Глава 21

Ло пришла в себя в темноте – одна, почему-то не связанная и при этом относительно целая. Голова еще кружилась, шея, куда вонзился дротик с сонным зельем, отчетливо поднывала, но стоило признать – похитители обошлись с ней достаточно бережно. И даже не поглумились, не надругались и не попинали бесчувственное тело, пока была такая возможность.

С некоторым трудом сев, Ло огляделась по сторонам и сникла, получив подтверждение наихудшим своим опасениям.

Клановая тюрьма… глубокое, надежно защищенное подземелье под зданием резиденции клана, из которого еще никому не удавалось сбежать. В свое время Ло не раз тут бывала, поэтому прекрасно знала, сколько здесь камер, из какого сплава куются решетки, какой длины основной коридор, сколько охраны находится за дальней дверью и в какое время узникам приносят еду.

Отец когда-то готовил ее в качестве преемницы, а главе клана необходимо разбираться, в том числе и в таких вещах. Поэтому Ло действительно знала и не сомневалась: отсюда ей уже не выбраться.

О том, как именно ее нашли и откуда боевики клана узнали, где искать, она, конечно, подумала, но по большому счету это не имело значения.

Сейчас еще ночь. Окон в тюремной камере не было, однако сквозь толстые прутья решетки, отделяющие ее от коридора, виднелись не только клетки на противоположной стороне, но и узкое оконце в дальней стене, сквозь которое еще проглядывали звезды и первые, совсем неуверенные отсветы близящегося рассвета.

Значит, с момента похищения времени прошло не так уж много. Быть может, рин или два. Но это в любом случае означало, что прямо сейчас ее не убьют – правящая семья имела некоторые привилегии перед простыми смертными. Поэтому Ло, конечно, казнят, но будет это не сейчас, не здесь и не так. Чен наверняка захочет провести показательное разоблачение, на котором будут присутствовать все члены клана. И вот так, прилюдно, ее сперва обвинят, унизят, лишат последнего шанса вернуть честь. А уже потом демонстративно казнят. Как Ли Шена когда-то. Причем с высокой долей вероятности брат сделает это лично, как бы оказывая преступнице честь и одновременно получая ни с чем несравнимое удовольствие.

Ло прикусила губу, откинула с лица спутанные волосы. Пару ун посидела, борясь с тошнотой и слабостью, но потом все же поднялась с низкого железного топчана, чьи ножки были намертво прикручены к полу, звякнула тяжелыми кандалами и, гремя цепью, подошла к решетке.

В камере Ло оказалась одна. Единственный коридор между клетками, в конце которого виднелась массивная металлическая дверь, тоже пустовал. Собак в подземелье не держали. В постоянном присутствии стражи тоже не было необходимости – цепь, которой пленницу приковали к стене, имела ровно такую длину, чтобы иметь возможность приблизиться к прутьям решетки и взглянуть тюремщикам в глаза.

Разговаривать с пленниками им было запрещено. Еду кидали прямо в камеры, словно дикому зверью. И потом ее приходилось подбирать с пола, а есть прямо так, руками, чтобы не было соблазна отколоть от глиняной кружки кусок с острыми краями, заточить край жестяной миски или использовать столовые приборы в попытке свести счеты с жизнью.

С водой проблем не было – в одном из углов камеры из стены тек крохотный ледяной ручеек, исчезающий в специальном отверстии в полу. Тут тебе и вода, и одновременно канализация. Так что мытьем пленников тоже не заморачивались.

Ло прижалась щекой к решетке и попыталась осмотреть соседние камеры.

– Таор? Мастер Чжи?

О том, что бывшего хозяина тоже повязали, она вспомнила почти сразу, как только пришла в себя. Надежды на то, что его могли отпустить, не осталось – Чен был злопамятен, жесток, самолюбив. Поэтому, если Таора не убили на месте, значит, он тоже был где-то здесь.

Ах да, он же маг…

Ло с досадой тряхнула головой и отступила назад.

Магов держали этажом ниже. В отдельных камерах, оборудованных специальной защитой. Плюс для них заранее готовили антимагические браслеты. Плюс клановые маги использовали амулеты для истощения магического дара. Так что, если Таор и жив, то ему сейчас определенно не до трудностей Ло. А если мертв… что ж, в каком-то смысле это может быть даже благо.

Что с мастером Чжи, она не знала. Когда на них напали, пожилой маг находился на втором этаже и, вероятно, крепко спал. Ло еще успела увидеть, как к лестнице кинулось сразу несколько закутанных в черные одежды воинов. Но успел ли учитель проснуться, сумел ли оказать сопротивление и остался ли после этого жив, было неясно. Пущенный умелой рукой дротик оборвал воспоминания Ло в тот самый миг, когда неподалеку упал скованный магическими цепями Таор.

Единственное, что ее утешало, это мысль, что в доме находилось множество опасных артефактов и, если верить Таору, они должны были причинить нападавшим массу беспокойства. С другой стороны, захват был проведен аккуратно, а защита на заборе, несмотря на всю ее мощь, оказалась бесполезной, поэтому сомневаться не приходилось – Чен хорошо подготовился. Судя по всему, Таор ошибся, слишком рано отменил маскарад и вел себя недостаточно осторожно, поэтому их появление в Сиулье все-таки привлекло внимание клана. Поэтому же за ними незаметно следили. Изучали. Выбирали момент. И ударили в тот самый миг, когда этого никто не ждал.

Ло присела на краешек топчана и закрыла глаза.

Хотелось плакать. Просто лечь, свернуться в клубок и в голос разрыдаться, жалея себя и еще больше жалея тех, кто пострадал ни за что. Но дочь главы клана не могла себе этого позволить. И пусть сейчас ее никто не мог увидеть, Ло лишь сжала губы, вскинула подбородок, чтобы упрямо набегающие слезы не пролились раньше времени, и до боли сжала кулаки, мысленно проклиная брата и тех, кто предпочел в свое время поверить не ей, а ему.

Неожиданно со стороны коридора послышался шум, и Ло поспешила смахнуть с ресниц непрошенную влагу. Кто бы сюда ни пришел, он не должен был увидеть ничего лишнего. Однако засов на двери не лязгнул. По каменным плитам не загремели тяжелые сапоги. А мелькнувшая за решеткой тень и вовсе не походила на тюремного стража.

– Эй… – тихонько позвали ее из коридора. – Это ты – Ло Су Янг?

Ло резко повернула голову и вздрогнула, увидев присевшую возле решетки на корточки девушку. Совсем молоденькую. Худенькую, взъерошенную, с неприлично короткой стрижкой и большим синяком на левой скуле, который заставлял ее то и дело морщиться от боли.

– Так это ты – Ло Су Янг? – повторила девчонка, уставившись на нее большими черными глазами.

– Кто ты?

– Тебе привет от Таора, – прошептала странная гостья. – Он живой, более-менее здоровый и просил передать, что беспокоиться за него не нужно.

Ло на мгновение прикрыла глаза, переживая смесь радости и одновременно недоверия.

Если девочка сказала правду, и Таор действительно уцелел, то это примирило бы ее с поражением и грядущей казнью. Но вот вопрос – если Таор и правда освободился, то почему не пришел сам? Как сюда смогла проникнуть девушка? Откуда она его знает? Даже если она работает на клан, то почему решила помочь чужестранцу? Да еще и магу, которого Чен объявил вне закона? Как Таор успел с ней договориться? Как уговорил помочь? И главное, почему эту девушку стража пропустила к пленнице, если Чен наверняка это запретил?

Не просто же так в казематах этой части здания больше не оказалось ни одного пленника. Брат наверняка хотел, чтобы Ло чувствовала себя одинокой. Чтобы даже от соседей по камере она не могла найти ни поддержки, ни участия. И зная, насколько сильно он ненавидел Ло, можно было предположить, что и странная гостья явилась вовсе не для того, чтобы обнадежить. Наверное, это подстава? Еще одно издевательство, а может, и чего похуже?

Тем временем девушка зашуршала одеждой и просунула сквозь решетку пару бутербродов.

– Возьми. В ближайшие сутки сюда никто не зайдет, а тебе надо поберечь силы. Чен пока не объявил о твоей поимке, поэтому большинство даже не знают, зачем он приказал завтра собрать всех в общем зале. Говорят, он даже разослал приглашения в другие кланы. Поэтому к полуночи тут соберется много народу.

Ло горько усмехнулась.

– Значит, он решил устроить из моей казни целое представление… но зачем? Ему мало просто от меня избавиться?

– Чен хочет растоптать тебя прилюдно, чтобы больше никто и никогда не усомнился в его праве на кресло главы клана.

– А что, были желающие?

– Были, – спокойно отозвалась незнакомка. – И даже сейчас есть. Поэтому суд будет устроен по всем правилам. Ты еще помнишь, что такое буд-до?

Ло недоверчиво вскинула голову.

Что?! Братец рискнет возродить древнюю традицию и прежде, чем отрубить ей голову, позволит выступить перед всем кланом?!

– Так получится нагляднее, – понимающе улыбнулась гостья. – Доказательств против него у тебя нет. Только слова. Все твои обвинения он отметет на раз, и ты в любом случае будешь выглядеть жалко. Он ведь не зря не велел тебя калечить.

Ло отвернулась.

– Значит, я должна явиться на буд-до как свободная женщина…

– Именно. Чен покажет себя великодушным братом и продемонстрирует всем, что не держит зла. Поэтому тебя приведут туда живую, не раненую и не изнасилованную. Тебе даже дадут нормальную одежду и позволят привести себя в порядок. Но сама понимаешь – без доказательств ты проиграешь. И только после этого Чен тебя убьет.

– Да, – прошептала Ло. – Он меня уничтожит.

– Мы ему не позволим, – неожиданно рассмеялась незнакомка. Тихо, зловеще. После чего снова полезла за пазуху и протянула сквозь решетку стопку перевязанных бечевой бумажных листов. – Возьми. Эти бумаги спасут тебе жизнь. Если, конечно, ты сумеешь правильно ими воспользоваться.

Ло одним движением скользнула к решетке и, не обратив внимание на еду, выхватила из рук гостьи пожелтевшие от времени документы. Торопливо распустив бечевку, развернула, вчиталась. А потом тихо ахнула и ошеломленно уставилась на девчонку.

– Что это?! Откуда?!

Незнакомка вдруг стала серьезной.

– Это – твои аргументы против Чена, которые ты должна будешь озвучить перед всем кланом.

– Но это же…

– Поначалу кажется бредом, да. Но когда ты дочитаешь до конца, то поймешь, что это – твой единственный шанс.

– А… доказательства? – сглотнула Ло, все еще боясь поверить в невозможное.

Девчонка едва заметно улыбнулась.

– Это не твоя забота. Просто верь нам. Делай то, что должна, и тогда все обвинения будут сняты.

– Подожди! – вскрикнула Ло, когда незнакомка поднялась и неслышно отступила в тень. Туда, где виднелась приоткрытая дверь, к которой самой Ло ни за что было не добраться. – Стой! Скажи, кто ты?! И какое отношение ко всему этому имеет Таор?!

Девушка на мгновение заколебалась.

– У Таора есть друзья. Даже здесь, в Сиулье. Это они помогли собрать доказательства для завтрашнего суда. За Таора не волнуйся. Он здесь, рядом, и он действительно в полном порядке. Но на буд-до нельзя присутствовать чужакам, поэтому завтра ты его не увидишь.

– Почему ты ему помогаешь? – едва слышно спросила Ло, когда незнакомка отступила еще дальше. – Почему ты помогаешь мне? Как твое имя?

Девчонка тихонько хмыкнула.

– Помогаю, потому что так надо. А зовут меня Мэй. И у меня с Ченом свои счеты.

* * *

– Уф, – с отвращением выдохнул я, аккуратно прикрывая дверь в тюремные казематы и наскоро оглядывая небольшой предбанничек между входом непосредственно к камерам и второй дверью, за которой дожидалась стража. – До чего же неудобная эта матрица!

– Меняй, пока сюда никто не заглянул, – проворчал из монеты Макс. – Хватит уже худосочной пигалицей бегать. Ты же не хотел поднимать шум раньше времени?

Я только фыркнул, сбрасывая с себя просторное «кимоно» и обнажая тощие плечи. После чего откинул с лица черные волосы, потоптался босыми ногами по холодному полу, и через пару ун на смену нескладной девчонке явился невысокий, коренастый мужчина восточной наружности, что называется, в самом расцвете сил.

За одежкой, правда, пришлось идти на изнанку – придя сюда даже на пару ун, я не рискнул оставить вещи на виду. Да и метку принадлежности к клану лучше было ставить именно там. Как и прятать оставшийся после Мэй компромат. Зато ун через пять, когда я оделся и придирчиво себя оглядел, то был вынужден констатировать, что новая матрица полностью прижилась, и в физическом плане я чувствовал себя превосходно.

Закончив с переодеванием, я бахнул кулаком во вторую дверь, которую снаружи тут же услужливо отворили. При виде четверки стражей благодушно кивнул. Проигнорировал их почтительно склоненные головы, после чего дождался, когда на двери снова загремят засовы, и скупо бросил:

– Никого сюда не впускать. К полуночи вас сменят. За пленницу отвечаете головой.

Сиульцы так же молча поклонились, давая понять, что приказ услышан и будет исполнен даже в том случае, если небеса решат обрушиться на землю. После чего я с каменной мордой отвернулся и неспешно двинулся прочь, подметая пол концами вычурного одеяния и мысленно проклиная излишне длинные шаровары, на которые с непривычки можно было наступить.

Расшитые золотыми узорами туфли, больше похожие на узкие «шлепки» с загнутыми носами, тоже бесконечно раздражали. Не такую обувь должны носить нормальные мужики. Вот чем хотите поклянусь, но не такую. В этих идиотских тапках быстро не побежишь, в бою равновесие не удержишь. В них даже по лестнице было проблематично пройти, не оступившись!

Но деваться некуда – загнутые носы свидетельствовали, что их хозяину незачем ни подолгу ходить пешком, ни лишний раз обнажать меч. И я, чертыхаясь про себя, был вынужден шлепать в этом убожестве через все подземелье, время от времени принимая независимый вид и надменно кивая всем, кто попадался на пути.

В новой матрице в резиденции клана Песка я теперь был своим, да еще не простым подметалой, поэтому при моем приближении местные всячески выражали почтение и спешили убраться с дороги. С некоторыми я соизволял задержаться и заговорить, и в такие моменты жизнь вокруг словно замирала. Пространство вокруг нас стремительно очищалось, поэтому тот, кого я надумал одарить своим вниманием, мог не переживать, что нас побеспокоят или отвлекут.

После подземелий я в неспешном темпе прошелся по первому этажу. Затем вышел на улицу, проинспектировал внутренний двор и состояние казарм. Удовлетворенно кивнул, когда высыпавшие на улицу воины в едином порыве гаркнули принятое в клане приветствие. Затем прогулялся по остальной резиденции. Пообщался с клановым казначеем. Переговорил с начальником службы охраны. Дал нагоняй дежурному магу за то, что далеко не везде были сдуты и смыты со стен мелкие пылинки. Попутно несколько раз был вынужден ответить на звяканье в кармане персонального рашшера. Походя решил несколько важных дел. Затем заглянул на кухню, заставив всполошиться поваров и мелких служек. Запугал их до полусмерти, естественно. Даже получил от этого извращенное удовольствие. Только после этого поднялся наверх, перешел по мосту в жилую башню и направился в апартаменты шестого этажа.

По пути еще раз восемь наткнулся на бдительных стражей. От всех получил положенные по статусу знаки почтения. После чего добрался-таки до покоев главы клана и, величественным жестом послав всех нафиг, скрылся за тяжелой дверью.

Правильно. Это ведь теперь мои покои. И именно я с некоторых пор являлся для клана Песка его руководителем, повелителем и полновластным господином.

Только оказавшись внутри и задернув за собой плотную штору, я с отвращением сорвал раззолоченные тряпки, скинул идиотские туфли и, потерев свежий шрам на левой стороне груди, присел на край роскошного ложа.

Быть Ченом Су Янг оказалось нелегко. Порой до сведенных скул и острого желания убить его снова. Но я решил, что ради дела стоит потерпеть эту поганую матрицу, несмотря на то, что от ее воспоминаний частенько тянуло блевать.

Я убил его той же ночью, когда встретил лицом к лицу. Убил молча, во сне, незатейливо и быстро, хотя видит бог, быстрой смерти этот ублюдок не заслужил. Всю его память я принял там же, еще до обеда следующего дня, благо Чен велел его не беспокоить. И тогда же я с отвращением выяснил, почему сводный братец Ло… а у них, как оказалось, были разные матери… так неистово ненавидел сестру.

По возрасту Ло была на несколько месяцев старше, но отец не поэтому ей благоволил. Спокойная, рассудительная, по-женски мудрая Ло в лучшую сторону отличалась от импульсивного, жадного и неуравновешенного брата. Именно поэтому господин Нор предпочел увидеть преемницей дочь, а не сына. Поэтому же он так явно ее выделял. Однако ненавидел сестру Чен вовсе не за это. Вернее, ненавидел он ее по миллиону самых разных причин, однако самой важной… первой и самой значимой оказалась та, что Чен до безумия, просто до сведенных скул, неистово желал Ло на протяжении многих лет.

Когда я об этом «вспомнил», все остальное стало более или менее понятно.

Будучи самолюбивым, избалованным и высокомерным придурком, Чен не терпел отказов и привык, что большинство его пожеланий исполняются если не мгновенно, то с достойной уважения скоростью. Работая на отца, он успел побывать и убийцей, и шпионом, и вообще, до определенного времени честно выполнял свой сыновний долг.

Присутствие Ло поначалу было лишь незначительным раздражающим фактором, который на протяжении долгих лет не особенно тревожил наследника главы клана. Но как-то по молодости он подсмотрел, как сестра принимает ароматную ванну, и вот с тех пор в его голове, что называется, все помутилось.

Правда, лет до двадцати Чену удавалось скрывать свою страсть и не выходить за рамки родственных отношений. До тех пор, пока Ло не обзавелась постоянным ухажером, он еще мог мириться с неизбежным, терпел и сдерживал обуревавшие его желания. Но как только в клане заговорили о помолвке, у озабоченного придурка, говоря простым языком, поехала крыша. Поэтому он без малейших угрызений совести подставил Ли Шена и едва не похерил репутацию клана. Просто ради того, чтобы отомстить сводной, упорно не желающей обратить на него внимание сестрице.

О том, что в какой-то момент она сорвется и поднимет оружие на собственного отца, Чен, скорее, мечтал, чем всерьез на это рассчитывал. Он полагал, что оставшаяся у разбитого корыта Ло рано или поздно примет его ухаживания. И если не по своей воле, то в результате шантажа, угроз или еще по какой-нибудь причине, но окажется в его постели.

Однако убийство Шена и почти поголовное уничтожение его славного рода лишило Ло привычного хладнокровия. После казни она надолго потеряла свое хваленое спокойствие. Не смогла как следует подготовиться к разговору с отцом. Вспылила. И как результат получила еще одно несправедливое обвинение, угрозы, лишение статуса. А следом за ним – изгнание, о котором распаленный господин Нор наверняка бы вскоре пожалел.

Все остальное стало цепочкой случайностей, благодаря которым Ло сумела сбежать и оказалась за пределами Сиула до того, как Чену стали известны подробности. Он не успел ее перехватить. Лишился вожделенной награды. Но не забыл. Не простил. И весь этот год упорно искал. А пока его псы рыскали по всему восточному побережью, Чен развлекался с другими представительницами прекрасного пола. Причем в качестве жертв выбирал исключительно девушек, которые так или иначе напоминали сбежавшую сестру.

Небезызвестный господин Теччи, кстати, активно ему в этом потворствовал и регулярно поставлял соответствующий товар. Девушек похищали, шантажировали, им угрожали. И за этот год в башне Чена их побывало немало.

Как именно Теччи потом обеспечивал их молчание, ублюдка совершенно не волновало. Он мнил себя всесильным, всемогущим и всего за год настолько ошалел от собственной безнаказанности, что у соклановцев стали появляться неудобные вопросы. Особенно настораживали в этом плане старейшины. Старые пердуны, кичащиеся незыблемыми традициями клана. И выжившие из ума идиоты, к которым тем не менее прислушивалось большинство его подчиненных.

Более того, в последние месяцы Чен стал подмечать, что далеко не весь совет клана поддерживает его безоговорочно. Стремительно убывающая казна вызывала тревогу у казначея. Провальная операция в Архаде всерьез подпортила репутацию Чена как руководителя. Несколько крупных сделок по его вине клан не так давно тоже потерял. Стремление покорять новые рынки также не встретило понимания у совета. Поэтому Чен оказался перед непростым выбором: или поумерить аппетиты и признать, что выбранная им стратегия развития клана ошибочна, или же провести жесткую реорганизацию и лишить самых несговорчивых права голоса.

Собственно, к тому моменту, когда мы встретились, решение о ликвидации совета старейшин уже было принято. Чен планировал провести грандиозную перестройку и в организации в целом, и в умах подчиненных в особенности. Само собой, для этого надо было пролить немало крови, ведь старики, как известно, без боя не сдаются. Но разве это препятствие для того, кто искренне верил, что законы клана можно и нужно менять, не считаясь ни с какими потерями?

Правда, начать действовать немедленно Чен был еще не готов. Ему отчаянно требовалось время. Сторонники. И эффективное средство хотя бы на пару месяцев заткнуть недовольным рты.

Поимка убийцы прежнего главы клана стала бы для него подарком небес, который при правильном использовании мог сослужить хорошую службу. Поэтому, когда я впервые примерил новую матрицу, то решил использовать эти планы в собственных целях, потому что, как это ни парадоксально, именно они позволяли без лишних потерь решить накопившиеся проблемы.

Собственно, вы правильно догадались – забрав матрицу Чена, я в последние две недели ее почти не снимал и все это время провел не под защитным куполом, как считала Ло, а здесь, в клане, вникая в дела ее бывшего брата и периодически жалея, что этого ублюдка нельзя убить во второй раз. С учителем я договорился заранее, чтобы тот меня прикрыл. Ну а пока девочонка думала, что я тренируюсь, внимательно изучал дела клана. Осматривал резиденцию. Думал. Корректировал планы. Ну а когда пришло время, инициировал нападение на себя самого. Предварительно отправив своих зверей на прогулку и попросив мастера Чжи не только снять защиту, но и заблаговременно покинуть дом, чтобы не дать клану Песка повод от него избавиться.

Будучи на момент нападения истощенным до крайности, я и для себя свел ненужные риски к минимуму. Поэтому антимагические кандалы на меня, конечно, надели, да еще и оглушили, но серьезных увечий не нанесли. Впрочем, если бы нанесли, то потом словили бы нехилую оплеуху от начальства – я, когда в облике Чена отдавал приказ, дважды подчеркнул, чтобы пленников не калечили.

Правда, Ло об этом не догадывалась. И, будем надеяться, эту информацию никто до нее не донесет. Из всех моих помощников один только мастер Чжи с самого начала был в курсе, и именно благодаря ему не так давно в клан Песка поступил анонимный донос.

Я, еще когда готовился к отъезду в Сиул, много думал о том, как разобраться с кланом. Сперва собирал информацию, консультировался с Ло, разрабатывал варианты взаимодействия. Потом, уже в Сиулье, взглянув на резиденцию своими глазами и уточнив кое-какие детали, всерьез засомневался, что выбрал правильную стратегию. А когда покопался в матрице Мэй и вник в особенности местных традиций, то с неудовольствием понял – предварительные варианты никуда не годились. Надо было срочно менять и сам план, и способы его реализации.

К моему глубочайшему сожалению, нельзя было просто прийти в клан, убить Чена и тихо смыться обратно в Архад.

Нельзя было поменять проводимую кланом политику в отношении меня и Ло простым устранением его главы. Как нельзя было вот так взять и реабилитировать Ло в глазах соклановцев.

В свое время мастер Асао наглядно продемонстрировал разницу в мировоззрении сиульца и, скажем, гоарца, а также реакцию коренного сиульца на правду. Мол, да, ты действовала в состоянии аффекта и у тебя были причины. Но убийца даже при наличии смягчающих обстоятельств навсегда останется для старейшин именно убийцей. Поэтому Ло, конечно, выслушают. Быть может, даже поверят на слово. Но после этого в лучшем случае объявя вотум недоверия Чену. А потом казнят обоих, потому что закон в клане превыше предпочтений отдельных его старейшин.

Вы, возможно, скажете – бред, дикость, где логика? И будете совершенно правы. Я тоже считал, что когда традиции довлеют над здравым смыслом, в этом нет ничего хорошего. Однако в Сиуле дела с правосудием обстояли именно так. Поэтому, чтобы вернуть Ло доброе имя, следовало действовать тоньше. Осторожнее. Умнее.

И я лишь пару недель назад придумал, как это сделать.