Глава 19

– Ну что? Доволен? – с тихим смешком спросила ночь, когда я выполз из-под защитного купола и растянулся под ближайшим кустом.

– Ага… – против воли улыбнулся я, когда надо мной склонилось худое лицо. – Здор-рово, Шэд. Давненько ты меня не навещал. А у меня для тебя подарок…

– Ты не настаивал, поэтому и не навещал, – невозмутимо отозвался сборщик душ и, как только я сел, с таким же невозмутимым видом отодвинулся. – Но за подарок спасибо. Я оценил. И уже забрал все, что ты для меня приготовил. Кстати, поздравляю. Перемычки были очень старыми. И я приятно удивлен, что ты разобрался с ними без посторонней помощи.

Я хмыкнул.

Ну, не сказать, чтобы прямо вот так взял и разобрался. Попотеть в тех пещерах нам пришлось знатно. Но вчера мы как раз закончили с последней каверной, после чего я вновь с головой ушел в учебу, загоняв себя сегодня до седьмого пота.

И не без пользы. Сегодня у меня получилось еще на шажок продвинуться в изучении иллюзий. Так что я был вполне доволен собой и мне было глубоко фиолетово, что по этому поводу скажут другие.

Пока собиратель изучал меня своими нечеловеческими глазами и заодно нагло считывал мысли, я рассматривал его в ответ и в какой-то момент подумал, что при всем своем внешнем равнодушии Шэд на самом деле не совсем отмороженный.

Безусловно, он помнит о нашей сделке и по мере необходимости подкидывает информацию, чтобы я смог выполнить свои обязательства. Но он никогда и ничего не делает просто так. Не склонен к сантиментам и прочей сопливой лабудени. Но если поначалу он выглядел по-настоящему отстраненным, то в последнее время я стал обращать внимание, что Шэд, как бы это сказать… меняется?

– Вы, люди, обладаете редким качеством влиять на других, – без труда уловив мою мысль, отозвался собиратель. – В вас кипит так много эмоций, что даже нам иногда сложно остаться безучастными.

Я поднял на него внимательный взгляд.

– Значит, мне не показалось?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – рассеянно отозвался Шэд и демонстративно отвернулся, оперевшись на чудаковатую трость, которая всегда вызывала у меня любопытство.

– Что это за зверь? – поинтересовался я, кивнув на зубастый набалдашник.

– Нурр.

– Да ну, – не поверил я. – Нурры такими страшными не бывают.

– Все бывают страшными, когда злятся, – так же рассеянно обронил собиратель. Я на это только пожал плечами. Нурр так нурр. Мне, по большому счету, без разницы.

– Шэд, а почему ты здесь? – снова спросил я, когда в саду воцарилось неловкое молчание.

Собиратель недоуменно скосил глаза.

– В каком смысле?

– Ну почему ты здесь, в Сиуле? Мне показалось, ты говорил, что не один на Ирнелле. Вроде есть еще кто-то из ваших, только рангом пониже.

– Раньше были, – не слишком охотно ответил Шэд. – Теперь – нет.

– Ого, – тихо присвистнул я. – Значит, ты сейчас один за всех отдуваешься? А твои коллеги, если не секрет, почему ушли? Не оправдали доверия, были уволены или же?..

– Или, – еще неохотнее сказал сборщик душ.

– И давно?

Шэд ненадолго обернулся и, смерив меня своим фирменным взглядом, недовольно наморщил нос.

– Как я уже сказал: ты задаешь слишком много вопросов, Олег Каменев. Иногда они уместны, чаще всего – нет.

– То есть ты не знаешь, – ничуть не смутился я. – Ладно. Закрыли тему. Но спросил я лишь потому, что могу себе представить, сколько народу каждое мгновение мрет на Ирнелле и какая чертова прорва работы тебя ждет в случае, если ты заскочил ко мне просто поздороваться.

Шэд фыркнул.

– Отлетевшая душа никуда не денется, если я на пару ун задержусь и приду за ней несколько позже. Надо же и собирателям когда-то отдыхать?

– Чаю хочешь? – машинально спросил я, некстати вспомнив про законы гостеприимства.

– А у тебя есть?

– Найдем.

Собиратель как-то по-особенному прищурился, но потом, к моему несказанному удивлению, вдруг кивнул. Мне пришлось еще раз на него посмотреть, чтобы убедиться, что это не шутка. После чего я решительно поднялся с земли, дотопал до кухни и, забравшись туда через окно, помахал Шэду рукой.

– Заходи. Чай не чай, но чем угостить имеется.

Собиратель ножками топать до кухни не захотел, поэтому появился рядом со мной сразу. Просто стоял в саду, потом сделал движение, чтобы повернуться, и р-раз… вышел уже в доме, деловито оглядывая просторную кухню.

Я же тем временем придвинул к столу второй стул и, добыв уже порядком подостывший чайник, одним щелчком его разогрел. Удобно, что ни говори. Вроде и пустячок, элементарное бытовое заклинание, а все равно приятно.

Шэд насмешливо проследил за тем, как я насыпаю в кружки заварку и заливаю травы кипятком, но на продолжении разговора я не настаивал. Пока собиратель наслаждался густым ароматом и снимал первую пробу, я потаскал мясо из тарелок, от души налопался овощей, а оторвался от процесса насыщения только после того, как Шэд решил снова заговорить.

– У нас довольно простая иерархия, – словно невзначай обронил он, с непередаваемым достоинством пригубив горячий напиток. Хорошо хоть мизинчик не оттопырил, а то б я, наверное, заржал. – Собирателей не так много, как можно было бы подумать. На каждый обитаемый мир приходится по двое-трое моих коллег и всего один наблюдатель. На каждые сто-двести миров – один-единственный контролер.

Хм. Так ты у нас большая шишка, да?

– Контролеров на все существующие ныне Вселенные не больше десятка, – словно не услышал меня Шэд.

Ага. Значит, можно уже не спрашивать, сколько обитаемых миров тебе известно. С математикой у меня все в порядке.

– Их число стабильно, а возможности в сравнении с обычными собирателями достаточно велики. Но, как правило, мы не вмешиваемся в работу наблюдателей и тем более простых собирателей душ, – строго покосился на меня Шэд. – Однако, когда всего за несколько десятилетий мир остается и без собирателей, и без наблюдателя, это внушает серьезные опасения.

– Ты об этом не говорил, – встрепенулся я. – Неужели на Ирнелле случился внезапный мор среди сборщиков душ? Или они что-то не поделили с «барьерниками», и те каким-то образом сумели избавиться от твоих коллег?

Шэд едва заметно нахмурился.

– Не говорил, потому что для этого было не время. Но раз ты уже полностью освоился, я счел нужным об этом упомянуть.

– Ты предполагаешь, что причиной исчезновения твоих коллег могли стать люди? – в лоб спросил я, чтобы до конца прояснить ситуацию.

– Я не знаю, что произошло. От наблюдателя не поступало тревожных сигналов о проблемах в этом секторе. Я обеспокоился только после того, как сигналы от него перестали поступать вовсе.

– Давно это случилось? – повторил я свой первый вопрос.

– По нашим меркам – нет.

– Хм. А по человеческим?

– Достаточно давно, – спокойно посмотрел на меня Шэд, отпив из кружки еще один глоток. – Время для очередного отчета наблюдателя пришлось на разгар войны между «барьерниками» и остальным магическим сообществом.

– А сколько составляет интервал между отчетами?

– Между обязательными – пятьсот лет. Для экстренных сообщений ограничений нет. Но как раз таких сообщений от наблюдателя не поступало, поэтому, если у него и возникли проблемы, то, скорее всего, он посчитал, что способен справиться сам.

Я прищурился.

– Уничтожение изоморфов, по-твоему, достаточно серьезная проблема?

– В глобальном смысле она не критична, поскольку планета по-прежнему функционирует, люди и улишши все еще на ней живут и неплохо себя чувствуют. А значит, появление новых изоморфов – лишь вопрос времени. Даже в том случае, если собиратели не приложат к этому руку.

– А ты не считаешь, что изоморфы – это отклонение от существующей на Ирнелле нормы? – пристально посмотрел я на собирателя. – Изначально ты говорил, что в этом мире нет других рас, кроме человеческой. Но на деле оказалось, что есть еще улишши, изомофры, шайены, которых, пусть и с натяжкой, но можно отнести к разумным. Причем именно вы, сборщики, стали инициаторами появления этих видов.

Шэд только покачал головой.

– Существование вида – вполне естественный процесс, независимо от того, кто стал инициатором его появления. Если вид жизнеспособен, то он сохранится. Если нет, то его исчезновение станет результатом естественного отбора.

– А если новый вид станет угрозой для остальных? – снова спросил я. – Наблюдатель может принять решение о его уничтожении?

Сборщик душ неожиданно нахмурился.

– В принципе – да. Но уничтожение осуществляется вовсе не через войны, как ты сейчас подумал. Обреченный вид просто медленно угасает, теряя одного своего представителя за другим.

– Значит, в таких случаях собиратели просто тихо приходят и забирают у обреченных души?

– Зачем? Есть более простые способы. Скажем, можно изменить среду, чтобы она стала непригодной для обитания конкретного вида, или оставить без потомства наиболее кровожадных особей. Изоморфов, кстати, я к таким видам не отношу. И наблюдатель Ирнелла не относил тоже. Поэтому твое предположение о возможном конфликте между собирателями и изоморфами кажется мне необоснованным.

– А если бы он все-таки возник, то каковы шансы, что люди… маги, напуганные откровениями собирателей по поводу их роли в круговороте душ, смогли вас уничтожить?

– Они равны нулю, – спокойно ответил Шэд. – Собиратели не живые в полном смысле этого слова, поэтому убить нас смертному не под силу. Для этого ни в одном из миров нет подходящих инструментов.

– С чего же ты тогда решил, что твои коллеги мертвы?

Шэд внимательно на меня посмотрел.

– Я не говорил, что они мертвы. Но вероятность такого исхода все-таки существует, поскольку обычно контролер чувствует присутствие собирателей. Их души как маяк. Постоянно идущий сигнал, на который мы ориентируемся при перемещении между мирами. Однако от Ирнелла сигналов больше не поступает.

Я озадаченно нахмурился.

– То есть твои коллеги в полном смысле этого слова уже не живые, но при этом еще и не мертвые. Я правильно понял?

Шэд наклонил голову.

– Я не почувствовал мига, когда их искры угасли. Но и среди живых перестал их ощущать. Причины этого мне неизвестны. А поскольку мои коллеги не могли покинуть Ирнелл самостоятельно, то, скорее всего, они действительно перестали быть. Для сборщика душ это равносильно смерти.

– Почему ты сказал, что они не могли взять и просто уйти? – тут же зацепился я за оговорку сборщика. – Может, кто-то или что-то заставило их нарушить правила.

– Каждый из нас тесно связан с миром, за который он отвечает, поэтому по состоянию мира можно определить и состояние собирателей. Причем связь настолько сильная, что когда мир умирает, сборщики чаще всего гибнут вместе с ним.

– Ого!

– К сожалению или к счастью, связь между ними односторонняя, поэтому, если с собирателем что-то произошло, то мир от этого не погибнет, поскольку ценность даже одного мира для Вселенной всегда выше ценности всех существующих собирателей. И тем не менее связь между ними настолько тесная, что разорвать ее под силу только контролеру. Поэтому я и сказал, что без приказа они бы отсюда не ушли. Ирнелл – относительно сохранный мир, состояние которого очень далеко от угрожающего. Однако собирателей в нем больше нет. И это тревожно.

– Быть может, какой-то особый вирус? – рискнул предположить я. – Злобная бактерия? Фатальное излучение от ближайшей звезды, а то и смертельная болезнь, поражающая только вас?

Шэд отрицательно качнул головой.

– У нас нет физических тел, поэтому мы не болеем. Да и с душевным здравием никто из нас не испытывает трудностей.

– А как насчет конфликта с коллегами из соседнего сектора? Или какой-то внешней угрозы, с которой не справился даже наблюдатель?

– У нас нет внешних врагов, – так же ровно ответил Шэд. – А между собой мы не конфликтуем. Каждый из нас делает только одно дело, отвечает строго за свой фронт работ и стремится сделать это хорошо. На этом строится порядок.

Я поскреб затылок.

– То есть вы, так сказать, впахиваете за идею? Идеальное общество, да? Рабочие пчелы, которые заинтересованы лишь в совершении одной-единственной, зато идеально выполняемой функции во благо остального улья?

– Что-то вроде того, – без улыбки подтвердил Шэд. – Только «ульем» для нас является не какая-то страна, а мироздание в целом. Наша задача сохранить существующее в нем разнообразие. А в идеале сделать так, чтобы живое смогло развиться во что-то более совершенное и разумное, чем сейчас. Поэтому мы стараемся вам в этом помочь.

Я покосился на сборщика с откровенным сомнением.

– Ну тогда не знаю. Может, кто-то из ваших совершил ошибку? Забрал душу у кого-то не того? Или еще чего натворил, что по вашему кодексу считается преступлением? Может, остальные его в этом уличили и в процессе усмирения они поубивали друг друга нафиг?

Сборщик душ посмотрел на меня как на несмышленыша.

– Ты все еще рассуждаешь о нас, как о людях.

– Естественно. Ты же похож на человека.

– Я похож на человека лишь потому, что это привычно для тебя. Если бы на твоем месте оказался разумный осьминог в самодвижущемся аквариуме, то я стал бы таким, как он.

Я фыркнул.

– То есть ради удобства общения ты умышленно вводишь собеседника в заблуждение?

– Лишь потому, что на нынешнем этапе развития ты даже не поймешь, насколько сильно мы с тобой различаемся, – парировал Шэд. – Людей… да и не только вас… пугает неизвестное. Вы быстро теряетесь, ваш мозг начинает судорожно искать подходящие ассоциации, чтобы хоть как-то это неизвестное идентифицировать. И, как правило, это не приводит ни к чему хорошему. Так что считай, что в моем отношении понятная тебе внешность – всего лишь защитный механизм.

– Ладно-ладно. Я понял. Ты настолько могуч и страшен, что я могу описаться от страха.

– Вот именно.

– Зачем же ты мне тогда все это понарассказывал? Если я настолько далек от понимания великого и ужасного тебя, то к чему ты дал мне информацию о своих пропавших коллегах?

– Потому что ты неглуп, наблюдателен и умеешь делать правильные выводы, – удовлетворенно кивнул сборщик душ и поставил на стол пустую чашку. – Спасибо за чай, Олег.

– До встречи, Шэд, – медленно проговорил я, когда стул, на котором только что сидел собиратель, опустел. После чего убрал со стола кружки и тарелки, вымыл посуду, чтобы Ло поутру не пришлось отдирать с них присохшие остатки. И только когда вернулся в свою сараюшку, запоздало сообразил, какой вопрос не задал сегодня Шэду, хотя стоило бы, раз уж тот решил пооткровенничать.

– Откуда же вы беретесь, собиратели? – спросил я вслух, когда новая мысль оформилась до конца. – И если не люди, то тогда кто вы? Кто вас создал?

Но мне, разумеется, никто не ответил. Поэтому я вздохнул, забрался на топчан и закрыл глаза, решив для себя, что утро вечера мудренее.

* * *

– Заходи, – скомандовал мастер Чжи, открыв передо мной старую, дощатую, до ужаса скрипучую дверь.

Я с сомнением оглядел такой же старый, накрытый иллюзией и ошеломительно сложной защитной магической сетью сарай, куда мне было предложено зайти, и решительно сделал шаг вперед.

Что ж, посмотрим, что за чудо вы здесь прячете, мастер Чжи. Сарай был тот самый, на который я обратил внимание в самый первый день и о котором не подозревали ни Ло, ни соседи, ни даже проходящие мимо участка маги.

Как ни странно, внутри сарая ничего примечательного не обнаружилось. Ни магических устройств, ни мебели, ни даже светильников на стенах. Это была самая обычная халупа. Правда, защищенная до такой степени, словно внутри хранились как минимум сокровища нации.

Хотя, может, они тут есть, просто не на виду?

Хм.

Под ногами не камень и не дерево – обычная земля. Следов люка или иным способом оформленного входа в подвал не обнаружилось. Чердака тоже не было. Магический фон внутри не повышен. Тогда в чем же фокус? Во времени суток? Сегодня мы нарушили привычный распорядок, и вместо раннего утра занятия начались поздним вечером. Наверное, не просто так?

Я вопросительно посмотрел на мастера Чжи, но тот только усмехнулся и аккуратно прикрыл дверь, поверх которой вновь легла магическая защита.

– Здесь ничего нет, – с тонкой улыбкой сообщил старик, остановившись посреди древней лачуги. – Ничего, кроме нас и магии, которую мы собираемся сотворить.

Хех. Это уже интереснее.

– На изнанку, – велел мастер Чжи, первым подавая пример. Я немедленно последовал за ним. Но не так, как раньше – не продавливая барьер собой, не разрывая его на части. Теперь, чтобы сумеречный мир меня принял, было достаточно просто его представить, что существенно облегчало сам процесс перехода и к тому же экономило силы.

– Барьер не убирай, – снова велел учитель, и я послушно придержал границу, не позволяя ей исчезнуть. – А теперь оставь здесь только основной слой. Верхний нам сегодня не понадобится.

Окей. Я без лишних вопросов сделал что велено и снова вопросительно воззрился на мага.

Что дальше?

– Суть того, чему я хочу тебя научить, довольно проста, – пояснил старый маг. – А вот в техническом плане это весьма трудоемкий процесс, который потребует полного сосредоточения, большого количества сил и богатого воображения. Однако поскольку ты очень быстро прогрессируешь, владеешь полноценным источником и к тому же научился неплохо себя контролировать, думаю, имеет смысл приступить к этому этапу раньше обычного. Опыт в создании иллюзий тебе поможет.

Я вежливо промолчал, хотя, если честно, ждал, что мастер начнет учить меня раскрашивать базовые нити и создавать сложносоставные заклинания. Однако все, о чем он говорил, мало походило на то, чего мне хотелось освоить. И одновременно звучало достаточно интересно, чтобы я навострил уши.

– Теперь смотри и запоминай, – бросил мастер Чжи, одарив меня строгим взглядом. Обычно это означало, чтобы я еще и молчал и ни при каких условиях не вмешивался.

Я и не вмешался. Ни тогда, когда передо мной на основной слой барьера легло очень качественное изображение пустого дворика, чем-то напоминающего мини-сады для отдыха, которых было пруд пруди на верхних уровнях Сиульи. Ни тогда, когда понял, что такая детализация неспроста. Ни тогда, когда изображение передо мной без предупреждения задрожало и пошло крупной рябью, словно отражение на поверхности озера.

А вот что произошло потом, я не очень-то понял. Изображение дворика, которое поначалу выглядело именно как картинка, неожиданно дернулось и застыло. Однако это больше была не картинка. Не иллюзия. И не плод нашего общего с мастером воображения. Нет. Я стоял и, разинув рот, смотрел на тот самый двор, только не иллюзорный, а настоящий! Как сквозь волшебным образом прорезанное окно, размеры и форма которого точно укладывались в рамки основного слоя барьера, который я сам же и создал.

– Это что… портал? – внезапно севшим голосом спросил я, во все глаза глядя на чудо.

Мастер Чжи молча шагнул сквозь «рамку» и, оглянувшись уже на улице, сделал приглашающий жест.

Я не удержался и все-таки покосился по сторонам, но нет. Я по-прежнему находился в сарае, в окружении дощатых стен и заросших паутиной углов. Передо мной все так же висела в воздухе «картина» с незнакомым двором, причем без каких бы то ни было спецэффектов. Ни загадочного мерцания. Ни сыплющихся во все стороны искр… просто сарай и внутри него – проход в совершенно другое место, как если бы рядом поставили две фотографии и попытались неумело совместить.

Стараясь не выглядеть совсем уж обалдевшим, я перешагнул через «рамку» и, оказавшись во дворе вместе с мастером Чжи, настороженно оглянулся: рамка была на месте. И сквозь нее по-прежнему виднелся убогий сарай, откуда мы переместились. А совсем рядом с нами плескалась вода в небольшом пруду, населенном рыбешками, дул теплый летний ветерок, цвели какие-то кусты у забора и стрекотали цикады, которым было глубоко начхать на наши магические эксперименты.

– Ну, что скажешь? – с хитрым прищуром посмотрел на меня учитель.

Я промолчал, но в моей голове в это время царила бешеная круговерть из мыслей, догадок и воистину сумасшедших идей, перемешанных с диковатой, малость отдающей безумием радостью. Впрочем, контролировать эмоции я уже научился, поэтому справился с собой достаточно быстро. А потом действительно принялся размышлять и вскоре пришел к довольно любопытным выводам.

Итак, сама идея пространственных переносов оказалась осуществима, и, более того, учитель только что наглядно доказал ее эффективность.

Второе: тот факт, что мы сделали это на изнанке… в смысле, создали на изнанке портал и вышли из него тоже в сумеречном мире, превращал искусство телепортации в уникальное свойство исключительно изоморфов.

Третье: до тех пор, пока не придумано устройство, способное повторить то, что сделал сейчас мастер Чжи, возможность быстрого перемещения из одной точки в другую дарило нам невероятные преимущества перед обычными магами.

Четвертое: столь явная параллель с иллюзиями не могла остаться без внимания, поэтому я, даже не зная ничего по этой теме, кроме серьезно устаревшей теории пространственных проколов, мог совершенно точно описать принцип создания как минимум начального этапа портала. Прямая работа с барьером плюс качественное изображение… Не нужно быть гением, чтобы сообразить, что к чему. А вот то, каким именно способом учитель сумел воплотить иллюзию в реальность, нуждалось в дополнительном осмыслении.

– Хочешь о чем-то спросить? – с новой улыбкой предположил мастер Чжи, когда я нахмурился, одну за другой перебирая вероятные догадки.

– Да, учитель. Что такое барьер на самом деле?

– Это правильный вопрос, – без всякого удивления кивнул маг. – Барьер – неотъемлемая часть обоих наших миров. Он в некотором смысле живой и, более того, даже разумен. Одновременно с этим, как ты уже понял, барьер многослоен, причем каждый его слой существует как в рамках самой границы, так и вполне самостоятельно.

Я встрепенулся.

– Значит ли это, что он многослоен так же, как и наша реальность?

– Совершенно верно, ученик, – одобрительно кивнул мастер Чжи. – Поэтому у каждого слоя барьера имеются свои задачи и особенности. Верхний, к примеру, лежит наиболее близко к обычному миру, поэтому мы и используем его для создания иллюзий. Проекции, которые ты с его помощью создаешь, проще всего потом вывести в реальность.

– Тогда, вероятно, проекции с основного слоя оказывают более глубинное влияние на реальный мир? – предположил я. – Поэтому они более затратные и сложные?

Мастер Чжи улыбнулся.

– У основного слоя есть еще одно преимущество, ученик.

– Какое?

– Его структура не линейная, поэтому способна находиться одновременно в любой точке пространства. А для того, чтобы ее изменить или зафиксировать, достаточно это только…

– Представить?

Я тихо присвистнул, в полной мере оценив открывающиеся передо мной горизонты, и тут же решил, что раз для портала расстояние не имеет значения, то обратно в Гоар я по морю ни за что не поплыву.

– Как насчет следов и колебаний магического фона?

– Изменения остаются только в исходной точке, – отозвался учитель, заставив меня понимающе хмыкнуть. – Довольно выраженные, но, к счастью, недолгие.

Ага. Вот почему мы так смело переместились чуть ли не в центр элитного района сиульской столицы. И вот почему мастер Чжи соизволил позаботиться о защите только у себя на участке.

– А как насчет обратного переноса? Сколько времени портал сохраняет свою активность?

– Столько, сколько ты сможешь его удержать.

– То есть он и сейчас тянет из вас силы?

– За все приходится платить, ученик, – спокойно подтвердил мое предположение маг. – Но проблему с источником ты уже решил, поэтому об истощении беспокоиться не придется. А все остальное будет определяться исключительно твоими умениями, настойчивостью, и желанием достичь результата.

Я еще раз оглянулся вокруг, но других доказательств не требовалось. Так что пускай я еще не дорос до работы со сложносоставными заклинаниями и не стал асом в создании движущихся иллюзий… но черт возьми! Порталы были гораздо круче!