Глава тринадцатая

На следующий день магистр тоже пришел, приятно удивив меня и неприятно — Ануша. Не был бы тот привиденчиком, его бы от злости просто разорвало.

И на меня он смотрел как на предательницу, когда я чайник побежала ставить.

Недовольство Ануша я игнорировала. Никаких долгов у меня перед ним не было, а для магистра что-нибудь приятное сделать хотелось. Пусть даже просто чаем напоить.

Ему с родной матерью воевать приходилось… да и леди эта еще вдовствующая. Слишком много у магистра в жизни проблем было, с которыми простым побегом он разделаться никак не мог.

Целый ректор — это не бесполезная дочь предприимчивых родителей, ему просто так не скрыться даже в соседнем государстве.

Ануш с происходящим мириться не хотел и назавтра, с самого утра, занял собой весь проход в библиотеку, поджидая магистра.

Как он планирует не пускать в библиотеку Гэдехара, я не знала, а вредный привиденчик не посчитал нужным рассказывать, обиженный на меня за гостеприимство. Только пообещал угрожающе:

— В моей библиотеке ему больше не прятаться.

Я не стала уточнять, что, как и вся академия, эта библиотека ректора… ну и немножечко моя, так как я значусь при ней библиотекарем. И никакой заключенной душе она совершенно точно не принадлежит.

— И за что вы его так не любите? — спросила я, не надеясь получить ответ. Стояла у конторки, бездумно перебирала книги, забытые Анушем, просто чтобы руки занять, и недоумевала.

А привиденчик ответил. Эмоционально очень:

— Он украл семнадцать лет моей жизни!

Я оторвалась от своего бессмысленного занятия, чтобы глянуть на Ануша.

— Так это же вроде суд сделал. Осудил вас за то, что вы попались.

— Суд лишил меня тела, — мрачно пояснил он. — А Эйнар лишил меня жизни. Запер в этой проклятой академии!

Я осмотрелась.

— Не такое уж плохое место. Вас же могли и на кладбище определить. Сторожем…

— Я мог бы сейчас находиться в королевской лаборатории, — с тоской сказал он, казалось даже не услышав меня. — Но вынужден прозябать здесь.

— Подождите, но кто бы вас в лабораторию пустил? — не поняла я. — Вы же преступник!

Привиденчик оскорбленно поджал губы. Расправил плечи:

— Я ученый!

— Вы на живых людях опыты ставили, — с осуждением напомнила я. И вздрогнула, когда Ануш ожег меня злым взглядом.

— Уже все выяснила, да? Тоже считаешь, что они не заслуживали такой участи? Я выбирал только самых безнадежных. Убийц, насильников, тех, кого ждала смертная казнь. Почему их жизни должен был забрать палач, а не я?

Я не знала правильного ответа. Или просто нужных слов, чтобы его успокоить, а привиденчик закипал.

И спастись от его злости не представлялось возможным, потому я решила быть бесстрашной и немного наглой:

— Но вы так и не сказали, кто бы вас пустил в королевскую лабораторию?

Усмешка страшной судорогой на мгновение исказила лицо Ануша, но ответил он куда спокойнее:

— На меня пришло два запроса. В лабораторию и… — Ануш брезгливо осмотрелся, — сюда. Разумеется, я был уверен, что меня отправят в лабораторию. Мой опыт, мои знания и идеи непременно послужили бы короне. Но Эйнар воспользовался связями, притащил меня сюда, запер среди этих наглых, глупых и громких… студентов и ушел. Бросил меня здесь одного! Заверял, что это для моего же блага и пойдет мне только на пользу. И ничего не хотел слышать. По-твоему, друзья так поступают?

Я молчала, так как полностью одобряла поступок магистра, а признаваться в этом было опасно. Если вдруг Ануш на меня так же смертельно обидится, как и на ректора, я тут шесть лет просто не выдержу.

— Чего молчишь? — мрачно спросил привиденчик и подплыл ко мне, оставив без защиты дверь. — Считаешь, что я драматизирую?

Именно так и я считала. А еще считала, что в королевских лабораториях ему делать нечего. Не было сомнений, что его знаниям и умениям там вполне бы нашлось применение, скорее всего, Ануша даже обеспечили бы ВСЕМ необходимым. И мне, как несостоявшемуся подопытному образцу, было очень страшно это понимать.

Я кашлянула. Сглотнула, прогоняя вставший в горле ком, и поинтересовалась:

— А что за исследования вы проводили?

Ануш нахмурился и уклончиво ответил:

— Разные. В основном изучал воздействие смертельных болезней иных видов на человеческий организм. Не думаю, что тебе это будет интересно.

Мне и правда было не интересно. Совсем мне было не интересно, как его подопытные умирали в муках.

Я гнала от себя страшные мысли, старательно концентрируясь на главном:

— Уже ведь одиннадцать лет прошло. Может, пора простить магистра Гэдехара?

Привиденчик глянул мрачно, но меня было уже не остановить.

— Не думаю, что у вас много друзей. С вашим-то характером. И если магистр был вашим другом…

— Чем же тебе мой характер не угодил? — перебил меня Ануш.

На вопрос, заданный таким тоном, совершенно точно отвечать не следовало, но я ответила. Потому что раз уж привиденчик решил сегодня немного пооткровенничать, то и мне стоит быть честной.

— Тяжелый он у вас. Неподъемный просто, как гранитная плита. Вас даже Малика долго вынести не может. Вон, совсем приходить перестала.

— Она не приходит, потому что занятия начались, времени у нее на тебя нет, — проворчал Ануш. И тут же язвительно добавил: — Но ты, насколько помню, уже нашла ей замену.

Я сделала вид, что не поняла намека. И несколько минут в тишине очень сосредоточенно перекладывала книги из одной стопки в другую. Ровняла их и начинала все заново.

Ануш смотрел на меня, смотрел и не выдержал.

— Да, мы были друзьями еще с академии. Как ты точно подметила, характер у меня непростой, я трудно схожусь с людьми, — недовольно признался он. И снова вернулся к своим обидам: — Эйнар это прекрасно знал! Знал и засунул меня в это… это…

Привиденчик не мог подобрать достаточно емкого слова, способного в полной мере отразить его злость.

— Очень людное место, — подсказала ему. В чем-то я Ануша даже понимала. В лаборатории всяко тише и спокойнее. И никаких толп студентов, и никакого шума в коридоре, и вообще, наверное, там можно днями ни с кем не разговаривать…

Привиденчик мрачно кивнул.

— Ты бы такое простила?

— Я не злопамятная. К тому же теперь у вас вон сколько развлечений есть. И леди Гэдехар гонять, и на страдания магистра любоваться. Где бы вы такое в лаборатории нашли?

— В лаборатории мне бы не пришлось искать себе развлечения, — огрызнулся он.

Мы немного помолчали.

Ануш кружил рядом со мной, но на двери то и дело посматривал с мрачным ожиданием.

И я призналась. Не знаю зачем, просто захотелось.

— А у меня раньше никогда не было друзей.

Привиденчик смерил меня придирчивым взглядом и, не скрывая иронии, спросил:

— Видимо, ты с самого детства была такой раздражающей?

Я обиделась и, ругая себя за импульсивность, с остервенением принялась уже в который раз перекладывать книги. Это становилось нелепым, но я не могла остановиться.

Бывали моменты, когда мне казалось, что лучше будет вовсе перестать разговаривать. Чтобы не позориться.

Такие моменты, как, например, этот.

Насмешка судьбы — свести вместе двух плохо социализированных людей. Замкнутого целителя-экспериментатора и… меня.

Выражение моего лица, должно быть, сделалось настолько жутким, что проняло даже бесчувственного Ануша.

— Ладно, прости. Дети всегда раздражающие, не только ты. Да и большинство взрослых… — Он осекся, будто осознав, что опять уходит не туда. Кашлянул и спросил, пытаясь сгладить свою резкость: — И что, братьев и сестер у тебя тоже не было?

А мне очень хотелось посмотреть на себя в зеркало. Неужели я сейчас правда выгляжу совсем уж ужасающе? И если да, то как: ужасающе страшно или ужасающе жалко?

Насколько сильно меня должно было перекосить, что проняло даже черствого привиденчика?

— И сестры были. И брат. Но они меня не сильно любили. — Я вздохнула. — Это могло бы быть не так уж важно, но жили мы за городом. В поместье. Никого на расстоянии в несколько миль. И даже у слуг не было детей.

До шестнадцати лет о настоящем мире, раскинувшемся за окнами моей комнаты, я могла разве что только читать. Потом меня наконец начали вывозить в свет. На смотрины. Не так часто, как остальных сестер, — всего два раза в год, на большие праздники. Строго говоря, у родителей просто не было выбора…

На одном таком празднике Аттан меня и заприметил. И это была самая головокружительная удача, полностью изменившая мою жизнь.

Я не знала, почему он выбрал именно меня, а спрашивать боялась — не хотелось знать, если вдруг меня просто пожалели.

От нахлынувших воспоминаний больно кольнуло в груди. Я несколько раз быстро сморгнула, возвращаясь в свою мирную новую реальность. В которой из прошлого не осталось ничего, кроме пары обручальных колец.

Привиденчик завистливо вздохнул:

— Повезло тебе.

Сначала я решила, что он издевается, и даже собиралась разозлиться, но до меня очень вовремя дошло, что Ануш говорит искренне.

Для него жизнь в глуши казалась сказкой.

Еще раз вздохнув, он вернулся к дверям, все еще решительно настроенный… оградить библиотеку от присутствия магистра.

Он ждал весь день. Отвлекался лишь на редких студентов, которым понадобилось какие-то книги взять или вернуть. Бормотал что-то себе под нос, кажется, репетировал негодующий монолог.

А магистр не пришел.

И если я испытала по этому поводу легкое разочарование, то Ануш в прямом смысле слова был в бешенстве.

Привиденчик жаждал не пустить ректора в библиотеку и не мог поверить, что тот имел наглость не дать ему этого сделать!

И пока я собиралась домой, Ануш все кружил рядом и усиленно склонял меня к совместной смертельной обиде.

— Ты же расстроилась, признай это и соглашайся, — требовал он, летая за мной. — Эйнар обманул твои ожидания. Разбил надежды…

— Какие еще надежды? — не поняла я.

Ануш серьезно задумался, я даже робко понадеялась, что он пробудет вот в такой задумчивой молчаливости еще минут десять, чтобы я успела сбежать.

Напрасно надеялась. Отмер он быстро и решительно рубанул:

— Девичьи! Ну же, Рэйна, соглашайся. Ты должна обидеться на Эйнара хотя бы из-за ягодного пирога, который сейчас сохнет там. — Ануш махнул рукой куда-то в сторону каморки, не отводя от меня требовательного взгляда. — А ведь завтра у него будет уже совсем не тот вкус…

— Не вмешивайте, пожалуйста, меня в ваши с магистром противостояния, — попросила я и поспешила сбежать из библиотеки. Не очень вежливо получилось, конечно, но у меня был веский повод для побега — привиденчик меня достал.

А на следующий день, во время обеда, от бледной Малики я узнала, почему магистр не заглянул на чай и не развлек Ануша ссорой.

***

В столовую я пришла раньше Малики, что можно было считать дурным знаком.

Я никогда не спешила на обед к самому его началу, чтобы не утонуть в океане голодных студентов.

Малика же была не прочь поработать локтями и потолкаться в толпе. Наверное, в свои студенческие годы она и за лучшие столы не ленилась бороться. Надо же ей было куда-то девать всю нерастраченную на лекциях энергию…

Подозреваю, окажись ее магический потенциал чуть выше, и пошла бы она тогда на факультет боевой и защитной магии. К боевикам.

Сегодня что-то изменилось: никто не махал мне, нетерпеливо призывая поскорее занять место за столом.

Малики нигде не было видно.

Я успела съесть свой обед и уже допивала чай, когда она вползла в столовую. И мое намерение отправиться искать травницу сразу после обеда утратило актуальность.

Совершенно вымотанная, она долго топталась около раздаточного стола, но, судя по тому, что в итоге оказалось на ее подносе, Малика столько времени не на изучение меню потратила…

Как только она рухнула на скамью напротив меня, я обеспокоенно спросила, забыв поздороваться:

— Что случилось?

— Такое случилось… — вздохнула Малика и с ненавистью вонзила вилку в кусок мяса. Густой соус брызнул во все стороны. — И прямо на моем занятии!

С кровожадным видом она еще несколько раз ударила ни в чем не повинное мясо, разбрызгивая жирный сок по подносу и столу.

— Э-э-э… Малика?

— Нет, ты представляешь, чуть не поубивали друг друга!

— Кто? — опешила я.

— Студенты, чтоб им экзамены по десять раз пересдавать. — Она поерзала, посмотрела на свой поднос, будто только его увидела, и решительно отодвинула еду в сторону. — Почему страсти у них, а проблемы у меня?

— Только не говори, что кто-то опять влюбился, — попросила я. После случившегося с племянницей Зота все эти влюбленности перестали казаться и романтичными, и смешными.

Малика пожала плечами.

— Не буду говорить, ты и сама догадалась.

— Кто-нибудь пострадал?

— Два идиота, одна ненормальная, неизвестно сколько пробирок, три реторты и мой стол. О настойке, которую я неделю выдерживала специально для этой лекции, даже говорить не буду. — Малика подняла на меня несчастные глаза и пожаловалась: — Если бы не появились магистр с охранителями, эти идиоты разгромили бы всю аудиторию.

Про охранителей я слышала от Ануша. Духи на службе академии, не заключенные души, лишенные на время своих тел, а крепко связанные с этими стенами. Было их трое, и этот замок в прямом смысле считался их плотью. Потому что при строительстве тела охранителей вмуровали в его основание.

Вредный Ануш утверждал, что это своего рода жертвоприношение, а значит, жертвы были живы и прекрасно понимали, что происходит…

— Второй курс же, зеленые совсем, а такие сильные, — ворчала Малика. — И ведь ничто не предвещало… Ну откуда мне было знать, что эта вертихвостка уже полгода как чья-то там девушка? Мне бы с учебным планом справиться, а не в глупые детские влюбленности вникать.

— Так что произошло? — спросила я, отвлекая ее от непонятного бормотания.

— Да что произошло. Студентка у меня есть, Тати Вутрор. Не сказать, что сильно умная, но справляется… — Травница страдальчески поморщилась. — Оказалось, все второе полугодие она играла в отношения с одногруппником. Не знаю, что она в нем нашла, но не мне судить, конечно. И на всех моих лекциях и лабораторных Вутрор с ним сидела. А вчера вздумала пересесть к Увору. Я была не против, мне, в общем-то, все равно, кто там с кем сидит. Зато, понимаешь ли, любовь ее прошлая такой ветрености не оценила. Парень сильный, даром что целитель, попытался ее увести. А тут Увор на него набросился, драка началась. Вутрор попыталась их разнимать… Она-то мне стол и сломала. Слава Сестрам, себе ничего не переломала. Потом магистр явился, велел охранителям девчонку в лазарет отправить, а драчунов в его кабинет. Так эта ненормальная в истерику. Никуда, говорит, не пойду без Увора, а у самой половина лица в крови…

Малика передернула плечами, еще раз посмотрела на свой обед и скривилась.

— Мне же ее в лазарет тащить и пришлось. И всю дорогу у нее кровь из носа не останавливалась. Наследили мы знатно. А прямо из лазарета магистр ее куда-то забрал. Там без нее Увор вроде бы попытался самоубиться. В общем, вчера после обеда я чуть не свихнулась. А сегодня ко мне ее родители приходили. Скандал устроили, требовали им дочь отдать. И ведь я, главное, их к магистру отправляла, а они идти не хотели. Два часа на меня орали, я даже пожалела, что у меня с утра окно было. Голова раскалывается.

— А приходи ко мне сегодня на чай, — невпопад предложила я. Просто вспомнила, как после разговора с профессором Тадэш мне чай помог. — У меня и пирог ягодный есть. Вчерашний, правда, но еще вкусный.

— И Ануш у тебя есть, — проворчала Малика, но все же слабо улыбнулась. — Хотя по сравнению с четой Вутрор он совсем не страшный. У меня сейчас практическая будет, закончу ее побыстрее и приду.

***

Пришла она куда раньше, чем обещалась, выпила две чашки чая, почти не притронулась к пирогу, потому что пирог приходилось жевать, а Малике очень хотелось ругать охранителей. Долго, с чувством и жаром.

Так эмоционально и увлекательно, что даже Ануш к нам присоединился, просто чтобы послушать.

Сначала я не понимала, за что она так взъелась на несчастных духов, чьи жизни в буквальном смысле отнял этот замок. Потом поняла.

— Если бы они искали причину всех этих проблем, как им магистр велел, а не бессмысленно слонялись по академии, ничего этого не случилось бы! Секрет беспричинных влюбленностей был бы уже известен, и меня бы не донимали безумные родители всяких проблемных студенток!

Так и выяснилось, что неприятность со всей этой любовью ректор скинул на прозрачные плечи духов, те не справлялись, люди влюблялись, проблемы множились…

Но более подходящих кандидатур для этой работы придумать было сложно. Ну кому еще поручить дело, в котором совсем ничего не ясно? Вероятно, тем, кто в академии находится постоянно и знает ее лучше всех.

А еще я узнала, что раньше времени Малика пришла не потому, что практическая так быстро закончилась, вовсе нет. Она просто сбежала от семейки Вутрор.

Пообщавшись с ректором и ничего от него не добившись, они вернулись к травнице.

Ее-то осаждать было проще и куда безопаснее…

Все то время, что Малика кипела от негодования, Ануш смотрел на нее с восторгом.

Ей же, утомленной собственной злостью, и сообщил, после того как травница выговорилась:

— Надо бы познакомиться с этими милейшими людьми. Думаю, мы подружимся.

Малика исподлобья глянула на него и мрачно спросила:

— Вкусно было?

Привиденчик оскалился:

— Непередаваемо.

— Что было вкусно? — не поняла я.

— Жизненная сила. Он мною питался, — равнодушно сообщила она. — У заключенных душ своей жизненной силы нет, так как нет тела, а им, в их временном посмертии, она нужна для… скажем, комфортного существования. В обычное время получить жизненную силу они способны лишь с разрешения человека. Но если кто-то испытывает яркие негативные эмоции, как я сейчас, появляется возможность тянуть силу без разрешения. Этим Ануш сейчас и занимался.

И мы обе посмотрели на довольного привиденчика. Показалось мне или нет, но он вроде бы даже ярче стал, уплотнился и обрел цвета, которых раньше не было. А может, виной всему полумрак и моя богатая фантазия… но я была уверена, что глаза у Ануша из бесцветно-серых стали синими, а волосы чуть потемнели. И жилет его теперь выделялся блекло-красным пятном на фоне общей прозрачности.

— Проще говоря, завянет он без жизненной силы, — добавил Малика мстительно.

— И откуда тогда он ее берет? — спросила я, заподозрив Ануша в нехорошем. Нет, имелись у меня сомнения, что моя злость, когда он меня доводил, была такой сильной, чтобы привиденчик мог до жизненной силы добраться… но ведь злил же он меня зачем-то!

— Вроде бы магистр подкармливает. Каждый месяц.

— И этого достаточно?

— Нет, конечно. — Малика отвлеклась от разглядывания привиденчика и наконец вспомнила про пирог. — Но питаться чаще ему гордость не позволяет. Доведет себя, потом совсем прозрачный к Гэдехару ползет…

Ануш насупился, но не спорил и не оправдывался.

— Очень жаль. Цвет вам к лицу, — сообщила я привиденчику.

Наверное, это было вопиющая нетактичность, потому что оскорбленный Ануш тут же улетел.

И не разговаривал со мной всю оставшуюся неделю. Что было особенно мучительно, так как ни Малика, ни магистр в библиотеку тоже не заглядывали.