Глава четырнадцатая

Утро выходного дня началось у меня не самым лучшим образом.

Встала я рано, чтобы успеть попользоваться горячей водой, — основной минус моего проживания под самой крышей заключался как раз в периодическом отсутствии горячей воды. Если кто-то на нижних этажах открывал кран, до меня доходила только холодная.

Вдоволь наплескавшись, я не спеша взялась за приготовление завтрака, когда во входную дверь нервно забарабанили.

Мокрый Дасти с несчастным видом мялся на узкой лестничной площадке и смотрел жалобными глазами.

И я сразу заподозрила недоброе.

— Что такое?

— Рэй, ты только не волнуйся, все под контролем, я просто хотел спросить… — Он набрал в грудь воздуха и выдохнул: — Моя плесень к тебе не заползала?

— Ты ее потерял? — спросила я, отчаянно надеясь, что он так неудачно решил пошутить. — Ты потерял хищную мутировавшую плесень?!

— Я обещаю, — лепетал он едва слышно, — ничего страшного не случится, просто так получилось.

— Ну-ка, пошли! — Как была, в халате и босиком, я схватила его за руку и бросилась по лестнице вниз в его квартиру.

Дасти послушно семенил следом и оправдывался:

— Вчера спешил на патрулирование, забыл ее покормить, а сейчас пришел — аквариум пуст, Лапочки нигде нет.

— Лапочки? — недоверчиво переспросила я. — Ты назвал плесень Лапочкой?

— Ей понравилось.

Закрыть дверь Дасти не подумал, так и бросил распахнутой. Его форменный китель валялся на полу у порога, рядом со свежими отпечатками сапог. Дождь начался еще ночью и, казалось, не планировал прекращаться вообще, превращая некоторые улочки в грязевые болота.

Мы проверили кухню дважды, потом ванную и даже спальню — плесени нигде не было.

Воображение рисовало жуткие картины, в которых Лапочка заползала в соседнюю квартиру и пожирала там все, включая непосредственно жильцов…

От одной мысли, что плесень придется искать по всему дому, бросало в холодный пот.

Что мы скажем жильцам?

И самое страшное — что мы скажем домовладелице?

Я упустила тот момент, когда беспечность Дасти стала и моей бедой, и почему-то считала, что отвечать придется нам обоим.

А очень не хотелось.

И я решила проверить ванную еще раз, просто чтобы еще немного оттянуть необходимость отправляться на поиски по другим квартирам.

Облазила каждый уголок небольшой комнатки, заглянула даже под ванну…

Я была уверена, что визг мой был радостным, но Дасти ворвался в ванную с таким лицом, будто ожидал увидеть мой хладный труп.

— Что?!

— Нашла! — чуть тише взвизгнула я.

Он тут же рухнул на колени рядом со мной и заглянул под ванну. Там, на абсолютно чистом полу, плесень меланхолично дожевывала что-то серое.

— Мои носки, — потрясенно пробормотал Дасти. — А я их две недели искал.

Я фыркнула. Лапочка была найдена, расправа над нами отменялась, что ощутимо подняло мне настроение.

— И плесень бы свою столько искал, пока не нашел бы.

— Нет. — Он решительно мотнул головой. — Не нашел бы. Без тебя нет. Спасибо.

— Домик ее неси, — велела я ворчливо, смущенная его искренней признательностью.

На то, как Дасти опустил аквариум на пол боком и медленно тянул из-под ванны останки носка, вынуждая плесень ползти следом, я не могла спокойно смотреть. Казалось, что Лапочка вот-вот поймет, что происходит, и бросится на Дасти.

Плесень оказалась не настолько хищной. Она позволила заманить себя в аквариум, доела носок и преспокойно расползлась по стеклянному дну как воплощение сытого довольства.

Зрелище это отбило мне аппетит напрочь, и завтрак как-то сам собой отменился.

А я, быстро собравшись, поспешила в городское управление стражи, воюя со своим старым зонтом. Ветер вырывал из моих пальцев ручку, выкручивал спицы в противоположную сторону и бросал в лицо холодную воду щедрыми горстями.

В управление я пришла насквозь мокрая, продрогшая и несчастная.

Проскользнула внутрь, с трудом открыв тяжелую дверь, потопталась немного перед пустой стойкой дежурного, решила его не ждать и отправилась в кабинет сержанта, оставляя за собой мокрый след.

Даяна мой внешний вид обеспокоил, зато Виэстена позабавил.

— Шикарно выглядишь, — усмехнулся он. И не смутился ни под моим тяжелым взглядом, ни под осуждающим — Даяна, который и заметил:

— Вам нужно переодеться.

Я бросила быстрый взгляд за окно, где бушевала непогода.

— Бесполезно.

— У меня… — Даян кашлянул. — У меня есть запасной комплект формы в раздевалке. Если вы не против его надеть…

Я была не против. Я была очень даже за. Меня даже не смущало то, что в форме стражника я буду выглядеть совершенно нелепо.

Сержант проводил меня в раздевалку, вручил форму и ждал под дверью, оберегая мой покой от возможного вторжения.

Переоделась я быстро и замерла с мокрой стопкой вещей в руках.

Куда их девать, я не знала.

Влажное белье, которое снимать я постеснялась, неприятно липло к телу, а от волос, которые расплела, чтобы они быстрее сохли, рисковал промокнуть китель, и эта мокрая одежда…

Даян с моими проблемами разобрался сам.

Вещи забрал сушиться и совсем не обеспокоился состоянием кителя.

— Ничего с ним не случится, — заверил меня он, но, чтобы я могла волосы просушить, выдал полотенце. Жесткое и остро пахнущее чистотой.

Волосы я подсушила, но даже после этого выглядела глупо в закатанных штанах, державшихся на талии лишь благодаря завязанному узлом куску веревки, в слишком большом для меня кителе, в безразмерной рубашке, с распущенными, все еще мокрыми волосами…

— Выглядишь как мокрая кошка, — весело подобрал характеристику моего вида оборотень, повстречавшийся нам на втором этаже.

— Командор. — Укоризненный тон у Даяна получался просто мастерски, но Зот был не из тех, кого легко устыдить.

Я наморщила лоб.

— Так вы оборотень.

— Оборотень, — с улыбкой подтвердил Зот.

— Выходит, это можно было бы считать комплиментом, так? — Он неопределенно пожал плечами. Я продолжила: — Но вы волк.

— Волк, — послушно вторил мне командор.

— Значит, это вы меня только что оскорбили?

— Или просто констатировал очевидный факт. — Взгляд его скользнул мне за спину. — Эй, Йонас, иди сюда.

К нам поспешно подошел стражник. Совсем молоденький и умилительно смешной. Форма городской стражи ему совершенно не шла и, в общем-то, даже не очень сходилась на внушительном животе. Так, в моем представлении, должны были бы выглядеть пекари. Большими, мягкими и дружелюбными. С добрыми, не страшными лицами… и чтоб от них еще свежим хлебом обязательно пахло.

А стражники… стражники должны быть как командор, чтобы одного взгляда на них было достаточно для понимания — нарушать закон нельзя. Опасно это очень.

— Скажи, Йонас, похожа ли госпожа Шад на мокрую кошку?

Даян нахмурился и хотел было что-то сказать, но я вовремя ухватила его за руку.

Командор развлекался, и я не видела смысла лишать его удовольствия. Мне же все равно не было обидно.

Йонас не знал правильного ответа и беспомощно, взглядом, молил о спасении, но я ничего не могла для него сделать. Разве что едва заметно кивнуть, чтобы представление Зота о мокрых кошках подтвердилось и все были довольны.

— Так точно, командор! — с облегчением рявкнул стражник, одарив меня робкой благодарной улыбкой. Угадав правильный ответ, Йонас тут же был отпущен на свободу. А мы с сержантом нет.

— Ну, что я говорил? — посмеиваясь, спросил волк, глядя на меня почти с умилением.

Мы с Даяном переглянулись. И он сказал:

— Раз вы выяснили все, что хотели, командор, мы, пожалуй, пойдем. Дел много.

— Ты-то иди, конечно, работай, — согласился Зот, — а девочка со мной пойдет.

— Куда?

— Чай пить. Согреваться. Нам нужно беречь такого полезного сотрудника. Если она заболеет, кто победит всю бюрократию в нашем управлении? — не терпящим возражения тоном ответил он. Потом скомандовал: — За мной!

И решительно направился в свой кабинет, не обернувшись на меня ни разу. Зот не допускал ни единой мысли, что я могу не подчиниться.

Я невольно хмыкнула, восхищенная его уверенностью, а вот Даян, наоборот, нахмурился и негромко спросил у меня:

— Рэйна, как вы переносите спиртное?

— А что?

— Знаю я его согревающие чаи, — ответил он мрачно.

— По-твоему, я буду спаивать ребенка? — негодующе вопросил кто-то очень ушастый.

Тон Зота не предполагал положительного ответа и, в принципе, каких-то еще препирательств.

Даяну пришлось вручить меня в руки своего ненадежного начальства, что совсем не делало его счастливым. Сложно было не понять его беспокойство. В конце концов, командор совсем не походил на приятного собеседника и в представлении сержанта вполне мог меня напугать своей прямолинейностью или обидеть грубым юмором.

Но я была уверена, что ничего ужасного меня не ждет.

Оборотень был жутковатым, резким и не очень приятным в общении, но мне нравился.

***

— Какая гадость, — просипела я, откашливаясь. Плохим командор, может, и не был, но чай он заваривал еще хуже, чем в академической столовой.

Зот пригубил из своей кружки и возмутился:

— Это самый лучший коньяк, какой только можно найти на нашем материке! Как тебе может не нравиться?

— И сколько вы туда добавили этого лучшего коньяка? — спросила я, слезящимися глазами наблюдая за тем, как грустно кружит в чашке кусочек лимона.

— Немного, — уклончиво ответил Зот. — Пей.

— Спасибо, я уже согрелась, — заверила его и отодвинула на всякий случай чашку подальше от себя.

Командор не настаивал. Пожал плечами и с наслаждением отпил из своей кружки.

Вроде бы на этом наше неудавшееся чаепитие можно было бы и завершить, но, когда я попыталась уйти, Зот остановил.

— Неужели и поговорить со стариком времени нет? — спросил он, как только я начала подниматься, бормоча что-то бессвязное о важных делах и горах бумаг, которые меня ждут.

— Что?

— Что в академии происходит? Слышал, новые проблемы…

Я вздохнула и опустилась обратно на стул.

— Проблемы, — подтвердила я, не совсем понимая, с чего бы волку со мной о бедах академии говорить. — Но мне мало что известно. Вам об этом лучше у магистра узнать.

— Узнаю, — пообещал командор. — Но ты сама что думаешь?

— Ничего. — Я пожала плечами. — У меня недостаточно информации, чтобы строить предположения. А на пустые домыслы нет времени… да и нервов тоже.

Командор покивал и признался:

— Необходимой информации нет ни у кого. — Побарабанив пальцами по столу, он решил немного порассуждать вслух. — Единственное, что не вызывает сомнений: на жертв было произведено воздействие. Вероятно, приворот. Но не понятно, как он был наложен. Если при помощи амулета, кто-то непременно должен был находиться рядом. Аника же уверяет, что никого, кроме нее и нападавшего, в тот момент поблизости не было. Ничего странного она также не заметила… Разумеется, если не считать недоумка, попытавшегося ее зарезать. А моя девочка, уж поверь, очень наблюдательная, если бы что-то странное там было, Аника непременно обратила бы внимание.

— А если приворотное зелье? — спросила я несмело.

Зот покачал головой.

— В крови парня, напавшего на Анику, не было обнаружено следов каких-либо магических зелий…

— Вы его в притоне нашли, — напомнила я.

— Вы очень мало знаете о зельях, госпожа Шад, — насмешливо заметил командор, откинувшись на спинку стула. — Если приворот был наведен зельем и если он еще действует, а он действует, можешь не сомневаться, мы бы непременно что-нибудь нашли. И никакой наркотик нам бы не помешал.

— Вы это говорите мне с какой-то определенной целью? — осторожно спросила я. Были подозрения, что меня зачем-то пытаются запугать.

— Хочу, чтобы ты внимательно смотрела по сторонам. И если вдруг заметишь что-то странное, сообщила об этом мне.

— А почему вы об этом магистра не попросите?

— Эйнар не одобряет того, что я собираюсь сделать со сволочью, посмевшей обидеть мою девочку, — мрачно и предельно откровенно ответил командор. Видимо, о том же самом магистра уже просили, но он отказал, так как прекрасно знал, что оборотни — они ж очень мстительные. И кровожадные.

И я тоже об этом вспомнила.

В связи с этим возник один очень важный вопрос.

— Тот парень, стихийник, что вашу племянницу ранил… он жив?

— Разумеется. За кого ты меня принимаешь? — Зот раздраженно дернул плечом.

Я принимала его за чистокровного оборотня, и это не являлось оскорблением, но мне показалось лучшим решением промолчать.

— Несмотря на то, что пытался покончить с жизнью уже три раза, он все еще дышит, — заверил меня командор. — Пришлось ввести его в искусственный сон, чтобы не покалечился.

И я выдохнула.

Хорошей новостью можно было считать то, что стихийника Зот виноватым не считал. А настоящий виновник… ну, думать надо было, когда он решил оборотницу обидеть.

Дверь с грохотом распахнулась, заставив меня подскочить с места. Командор тоже дернулся вверх, но, увидев, кто занял собой весь дверной проем, рухнул обратно. А я осталась стоять.

— Мне еще раз нужно поговорить с Аникой, — сообщил Гэдехар, запоздало заметив, что Зот в кабинете не один. Что тут есть еще я.

И по мере того, как магистр это осознавал, брови его удивленно ползли вверх.

И мне бы тоже стоило удивиться столь неожиданной встрече, особенно если учесть, что оборотень совсем недавно про ректора вспоминал. Но все, о чем я могла сейчас думать, — мой ужасный вид. И штаны, будто специально, начали сползать, усиливая мое смущение.

Безумно хотелось пригладить волосы, поправить рубашку и плотно запахнуться в китель. А еще очень хотелось подтянуть штаны.

Но я стояла не двигаясь.

Неловкая пауза продлилась недолго. Магистр отмер первым.

Вошел в кабинет, закрыв за собой дверь и отрезая вялое возмущение, судя по всему, дежурного, топтавшегося за его спиной.

— Интересно, — сказал Гэдехар, подходя ближе. Изучающий взгляд мне совсем не понравился, как и то, с каким интересом он потеребил прядь моих все еще влажных волос. Очень магистр сейчас свою маму напоминал.

Но вместо того, чтобы задать мне какой-нибудь странный вопрос, как это когда-то сделала леди Гэдехар, ректор пожаловался Зоту:

— Твой дежурный опять пытался меня не пустить.

— Новенький, — развел руками оборотень. — Так зачем тебе Аника?

Магистр посмотрел на меня. Я посмотрела на командора. Командор улыбался.

— Возможно, она что-то вспомнила…

— А новенькие ничем помочь не могут?

Я стояла, не шевелясь. И даже дыхание на всякий случай затаила, старательно изображая бестолковую статую. Лишь бы не выгнали.

— Абсолютно бесполезные, — угрюмо подтвердил магистр. — Асмар, что в твоем кабинете делает мой библиотекарь? К тому же в таком наряде? Переманиваешь работников?

Командор замялся. С одной стороны, меня совсем никто не переманивал, мне даже зарплату не платили. С другой, у меня уже в одном из кабинетов стоял личный стол…

— На улице дождь, — заметила я.

Совершенно сухой и ничуть не помятый непогодой, магистр бросил быстрый взгляд за окно и чуть удивленно согласился:

— Видимо.

Ему совершенно точно не пришлось бороться с ветром и дождем, пробираясь по длинным улицам к управлению. У Гэдехара было чудо-колечко — блуждающий переход, изрядно осушающее резерв, но значительно экономящее время. И даже то, что стены здания были укреплены и не допускали магических перемещений на территорию управления, не могло заставить магистра вымокнуть под дождем.

В конце концов, крыльцо перед входной дверью было достаточно широким, а крыша надежной.

Терпеливо дождавшись, пока ректор закончит любоваться водными струями, стекающими по стеклу, я добавила:

— Это единственная сухая одежда в управлении.

Гэдехар царапнул пальцем сержантскую нашивку, съехавшую с моего плеча вместе с рукавом кителя.

— У вас заботливый муж, — сказал магистр. И вроде похвалил, но мне не по себе стало. Уж очень неприятный у магистра был при этом голос.

— Не жалуюсь, — пробормотала я, обернувшись на командора. Надеялась, что он сейчас не станет уточнять, при чем здесь мой муж, и не разрушит мою уже не очень маленькую, но все еще достаточно безобидную ложь. — Я, пожалуй, пойду?

— Пожалуй, иди, — разрешил оборотень.

Я осторожно обошла магистра, старательно не замечая его странный взгляд и как можно незаметнее пытаясь поддержать спадающие штаны, и поспешно сбежала.

Перевести дыхание смогла только в кабинете Даяна.

— Никогда больше не буду пить чай с командором, — заявила я в ответ на удивленный взгляд сержанта. — Самое худшее чаепитие в моей жизни!

Даян понимающе улыбнулся.