а оттого блеклого, холодеющего солнца. Деревья, напротив, красовались в своих ярких осенних нарядах. Золото сменял густой медовый рыжий, очень быстро и легко переходящий в глубокий багрянец.

Я обернулась, когда поняла, что магистр не думает даже меня догонять, и не смогла сдержать смешок. Выглядел он… обескураженным.

— Вы хоть когда-нибудь по сторонам смотрите?

Гэдехар неопределенно качнул головой.

Ровно этот момент выбрал ёкша, чтобы, прошуршав в кроне дерева, под которым я стояла, сорваться с ветки и рухнуть прямо на меня.

Свалился он с тонким жалобным визгом, я едва успела его поймать. И замерла, ощущая в руках теплую мягкость шерсти.

Чувство было такое, будто я облако обняла.

— Не поранились? — спросил магистр, стремительно приближаясь.

— Я? — уточнила тихо.

— У них острые когти.

Ёкша фыркнул, завозился в моих руках, прижался к блузке, что-то вынюхивая. Я удивленно замерла и просто покачала головой, едва слышно заверив:

— Цела. — Интересно было очень, что нечисть там так сосредоточенно ищет.

Впрочем, что бы ёкша ни искал, найти это он не сумел, расстроился и неожиданно дернулся, пытаясь спрыгнуть с моих рук. Я непроизвольно прижала его к себе сильнее, за что тут же поплатилась.

Ёкша меня укусил. Извернулся и самым возмутительным образом цапнул за кисть.

Ойкнув, я разжала объятия, чем вредная нечисть тут же воспользовалась.

Наградив меня укоризненным взглядом, кусачая зараза перепрыгнула на плечо магистра.

И тут же получила по носу, но не обиделась и не сбежала. Жалобно чихнула и осталась сидеть, вцепившись коготками в камзол.

— Он меня укусил, — недоверчиво, с прорывающейся в голосе обидой сообщила я.

— Не вы первая, госпожа библиотекарь, — насмешливо и ничуть не сочувственно заверил магистр, но руку мою на всякий случай осмотрел.

И все то время, пока он ее держал, пока я чувствовала тепло его ладони, дышала через раз. Ощущение было такое, будто в капкан попала. Очень странное и непонятное. Тревожащее.

— Ничего страшного, — подвел итог осмотра ректор, но, прежде чем отпустить меня, зачем-то погладил большим пальцем место укуса.

Хотя там и видно-то ничего не было. Ёкша не прокусил кожу, только слегка ущипнул.

— Они что, так не любят, когда их держат? — спросила я, когда мы возобновили путь.

Нечисть так и осталась сидеть на плече ректора.

— Все зависит от их настроения. И от личности того, кто пытается ёкша удержать.

— И чем я ему не понравилась?

Магистр покосился на меня.

— В вас нет магии. Вы ничего не можете ему дать, а значит, бесполезны.

— Какие корыстные пушистики, — уязвленно пробормотала я.

— Всего лишь животные, — не согласился со мной Гэдехар. И почесал ёкша под подбородком. Тот тут же прикрыл свои желтые глаза и отозвался хриплым мурлыканьем на легкую ласку. — И как всякие животные, они живут инстинктами. Я боевой маг, во мне много живой магии. Потому я им… интересен.

Я тоже очень хотела погладить ёкша, но опасалась тянуть руки.

Перехватив мой завистливый взгляд, магистр развеселился.

— Светлые Сестры мне свидетели, госпожа Шад, для ёкша я всего лишь еда.

В подтверждение его слов нечисть ухватила руку ректора, обнюхала пальцы и потянула в рот указательный, на котором красовался массивный серебряный перстень с рубином.

Я была уверена, что ёкша его сейчас откусит, и не понимала беспечности Гэдехара… а потом просто смотрела во все глаза и радовалась, что не успела ничего сказать.

Нечисть с трогательным урчанием покусывала перстень, теребила его лапкой и все пыталась стянуть с пальца. Магистр посмеивался и спокойно следил за этим безобразием.

Но для меня пояснил:

— Также ёкша питают слабость к артефактам. Как-то мой отец остался без блуждающего перехода… Вы знаете, что это такое?

— Конечно, знаю, — отмахнулась я. Не исключено, что про блуждающие переходы я даже знала больше самого ректора. Потому что артефакт был создан у нас, в Эсшане. Еще дед Аттана участвовал в его создании. И в доме моего мужа было много чертежей, схем… да чего там только не было.

Блуждающие переходы оказались прорывом в артефакторике. Компактные и совсем не затратные в плане магии, по надежности они ничуть не уступали стационарным порталам. Конечно, пятьдесят лет назад им не доверяли, пользоваться блуждающими переходами решались только смельчаки и безумцы… богатые смельчаки и безумцы, все же удовольствие было недешевым.

Да и осталось таковым по сей день.

Пусть блуждающие переходы и зарекомендовали себя как быстрые и безопасные артефакты, но стать доступными так и не смогли.

Серебряная основа служила проводником магии, а драгоценный камень, достаточно большой, чтобы сдержать в себе все плетения, являл собой сам артефакт. И серебра должно было быть очень много… собственно, потому для блуждающих порталов предпочитали выбирать форму перстня.

— Года четыре назад такой же разбойник стянул с его пальца артефакт и проглотил раньше, чем отец успел понять, что происходит. — Магистр, казалось, ничего не сделал, но по серебряному ободку скользнула красная искра, ужалила ёкша в нос и исчезла.

Нечисть забавно хрюкнула, дернула носом и, совершенно невероятно причмокнув, с удвоенной силой принялась стаскивать кольцо.

— И что артефакт? Его удалось… извлечь?

Гэдехар посмотрел на меня с удивлением.

— Сразу видно, с ёкша вы раньше дел не имели. Нечисть исчезла сразу после того, как проглотила переход. Полагаю, она до сих пор путешествует по миру.

— А как же, ну… — Я замялась, подыскивая подходящие слова для вопроса. Все, что приходило в голову, казалось мне очень стыдным. Такое я смогла бы спросить у Дасти, возможно у Даяна, но не у ректора же. — Естественные нужды? Артефакт должен был выйти.

— Организм ёкша устроен так, что любой предмет, наполненный магией, попадает из желудка в своеобразный мешочек, где хранится, пока магия в предмете не иссякнет. Особенность же блуждающих переходов, как вы, вероятно, знаете, — я не могла не отметить иронию в голосе магистра, но могла ее проигнорировать, что и сделала, — в том, что они не хранят магию, а пропускают ее сквозь себя. Для нечисти, питающейся магией, этот артефакт будет полон всегда.

— И вы не боитесь, что сейчас на свете появится еще один перемещающийся ёкша?

До арки входа в крыло целителей оставалось совсем немного, и я поймала себя на мысли, что меня это ничуть не радует. Когда магистр не пытался меня запугать и не прикасался, находиться рядом с ним было очень приятно.

Особенно после долгих часов в компании Ануша…

По кольцу ректора скользнула еще одна красная искра, которую нечисть, кажется, ждала, она даже нос подставила и в предвкушении прикрыла глаза. А когда искра ее ужалила, чихнула с восторгом и вернулась к своей воровской деятельности.

— Неудачный опыт отца многому нас научил. Например, защищать артефакты от потери. Если я сам не сниму кольцо, никто его не снимет.

Перед аркой Гэдехар снял ёкша с плеча и, несмотря на все его возмущенные повизгивания, посадил на каменные перила и поинтересовался ехидно у меня:

— Что же вы замерли?

А я топталась перед низкой ступенькой и все не решалась сделать шаг в прохладную тень коридора. Ведь где-то там меня ждет профессор Тадэш. И неуловимый запах плесени.

— А давайте вы первый? — малодушно предложила я.

После рассказов Малики мне совсем не хотелось встречаться с целительницей. И усугубляло мое нежелание лишь то, что она никогда не обедала в столовой, будто избегала контакта с другими преподавателями, но охотно принимала у себя молодую травницу.

Мнительной мне это начинало казаться странным.

— Прошу, не говорите, что вы наслушались сплетен о профессоре и боитесь ее, — утомленно попросил магистр.

— Сплетен?

— О том, что она высасывает силы из студенток.

— А она не высасывает? — глупо спросила я, быстро поняла всю бессмысленность своего вопроса и попыталась исправиться. — Подождите. Но должны же быть какие-то причины у этих сплетен, верно?

Закатив глаза, магистр снова ухватил меня за локоть и потащил вперед. Не так грубо, как в прошлый раз, и только несколько шагов. Потом отпустил и жестом предложил идти вперед.

И заговорил, лишь когда я подчинилась.

— Это было еще при моем отце. Практикантка профессора Тадэш умерла. В заключении некроманты отметили причиной смерти развитие хронической болезни на фоне продолжительного упадка сил. Девочка подрабатывала в городе, училась и параллельно практиковалась у профессора. Истощение было вполне объяснимо, но Тадэш никогда не пользовалась популярностью у студентов, слухи распространились очень быстро…

— Но может же быть, что они не безосновательны? — спросила я неуверенно, вспомнив о запахе плесени, преследующем Малику после каждого чаепития.

— Профессора Тадэш проверили. Все артефакты и амулеты, что у нее были, тоже. Обыскали лабораторию, кабинет и даже ее квартиру. И тело девушки тоже проверили. Тщательно. Никаких внешних воздействий ни на ее ауру, ни на источник обнаружено не было.

Внешних, возможно, и не было, а внутренние, судя по всему, проверить не удосужились, подумала я упрямо, но вслух ничего не сказала. Магистра раздражал этот разговор, и я решила его не продолжать.

Неприятно было смотреть, как он хмурится, особенно после того, как я узнала, что улыбаться ректор тоже умеет.

А улыбка ему очень шла.

— А у меня рулет с маком есть, — невпопад сказала я.

Гэдехар удивленно приподнял брови.

— Что?

— И новый чай. Вчера купила. Нашла просто замечательную лавку… чайную. Вы не представляете, сколько сортов чая там продается.

Губы магистра едва заметно дрогнули. Неловкость, с которой я попыталась сменить тему разговора, его определенно позабавила, но он благожелательно принял мои условия.

— Что вы говорите, госпожа Шад? Неужели так много сортов?

Оставшийся до лаборатории путь ректор покорно слушал о том, как я вчера весь день бродила по магазинчикам и лавкам и что интересного нашла.

— Но что же ваш муж? Неужели он отпустил вас одну? — спросил он как бы между прочим, заставив меня на мгновение напрячься.

— Служба, — уклончиво ответила я и указала на двустворчатую дверь. — Кажется, мне сюда.

Магистр кивнул, но, когда я попыталась подхватить книги, остановил.

— Они последуют за вами. Просто покажите им место.

Я благодарно кивнула, думая о том, что Ануш, наверное, тоже так мог бы. Для себя же он книги таскает, значит, и ко мне способен привязать…

Последний раз обернувшись на магистра, я откашлялась и зачем-то постучала.

Разрешение войти последовало почти сразу.

Профессор Тадэш оказалась сухощавой немолодой женщиной, улыбчивой и дружелюбной.

Она указала, куда нужно сложить книги, и поохала над моей худобой — на этом моменте я чуть не фыркнула, так как всего несколько часов назад Ануш вредно заметил, что мне стоило бы сбросить пару килограммов. Он потом еще долго скалился, пока я собирала книги, которые в него швыряла. И раздражающе пыхтел над ухом, доставая непрошеными советами, когда одну из них подклеивала.

— Такая хорошенькая, — с нежностью проговорила профессор, подступив ко мне ближе и заправив выбившуюся из моей косы прядь за ухо. Я невольно повела носом, принюхиваясь. Плесенью не пахло. — Напомни, как тебя зовут?

— Рэйна. Рэйна Шад. Я библиотекарь.

— Библиотекарь, — благожелательно повторила она, продолжая смотреть на меня. И взгляд у нее был такой… такой влюбленный. — А меня можешь звать Эмилия. Просто Эмилия.

— Я… — Я не хотела звать ее по имени, но не знала, как отказаться от такой сомнительной чести. Эта ее бесконечно добрая улыбка, и сияние выцветших глаз, и нежный голос… Она обезоруживала.

— Ты замужем, Рэйна? — мягко спросила Тадэш, будто не заметив, как я оглянулась на дверь.

— Да, — выдохнула с облегчением, уже чувствуя себя спасенной. Малика была не замужем, и ей приходилось терпеть превосходство профессора, дочь которой была безнадежно счастлива в браке. Но у меня-то было колечко, я была защищена…

— Это очень хорошо. Значит, нам есть о чем с тобой поговорить.

— Что?

— Приходи ко мне завтра на чай, — предложила она. — Нет, лучше приходи каждый вторник. Скажем, часов в десять. Как тебе?

— Но… завтра я не могу. У меня эти… дела в библиотеке, — промямлила я.

Раньше, когда Малика жаловалась на все эти невыносимые чаепития, я не могла понять, почему она просто не откажется приходить. Почему не прекратит все это?

Теперь я понимала. Профессору Тадэш было невозможно отказать. Она так светло улыбалась и так беззащитно смотрела. Была такой трогательной, что ее совсем не хотелось расстраивать.

Она словно очаровывала. Будто бы пользовалась какой-то тонкой магией, и это было очень странно, так как я точно знала, что магия на меня не действует.

— Жаль, — покачала головой профессор, мгновенно погрустнев. — Но я понимаю. Такое неожиданное предложение, а у тебя работа.

Она погладила меня по щеке.

— Трудяжка. Но что насчет следующей недели? Сможешь найти для меня часик во вторник?

Я собиралась сказать нет. Вежливо отказаться, покинуть лабораторию и никогда больше сюда не приходить…

Но в коридор вышла со странным ощущением собственного поражения.

Сказать нет я так и не смогла.

— Что такое, госпожа Шад? — Голос магистра вывел меня из оцепенения.

Я несколько раз моргнула, прежде чем взгляд вновь сфокусировался и я смогла разглядеть ректора. До моего появления он совершенно точно ждал у окна — с той стороны стекла к ему царапалась ёкша, — а теперь стоял передо мной и обеспокоенно заглядывал в мое лицо.

— Просто… — Я не знала, как объяснить свое состояние. Можно было бы сказать, что меня загипнотизировали, но это было просто невозможно. Гипноз являлся ментальной магией. А магия на меня не действовала! — А что вы здесь делаете?

— Ждал вас, — озвучил он очевидное. И улыбнулся. — Помнится, вы что-то говорили о маковом рулете?

И думать о грустном как-то сразу расхотелось.

— И новом чае.