Глава 16

– Первое, чему ты должен научиться, – сказал мастер Чжи, когда мы уселись друг напротив друга на ученической площадке, и вокруг нас привычно поднялся защитный купол, – это самостоятельно создавать базовые заклинания. Термин, конечно, не совсем верный, но на данный момент он нам подходит. Что ты о них знаешь?

Я вкратце пересказал свои наблюдения и не слишком удачные эксперименты по созданию базовых нитей.

– Очень хорошо, – неожиданно похвалил мои достижения учитель. – Обычный маг вынужден пользоваться приборами и всецело зависим от Ковена, но для изоморфа это неприемлемо. Покажи, что умеешь.

Я так же честно показал, как обращаюсь с барьером, и продемонстрировал выдранные из него нити.

– Отлично. Сам додумался или кто подсказал?

И вот тогда я заколебался. Макс был тем самым козырем в рукаве, который я очень не хотел раньше времени демонстрировать. Просто потому, что его появление тут же вскроет наличие у меня мощного, почти неисчерпаемого источника с энергией изнанки. Я до последнего сомневался, стоит ли рисковать, но вопрос был поставлен ребром. Поэтому надо было или врать, или же отмалчиваться дальше.

– Покажи, – вдруг тихо шепнул невесть откуда взявшийся ветерок, при появлении которого лицо мастера Ю залила нездоровая бледность. – У него нет желания тебя использовать, навредить или предать. Простое любопытство.

Я вздохнул и буркнул в пустоту:

– Твое присутствие плохо сказывается на смертных. Ты знаешь? Безусловно, твоя помощь ценна, но почему-то магистр Ной при виде тебя быстро задохнулся. Да и мастер Ю стал на покойника похож… ты не торопишь события, Шэд?

– Нет, – так же тихо послышалось у меня из-за спины. – Просто такова цена. Чем ближе я подхожу, тем слабее держится душа в вашем теле.

– Моя пока на месте, – возразил я.

– Это потому, что однажды я ее уже забрал. И теперь, пока ты не наделаешь глупостей, к ней никто не прикоснется без спроса.

Я мельком глянул через плечо, однако на этот раз там никто не появился. А по тому, как порозовело лицо старого мастера, я сделал вывод, что Шэд ушел. Или же отступил достаточно далеко, чтобы на учителя его присутствие не оказывало существенного влияния.

– Некко в подвале, – на всякий случай сообщил я вслух. Шэд, если и услышал, не отозвался. А вот в глазах старого мастера, когда я снова повернулся, появился вопрос.

– Сделка? – вежливо уточнил он характер наших отношений с собирателем. А когда я кивнул, тут же вернулся к прежней теме. – Хорошо. Так что ты хотел мне показать?

Я молча достал из-под туники цепочку с монетой.

Мастер при виде нее удивленно вскинул брови. Подумал. А затем порылся за пазухой и достал точно такую же. Только с другим клеймом, которого я раньше не видел.

– Ого, – рискнул подать голос Макс. – Это что, личная метка мастера Лоррегоя?

Эм. Кого? Ах да… вроде так звали мага, который увлекался не только иллюзиями, но и созданием магоуправляющих комплексов, а потом взял, да и вживил в один из таких комплексов человеческую душу.

Точно! Макс же говорил, что его первый хозяин был родом с востока!

– Кто это? – напряженно уточнил у меня мастер Ю. – Ты что, привел с собой мертвую душу?

– Макс живой, – заступился я за старого друга. – Его существование – итог многолетних исследований человека, чью монету вы держите сейчас в руке. Мастер Лоррегой был ведь ее хранителем, верно?

– Вообще-то у него было другое имя, но в Архаде посчитали его слишком сложным и переиначили на южный лад, поэтому да. Это метка Лоррегоя. А твой друг, получается…

– Я был его слугой, другом и помощником на протяжении нескольких десятилетий, – с достоинством отозвался Макс. – Я был последним, кто видел его перед арестом. Только благодаря ему моя душа по-прежнему жива. И вот уже сто лет подряд за ней приходит мастер Шэдоу, хотя пока я не готов отправиться с ним на вечный покой.

– Значит, он все-таки успел закончить работу по объединению живого и неживого…

Мастер Ю осекся, но вскоре расслабился и покачал головой.

– Какими только причудливыми способами не сводит людей судьба. Долгое время я думал, что эти знания безвозвратно утеряны, однако вы заставили меня в этом усомниться. Вторая подряд живая душа! Это позволяет предположить, что кто-то из учеников Лоррегоя все-таки выжил. Более того, сумел сохранить и доработать его теорию, благодаря чему на свет появился этот… кхм… ваша Пакость. Я, к сожалению, не знаю, кого именно мастер Лоррегой обучал в последние годы. Но он был дружен с моим дедом, поэтому, когда в Архаде поднялась смута, он передал свой источник ему и посоветовал как можно скорее вернуться в Сиул. Моя семья хранила эту реликвию много лет. И я долгое время полагал, что других уже не осталось. Это ведь метка Аввима?

– Да, – не стал отпираться я.

– Значит, тебе повезло заполучить самый первый, изначальный источник. Береги его, ученик, – пристально посмотрел на меня старик. – Это очень сильный артефакт, и он ни при каких условиях не должен попасть в руки Ковена.

– Я прекрасно это понимаю. Но пока не представляю, как его можно защитить.

– Я покажу. Однако для начала ты должен научиться правильно обращаться с барьером. А для этого понадобится время, терпение и осторожность. Смотри.

Мастер Ю поднял правую руку и сделал странное волнообразное движение кистью, растопырив пальцы так, как если бы собрался играть на арфе. Одновременно с этим воздух перед ним замерцал, заволновался, поплыл. А потом… я глазам своим не поверил… буквально рассыпался на множество тончайших нитей, по которым ладонь старика прошлась, как по нежнейшей ткани, то ли гладя, то ли благодаря.

Что это было, я так и не понял, кроме того, что мне сейчас показали самый обычный барьер. Но как мастер это сделал? И главное, чем он воздействовал на завесу между мирами, чтобы она сама распалась на отдельные нити?

– Барьер – это не стена, – пояснил учитель, когда я уставился на него во все глаза. – Не камень. Не дерево. И даже не бумага. Он податлив ровно настолько, насколько мы сами этого желаем. Он пропускает нас, когда мы об этом просим. Смыкается, как только мы перейдем из одного мира в другой. Как видишь, он достаточно гибок, чтобы менять форму. Точно так же, как ее умеем менять и мы.

– Хотите сказать, он в некотором роде тоже… эм… изоморф?

– Нет. Но он почти так же изменчив. И еще он очень отзывчив. Поэтому его не нужно рвать на части, чтобы получить желаемое. Попробуй повторить.

Я озадаченно поскреб затылок, но делать нечего – попробовал. Правда, такого плавного и красивого движения, как учителя, у меня не получилось. Да и барьер ни хрена не захотел передо мной прогнуться и вот так сразу, по щелчку, распасться на отдельные нити.

– Медленнее, – посоветовал учитель, глядя, как я загребаю пальцами воздух. – Тебе не нужно ничего ломать или рушить. Представь, что перед тобой не ширма, за которой скрываются несметные сокровища, а обычный занавес. Причем не цельный, а состоящий из миллионов драгоценных нитей, сквозь которые ты можешь просунуть руку и поймать любую из них в ладонь.

Черт.

То ли у меня руки кривые. То ли пальцы как грабли. Хрен знает, что ему не так. Но барьер ни в какую не хотел отзываться. Я либо пробивал его насквозь. Либо напрочь переставал чувствовать.

– Олег, это как с женщиной, – вставил свои пять копеек Макс. – Ее надо соблазнять медленно и с умом.

– Да иди ты…

– Нет, я серьезно. Просто раньше ты ломился через барьер с такой силой и скоростью, что он сам отдергивался, чтобы ты его не порвал. Ты уже привык и даже не замечаешь, насколько грубо нарушаешь его структуру. А тут видишь как, оказывается, надо – плавно и нежно. Словно красотку очаровываешь.

Я со скепсисом покосился на монету, внутри которой жил дух, больше ста лет не видевший не то что женщины, а просто живого человека. И он еще будет меня учить?!

– Не мешай, – строго велел мастер Чжи, заставив Макса заткнуться. – А еще лучше давай-ка я тебя отсюда заберу. Он маг. И должен сам понять, что делает не так.

С этими словами мастер требовательно протянул сухую руку, и монету, поколебавшись, я ему все-таки отдал. Учитель после этого отошел в сторонку и, положив источник на песок, завел с Максом долгую обстоятельную беседу. Ну а я… Я остался сидеть, скрестив ноги, посреди учебной площадки и раз за разом теребил пугливо отдергивающийся барьер, который, как назло, не хотел делать то, что нужно.

Сколько так прошло времени, не знаю, но в какой-то момент отсутствие результата начало откровенно подбешивать.

Я вроде все делал правильно. И пальцы научился держать как надо, не крюча их, словно нуррячьи когти. И рукой двигал плавно. И вообще, старался как мог. Но барьер упрямо ускользал в самый последний момент.

– Кажется, ты его пугаешь, – хмыкнул Макс, когда я после очередной неудачи тихо, но прочувствованно выругался.

– Ты – маг, ученик, – настойчиво повторил мастер Ю, глянув на мое раздраженное лицо. – Не забывай об этом.

Тьфу.

Да, я маг. По крайней мере, в этой матрице. Ну и что с того? А в нуррячьей личине я что буду делать с барьером? Уговаривать?! Молиться на него?! Нет, это не совсем работа для мага. Это… это что-то иное.

«Ули?» – мысленно взмолился я, уже не зная, что сделать и как добиться результата.

Малыш помолчал. А потом в мою голову хлынула целая вереница картинок, среди которых я с удивлением узнал наше вчерашнее занятие и увидел задумчивое выражение на лице мастера Чжи, которое мне кое о чем напомнило.

Несколько ун у меня ушло на обдумывание этой информации.

Главная сложность заключалась в том, что звуки малыш не воспроизводил. Только образы, картинки. Поэтому мне пришлось порядком покопаться в памяти, припоминая, о чем мы вчера говорили. И воспроизвести ту самую фразу, которую старый мастер сказал с этим непонятным выражением на лице.

– …Именно способность воплощать в реальность определенный набор магических формул и с помощью внутренних резервов материализовывать то или иное заклинание, делает мага – магом. Маг – это не просто огневик, воздушник или бытовик. Маг всегда означает умение управлять собственными мыслями, концентрировать волю, использовать ментальное усилие, чтобы создать заклинание…

– Черт меня задери! – прошептал я, совершенно по-новому взглянув на эту простую истину. – Спасибо, малыш! Я твой должник!

Ну конечно! Ведь учитель еще вчера дал понять, что любой маг – это в первую очередь маг разума! А раз так, то чтобы заставить барьер делать что-то конкретное, я должен всего лишь это представить!

Я тихо-тихо выдохнул сквозь зубы, чтобы не заорать, а потом прикрыл глаза и воспроизвел по памяти ту самую картину, свидетелем которой недавно стал: слабо мерцающая пленка проявляющегося в реальном мире барьера… ее структура, которая в мгновение ока превращается из цельной в некое подобие занавески из волшебного макраме… человеческие руки, уверенно тянущиеся к этой самой занавеске…

Так, стоп!

Это ведь должны быть мои руки, а не руки учителя!

Я распахнул глаза и с облегчением выдохнул, увидев, как перед самым моим носом на мгновение материализовалась и тут же стыдливо погасла долгожданная картинка. Вот ведь зараза, а? Но ничего. Главное, что я понял, как это работает. Осталось научиться сосредотачиваться на достаточно долгое время, а потом сделать так, чтобы можно было влиять на барьер с открытыми глазами. Так, как совсем недавно это продемонстрировал мастер Ю Чжи.

Спустя полтора рина я все же добился некоторых успехов и научился делать барьер видимым на целые полторы тины. Прикоснуться к нему у меня, правда, не получилось – руки с мозгами никак не хотели действовать в унисон, поэтому, как только я тянулся к барьеру, визуализация тут же пропадала.

Но я не отчаивался. Вспомнив, что работать с барьером у меня всегда лучше получалось на изнанке, я ушел в сумеречный мир и снова взялся на дело. Более того, спустя какое-то время до барьера я все-таки дотронулся. А под конец, изловчившись, выдрал-таки из него заветную нить, которую с гордостью и продемонстрировал учителю.

– Вообще-то это делается гораздо проще, – вместо ответа сообщил старый маг, и в его ладонь прямо из воздуха опустилась ровная, прямая, приличной длины базовая нить с аккуратно обрезанными кончиками. – Я же сказал: не нужно ничего ломать. Если ты правильно оформишь свое желание, барьер отдаст тебе все, что захочешь. Пробуй, ученик. Только сперва поешь. На тебя уже смотреть больно.

Я мельком покосился по сторонам и, обнаружив, что солнце стоит в зените, неприятно удивился.

Что за фигня? Неужто столько времени прошло, пока я мучился на изнанке? Да и есть хотелось зверски, не говоря уж о том, что копчик я себе все-таки отсидел. Ах нет, пардон, это Изя давно пытается напомнить о сроках. Прости, друг. Заработался. Сейчас перекушу, и все у нас будет в порядке.

Выгребя из карманов горсть фэйтала вперемешку с золотом и серебром, я довольно захрустел, попутно пытаясь визуализировать барьер, но пока не трогать его руками. Затем забросил в рот драгоценные камни. В рассеянности сжевал даже пару добытых ночью самородков, которые обладали приятной особенностью не пениться на языке. Потом снова поел золота. Вернулся опять к серебру…

И как-то неожиданно для себя обнаружил, что полноценное мысленное усилие сжирает на удивление много резервов. А сочетание ментального усилия с пребыванием на изнанке вытягивало из меня силы со скоростью пылесоса, как если бы учитель снова подключил спрятанный в бункере артефакт-накопитель и пытался довести меня до истощения.

Тьфу, гадство. Но если вся магия разума в чистом виде требует такого количества энергии, то создание монет-источников было для «разумников» жизненной необходимостью.

– Все правильно, – подтвердил мастер Чжи, когда я повернулся к нему за разъяснениями. – Когда ты создаешь заклинание, мысленное усилие сравнительно невелико, и основную работу заклинание потом делает само. Но есть принципиальная разница в типе энергии, которая тратится на собственно заклинание и на создание усилия для его материализации. В первом случае расходуется то, что ты сумел накопить. Это так называемая нейтральная энергия. Сила без знака, которую мы преобразовываем из природной магии и храним в себе до востребования, как в бочке. Во втором случае используется совершенно иной тип энергии, которую раньше совершенно необоснованно называли ментальной, а теперь очень старательно делают вид, что ее никогда не существовало.

– Чем же конкретно они отличаются? – спросил я, сделав мысленную зарубку по поводу очередной неточности в официальной теории магии.

– Нейтральная энергия конечна. При неразумном подходе ее запасы можно исчерпать, как воду в бассейне. Ментальная же в общепринятом смысле слова неделима. Она бесконечна и пронизывает нас от рождения и до самой смерти. Это энергия мира, а не наша собственность, ученик. Просто кто-то умеет воду зачерпывать из реки, а кому-то это не дано. Кто-то способен поднять сразу ведро, а кто-то не может наполнить даже наперсток. Ты знаешь, по какому принципу работают водяные мельницы?

Я задумчиво кивнул.

– Значит, разница лишь в том, что в одном случае емкость с энергией замкнута и наполняется строго до определенного уровня, а во втором поток не имеет начала и конца и никогда не останавливается?

– Можно сказать и так, – благосклонно кивнул мастер Чжи. – Зайти на глубину и наклониться, чтобы набрать из реки воду, всегда сложнее, чем просто пройти мимо. А вот чтобы выплеснуть воду на мельничный ковш и при этом не промахнуться, нужна не просто сила, но еще умение и хотя бы некоторая сноровка. Поначалу это выглядит сложно, но когда ты привыкнешь к этой работе, она уже не будет казаться невыполнимой.

– Я понял. Сколько понадобится времени, чтобы привыкнуть?

– Зависит от тебя.

– А потом? – не удержался от любопытства я. – Когда я научусь нормально держать ведро и не промахиваться мимо ковша, чему вы будете учить меня дальше?

Мастер Ю улыбнулся.

– Потом я возьму ковш поменьше. Затем еще меньше. И еще. До тех пор, пока ты не научишься зачерпывать ровно столько воды, сколько требуется, и наполнять любую емкость, которая окажется перед тобой.

Я растерянно поскреб затылок.

– А как насчет того, чтобы использовать воду более сложными способами? Скажем, иллюзии делать. Или прокрашивать базовые нити в нужные цвета и создавать из них магические сети.

– Когда твои пальцы достаточно окрепнут, а ведро перестанет пропускать воду, я научу тебя плести настоящие заклинания, ученик, – пообещал старый маг. – А до тех пор иди. Тренируйся. Без этого ты не сможешь сделать следующий шаг.

* * *

В эту ночь я, хоть и устал до чертиков, снова решил наведаться в город. И как только небо достаточно потемнело, тихонько выбрался из сарая, скользнул на изнанку, а затем перемахнул через забор и рысью устремился на нижние уровни.

Правда, перед этим не удержался – заскочил-таки проведать своего старого «друга» Теччи и искренне порадовался, обнаружив на месте его дома огромное пепелище, на котором без особого энтузиазма разгребали завалы незнакомые люди.

Надеюсь, покойный господин Тайши не обидится на меня за уничтоженную резиденцию. К тому же это – лишь малая часть той дани, которую я намеревался взять с насильника и убийцы Мэй, а попутно – крохотный кусочек большой мозаики, ради которой, собственно, я и явился в Сиулью.

Правда, изначально Теччи туда не вписывался, но буквально на днях мне пришлось внести в план определенные коррективы. Ну а когда я подобрался поближе и подслушал, о чем судачат рабочие, то окончательно успокоился: из слуг в пожаре никто не пострадал. Более того, большинство воспользовалось предоставленной возможностью и еще вчера покинули столицу, благо теперь, когда все бумаги сгорели, слуг больше не держали никакие обязательства. И как только пришлый маг подтвердил, что к пожару ни один из них непричастен, Теччи должен был или предложить им перезаключить контракт, или же отпустить на все четыре стороны.

«Замечательно, – подумал я, возвращаясь обратно на крышу. – Забот у тебя сейчас прибавится. Надо и преступника найти, и убедиться, что твои бумажки действительно сгорели, а не украдены… крутись теперь, урод. Сковородка под тобой уже разогрета».

Всецело удовлетворенный увиденным, я добрался до нижних уровней и, отыскав нужный подвал, снова спустился в подземелье. Только, в отличие от прошлого раза, додумался прихватить с собой тагор, который пришлось временно вручить Первому. Исключительно потому, разумеется, что у него было целых семь запасных голов, способных без проблем нести в зубах дополнительную ношу. А еще у него, в отличие от нас с Изей, была самая обычная слюна, которая не растворяла ни дерево, ни металл, и которая даже при длительном контакте не могла повредить ценному устройству.

Единственное, что мне помешало воспользоваться тагором сразу, это теснота и тот факт, что в звериной форме палить из тагора во все стороны я по определению не мог. Строение лап не позволяло. А в человеческой форме передвигаться в этих тоннелях можно было только ползком или на карачках, что было неприемлемо ни с точки зрения безопасности, ни с позиции целесообразности.

Изрядно подзадержавшись, чтобы перебить успевших заново расплодиться некко, мы с Первым все-таки добрались до намеченной каверны. Однако когда я уже собрался сменить форму и от души залить пещеру огнем, в самый последний момент вмешался Макс.

– Стой! – прошептал он, заставив меня замереть на месте. – Нет, Олег! Этого нельзя делать!

«Это еще почему?! – раздраженно рыкнул я. – Мы же вроде все обсудили!»

– Погоди, не меняй матрицу, – торопливо проговорил он, видя, что я не тороплюсь отступать. – Я об этом как-то не подумал. Собственно, до меня только сейчас дошло… Оглянись! Что ты здесь видишь?

«Да ни черта я не вижу! Там же сплошной ковер из тварей!»

– А ты не задумывался, почему некко решили осесть именно здесь? Почему не на шан глубже? Или дальше? Чем их привлекло именно это место?

«Какая разница?!»

– Ну подумай сам, – настойчиво прошептал друг. – Что, по-твоему, первично: некко или перемычки? Мертвые души – это причина или следствие разрыва между слоями реальности?

Хм. Вопрос, конечно, интересный…

Насколько я понимаю, некко появляются на изнанке вполне самостоятельно. Считай, каждая отлетевшая душа – это потенциально мертвая душа, потому что лишь единицы, самые чистые и легкие, успевают самостоятельно отправиться туда, откуда смогут возродиться. Менее чистым душам, увы, не так везло: им для перерождения нужна была помощь собирателей. Ну а поскольку на Ирнелле с этим серьезные проблемы, то с годами некко на изнанке накопилось столько, что скоро плюнуть будет некуда.

Еще я подозреваю, что рядом с перемычками некко становятся гораздо сильнее. Вернее, перемычки помогают им поддерживать на приличном уровне так называемую псевдожизнь. А некко, в свою очередь, выгодно, чтобы перемычки не исчезали, поэтому твари собираются вокруг них целыми толпами и прикладывают все усилия, чтобы не дать им закрыться.

Скорее всего, некко чуют такие места. Кто успевал добраться до них первым, тот, соответственно, набирал массу, отгоняя и пожирая менее удачливых конкурентов. Ну а опоздавшие были вынуждены ютиться на периферии, «наедать», так сказать, тяжкие грехи, при этом каждое мгновение рискуя попасться на глаза более крупным сородичам, карателям или обычным магам.

Еще нам известно, что мелкие некко часто сбиваются в стаи, вероятно, заключая на это время своеобразное перемирие. Когда кто-то из них набирает силу, скорее всего, перемирию приходит конец, и более сильный вновь пожирает тех, кто слабее. Ну а когда от стаи ничего не остается, выживший уползает вниз. На поиски источника. И уже здесь, в подземельях, продолжает бесконечную борьбу за выживание, только, так сказать, уже в другой весовой категории.

Впрочем, Макс, наверное, спрашивал не об этом?

Я нахмурился, однако от выхода все же отступил и, усевшись на пол, коснулся лапой заметно потяжелевшего источника.

Монета снова нагрелась. Как в прошлый раз, когда мы вплотную приблизились к логову. Но тогда я не придал этому значения. Решил, что показалось. А теперь следовало признать – с монетой что-то происходило. И если считать, что мне в руки попал редкий по мощности накопитель энергии весьма специфического происхождения, то разогреться в такие короткие сроки и до такой степени он мог только по одной причине…

– Олег, это перемычка! – словно подслушал мои мысли Макс. – Прямо здесь! Совсем рядом! Причем не одна, раз монета реагирует на ее близость таким образом!

Я озадаченно поскреб затылок когтем.

Если я правильно помню объяснения Шэда, то перемычки – это разрывы в ткани мироздания. Вернее, разрывы в самом барьере, которые, как обычная рана, капля за каплей сочатся бесхозной энергией. Причем раны эти старые, а благодаря некко – еще и гноящиеся, болезненные, которые не заживут просто так и будут увеличиваться день ото дня.

Но если Макс прав, то такое обилие некко может означать только одно. Если в воздухе разлито так много чистой энергии изнанки, что от ее избытка мой источник стал нагреваться, то выходит, что вся эта пещера… от края до края… и есть искомая перемычка?!

«Черт возьми! – пробормотал я, припомнив, каким образом уничтожал перемычки в Гоаре, и представив, что произойдет, если стенки громадной каверны внезапно схлопнутся. – Пещеры расположены так близко, что разрушение первой обязательно затронет и соседние. А если они ВСЕ являются перемычками… твою ж дивизию! Макс прав!»

– Тебе нельзя использовать тагор, – с нажимом повторил друг, когда я пораженно крякнул. – Велика вероятность, что после этого весь город сперва взлетит на воздух, а потом его остатки провалятся в громадное ущелье, которое ты создашь на месте этих пещер!..

Я растерянно отпустил источник.

Вот гадство… как же тогда их закрыть?! Если перемычки не убрать, некко так и будут тут пировать, пока не заполонят собой все подземелье. А если попробовать избавиться от них известным способом, то живых в Сиулье с высокой долей вероятности не останется вовсе. Не говоря уж о том, что нас самих во время взрыва тут же и похоронит.

– Надо искать другой путь, – подтвердил мои опасения Макс. – Надо думать, как закрыть перемычку, не используя оружие карателей.

«Боюсь, у меня нет такого способа, – отрешенно подумал я. – Хотя, может, учитель подскажет?»

– А вот не подскажу, – заявил мастер Чжи, когда следующим утром я озвучил возникшую проблему. А когда я озадаченно замер, старик хитро прищурился. – Ты сам его найдешь. Когда научишься ладить с барьером.

Я снова нахмурился.

– То есть о перемычках вы и без меня прекрасно знаете?

– О том, что они здесь есть? Конечно, – кивнул старый маг. – Но так далеко в подземелья я не спускался. У меня, если помнишь, нет железной шкуры, да и с помощниками мне не так повезло, как некоторым, поэтому дальше первых коридоров я не прошел.

Под пристальным взглядом учителя я смешался. И правда. Чего это меня понесло? Старику уже далеко за восемьдесят. Куда ему воевать? Да еще и в одиночку, с постаревшим, отнюдь не самым емким источником, который ввиду его дряхлости приходилось полностью перезаряжать раз в несколько дней? Хотя… некко он же как-то приручил?

– Не приручил, – с укором посмотрел на меня учитель, едва я озвучил вслух свои сомнения. – А лишь подманил и заставил выполнять простейшие команды. Браслет не дает над мертвыми полной власти, ученик. Его мощности хватает лишь на мелочь и то, не на всю и очень ненадолго. Но, может, ты хочешь еще в чем-нибудь меня обвинить?

И вот тогда я по-настоящему устыдился. Все осознал. Раскаялся. И был в назидание отправлен не на чистку сортиров, а всего лишь на дополнительную тренировку. Однако самое важное для себя все-таки уяснил: тагоры – не панацея. Есть и другие способы закрыть перемычку, при этом не взрывая и не уродуя ткань мироздания так, как это делает оружие карателей.

Что это за способ?

Учитель, как обычно, не торопился пояснять. Но раз он сказал, что это возможно, то черт подери… я просто обязан этому научиться!