Глава 28

Ариатар

Шипящие звуки проникли в сознание, плавно разрушая мой сон. Поморщившись, я медленно открыл глаза, оглядывая бревенчатый потолок, нависший надо мной, а затем и такие же стены, но источника этих звуков, которые становились громче, в комнате, где я провёл ночь, а точнее, её остаток, так и не нашёл.

Потирая виски, я сел на кровати, пытаясь отогнать сонливость, и откровенно скривился, когда эти звуки, доносившиеся, по всей видимости, из коридора, ещё больше увеличили мощность, грозя перейти едва ли ни в ультразвук. И только когда чувствительный эльфийский слух стал различать в них знакомые нотки, преобразованные в далёкие от цензуры речевые обороты, я наконец понял, в чём дело.

И только усмехнулся, вставая с кровати и с удовольствием потягиваясь. Похоже, это утро принесёт мне гораздо больше позитивных эмоций, на энное количество которых я рассчитывал вчера, точнее, сегодня ночью.

И я с удовольствием стал наблюдать за картиной, представшей перед моими глазами, когда, выйдя из комнаты и миновав коридор, остановился на пороге распахнутой настежь двери, за которой находилась спальня, временно отданная в распоряжение Саминэ. Сама девушка находилась сейчас там же, где я её оставил ночью. На кровати.

В обнимку с чёрным драконом…

Как выяснилось, жрица Латимиры и наш любимый шизофреник совершенно не умеют пить.

Таща уже под утро из таверны эту наклюкавшуюся парочку в особняк Таилшаэлтена на своих плечах, я, конечно, планировал небольшую месть, совмещённую с уроком хорошего поведения для этих двоих, но никак не мог предугадать, что свидетелем этого поучительного во всех смыслах утра станет не кто иной, как младший владелец этого гостеприимного дома!

И сейчас я, с огромным трудом сдерживая порыв смеха, наблюдал за медленно наливающимся краской бывшим упырем, который, стоя посреди небольшой уютной комнаты, громко булькал от гнева, то и дело разражаясь ругательствами и размахивая руками, глядя на то, как на узкой кровати, лёжа на боку, уютно устроился черноволосый некромант, бережно обнимая за талию спящую Эльсами, которая, по обыкновению свернувшись клубком и положив ладони под щёку, прижалась спиной к телу полукровки.

Кхм…

Помнится, я оставил их спать здесь совершенно в другой позе, лицом друг к другу. Что ж, ладно. Так будет даже лучше!

– Какого волкодлака плешивого здесь происходит, хотел бы я знать?! – Полукровка нервно шевелил ушами, плавно перейдя на ультразвук, от чего я невольно сморщился, а спящая парочка на кровати наконец зашевелилась. – Вас что, и на минуту нельзя оставить? Кейн, ты что тут устроил?!

– А чего я, собственно? – возмутился сонный некромант, садясь на кровати.

Он широко зевнул и приоткрыл один глаз, пятернёй пытаясь пригладить растрёпанную больше чем обычно шевелюру и оглядываясь по сторонам. Его лицо удивлённо вытянулось, когда рядом с ним села, потирая кулачками глаза, сонная девчонка, с явным трудом пытающаяся разлепить непослушные веки.

Попытки так с пятой это удалось. Эльсами зевнула в ладошку и посмотрела на дракона, слегка нахмурившись. Даже пальцем потыкала в его грудь, видимо желая убедиться, что это не сон. Кейн проследил за её движением и, сведя глаза в кучку, протянул руку и слегка подёргал девушку за прядь пушистых волос. Потом хихикнул. Затем ещё раз подёргал и ещё… И тихое хихиканье перешло в откровенный смех.

Удивительно, но моя ученица его поддержала. Мой коварный план по смущению этих алкоголиков с надеждой на пробуждение их совести с треском провалился: похоже, после вчерашнего вечера вампирша и некромант спились и спелись окончательно!

– Чего смешного?! – ещё сильнее разозлился эльфёнок, нервно сжимая кулаки. – Вы что в одной постели забыли?!

– Эй, ничего предосудительного! – возмущённо поднял руки некромант и, переглянувшись с девушкой, уверенно заявил: – Мы тут спали, и всё! Как ложились, не помним, как тут оказались – тоже, но твёрдо уверены, что ни упыря не было. Так что оставь свои гнусные инсинуации в наш адрес и прикопайся лучше вон к тому нахальному трезвеннику, что устроил весь этот балаган!

– Что? – иронично вскинул я брови и спокойно встретил полыхающий взгляд Рика, который, похоже, всё же пересмотрел за прошедшую ночь своё отношение к молодой вампирше, раз столь рьяно принялся опекать её честь. – Нужно же было как-то проучить этих алкоголиков.

– Мы не алкоголики! – фыркнул чёрный дракон, пытаясь скинуть с ног одеяло.

Саминэ же, поддержав слова дракона кивком, укоризненно посмотрела на меня. Я только усмехнулся, качая головой. И почему с этой девчонкой всё переворачивается с ног на голову? Даже разыграть эту парочку как следует не вышло…

– Ладно, – с заметным облегчением выдохнул бывший упырь и, потерев переносицу, примиряюще произнёс, обращаясь к вчерашним дебоширам, но смотря по большей части на сонную Саминэ: – Раз так, приводите себя в порядок и спускайтесь, я там завтрак приготовил… Эй, вы чего?! Вы куда?!

При словах полуэльфа о еде Эльсами и Кейн как-то подозрительно побледнели, а затем медленно и как-то слаженно приобрели слегка зеленоватый оттенок на лицах и, свалившись с кровати, бегом бросились в сторону двери, ведущей в ванную, зажимая рты ладонями. Следом за громким хлопком закрывшейся двери по небольшому помещению прокатилась лёгкая волна драконьей магии – похоже, что, как бы плохо ни было некроманту, он собирался скрыть от посторонних ушей всё, что будет происходить в соседней комнате. И слава Хранителям за это!

– Это что такое? – изумлённо выдавил эльфёнок, почёсывая затылок, и обратился ко мне: – Ари, чего это они?

– Видимо, после выпитого накануне кое-кто теперь просто не способен спокойно воспринимать даже малейшее упоминание о еде, – хмыкнул я, смотря на Рика, который сейчас разительно отличался от того нелюдя, который ещё вчера с презрением поливал грязью представителей клыкастой расы. Не удержавшись, я всё же уточнил, собираясь слегка поддеть эльфёнка: – Особенно о твоей.

– А что с ней не так? – удивился полуэльф и кинулся в сторону ванной. Остановившись перед дверью, он неуверенно постучал в дубовую дверь. – Саминэ, надеюсь, что это не из-за вчерашнего моего поведения? Прости, пожалуйста, я действительно был не прав! Я не должен был так отзываться о тебе, ты правда ни в чём не виновата. Просто вампиры, они в прошлом… Хотя какая уже разница, что было тогда? Времена изменились, да и ты совершенно другая, я не имел права сомневаться в тебе. Прости ещё раз, я уверен, что ты никогда никому не причинишь вреда! Саминэ, прости, я правда такой дурак… Выйди, пожалуйста! Я уверен, что тебе обязательно полегчает, если ты хорошо поешь. Там ничего серьёзного, только куриный бульон с гренками, салат да булочки… Эльсами, прости меня, идиота, умоляю!

Вдруг дверь распахнулась, но на пороге стояла не Саминэ, а усталый, злой и бледный как смерть некромант.

– Послушай сюда, эльфик, – медленно и чётко произнёс дракон, смотря на Рика из-под намокшей от пота чёлки, прилипшей ко лбу. – Эльсами тебя прощает, быстро, сразу и с удовольствием. Но! При одном скромненьком условии!

– Э-э-э… – слегка опешил полукровка и спросил, мигом растеряв всю свою уверенность, что полагалась владельцу дома. – И каком?

– Не смей в нашем присутствии говорить о ЕДЕ! – рявкнул некромант так, что задрожали стёкла. – И никогда, никогда и ни под каким предлогом не смей приближаться к кухне!!! Ой…

Кейн торопливо зажал рот ладонью, и, шагнув назад, с громким треском захлопнул за собой дверь перед самым носом любопытного Рика, который краем глаза явно пытался разглядеть находившуюся в ванной Саминэ.

– Эм, – растерянно выдавил полуэльф, потерев лоб ладонью, и, вероятно задумавшись над словами чёрного дракона, повернулся ко мне. Примерно с минуту вглядывался в моё насмешливое выражение лица и тоскливо поинтересовался: – Ари, я что, правда настолько… ужасно готовлю?

– Нет, что ты, – тихо хмыкнул я и, дождавшись, пока полукровка с облегчением вздохнёт, мстительно добавил: – Не ужасно. Отвратительно!

– А сразу сказать нельзя было? – сердито выдохнул Рик и, покосившись на вход в ванную, недовольно проворчал: – Развели тут тайны… Ладно, пойду схожу к Шену, раздобуду человеческой еды. Присмотришь за этими похмельными, ладно?

Я усмехнулся и, оттолкнувшись плечом от дверного косяка, который подпирал всё это время, направился в свою спальню, не собираясь выполнять просьбу полуэльфа. А смысл? Всё равно эти вчерашние алкоголики сегодня не в состоянии натворить что-нибудь серьёзное. За них можно не беспокоиться, во всяком случае пока.

Приняв душ и приведя себя в порядок, я пошел на кухню, краем уха улавливая оттуда какое-то позвякивание и шуршание. Неужели Рик успел так быстро обернуться?

Но нет. Остановившись на лестнице, я беззвучно хмыкнул, глядя на тех, кто находился на кухне, – ими оказались вчерашние пьянчужки. Кейн, устроившись во главе стола, мирно дремал, уронив голову на руки, сложенные на столе, а возле очага, едва переставляя ноги, возилась Саминэ. Глядя на её замедленные движения, трясущиеся руки, прикрытые по большей части глаза и невероятную бледность вместе с лёгким пошатыванием и мученическим выражением лица, можно было с точностью утверждать, что девушка явно страдала от похмелья. И, судя по тому, как она пыталась сделать отвар, который не получался из-за её состояния, далёкого от идеала, все прелести утреннего паршивого самочувствия после бурной ночи Саминэ на себе испытывала впервые.

Вздохнув, я спустился и подошёл к вампирше, которая едва не засыпала на ходу. Мягко придержав её руку до того, как она бросила в висевший над огнём котелок совершенно не ту траву, которая при смешении с зельем превратила бы этот дом в неаккуратные развалины, отобрал остальные сушёные пучки и, отложив их в сторону, усадил девчонку прямо на стол. Я хотел было поддеть Эльсами на тему её состояния, но, едва взглянув в грустные и слегка мутноватые золотисто-карие глаза, решил промолчать и оставить нравоучения до следующего раза. В конце концов, приятнее взывать к совести моей воспитанницы, когда она не спит.

Благодарно взглянув на меня, Саминэ покорно сложила руки на коленях и, прикрыв глаза, кажется, полностью ушла в себя. А может, она просто сидя спала, пока я, выплеснув неудавшийся отвар от похмелья, не торопясь, педантично следуя всем правилам, сварил новый. На это ушло больше получаса, но за всё это время Эльсами ни разу не пошевелилась, в отличие от храпевшего Кейна, который уже трижды просыпался от того, что падал во сне со стула. Тихо ругаясь, он поднимался и устраивался вновь за столом, но через несколько минут история повторялась. В конце концов чёрный дракон решил проблему по-своему: после очередного падения он так и остался спать под столом, свернувшись в компактный клубок, чем до невозможности кое-кого мне напомнил.

Налив в кружку тёмно-золотистый отвар, я погасил огонь в очаге и легонько тряхнул девчонку за плечо. С явным трудом, но её глаза всё-таки открылись, и она, приняв ёмкость из моих рук, попыталась вяло улыбнуться.

– Ну? – насмешливо поинтересовался я, устраиваясь на стуле, стоявшем рядом с ногами вампирши. – Стоило ли вчерашнее веселье твоих сегодняшних страданий?

На лице Саминэ появилось мученическое выражение, словно шевеление извилинами доставляло ей немало неприятных ощущений, что, вероятно, так и было. Но, всё же кивнув, девушка уткнулась в кружку с отваром, обхватив её ладошками. Подавив вздох и покачав головой, я стащил вампиршу со стола и усадил её к себе на колени. Удивительно, но Эльсами не возражала и не сопротивлялась, а только крепче сжала пальцами пузатую ёмкость и, собравшись в комок, устало прислонилась головой к моему плечу.

Мучить дальше девушку я не стал, слишком уж беззащитной и слабой она выглядела на тот момент. Пришлось лечить головную боль этого похмельного вампирёнка.

Впрочем, судя по белой коже и кругам под глазами, лучше ей явно не стало. Ни отвар, ни лечение ей толком не помогли, и, вздохнув, я всё же решил предпринять кое-что ещё. Не стоило тащить Саминэ обратно в академию, а уж тем более показывать Милике, пока она была в таком состоянии.

Если на звук разрезаемой когтем плоти Эльсами особо не обратила внимания, то запах свежей крови мгновенно заставил её насторожиться и сесть ровно, ведя носом. Увидев свежий порез на моей шее, девушка вполне предсказуемо дёрнулась в сторону, едва не свалившись с моих колен, и с возмущением на меня посмотрела.

– Что? – иронично вскинул я брови, придерживая Саминэ за талию, чтобы она не вздумала сбежать. – Будешь отрицать, что это тебе сейчас нужно?

Жрица Латимиры интенсивно закивала, но то, с какой силой она сжала руками кружку, и то, что её глаза на миг затопило алое марево, выдало её с головой. Поэтому я, не став больше ничего говорить, забрал посудину из её ладоней и прижал голову упрямой девчонки к своему плечу.

Саминэ протестующее завозилась, упираясь руками в мою грудь, но я настоял на своём, ничего не говоря, но и не давая ей выбраться. И только когда она наконец угомонилась, поняв, что своего решения я не изменю, и с видом великомученицы придвинулась ближе, явно чувствуя себя неудобно, я не удержался и насмешливо попросил:

– Только не чавкай, хорошо?

Вместо ответа, в мою шею поверх небольшой раны впились острые клыки оскорблённого вампирёнка.

Вот же… засранка!

Впрочем, болезненный укус практически сразу же сменила приятная истома, разлившаяся по телу, граничившая, пожалуй, с чувством лёгкой эйфории. Похоже, клыки вампиров действительно обладали некоторыми интересными свойствами. Но что удивило меня больше, так это мягкое, практически нежное прикосновение тёплых губ к моей коже. Кажется, я, сам того не замечая, уже начал находить и положительные стороны, но лишь для себя одного, в подобного рода вещах…

На этот раз Саминэ контролировала себя куда лучше – как я и предполагал, а Рик ошибался. Отстранившись ещё до того, как я почувствовал хоть малейшую слабость, девушка вытерла губы тыльной стороной ладони и, протянув руку, залечила рану и от моего когтя, и от своих клыков, упрямо пряча от меня взгляд. Я же, откинувшись на спинку стула, с удовлетворением заметил, что цвет кожи вампирёнка наконец-то перестал смахивать на кожные покровы зомби не первой свежести. Исчезли и круги под глазами, как и спала мутная пелена с радужки, даже появился лёгкий румянец на щеках. Да и в целом Эльсами стала выглядеть намного приличнее.

Вот только не зевала бы ещё так заразительно!

– Спи, чудо с клыками, – усмехнулся я, вновь притягивая девушку к своему плечу. – У тебя есть полчаса-час до того, как вернётся Рик. И я сильно сомневаюсь, что ты дойдёшь до комнаты, не заснув по дороге, где-нибудь на лестнице. Или хочешь составить компанию Кейну под столом? Опыт совместных ночёвок у вас уже имеется…

В ответ меня ощутимо пихнули кулаком под рёбра, но раздалось фырканье и кожу над ключицей обдало тёплым дыханием. На этот раз девушка возиться не стала, а просто прислонилась, обняв себя за плечи, и, кажется, уже через минуту спокойно спала.

Приобняв Саминэ за талию одной рукой и обвив её хвостом, я, машинально пропуская пальцы сквозь густые пушистые локоны волос, позволил себе расслабиться, погрузившись в размышления о планах на остаток сегодняшнего дня и на завтра. Именно столько оставалось до начала учебного года, и времени было катастрофически мало, а сделать предстояло ещё многое. И как минимум, нужно было забрать новый гардероб Эльсами у портного, занести трактат Сеш’ъяру, отправить Саминэ к Милике плюс навестить кое-кого ещё…

За размышлениями я не заметил, как вернулся Рик, волоча за собой огромную корзину с едой. Увидев вампиршу у меня на руках, эльфёнок сразу же воспылал праведным гневом, но, наткнувшись на мой внимательный взгляд, мгновенно сдулся и, махнув на нас рукой, принялся накрывать на стол. Правда, совсем скоро он нашёл на ком оторваться и через несколько минут уже тихо шипел на Кейна, периодически пытаясь как бы невзначай отдавить ему попавшуюся на его пути часть тела чёрного дракона. К слову, удалось ему это лишь раз, а все остальные несколько десяток попыток проснувшийся некромант благополучно уворачивался, катаясь под столом.

Но и драконьему терпению приходит конец: в один прекрасный момент, во время особо громкого шипения и прицельного прыжка Рика, полукровка мягко откатился в сторону и, дождавшись приземления полуэльфа, быстрой подсечкой лишил его равновесия. В итоге эльфёнок весьма мило вписался носом в стопку жестяных тарелок, стоявших на столе, и повалился вместе с ними на пол, подняв жуткий грохот.

Проснувшаяся от этого Саминэ несколько минут с удивлением наблюдала, как Рик бегает за чёрным драконом по кухне, вооружившись скалкой и половником. Но вскоре Кейну, который, в отличие от своей собутыльницы, до сих пор страдал от похмелья, это надоело, и он, схватив чугунную сковородку, как-то незаметно перешёл в наступление. И пока уже он гонял несчастного полукровку по его же собственному жилью, мы с Саминэ успели довольно неплохо пообедать, почти не обращая внимания на летавшую вокруг нас кухонную утварь.

Спустя час, когда мы уже допивали чай, глядя на не затихающие на кухне военные действия, я понял, что возвращаться в академию нам придётся без этих двоих. В ход уже пошли разделочные ножи в качестве метательных, а баррикады из стульев и прочей мебели становились всё больше: похоже, полукровками завладел азарт, и, пока они не выяснят наконец, кто из них прав, а кто нет, они не успокоятся. Останавливать же их силой у меня не было никакого желания.

– Идём, Саминэ. – Отставив чашку с остатками чая, я поднялся из-за стола, отдёрнув голову до того, как в неё попала разделочная доска. Отмахнувшись от летевшей следом поварёшки, просвистевшей в воздухе, я подал девушке руку. —

Я обещал занести трактат Сеш’ъяру ещё вчера. А тебя ждёт Милика, и, боюсь, если мы опоздаем из-за этих детишек, ничего хорошего от неё не услышим.

Эльсами с тоской посмотрела на азартно перебрасывающихся картофелем Кейна и Рика и, вздохнув, подала мне руку.

Но только мы избавились от общества этих двух некромантов, впавших в детство, как спустя полчаса угодили в обитель других детишек, которые, вернувшись с практик под кров знакомых мрачных стен, спешили выяснить до начала занятий, кто из них за минувшее время стал сильнее, хитрее и изворотливее. Подобное меня уже не удивляло – это было своеобразной традицией Академии некромантии, и неудивительно, что в коридорах общежития сейчас царил невообразимый хаос.

Добраться до комнаты не представлялось возможным, так что Эльсами пришлось идти к Милике не переодевшись и даже без оружия и блокнота, посредством которого она привыкла общаться. Вампирша и так была не слишком довольна опозданием девушки, хотя и смягчилась, увидев произошедшие с ней изменения. Обойдя слегка смутившуюся девушку кругом и внимательно её осматривая, Милика довольно мурлыкнула и, заявив, что теперь обучение моей подопечной будет гораздо интереснее, выставила меня за дверь.

Рассмеявшись, я отправился по своим делам, передвигаясь по общежитию в сторону здания, принадлежащего гильдии, отмахиваясь на ходу от шальных заклинаний так же, как час назад избегал летающей над головой кухонной утвари. Суматоха вокруг, вспышки магии и запах крови, как и рычание нежити, приятно успокаивали, давая понять, что жизнь вошла в привычную колею.

И директор академии, видимо поддавшись подобному настроению, пытался в данный момент осуществить ремонт в своём кабинете, который порядочно запустил за последнее время. Рагдэна не было в пропахшем известью помещении, наверное, дракон-некромант сплавил мелкого под опеку Аэрис, а сам, забравшись на стремянку, пытался собственноручно, не используя магию, побелить потолок. Полагаю, на это у него была причина – как известно, чтобы не думать о чём-то, иногда нужно просто как следует занять руки.

Сеш’ъяр махнул рукой в сторону шкафа, единственного из предметов интерьера оставшегося в пустом кабинете, и вновь сосредоточился на своём занятии, интенсивно водя кистью по последнему незакрашеному, покрытому сажей куску потолка, закапывая жидкой извёсткой одежду.

Я не стал ему мешать, но и помогать не собирался. И потому, положив трактат в указанное место, не вынимая из сумки, в которую его убрала Саминэ, обернув книгу ещё и в несколько слоёв ткани, чтобы я мог хотя бы таким образом её перенести, удалился по другим делам.

Они заняли у меня практически весь день, и когда я наконец вышел из убежища де Арка, добившись того, чего хотел, коридоры гильдии уже были окрашены в золотистые тона заходящего солнца. В общежитии стало гораздо спокойнее, но встретить Саминэ, оставшуюся без оружия, всё-таки стоило, и поэтому я в отличном расположения духа уже через несколько минут стоял возле двери, ведущей к двум вампиршам. Эльсами должна была выйти с минуты на минуту, и я не стал стучаться и торопить её. Прислонившись спиной к стене, я сложил руки на груди, прикрыв глаза, и расслабился, прислушиваясь к звукам, доносившимся из открытого окна напротив. Настроение действительно было великолепным…

– Неужели вы ждёте меня, мой принц?

Знакомый чарующий мягкий голос с лёгким придыханием невесомой лаской прошёл вдоль позвоночника, окутывая сознание и резко ударяя по нервам. Зверь внутри дёрнулся и с большим трудом был сдержан, как и руки, так и норовившие сжаться в кулаки. Занявшись совершенно другими проблемами и делами, я абсолютно забыл о той, чьё присутствие в академии терзало меня не столь уж давно… И она дала знать о себе именно в тот момент, когда я ожидал этого меньше всего.

– Лиерана.

Стоявшая напротив меня тёмная эльфийка обворожительно улыбнулась и медленно присела в реверансе, так, что стала видна манящая ложбинка на груди, практически не скрытая глубоким декольте прозрачно-голубого платья из тончайшего шёлка. Я же с отвращением смотрел в льдисто-голубые глаза, и мне с большим трудом удалось сдержать рвущуюся наружу ярость.

И всё же, глядя на соблазнительные губы, обнажившие короткие, слегка изогнутые клыки, и насмешливый взгляд дроу, я нашёл в себе силы почти привычно лениво усмехнуться, отталкиваясь от стены:

– Рад встрече.

Вот только на самом деле это было далеко не так…

Саминэ

– Я надеюсь, ты всё поняла, Саминэ? – Взяв мой подбородок длинными изящными пальцами с алыми ногтями, Милика заглянула в мои глаза и повторила то, о чём говорила сегодня: – Ты можешь продолжать пить кровь Ариатара, хотя и не следовало бы этого делать. Когда-нибудь я расскажу почему, но пока запомни: не смей этого делать из его шеи. Среди вампиров подобный укус считается слишком интимным, и не каждому дозволено приближаться на такое расстояние, хотя это лучший и самый быстрый способ обезвредить свою жертву. Ты помнишь об этом, я надеюсь?

Я кивнула, и вампирша наконец отпустила мой подбородок. Я знала, помнила о том, что в моей слюне содержится яд, который вызывает у жертвы чувство лёгкости и эйфории, притупляя боль от укуса и другие чувства, отодвигая на задний план любые доводы разума. Через артерии в шее яд быстрее добирается до мозга и сердца, а если ещё правильно укусить, то после того, как вытащишь клыки, кровь не будет хлестать фонтаном из горла жертвы.

Мне несказанно повезло, что я, не зная этого, не навредила эрхану…

Быть вампиром – это непросто. Нужно многое знать, и, как оказалось, у них есть свои порядки, правила и традиции. Об этом я как раз почему-то понятия не имела… Милика объяснила мне большую часть этикета высших вампиров, хотя ещё не было известно, являюсь ли я чистокровной. Было немного непривычно, но запомнить правила мне удалось с первого раза и достаточно легко, чтобы не путаться во всевозможных оговорках и исключениях.

Хорошо, Ариатар даже не догадывался о некоторых из них, иначе никогда не позволил бы мне сделать то, что сам заставил сегодня в доме Рика. Подобное вполне могло бы сойти за страшное оскорбление, и мне было очень стыдно и неловко за своё поведение. Хотя Милика и говорила, что уж теперь-то я должна вовсе забыть об этих двух чувствах. Оказывается, она с самого начала почувствовала, кем я являюсь на самом деле…

Но я не могла переступить через себя. Таков был мой характер, и менять его даже в угоду вампирскому кодексу я не собиралась. Я обещала когда-то полуэльфу, что останусь собой, что бы ни случилось, и я сдержу своё слово.

– Ладно, ты можешь идти, – величественно махнула рукой Милика и улыбнулась, окинув меня ещё раз критическим взглядом. – Думаю, твоим опекунам теперь ещё больше понравится твой нынешний облик. Расскажешь мне потом о реакции Ари, ладно?

Я присела в реверансе, глубоко склонив голову и разведя в стороны подол длинного бархатного платья тёмно-бордового цвета с золотым шитьём по краю, благодаря девушку и за очередной урок, и за её подарок. Выпрямившись, я увидела открытую и столь редкую улыбку моей наставницы.

Махнув рукой на прощание, вампиресса скрылась в своей спальне, а я, бросив последний раз взгляд в большое овальное зеркало в тяжёлой раме, висящее на стене комнаты, мрачная обстановка которой не изменилась за последнее время, аккуратно разгладила мягкую ткань на животе. Это платье можно было на первый взгляд назвать скромным: с узкими рукавами три четверти длиной, целомудренным квадратным вырезом и длинной юбкой, оно смотрелось в руках полукровки очень красиво и, несомненно, было дорогим.

Но стоило только надеть его и обуть бархатные чёрные туфельки с ремешками и на высоком каблуке, как я возмущённо охнула, посмотревшись в зеркало. Тяжёлая ткань, подчёркивая все мои достоинства едва ли не на грани приличия, плотно облегала тело, расходясь от пояса свободными складками, и при ходьбе юбка словно обволакивала бёдра и ноги, делая их такими… аппетитными. Более подходящего слова я не нашла, но Милика осталась в восторге от увиденного. Мне было неловко, я не привыкла к таким фасонам, в которых сама вампирка чувствовала себя комфортно, а порой носила и куда более откровенные наряды, но отказываться было неудобно.

К тому же, пока она рассказывала мне о своеобразном вампирском кодексе, занялась и моими волосами, завив их горячими щипцами в мягкие локоны, которые потом перебросила через левое плечо на грудь, убрав их от лица с правой стороны и закрепив их там за ухом небольшой заколкой с россыпью рубинов. Но что было самым дорогим среди её подарков на моё «пробуждение», так это золотой комплект, состоящий из серёжек-капелек на длинных цепочках, кулона и браслета, который можно было зачаровать потом, как и остальные украшения. Я хотела отказаться, но Милика и слушать ничего не желала. Пришлось принять и это.

И теперь из зеркала на меня смотрела истинная молодая леди, совсем как когда-то давно. Вот только когда именно, я так и не вспомнила, хотя смутные образы продолжали иногда появляться в голове.

Решив не беспокоиться пока об этом, я подобрала край юбки и поспешила на выход. За дверью раздавались чьи-то голоса, и я подумала, что это пришёл Ариатар с кем-нибудь из парней. Мне не терпелось увидеть их реакцию, и особенно почему-то я ждала её именно от демона…

Но меня встретил высокий женский голос, а затем ленивый ответ, донёсшийся из-за приоткрытой мной двери.

– Не стоит раздувать свою и без того завышенную самооценку, Лиерана. Ты далеко не единственная в этих стенах, на кого я могу обратить внимание.

– Даже так, мой принц? Неужели вы так скоро нашли мне замену? И не её ли вы ожидаете здесь, под этой дверью, как последний слуга, не осмеливаясь войти без приглашения? Помнится, раньше вы были куда смелее…

Лиерана?

Я невольно остановилась, не решаясь перешагнуть порог и выйти в коридор. Та самая тёмная эльфийка, что играла с кронпринцем эрханов и разбила ему сердце? Она вернулась в академию? Но почему вдруг?

Это было плохо, очень-очень плохо! Ариатар лишь недавно стал меняться, с ним стало приятно общаться, и мне казалось, что он забыл о своей мести. А что теперь? Всё вернётся на круги своя, и он станет таким, как прежде? Нет, этого нельзя допустить! Я не хочу, чтобы он снова стал… таким. Как при первой нашей встрече.

Расправив плечи, я взяла себя в руки и вышла в коридор, мягко притворив за собой дверь. Повернувшись к ожидающему меня эрхану, я улыбнулась, склоняясь в почтительном реверансе, извиняясь за своё долгое отсутствие. Но первым, что я услышала, оказались слова тёмной эльфийки, стоящей неподалёку, и они были наполнены плохо сдерживаемой ревностью.

– Кто это, Ариатар?

– А это та, Лиерана, которая заслуживает куда большего внимания, чем ты, – послышался ответ, и демон, оттолкнувшись от стены, подошёл ко мне. Взявшись пальцами за мой подбородок, он ненавязчиво заставил меня выпрямиться и запрокинуть голову, чтобы я посмотрела в его глаза. Погладив мою щёку большим пальцем, он мягко упрекнул: – Я тебя заждался, Эльсами.

Я улыбнулась в качестве очередного извинения, и взгляд Ариатара потеплел, но ненадолго, почти сразу же вернувшись к равнодушному синему цвету, в котором не было ни капли от насыщенного оттенка драгоценных сапфиров. К тому же узор на его радужке слабо алел, и я мгновенно поняла, что это значит, как и то, что задумал эрхан, когда он слегка наклонился к моему лицу.

Он был в состоянии контролируемой ярости, хотя и тщательно это скрывал. Присутствие тёмной эльфийки, которая, кстати, была действительно красива, сильно ударило по нему, отбросив его далеко назад от того, чего он добился за последние месяцы. Он практически мгновенно вновь стал чёрствым, холодным и равнодушным и сейчас собирался мстить Лиеране, вызывая в ней одно из отвратительнейших чувств: ревность пополам с завистью. А также сожаление о том, что сейчас на её месте находилась я.

Времени на размышления не оставалось.

Спрятав боль во взгляде, прикрыв на миг ресницы, я улыбнулась демону так, как никогда до этого, и, обняв его за шею, сама поцеловала…

Но не так, как учили жриц Латимиры, не так, как говорила Милика, и даже не так, как требовалось бы для показательной страсти и любви. А так, как хотела этого я сама, если бы всё это вдруг оказалось не игрой, а настоящей, несбыточной реальностью…

Это было не так, как тогда, на крыше. Губы эрхана были нежными, но настойчивыми, и в какой-то миг я оказалась прижата к нему непозволительно близко, и поцелуй перерос в нечто большее. Чувствуя боль в глубине души и противную горечь, я отрешилась от них и, притянув Ариатара за шею ещё ближе к себе, на миг забыла обо всём. Но не о тепле его тела, ласковых касаниях его рук, его губ, сводящих меня с ума…

На долгое мгновение я потеряла счёт времени, и разгневанный цокот каблучков донёсся откуда-то издалека. Уже не имели значения ни место, ни время, ни случайные свидетели. Только хоровод этих чувств, вихрь эмоций и потихоньку разгорающаяся страсть. Хотелось большего. Но внезапно пришло горькое осознание, что этот демон мне не принадлежит и всё, что происходило между нами сейчас, было лишь постановкой, игрой и ничем другим именно для него…

Это была всего лишь месть. Злая, больно ранящая, банальная.

Всего лишь месть.

Отстранившись первой, я нежно улыбнулась Ариатару, проведя кончиками пальцев по его щеке, не позволяя ни тени терзающих меня чувств проявиться во взгляде, и, взяв его за руку, повела за собой по пустынным коридорам. Не обращая внимания ни на косые взгляды редких студентов, ни на духоту, царящую в здании общежития, ни на свою ярость, клокотавшую в душе, ни даже на пальцы эрхана, которые в какой-то момент переплелись с моими.

Мне было больно.

Настолько больно, что едва за нами закрылась дверь комнаты, как сильный удар в подбородок отбросил демона назад. Потирая мгновенно проявившееся красное пятно на челюсти, Ариатар шокировано на меня посмотрел, явно не понимая, что со мной творится. А я…

Я чувствовала, как меня медленно пожирает ярость, смешанная с болью. Только сейчас я поняла, что он меня просто использовал.

Как истинный кронпринц эрханов, он воспользовался ситуацией, чтобы отомстить бывшей возлюбленной, чтобы ранить её, не задумавшись ни на миг о моих чувствах и о том, как я должна была это воспринимать. Он не думал, да и не хотел делать это, даже не пытаясь предположить, что мне может быть обидно, что меня это может огорошить, задеть, да что там! Практически растоптать!

Да, я сама решила помочь ему, это был мой выбор. Но в глубине души, как та наивная маленькая девочка, что три месяца назад доверилась демону, я сделала это ещё раз и что получила в итоге? Как и тогда, лишь боль, горечь обиды и непонимание…

Я, как последняя дура, надеялась, что стала для него кем-то большим, чем просто сопливая девчонка, которую навязал ему тот, кто был сильнее его. Что я заслужила его хорошее отношение, доверие, уважение, в конце концов!

Он ведь изменился, я видела. Он стал мягче, терпимее, он опекал меня, учил, заботился, хоть и в своеобразной манере, волновался за меня, а однажды даже доверил свои крылья…

Ариатар стал другим по отношению ко мне, это невозможно отрицать.

И сейчас я отбросила все те чувства, что сжигали меня изнутри, смотря на эрхана почти равнодушным взглядом, – меня интересовал только один вопрос.

Почему?

Если он действительно стал хорошо ко мне относиться, то почему он поступил так со мной? Почему, волкодлак его задери, он всё-таки меня использовал?!

– Я демон, Эльсами, – прочитав вопрос в моих глазах, лениво и насмешливо ответил Ариатар, опираясь плечом на стенку и сложив руки на груди привычным жестом. – Неужели ты думала, что я мог поступить иначе?

Нет, не думала. Я надеялась, Ариатар.

Надеялась, что стала для тебя кем-то большим, чем просто игрушка в твоих руках, чем вещь, которой можно пользоваться как угодно, чем простое средство для достижения собственных целей.

Но всё оказалась ложью.

Рука сама взметнулась вверх, и в комнате раздался звук хлёсткой пощёчины, словно озвучивая те слова, что я не могла произнести вслух. Это будет последний раз, когда я по доброй воле прикоснулась к нему, – я не хочу больше ни видеть этого демона, ни слышать. Я хочу вообще забыть о его существовании!

Но хрдыр, как же больно…

Сохранять лицо в любой ситуации – вот то, чему учила меня Милика. Не поддаваться эмоциям, не показывать их окружающим, запереть всю боль в себе. И я сделала это. Никто не увидел ни малейшего отголоска моих чувств, пока я спокойным шагом покидала пределы академии, не обращая внимания ни на что.

Лёгкое заклинание окутало плечи – и никто из припозднившихся прохожих не заметил посреди площади одинокую съёжившуюся фигурку, плачущую на бортике фонтана в лучах заходящего солнца.

Да, там я позволила себе расплакаться, чувствуя, как сердце сжимается от привычной, но уже подзабытой жалости к самой себе.

За что он так со мной? Неужели я действительно заслужила такое обращение? Он ведь правда стал другим, и я видела, я чувствовала, как он относится ко мне. И надеялась, до последнего момента надеялась, что он не воспользуется ситуацией, передумает, вспомнит обо всём, что нас связывает…

Но, видимо, этого оказалось слишком мало. Да и, наверное, не было ничего, просто я, как всегда, хотела видеть то, чего не было, и надеялась на то, чего быть не может. Кто я такая, чтобы он изменил своё отношение ко мне? Для него подобное в порядке вещей.

И всё же… было невыносимо больно от осознания того, что я лишь вещь. Всего лишь средство для достижения цели. Орудие мести. Игрушка.

Игрушка для кронпринца эрханов.

И теперь уже наверняка бесполезная. Он получил что хотел, а я показала характер. На этом всё и закончится: непокорные игрушки демонам становятся не нужны. И от осознания этого было ещё больнее, чем от всего, что происходило ранее.

Скинув туфли и уткнувшись лбом в колени, не обращая внимания на то, что слёзы капают на дорогой бархат, я расплакалась ещё сильнее, комкая пальцами ткань и понимая, что не смогу вернуться в нашу комнату. В общежитии полно других помещений, стипендия у меня есть, так что нам вовсе и не обязательно теперь встречаться. Я постараюсь сделать всё, чтобы не попадаться ему на глаза, так мне будет легче. Нужно только найти в себе силы пережить всё это сейчас… Заставить себя забыть его равнодушный взгляд и голос, убаюкать боль внутри, избавиться от горечи в растоптанной душе и собрать вдребезги разбитое сердце. Всего лишь собрать себя заново. Жить, смотреть вперёд и начать вновь улыбаться вопреки всему. И назло ему.

Вот только смогу ли?

Смогу. У меня просто нет выбора.

Осознание этого факта не ухудшило моё самочувствие, а, наоборот, слегка притупило бушующие внутри чувства. И, шмыгнув носом, я вытерла слёзы и спустила ноги с бортика фонтана. Что толку упиваться болью, если сделанного уже не воротишь? Мне придётся с этим жить, не имея возможности забыть обо всём, как когда-то. Я научилась жить по-новому, а значит, смогу сделать это ещё раз, но уже без чьей-либо помощи.

Громовой раскат над головой заставил меня вздрогнуть. Оглядевшись вокруг, я поняла, что просидела на площади не один час, солнце уже село, погрузив город в полумрак. В небе сгущались грозовые тучи, подул ледяной ветер, всколыхнув длинную юбку дорогого платья. Вокруг не было ни души.

Вздохнув, я наклонилась, медленно надела туфли и побрела в сторону ближайшей улицы, чувствуя опустошение в душе. У меня не осталось больше сил ни на какие эмоции, а тело чувствовало лишь усталость и холод, пробирающий до костей. Я шла по пустынной улице, опустив голову и обняв себя за плечи. Скоро должен был начаться дождь, но мне было плевать на то, что я промокну до нитки. Пусть ливень смоет остатки слёз, так будет только лучше…

Вдруг я натолкнулась на кого-то, но, не подняв голову, беззвучно извинилась и попыталась обойти препятствие. Над головой раздался смешок, и мне на плечи легли чьи-то руки, заставив меня невольно нахмуриться и поднять голову, чтобы увидеть, кто смог обойти вот так легко и незаметно моё заклинание.

Передо мной стоял молодой мужчина, продолжая удерживать меня на месте и как-то странно улыбаясь. Красивый, светловолосый, довольно высокий, гибкий и, наверное, сильный. Но выражение его лица было с каким-то лёгким оттенком сумасшествия, и сердце ёкнуло в груди, словно предупреждая об опасности.

Отстранившись, я сделала шаг назад и ещё раз всмотрелась в его лицо. Оно, безусловно, было мне знакомым, я уже видела его однажды. Но где? И при каких обстоятельствах? И почему внутренний голос велит мне бежать отсюда?

– Как интересно, – неожиданно усмехнулся мужчина и, шагнув вперёд, коснулся пальцами моего лица. – Неужели ты не узнаёшь меня, котёнок?

Нахмурившись ещё больше, я внимательно посмотрела в его ярко-зелёные глаза. Словно откуда-то издалека раздались громовые раскаты, громкие голоса, ругательства, звук взрыва и треск пламени, а затем полный боли женский крик…

И я вспомнила.

Беззвучно вскрикнув, я отшатнулась от мужчины, но тут же оказалась в других, не менее сильных руках. Стальная хватка сомкнулась на горле, мешая дышать и не давая вырваться. И только в этот момент, поддаваясь панике, всколыхнувшейся в душе, чувствуя, как гулко колотится сердце, я поняла, что моё оружие так и осталось в комнате общежития.

– Ну-ну, не стоит так бояться меня, малыш, – насмешливо произнёс мужчина и, подойдя ближе, провёл пальцем по моей щеке, медленно опускаясь вниз, вдоль шеи и до груди, пока не коснулся сапфира на крестике, что был спрятан в вырезе платья. Миг – и паника усилилась, когда я почувствовала, что связь с Риком и Ариатаром пропала. – Ты стала ещё красивее с последней нашей встречи.

– Сет, давай быстрее, – раздался над ухом знакомый мужской голос, – она стала сильнее, я не удержу её!

– Ну, мы это и планировали, не так ли? – весело рассмеялся блондин и, достав из кармана пузырёк, медленно вытащил деревянную пробку, насмешливо смотря на меня. – Только так долго пришлось ждать, пока это милое создание наконец выйдет погулять в одиночестве…

Я дёрнулась ещё сильнее, чувствуя, что ещё немного, и смогу освободиться, не вслушиваясь в то, о чём они говорили. Это было не важно сейчас, мне нужно было ещё чуть-чуть постараться и…

Мне не хватило одной секунды. Пальцы светловолосого мужчины сомкнулись на моём подбородке, заставляя открыть рот, и я почувствовала на языке мерзкий привкус зелья. Тошнотворный и знакомый вкус отвара, который притупляет все чувства, рассеивает внимание и подавляет волю. Я знала его состав наизусть, как и то, что бороться с его действием бесполезно.

И уже через несколько минут я стала безвольной куклой в руках того, кто на моих глазах убил мою мать. Их голоса доносились откуда-то издалека, как и участившиеся громовые раскаты. Глаза почти не открывались, и всё, что я могла изредка видеть, так это смутную пелену перед ними с тёмными очертаниями домов, которые стали меняться, когда меня куда-то понесли. Притупились и остальные чувства, я не могла разобрать запахи, слова, звуки. Я была как будто в полудрёме.

Я не понимала, что происходит, но только до тех пор, пока руки не пронзила острая боль, разрывающая кожу, плоть и связки мышц на запястьях.

Беззвучный крик сорвался с губ, но на них тут же попала новая порция зелья, и всё повторилось вновь. Шевеление вокруг, тихие слова, едва различимый смех, чьи-то тени, а затем опять удар, но теперь боль пронзила живот, и к ней мгновенно прибавился запах крови, моей собственной. И вновь зелье, шаги, смех, тени, напевная тихая речь, вспышка магии, невесомое прикосновение к лицу.

И снова туманное состояние прервала боль. Сильная, острая, пронзившая сердце и остановившая его медленный стук. Но на этот раз вместо повторения всего прошлого на смену боли пришла пустота…

Я очнулась в большой комнате, по убранству напоминающей пещеру, которой кто-то придал жилой и даже уютный вид. Большой очаг с ровным неярким жёлто-оранжевым пламенем, несколько старинных книжных шкафов, большое овальное зеркало в золочёной оправе на гнутых ножках, тёмно-алые портьеры на стенах, перевитые плетёными шнурами, пара больших кресел и столик между ними. Ровный каменный пол с непонятными древними рунами и небольшой круглый помост посередине. На нём стояла мраморная чаша на подставке, и больше вокруг ничего не было. Несмотря на отсутствие окон, воздух не был затхлым, а тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге, казалась мягкой, умиротворённой.

Я не понимала, где нахожусь и почему, а все воспоминания выглядели размытым сном, и мне никак не удавалось сосредоточиться на них, увидеть и вспомнить хоть что-то. Единственное, что я помнила, – боль в запястьях и на сердце, но никаких следов на коже и на ткани платья на груди я не обнаружила. Это не поддавалось никакому объяснению. Но прежде чем я успела хоть немного запаниковать, меня поприветствовал знакомый голос:

– Здравствуй, Эльсами. Я вижу, ты всё-таки добралась до этого места. Жаль. Я думал, твой демон всё же найдёт в себе силы усмирить свою гордыню.

– Авалон, вы? – Я повернула голову в сторону, откуда донёсся голос, и с удивлением увидела Древнего, который расположился в одном из кресел, как и кто-то другой. Они оба склонились над столиком, на котором стояла шахматная доска с расставленными на ней резными фигурками, так, словно игра шла уже несколько часов, хотя я могла поклясться, что ещё минуту назад здесь никого не было. – Что вы здесь делаете? Если я могу говорить, то это опять сон, да?

– Боюсь, что не совсем, – качнул головой мужчина. Оставив недоигранную партию и откинувшись на спинку кресла, он обратился к своему сопернику: – Геката, не объяснишь малышке некоторые подробности её пребывания здесь?

– Геката? – тихо охнула я, машинально отступая назад и понимая, что тот, с кем играл Авалон в шахматы, был не кто-то, а сама Хранительница душ…

Сердце сжалось в комок от дурного предчувствия.

– Ну, Эльсами, не всё так плохо, – ласково произнесла женщина, закутанная в тонкий бархатный плащ. Поднявшись с кресла, Хранительница тряхнула головой, отчего её длинные иссиня-чёрные волосы, вьющиеся полукольцами, рассыпались по плечам и спине, и ласково улыбнулась: – Не стоит меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

– Если это так, тогда зачем я здесь? – задала я вопрос, переводя взгляд с безмятежного лица Древнего, который сидел закинув ногу на ногу, на лик Гекаты с его холодной, неживой красотой.

– Это долгая история, – улыбнулась женщина, подходя ближе и заставив меня насторожиться ещё больше. – Когда-нибудь я расскажу тебе её.

– Нет, сейчас! – выкрикнула я, понимая, что хватит с меня секретов, тайн и недомолвок, которые и так с лихвой заполонили мою жизнь. И мне было уже откровенно всё равно, на кого я сейчас позволила себе повысить голос и чем это могло кончиться. – Я хочу знать сейчас, что происходит и почему я здесь оказалась! Немедленно расскажите мне, что произошло! Ведь вы знаете оба, не так ли?!

– Геката, покажи ей, – спокойно отреагировав на мою истерику, тихо попросил Авалон, подперев тыльной стороной ладони подбородок и избегая моего взгляда, смотря на пламя, танцующее в очаге.

– Хорошо, – легко согласилась женщина и, подойдя ко мне, протянула хрупкую бледную руку. – Идём со мной, дитя.

Недоверие и страх боролись во мне со страстным желанием всё узнать, и я, всё ещё сомневаясь, всё же протянула свою руку, едва не вздрогнув, когда коснулась ледяной кожи.

Геката потянула меня за собой и, взойдя на помост, подвела к неглубокой чаше, наполненной прозрачной водой, в гладкой поверхности которой отразилась лишь я одна. Отпустив меня, Хранительница провела ладонью над водной гладью, не коснувшись её, но от этого жеста вода пошла рябью, а когда успокоилась и разгладилась, на ней появилась картинка, заставившая меня судорожно вцепиться в край чаши, серебряными ногтями царапая камень.

По улицам ночного города металась большая пума, промокшая насквозь от проливного дождя. Она вынюхивала что-то или кого-то, и в один момент, когда вспышка молнии осветила главную площадь, глаза напрягшегося зверя сверкнули алым, а через миг приняли ровный сапфирово-синий цвет. А через несколько секунд хищник, видимо, уловил нужный ему запах и в несколько прыжков очутился у крыльца старого, почти развалившегося дома. Внутрь его, а точнее, в подвал, больше похожий на каменный жёлоб, стены которого были забрызганы кровью, ворвался уже не зверь, а злой демон, едва не разрушив крыльями и когтями ветхие стены.

Но несмотря на его спешку, я поняла, что он опоздал…

Я почувствовала, как сердце начинает биться в груди всё медленнее, гул в ушах становится всё громче, затопляя сознание. Ладони вспотели и похолодели, когда я увидела, как демон упал на колени перед хрупкой фигурой в тёмно-алом платье, распятой на полу, прибитой за руки железными штырями к каменной поверхности, надёжно удерживая её посреди пентаграммы, чьи контуры были залиты кровью из глубокой раны на животе. Алые концы длинных волос цвета червонного золота терялись в кровавых лужах, в которых тонули отблески красных рубинов из украшений.

Лицо чернокрылого эрхана застыло восковой маской, а в глазах отразились непонимание, ярость, опустошение и боль, когда он увидел чёрный кинжал, глубоко вонзённый в её сердце и остановивший навсегда его мёрный стук.

Я без слов поняла, что мне хотели сказать Геката и Авалон.

Лежащая в подвале на холодном полу девушка была мертва.