Глава 1

Людмила Геннадиевна постоянно постукивала ногтями по столу в надежде, что студентка Громова всё-таки вспомнит не то, что периодизацию выученной в этом полугодии литературы, а хотя бы имена классиков. Но мыслями девушка уже давно была дома, а не в холодной аудитории, где какой-то не особо далёкий человек назначил устный зачёт по зарубежной литературе у первого курса.

— Хорошо, Марина, расскажите мне о роли катарсиса в трагедии «Царь Эдип» и как это проявляется непосредственно в истории главного героя, — Люда попыталась облегчить студентке задачу и вздохнула, предвкушая как вертелся бы Софокл в своём гробу при её ответе. Сама девушка совершенно не понимала, кому взбрело в голову делать на первом курсе устный зачёт, да ещё и по такому предмету. Первокурсники ещё ничего не знают. О чём с ними говорить? О мифах, с которых все начинают? Да, первый месяц учёбы первокурсники ещё хоть как-то ходили, а потом перестали и даже деканат с этим сделать ничего не мог.

Судя по всему, ответа Марина не знала, поэтому начала угадывать, о чём вообще было это произведение. Эх, дилетантка. Людмила посмотрела на часы и стала невольно вспоминать свои студенческие годы. Их первый зачёт был на втором курсе. Тогда они хотя бы прошли немецких романтиков и даже тот, кто никогда не ходил на пары, мог поддержать разговор хоть о чём-то. Но, естественно, только не Людмила Ринсевич. Она вдохновлённо читала каждое произведение, анализировала его, пробилась сквозь дебри пресловутого «между строк», а семинары со всей группой из дискуссии превращались в её с преподавателем диалог. В группе её не особо любили, но ей это не было нужно. Её целью был красный диплом и магистратура. И вот теперь, когда она сама стала преподавателем, Людмилой Геннадиевной Ринсевич, девушка не без ностальгии смотрела на студентов. Но это скромное чувство превращалось в разочарование каждый раз, когда перед ней садилась вот такая Марина, которая не только зарубежную литературу плохо знает, но и собеседником так себе будет. И как она поступила на педагогический?

За глаза студенты называли Ринсевич «занудой», это она однажды услышала в коридоре. Не сказать, что ей было всё равно, но ещё со студенческой скамьи она считала, что этот предмет, хотя бы его основы (которые как раз закладываются на первом курсе) должен знать каждый. И уж тем более понимать. А с её лекциями это совершенно несложно. Правда, в тех же коридорах она слышала, как студенты на её парах засыпают, но искренне верила, что дело в них, а не в ней.

— Ладно, Мариночка, расскажите то, о чём вы знаете, — задачи проще уже не придумаешь. Люда делала это только потому, что явно не хотела видеть эту девушку на пересдаче. До тройки она явно не дотягивала, а ставить «два», опять же, не хотелось.

— Людмила Геннадиевна, если честно, то ничего, — простодушие студентки Громовой тут же отразилось удивлением на лице преподавателя. Она, конечно, многое видела, но такого, да ещё и на зачёте — никогда. В конце концов все студенты, тем более первокурсники, всё ещё боятся не сдать зачёт из-за мстительного преподавателя. — Вот зачем нам этот ваш Эдип?

— Как это зачем? — Люда даже встрепенулась. Кто-то явно решил напасть на крепость её моральных устоев. — Это ведь основы всего! Как вы будете анализировать пьесы Брехта? А сравнивать его со Станиславским?

— Зачем? — студентка говорила одно и то же слово как заведённая. В чём-то между нею и Эллочкой-людоедкой прослеживалась лексическая связь.

— То есть «зачем»?! — Люда начинала негодовать. Да эта студентка целенаправленно выводила её из себя. Её одногруппники уже даже отвлеклись от повторения конспектов и начали наблюдать за этой схваткой века. — Если вы не будете знать основ — не сможете анализировать дальнейшую литературу! А без этого невозможно понимание народа и языка. В вашем случае английского, который, уже и не знаю, как, но вам придётся преподавать в школе!

— Не кричите на меня! Если у вас в личной жизни проблемы и покричать не на кого, я в этом не виновата, — Мариночка явно не обиделась, она наматывала тонкую чёрную выровненную прядь на наращённый ноготок. — И вообще, я не собираюсь быть учителем.

— Дорогая, вы поступили на педагогический, и, пока вы находитесь в стенах этого факультета, вас будут учить соответственно профессии и требовать того же! — если бы Людмила Геннадиевна была вулканом, а аудитория — Помпеями, то эта история нашла бы свой известный исход.

— Ну вот и поставьте мне тройку, — Громова пожала плечами так, будто ходила на все занятия, а то, что она ничего не знает — это так, досадная ошибка судьбы.

— За что?! — преподаватель пыталась себя успокоить, но тщетно. Студентка напрашивалась не только на двойку, и, если раньше Люда могла поставить ей тройку за то, что назвала хотя бы пару имён, то теперь будет мучить студентку до последнего. — Вы хоть слово сказали о тех книгах, которые мы проходили?!

— Нет, потому что не читала. Они скучные. Мне больше нравится романтическое фэнтези, — Марина мечтательно вздохнула. — Там всегда всё интересно, сюжет развивается, мужские персонажи — мечта, а женские… Ассоциируешь их с собой прям постоянно! Сколько там поворотов… Но всё всегда заканчивается хорошо, свадьбой, например. Там очень много интересных ходов.

— Каких, например…? — Людмила даже нервно усмехнулась. Ей и правда было интересно, что сейчас скажет этот гигант мысли. Сама-то она никогда не читала «ширпотрёп» и считала любовное фэнтези уделом домохозяек, которые хотят сказок. Но нескольких аннотаций хватило, чтобы отбросить этот пласт литературы.

— Например, девушка из нашего мира попадает в мир магии, где ей обязательно помогает освоиться какой-нибудь красавчик! Они попадают в кучу передряг, он её спасает, оказывается, например, драконом, и они в конце женятся! В процессе, конечно, много драмы, трагедий и перипетий, но как же там всё интересно! Это вам не Эдип.

— Царь Эдип — это тоже трагедия. И, поверьте, перипетий на один квадратный метр там намного больше, чем в том, о чём вы мне только что говорили, — Люда с удовольствием, своим чётким преподавательским почерком размашисто подписала ведомость. — Пойдёте вы, Мариночка, на пересдачу. Свободны.

Когда Громова нехотя хмыкнула и поднялась со своего места, Людмила осмотрела аудиторию. Всё студенты тут же упёрлись в свои листики, надеясь написать хоть что-то. Кажется, праведный гнев преподавателя произвёл на них неизгладимое впечатление и наконец-то разбудил тот страх, который у студента должен быть перед преподавателем.

Она даже не думала о том, что увидит Марину на пересдаче. Её поведение переходило все разумные рамки. Она зашла слишком далеко и такое Ринсевич простить не могла.

— Следующий? — девушка почувствовала себя гладиатором, на бой с которым никто выходить не хотел.

После Марины напротив Людмилы Геннадиевны примостилась Наташа Скворцова. Тут Люда радостно вдохнула воздух в грудь и стала слушать восхитительный рассказ студентки о ранних комедиях Шекспира. Наталья всегда ходила на лекции, не пропускала ни единого слова и чем-то даже напоминала преподавательнице себя в её юные годы. Правда, самой ей было только двадцать восемь, но студенты уже давно решили, что она просто хорошо сохранилась, а персонально Люда чувствовала себя годов этак на сорок.

Ответ студентки был в самом разгаре, когда в дверь постучали. Железная дверь быстро открылась и на пороге показалась рыжеволосая девушка с веснушками по всему лицу и оголённым рукам. На лице она еле-еле держала снисходительную улыбку провинившегося студента.

— Людмила Аркадиевна, можно вас на секунду? — она неуверенно сжимала железную ручку, но Ринсевич это совершенно не нравилось. Когда она сказала себе, что злость прошла, то соврала. В паре шагов от неё стояла ещё одна «Мариночка», напрашивающаяся на пересдачу.

— Девушка, если вы не знаете даже как зовут преподавателя, то закройте, пожалуйста, дверь! — злость снова просыпалась, причём от таких элементарных вещей. Ещё одной Мариночки ей точно не надо. А эта выглядела, правда, чуть лучше, но, видимо, интеллектом тоже не особо блистала.

— Простите, но это очень важно, — она сдавленно улыбнулась и Люда сразу поняла в чём дело. Кажется, у этой студентки есть, что ей предложить. Такое поведение она считала отвратительным, но стыдить эту девушку при всех не хотела. Звали её, насколько хватало Людиной памяти на блудных студентов, кажется, Валя. Или Галя. Легко забыть, когда не видишь таких дам каждый день.

Но всё-таки, Людмила решила, что выскажет ей всё за пределами аудитории, всё-таки первый курс. Поэтому, поднявшись, она вышла из кабинета и подошла к «Гале-Вале» — та как раз выбрала место в уголке ближе к лифту, чтобы передачу конфет или чего там ещё, никто не увидел.

— Вы же понимаете, что это я не приму, — пока девушка рылась в своём пакете, Ринсевич сокрушалась о морали и чести. Нет, естественно, в наше время это никому не нужно, но хотя бы какое-то чувство такта нужно иметь. Или, на худой конец, учить, а не делать всё с помощью денег. Самой Люде подачки эти вообще не нужны. — Если вам нужно сдать зачёт — вы приходите и сдаёте.

— Людмила… Геннадиевна, простите меня, — она наконец-то достала из своей сумки стеклянный сосуд, напоминающий мензурку из кабинета химии. Такого Ринсевич не видела со времён учёбы в школе, по окончании которой, кстати, заслуженно получила золотую медаль. — Но моей госпоже это очень, очень нужно…

— Что ты сказала? — Люда прищурила глаза, но не успела задать больше ни единого вопроса. Студентка откупорила мензурку и оттуда на волю вырвался клубящийся голубой дым. Он разлетался по округе, но не давал Люде задохнуться — только теперь студентка стала исчезать из поля её зрения. Преподавательница хотела что-то сказать, да даже и спросить, но слова тонули в горле, так и не выбираясь наружу. Что-то внутри клокотало с неимоверной силой, сердце билось будто бешенное, а руки начали исчезать в этой нежно-голубой дымке.

Постепенно в воздухе, наполненном не иначе как последствиями какого-то фокуса, начали исчезать и ноги, затем — тело и даже волосы. Глаза Люды уже ничего не видели, вокруг была одна сплошная дымка, а мир за ней нельзя было рассмотреть даже с её чудом сохранившимся зрением. Что-то грядёт. И, к счастью или к сожалению, она ещё не представляла, в какую романтическую, странную, и, конечно же, фэнтезийную историю что называется «вляпалась»…

Дымка рассеялась только после того как Люда уверенно и громко чихнула. Ей показалось, что это неудачный фокус и раньше, но мысли об этом сразу же ушли на второй план.

Она посмотрела на мир вокруг. Потёрла глаза, подождала, пока пройдут яркие пятна и снова посмотрела на всё, что её окружало. Вместо высокого потолка коридора родного факультета, на неё своей новизной и яркостью смотрела тёмно-синяя обивка, а, когда взгляд спустился чуть ниже, то её взору открылись отороченные золотой каймой прорези, чем-то отдалённо напоминавшие окна. Вот только она привыкла к металлопластиковым конструкциям, а вовсе не к обычной… дыре в корпусе?

На этих мыслях её тряхнуло. Девушка упала на пол и только на этом моменте поняла, что не статична — некий корпус куда-то движется и только богам известно, куда.

— Карета, — на это у неё был один ответ, но каким образом она могла в ней оказаться, сказать сложно. Тем более в настолько хорошо стилизованной. Когда же Людмила захотела подняться, то удивлённо почувствовала шорох платья.

Большое платье с почти необъятной юбкой, отвратительного тёмно-зелёного, скучного прямо как она сама цвета и обувь с тонкой подошвой. С такой один раз по камням пройдёшься, будет больно.

Дивный новый мир шансов не оставлял. Девушка быстро выглянула в окно, чтоб сориентироваться. Всё это ей совершенно не нравилось, она чувствовала себя заложницей ситуации, настоящей Алисой, которая попала, кажется, в мир богатых и аристократичных.

Развенчать шутку студентки не удалось — вместо города за окном оказался лес. И больше ничего.

Люда вздрогнула, чувствуя, как лёд постепенно сковывает ноги. Она уже совсем потерялась. Платье на ней принадлежало приблизительно к шестнадцатому веку, навскидку. Во всяком случае, в такие обычно одевали актрисы из пьес, которые она с запоем смотрела. Напротив она заметила крохотное зеркало, в которое тут же посмотрелась. К сожалению, ничего путного кроме причёски и некоторых черт лица она не увидела, так как карету ужасно трясло. Но этого хватило, чтобы вогнать её в шок.

Косы. Тёмно-русые волосы кто-то уложил в сложную причёску явно елизаветинской Англии. Она была оторочена шикарными косами разного размера. В остальном её лицо осталось тем же: те же тёмно-зелёные глаза, круглое лицо, делавшее её немного полнее, чем она была на самом деле, тонкие розовые губы и слегка наморщенный лоб. Всё это кто-то «упаковал» в платье эпохи ренессанса. Ещё скажите, что в конце путешествия её встретит сам Шекспир.

Но не могла же студентка так быстро её переодеть, посадить в какую-то карету и завести в лес? Чтобы выбить зачёт? Какая глупость! Конечно, студенты при своей фантазии способны на многое, но такое невозможно чисто физически. В конце концов они живут в пространстве, которое подчиняется определённым законам.

На этих мыслях карету снова тряхнуло.

— Да что такое! — глаза Люды забегали по корпусу. Она ничего не понимала. Что сказала та студентка?

Что-то о госпоже.

Отлично! Какой госпоже? Вот бы найти её и… как минимум выпытать всё, что вообще возможно. Может, ей всё это кажется и в дымке был наркотик? Нет, настолько плохо она себя ещё не чувствует. Только лёгкий дискомфорт от корсета, который не иначе как от крепчайшей любви сжимал её рёбра, но в общем и целом…

— Ситуация критическая, анализу не подлежит, — Люда заметила это скромно, всё ещё осматриваясь. Как минимум нужно отсюда выбраться. А уже потом…

Карета остановилась. Людмила напряглась, для большей безопасности пытаясь найти рядом какой-нибудь ударный инструмент. Или просто какой-нибудь. Побои — тоже статья, но жить всё же хотелось намного больше. И, как на зло, рядом не было ничего такого, поэтому пришлось смиренно ждать вердикта судьбы.

— Госпожа, приехали! — грубый мужской голос заставил Люду вздрогнуть. Такое чувство, что его хозяин пытался выдавить из себя всю интеллигентность, но получалось с трудом.

Не успела она и выводов сделать, как дверь распахнулась. Теперь ей руку подавал, видимо, хозяин того самого голоса. Внешне он напоминал скорее жителя сельской местности, но, видимо, исключительно ради случая, зализал сальные волосы назад.

Людмила не знала, стоит ли подавать руку. С одной стороны, всё то что происходило вокруг, её определённым образом пугало. С другой — всё это напоминало сказку. Надо заметить, авторства братьев Гримм, ибо ничего милого и прекрасного в ней не было. Только то, как она неизвестным способом угодила в эту карету.

Несмотря ни на что, она выглянула из кареты и тут же остолбенела, не в силах сделать и шаг. Прямо перед ней раскинулся не дом, нет. Настоящий дворец, другого слова она найти не смогла. Огромное строение, в котором угадывалось всё величие его владельца. Казалось, за этими белоснежными каменными стенами обитает феодал, который в своих крепких руках держит всю власть над своими землями, карает предателей и дарует мешки с золотом тем, кто станет его сторонником. Маковки башен упирались в небосвод, будто раскраивая его на несколько частей, а раскинувшийся вокруг зелёный сад был настолько прекрасно подстрижен, что в очертаниях их угадывались те фигуры, которые изначально задумывал садовник.

Ничего подобного Люда не видела раньше в своём городе. От этого становилось не по себе вдвойне. Если за две секунды её ещё и вывезли заграницу, то это будет за гранью добра и зла. Но, всё же, вид замка захватил её настолько, что она не заметила, как сама опёрлась на руку незнакомца.

— Добро пожаловать домой, в замок Цересберг, — мужчина ни разу не посмотрел ей в глаза, но она этого и не требовала. Сердце билось так часто, что хоть как-то успокоить его Людмила не могла. Она ведь даже никогда не бывала заграницей. Говорят, там и воздух чище, и архитектурные ансамбли намного лучше.

Девушка ожидала чего угодно, но не такой красоты. Даже несмотря на то, что над замком поднимались серые тучи, он всё равно выглядел настолько органично, что с ним в этом мире сравниться не могло ничто. Людмила удивлённо наблюдала за каждым витком на фасаде, взглядом бродила по удивительной формы окнам и не обделяла вниманием ни один уголок. Всё это было настолько захватывающе, что она могла бы смотреть на это часами и анализировать, анализировать, анализировать.

— Миранда, наконец-то! — чьи-то руки крепко-накрепко зажали удивлённую Люду в своих объятьях, но заметила она это слишком поздно — второй за день незнакомец уже со всей своей радостью прижимал корсет ещё сильнее и отпускать не собирался. И как только рёбра выдерживали это давление…

Сам парень отстранился от неё только спустя пару долгих, удушающих секунд. Каштановым волосам, казалось, кто-то специально придал объема, они спускались чуть ниже плеч, к лопаткам, а зелёные глаза с таким интересом наблюдали за самой Людой, что стало даже неловко. Юноша пытался рассмотреть всё: от убранства платья до кареты, в которой её доставили.

— Как ты доехала? — на его лице появилась улыбка, самая простая, искренняя. Настолько, что подобное могут позволить себе только подростки. Парень явно входил в их число и двадцати на вид ему бы точно никто не дал.

— Неплохо, — Людмила не знала, как отвечать, потому что поток его бешеной энергии буквально её захватил. Она ещё не до конца понимала, что происходит, но уже знала, что этого парня станет обходить стороной.

— Если бы ты знала, как я о тебе беспокоился! — он взял её руку в свою. Его пальцы тряслись от переполнявших эмоций. Ещё бы хорошо узнать, кто он. — Миранда, после того, что с тобой случилось… Я не знал, что думать. Благо, лекарь нашёл выход, и ты теперь снова с нами! Это не может не радовать. Тебя не было всего неделю, а тут столько всего изменилось!

Люда помалкивала. Она всё ещё была под впечатлением. Не заметила девушка и того, что её назвали Мирандой. Кто это такая, она понятия не имела, но в скором времени обязательно должна разобраться.

— Ваше Высочество, лорд дер Равенгер… — мужчина, возникший из ниоткуда заставил Люду содрогнуться. Обычно так в её жизни появлялись студенты, которые брали преподавателей измором.

— Пусть подождёт! — юноша снова обратил взгляд на Люду, которая уже совершенно не разбиралась, только поражалась масштабам фокуса, который с ней сейчас проворачивали. — Я не думал, что ты так быстро приедешь. Как только увидел карету в окно — тут же побежал.

— Но лорд дер Равернгер! — незнакомец настаивал на своём. — Принц Винсент, он приехал ради вас и…

— Не имеет значения! Моя сестра тоже приехала сюда ради меня! Так что прикажи лорду отправиться в гостевую спальню и передай, что наше с ним обсуждение дел откладывается на завтра!

— Хорошо, Ваше Высочество, — мужчина, возникший как чёрт из табакерки исчез также быстро, как и появился.

— Ну, что идём? — тот, кого назвали не меньше чем принцем, всё ещё сжимал в своей руке руку Люды. Она недоумевающе уставилась на него, прекрасно зная, что делать так нельзя, но сейчас внутри у неё было столько странных чувств, что, пока она с ними разберётся, её можно было вести куда угодно.

Всё ещё оставаясь под впечатлением, придерживая Его Высочество за руку, при это слегка покачиваясь, Людмила вошла во дворец, до сих пор ранивший красотой её не привыкшее к такой архитектуре сердце. Принц что-то говорил, он не замолкал ни на секунду, но Люда уже поняла, что стала пленницей красоты этого места. Как человеку, знакомому с историей, такой шанс она просто не могла упустить.

Но, когда, казалось, она больше ничего не могла видеть, взгляд буквально споткнулся о девушку с рыжими волосами и доверчивыми глазами цвета весеннего неба.

Та, которую она видела в университете.

Людмила ахнула, но, благо, принц был так занят болтовнёй, что ничего не заметил. Если бы он знал, как она хочет призвать эту студентку к ответу. Впрочем, теперь как студентка она не выглядела: вместо яркого модного платья — длинная коричневая юбка в пол и желтоватый застиранный передник, вместо косы из огненных волос — осторожно убранные под головной убор кудри с выбивающимися тонкими прядями.

— Я буду ждать вас в ваших покоях, — звонкий виноватый голос прозвучал в её голове, взявшись из ниоткуда. С ней говорила рыжеволосая. Своими голубыми глазами она пристально наблюдала за Людой. И что-то ей подсказывало, что лучше прислушаться к этому голосу.

Принц решил довести Люду до покоев и на этом их общение, к счастью для самой Людмилы, закончилось. Надо заметить, наговорил он столько, сколько её любимая Наташенька не смогла бы даже за всю свою жизнь. И, увы, из всего этого ничего полезного она вынести не смогла. Только то, как сильно он рад их встрече. Он очень много говорил о том, насколько хорош лорд дер Равенгер. Тот как раз буквально неделю назад вернулся из длительной поездки и теперь с радостью поможет единственному наследнику престола этот самый престол всё-таки унаследовать. С точностью формулировки, как филолог и человек, хоть что-то понимающий в логике, Людмила бы вмешалась, но пока что делать этого не хотела. Всё вокруг напоминало какой-то странный цирк и всё, на что она обращала внимание — это убранство замка. В этом плане здесь, конечно, кто-то очень даже постарался. В её богатом лексиконе не хватало слов, чтобы описать то, насколько хорошо она себя здесь чувствовала. Будь у неё хоть капля таланта, она бы тут же зарисовала всё, на память. Но, увы, этого при ней не было, поэтому приходилось только наблюдать и восторгаться.

Покои, в которые её проводил сам принц, тоже не отличались особой простотой. Казалось, здесь в неравном бою сошлись все самые дорогие ткани и материалы, но, в итоге, каждый оттенок синего был на своём месте, каждая золотая деталь на удивление прекрасно сочеталась с серебряной, а небольшое помещение перед самой спальней выглядело слишком хорошо, чтобы принадлежать простому смертному.

— Госпожа! — знакомый голос поманил Люду вглубь комнаты, где её взгляд внезапно первым делом наткнулся не на девушку, а на чёрного как уголь кота. Сначала он показался ей просто тёмным пятном на столе, но в конце концов Людмила поняла, что всё не так просто. Пушистая, причёсанная шерсть струилась во все стороны, а зелёные глаза не отрывались от… бумаги?

В своей лапе кот держал настоящее серое перо, белые узоры из шерсти под носом даже напоминали усы. Людмила с удивлением покосилась на существо. Животное, как казалось на первый взгляд, совершенно осмысленно выводило на чуть желтоватой бумаге строчки, сбивавшиеся в слова. Только увидев девушку, он недовольно мяукнул, давая понять, что отвлекаться от своей деятельности он не привык и здесь он не для того, чтобы быть простым антистрессом.

— Это — Мурр, — тот же голос уже отвечал не в первый раз.

— А пишет он, наверное, свои житейские воззрения[1], — Людмила слишком поздно поняла, что служанка к тонкому литературному юмору не приучена, но и объясниться не спешила.

— Не знаю. Ни я, ни моя госпожа в его почерке разобраться не смогли. Из-за этого она до сих пор не знает, удачно прошёл её эксперимент или нет.

— Эксперимент? — Людочка посмотрела на прислугу с таким удивлением, будто она смогла инициировать второе, причём удачное пришествие Марины Громовой.

— Госпожа, у меня не так много времени. Меня зовут Клэр. Леди Миранда прислала меня к вам, чтобы я разъяснила хотя бы ту малую часть, которая в моих силах, — служанка начала говорить слишком быстро, будто верила, что мимо Людмилы проскользнёт хотя бы одна деталь. Но нет. На своих студентах она научилась замечать всё, какой бы интонация не была.

— Что это за цирк? Вы решили меня разыграть?

— Не знаю, о чём вы, но сейчас я попытаюсь всё объяснить. Дело в том, что леди Миранда является бастардом ныне покойного короля.

— Ты уверена, что это — то, с чего стоит начать? — девушка ожидала, что ей объяснят суть сюрприза и как с такой космической скоростью можно перенести человека в неизвестное ему место, но в ответ услышала абсолютно не то, что хотела.

— Ваша правда. Вы… Вы находитесь в замке Цересберг, что в паре часов езды от столицы нашего королевства. Понимаете, возникла весьма щепетильная ситуация. Вы… Вы поменялись телами с моей госпожой.

— Шутка не удачная, — вулкан внутри Люды уже начинал вскипать. Кажется, тут её держат за недалёкую дурочку. Какое «меняться телами»? Она живёт в мире, который работает не по таким законам. На востоке, конечно же, существуют разные философии, но она уверенно их отвергала.

— Нет, это совершенно не шутка. Дело в том, что моя госпожа, леди Миранда, унаследовала от своего отца некие магические способности. Он был сильным драконом, но его ипостась, к сожалению, леди Миранде не досталась, только магия. Так как статус женщины здесь не настолько высокий, как в вашем мире, поступить в магическую академию она так и не смогла. Тем не менее, её дар стал проявляться. Кот Мурр и я — её наиболее удачные эксперименты. Дело в том, что в процессе произнесения заклинания, леди Миранда разделила мою душу на две части, то же самое проделала и с телом. В кота же переселилась душа человека, кажется, очень умного… философа или… не суть важно! Вот только ни она, ни я не знаем, кого. Но главное заключается не в этом. В конце концов её самым удачным экспериментом стали вы. Она хотела попасть в ваш мир, чтобы закончить магическую академию.

— То есть «Вы — эксперимент»?!

— Говорю же, вы поменялись душами… телами.

— Я требую вернуться назад! — Люда не понимала, чего на самом деле требует, поэтому продолжала требовать отчаянно и в какой-то мере оголтело.

— Это невозможно. И дело не только в том, как здесь относятся к магии души.

— То есть «здесь»?!

— Я же говорю, вы в другом мире. Тут особое отношение к душе! Все считают, что… — она поникла, потому что прекрасно понимала: её госпожа буквально нелегал. — К душе применять магию может только чёрный маг или эсквайр-менталист. А такие — только в тюрьмах. Эсквайры находятся на государственной службе. Того же, кто стал жертвой чёрного мага, убивают, потому что, считается, свою душу в первозданный вид вернуть невозможно. Но моя госпожа опытным путём выявила ещё кое-что. Три года — минимальный срок во время обмена. Столько времени понадобится вашей душе, чтобы восстановиться. Прошу прощения, но моя госпожа, Миранда, всё подгадала. Она сделала так, чтобы вы не смогли сбежать…

— Возмутительно! — лицо Людмилы озарилось непониманием.

— Теперь вы при дворе замка Его Высочества, а леди Миранда уже успешно освоилась с вашей квартирой и на данный момент выискивает возможности телепортации в академию, на вступительные экзамены. Кажется, она находится в Сухизмурди…

— Скорее всего речь идёт о Сугаррамурди — месте, расположенном в провинции Наварра, в Испании. Приобрела всемирную популярность как место, где обитают ведьмы, — несмотря на своё положение, Людмила гордо подняла голову. Всё-таки для того, чтобы выудить такие знания ей понадобилась только собственная голова, а большинству для этого нужен интернет.

И всё-таки магическая академия. В её мире. На месте слёта ведьм. Интересно, а на Лысой горе у них что? Курсы повышения квалификации?

— Кажется, когда в вашем мире студенты говорили, что вы «зануда», они не ошибались, — Клэр хихикнула, а сама Люда поникла. Перед студентами показывать свои знания было гораздо проще, да и девушка казалась не из глупых и говорила от души. — Вы совсем на мою госпожу не похожи. Она такими словечками фонтанировать не умеет.

— Если ей что-то не нравится — она вполне может вернуть меня назад, — Людмила задумалась как минимум потому, что всё вокруг было слишком ненастоящим. И правда, пишущий (и тут уже не так важно, что) кот едва ли походил на обычное явление. Кроме того, по-другому происходящее и не объяснишь. Может, всё-таки стоит принять правила игры?

Жить в замке, конечно, хорошо, но быть преподавателем в университете — ещё лучше. Тем более столько усилий потрачено…

— Нет. Дело в том, что вы подходите ей больше всего. Внешне и по ментальным характеристикам она очень на вас похожа. В таком случае обмен телами наиболее комфортен и иногда даже безболезненен, во всяком случае для человека. Но, для мага это всё равно будет страданием, ведь вместе с душой из тела «высасывается» и магический дар. В оболочке остаётся только самая кроха, чтобы, когда души будут возвращаться на свои места, эта искра «притянула» к себе дар и дух вместе с ним. Но не волнуйтесь вы так. Это всего-то на три года.

— Три года?! — руки Люды неудовлетворённо превратились в кулаки. Она недовольно топнула ножкой, но прекрасно понимала, что большего сделать в общем-то не может. В этом теле нет магии, а, если уж здесь такое отношение к женщинам, то уехать куда-то без указа мужчин точно не сможет. Уфф, кажется она уже начинала принимать новую парадигму. А она ей, к слову, не нравилась.

— Не волнуйтесь вы так! В этом нет ничего плохого. Леди Миранда только хотела учиться. В остальном она была вполне довольна жизнью. Несмотря на то, что она — бастард, король её признал, а принц Винсент любит свою сестру без памяти! Полгода назад она переехала в Цересберг, чтобы быть рядом со своим любимым братом, до этого находилась при дворе и была любима многими. И… — Клэр прикусила губу, понижая громкость голоса: — Кажется, в ней отцовского дара даже больше, чем в наследнике.

— Не особо понятно… — Люда покосилась на девушку, постепенно осознавая ею сказанное. Звучало удивительно «фэнтезийно» и явно не для тех, кто привык прочно стоять на земле.

— Дело в том, что принц до сих пор не смог превратиться в дракона, хоть и способен к магии, но к какой — никто из слуг при дворе не знает, а его наставники из академии прикрываются тем, что это — магическая тайна. Около года назад короля, отца Его Высочества, отравили, но кто — неизвестно. Его место занял Его Величество Регент Кальяс де Нивард, он женился на вдове усопшего. Принц после этого совершенно потерял голову. И, чтобы он не представлял угрозы, до восемнадцати лет его было решено отправить в Цересберг, в вашем мире это называется чем-то вроде «дачи».

— Летняя резиденция? — Люда тут же вспомнила одно из наиболее подходящих слов.

— Так и знала, что в вашем случае упрощать не стоит. Вы слишком много знаете, — служанка тряхнула головой и из-под чепца снова показались кудри.

— Я работаю преподавателем. Мне казалось, это логично.

— Но не настолько, — служанка пустилась во все тяжкие, но Людмила всё ещё была под впечатлением, чтобы её наказывать. К тому же, что следует делать в роли леди она не особо знала. Можно послушаться «советов» Шекспира и Шиллера, но что-то ей подсказывало, что в этом мире не было ни того, ни другого, а устройство намного сложнее.

— Моя госпожа, думаю, не знает столько, сколько знаете вы, да и люди привыкли воспринимать её слова проще и… — Клэр продолжала, но в одно мгновение она зажмурила глаза и схватилась за виски. — Простите! Простите, но мне пора! Моё второе тело в вашем мире, оно не может без моей второй ипостаси!

С этими словами девушка стала исчезать. Только сейчас Люда заметила на её шее камень, который светился так ярко, что за его сиянием невозможно было увидеть очертания рубашки.

— Куда?! — Люда попыталась схватить её за руку так, будто она — студентка, которая решила уйти прямо с середины пары.

— Я ещё вернусь. Обещаю, когда наберусь сил, обязательно вернусь!

Спустя мгновение, она исчезла, оставляя Людмилу Геннадиевну в дивном новом мире, о котором она всё ещё мало что знала. Но, если ей придётся жить здесь «долго», нужно обеспечить своё «счастливо». Подумав об этом, она решила, что ей поможет кот. Или хотя бы попытается…