24-2

Кровь у меня брал лично мистер Льюис. В запертом на ключ кабинете, плотно занавесив шторы и трижды проверив, чтобы никто не караулил под дверью. Этим он окончательно укрепил меня в мысли, что откуда-то ему известно понятие «радиальной болезни» и сопутствующих фактов. Вроде того, что излечивается она кровью некромантов. Нужно отдать должное врачу - он не задал мне ни единого вопроса. Вряд ли его кто-то посвятил в нашу тайну. Скорее, как умный человек, он понимал, что просто так некоторой информацией не делятся. И последствия нашей совместной авантюры могут быть очень печальными как для меня, так и для него.

Я же просто не могла пройти мимо. Мне хватило подземной тюрьмы, из которой меня буквально выволокли за шкирку, где я не могла никому помочь. Сейчас же я могу сделать - не многое, но хоть что-то - и не собиралась стоять в стороне. Повезло, что врач оказался фанатом своего дела и не побежал в полицию с воплем - маг, спасите-помогите, а просто занялся лечением больных, как его братии и положено.

Никаких центрифуг и прочего у него, разумеется, не нашлось. Но обычные переливания крови здесь тоже делали, при травмах и родах, так что пробирки, шприцы и прочее имелись. Я сразу сообщила свой резус, на что мистер Льюис кивнул и сделал пометку в брошюре.

- Буду записывать результаты. - извиняющимся тоном пояснил он. - Все же своего рода эксперимент. Без отчетности никак. Но вашу фамилию упоминать не буду! Обозначу вас, скажем, Э.

- Как вам будет удобно. - пробормотала я, прекрасно осознавая, что вся эта детская конспирация полетит кувырком при первом же допросе. Все он выложит, что знает и не знает, в попытках спастись самому. Такова человеческая природа. Но я была морально готова к проблемам. В конце концов, я дочь президента! Официально, по крайней мере. И если мои подозрения верны, биологическая дочь охотника за магами. Уж если эти двое не смогут меня спасти в случае чего, то туда мне и дорога. А пока буду делать, что могу, в попытках изменить мнение человечества о магах.

Что-то мне подсказывает, что мистер Льюис против нас ничего особенно не имеет.

С другой стороны, это он еще не в курсе, что проблемы у больных начались от слишком активного использования энблоков.

Нет, а откуда еще? Магии больше неоткуда взяться. Редкие оставшиеся на свободе одаренные скрываются, копят ее в себе и не устраивают шоу с фейерверками, способное облучить такое количество народу. А вот энблоки, этот искусственный магический концентрат, они повсюду. И в столице, и в пригороде. Как я успела заметить, бродя по палатам вслед за врачом, пострадали в основном водители, рабочие и техники. Те, кто постоянно находится в контакте с механизмами, работающими от энблоков.

Благоговейно отделив от общей колбы несколько миллилитров моей целебной крови в шприц, мистер Льюис решительно поднялся.

- Пора проверить… - торжественно начал он и оборвал фразу, спохватившись.

Я его понимала и без пафосных речей. Сейчас мы узнаем, сумеем ли помочь тем несчастным, что потеряли всякую надежду на спасение.

Опыт доктор решил поставить на одном из самых тяжелых больных, впавшем недавно в кому и списанном со счетов. Слухи и вопросы будут неизбежны, случись вдруг чудо полного выздоровления, потому и колоть он собирался минимальную дозу. Если пациент вдруг придет в себя, хорошо, нет - что ж, мы сделали что могли.

- Откуда вы узнали про радиальную болезнь? - решилась все же спросить я шепотом, глядя, как целебная жидкость исчезает в вене на костистой руке. В этой палате лежали четверо, все без сознания, и с призрачными шансами на выживание, так что говорить можно было свободно - но мне не по себе было произносить подобные слова в полный голос. Как ни странно, удавка не подавала признаков существования. Похоже, связанные с магией недомогания и их лечение не входили в перечень запретных тем.

- В записях деда видел мельком. - признался мистер Льюис, вместе со мной наблюдая за происходящим чудом. Дыхание сдавшегося было пациента постепенно выровнялось, приходя в норму, на впалых щеках появился призрак румянца. До полного выздоровления еще ой как далеко, но некоторое облегчение состояния больного уже казалось настоящим чудом. - Он тоже был врачом, еще до… всего.

До того, как магов свергли и заточили в бездонную тюрьму без права помилования, перевела я про себя.