Глава 11

Успокоить свой гнев дер Теоту не удавалось. С каждой минутой, с каждым мгновением злость его становилась всё сильнее. Злоба разъедала его изнутри. Будто слуга бога мести он бросился к покоям Анфии.

— Лорд! — Альбина увязалась за ним, предвкушая, что же произойдёт. Как и лорд, она знала: в это время брукса обычно пребывает у себя, в конце концов солнечный свет не так уж и полезен для мёртвой вампирской кожи.

И, всё же, такой расправы как задумывал Нантар, Аля совсем не хотела. Всё, чего она желала сейчас — это объяснений. Почему она поступала так? Почему заставила всех поверить в то, что убийства совершала её собственная дочь, когда могла отправить ту в Южные Пески просто с помощью своего влияния. Уже однажды эта женщина ударила Альбину по голове. Что мешает этой бруксе сделать то же самое ещё раз?

Двери в покои бывшей невесты распахнулись так быстро, что даже страж не успел отреагировать. Однако, увидев лорда, мужчина понял: ему лучше не мешать. Правда, он пытался схватить Альбину, но она резко проскользнула внутрь, где заметила хозяйку замка — та лежала на кровати, почитывая тонкую книжку. Рядом с кроватью был и стол, на котором виднелись письма, выведенные точно таким же почерком, как и на той бумаге, которую Аля уже нашла.

— Нантар, — брукса поднялась и сдержанно улыбнулась, но, всё же, скрывать свой восторг она не могла. Стало быть, женщина думала, что сюда он пришёл только от большой любви. — Что послужило причиной такого внезапного визита?

Однако, увидев миз и осознав, что лорд не просто напорист — он зол, Анфия сделала пару шагов назад, вглубь своих покоев.

— Ты ведь знала, что рано или поздно я догадаюсь об этом, правда? — в его руках маячил смятый листок, который отдавать женщине он не спешил.

— Мой дорогой Нантар, я знаю, что сейчас наши с тобой отношения уже не так крепки, как это было раньше, однако, позволь полюбопытствовать, почему ты думаешь именно об этом? Я люблю Элен всем своим сердцем, иначе я бы не подыскала ей такую выгодную партию.

Кажется, она выдала себя и даже этого не заметила.

— Ты знаешь, что джинны не бывают светлыми, — он едва сдержался от того, чтобы не схватить её за плечи. Или, того лучше, за горло. — Ты никогда не любила Элен!

— То, что было у тебя в руках… — женщина быстро сменила тему, ощущая, как от порыва гнева мужчины её бережёт лишь то, что рядом оказалась миз, а делать подобное при свидетелях… — Это всего лишь список слуг, с которыми я хотела отправиться в город. В скором времени у Хильдис будет день рождения, и я хочу устроить праздник. Чем раньше я займусь подготовкой — тем лучше. Мне нужны крепкие слуги.

— За год?! — на этот раз разозлилась и Альбина. Так использовать своих детей надо уметь. — День рождения у неё был три месяца назад! Я ознакомилась с её данными!

— Кажется, я сказала чётко и понятно. Я планирую большой праздник, несмотря на все эти слова, сердце её билось так быстро, что угомонить его она не могла.

— Для этого тебе потребовались едва знакомые слуги и мальчишка?

— Я решила выбрать тех, кого указала в списке. Не вижу в этом ничего плохого. Это список моих слуг — не более.

— Ты всегда умела притворяться глупой, но, поверь, эта роль тебе не идёт, — Нантар покачал головой. — Ты ведь знаешь, на что способны маги. Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Чувствую, как ты нервничаешь и боишься. Вот только чего тебе бояться? Ты чиста и перед детьми, и передо мной, если только не…

— Как ты смеешь обвинять меня в убийствах! Всё это лишь из-за того, что я — брукса и должна убивать, чтобы жить?! И тебе не пришло в голову то, что кровь мне доставляют специально?

— Нет, будь это ради крови, ты с превеликим удовольствием выпила из них всю. Но ты ведь не такая глупая, правда? Вместо того, чтобы прокалывать своими клыками их кожу, сначала убивала их ударом, после — делала так, чтобы казалось, что их топтала лошадь. Вернее, один единорог. Единственный в округе.

— Это возмутительно! — решительность подпитывалась страхом быть наказанной. Её взгляд скользнул к Альбине, но та была не добрее лорда. — Нантар, я тебя не узнаю! Это она тебя надоумила?!

— Я лишь помогла ему увидеть то, какая вы на самом деле.

— Ты… — она бросилась к девушке, тут же хватая ту за горло. Тонкие, но сильные когти сошлись на шее, и, девушке показалось, душа вот-вот распрощается с телом.

Не прошло и мгновения, как на руке бруксы появилась тонкая цепь, за которой позже показалось то самое зеркало, в котором должна была отразиться сама Анфия. Старая, едва не умирающая и никому не нужная Анфия.

Однако, это едва ли её остановило. Она знала, что появилось в зеркале, но бруксе было плевать — ещё крепче сжимая горло своей соперницы, она с непреодолимой ненавистью вспыхивала огнём злости, который, казалось, пожирает её изнутри.

— Ты заставила его поверить в эти глупости, — гнев её был настолько сильным, что даже зеркало не казалось преградой. — Если бы не ты…

— Я никогда не желала тебе смерти и не заставила бы Нантара это делать, — Альбина сцепила зубы, со стойкостью фейри выдерживая её напор. В этот момент Аля даже не заметила того, как перешла на «ты», а по коже разлилось мерзкое чувство, прожигающее её насквозь. Руки Анфии были мертвенно холодными, сжимали ещё крепче, будто пытаясь выдавить из девушки правду. Однако, это и была правда.

Она не хотела её смерти, как бы ни осуждала. Анфия достойна пыток, достойна мучиться в боли и агонии, но Альбина никогда бы не вынесла этот приговор для неё.

Лишь только Аля подумала об этом, как крупные, пылающие синим пламенем цепи обвили тонкую фигуру бруксы. От силы железа, зеркало рухнуло на пол, осколками едва не задевая нежную кожу рук Али.

Рывок. Шипя и оголяя клыки, чтобы вот-вот вцепиться в сонную артерию конкурентки, Анфия сделала шаг назад, к лорду. Цепи оказались в его руках.

— С-с-спасибо, — от страха Аля, казалось, больше не могла сказать и слова.

— Я любила тебя! — она кричала, своим голосом разрывая уютную тишину, словно чайка. — Любила всем сердцем!

— Любила использовать, полагаю, — с этими словами мужчина сжал цепи ещё сильнее. Те заставили женщину отойти на пару шагов назад, приближаясь к Нантару.

— И что ты будешь делать сейчас? Как докажешь, что это я? Всех жертв затоптали! У меня-то копыт нет!

— Мне не придётся это доказывать. Это докажет эсквайр-менталист. Как ты знаешь, эти духи всегда видят правду.

На этих слова лицо бруксы, казалось, стало бледнее. Такого развития событий она не ожидала и сюрприз был явно неприятным. Черты выглядели расслабленными, словно ей уже было нечего терять. Однако, лишь только осознание этого простого факта уложилось в её голове, женщина едва не взвыла. В кроваво-красных глазах вновь вспыхнуло пламя ненависти, а длинные цепкие когти были готовы в любое мгновение вцепиться в шею Альбины.

— Я в собственном замке! Отпусти меня!

— Завтра же здесь появится эсквайр-менталист, вместе с независимым следователем, который задокументирует твой ответ, который, хочешь ты этого или нет, будет правдивым. А до этого момента, ты останешься здесь. Никому не позволено к тебе заходить. Также, выйти отсюда ты не сможешь.

— Это мой замок! Мои слуги не будут тебе повиноваться! Ты не имеешь права меня задерживать! Ты даже не страж!

— Я — военный. Соответствуя закону Акхем-Фортисского королевства, я в праве задерживать любого, кого я подозреваю в чём-либо.

— Я не стану сидеть здесь до завтрашнего дня!

— В первый день Великих Мистерий твоя падчерица сидела в своих покоях всю ночь. Думаю, выдержала она — выдержишь и ты.

Больше говорить им было не о чем и сам Нантар это прекрасно понимал. Поэтому огромные цепи, всё ещё извергающие синее пламя, оказались прикованными к полу. Каким образом они держались, Аля объяснить не могла. Но, несмотря на это, она почувствовала, как тёплая рука мужчины обвивает её пальцы. Вместе они отправились прочь из покоев бруксы. В душах обоих стал появляться едва заметный, но такой горячий и яркий свет надежды на лучшее будущее. И Альбина, и Нантар, каким бы прожжённым жизнью военным он ни был, радовались. Преступник наконец пойман. И, пусть он всё это время находился у них под носом, эта игра наконец подошла к концу, и, стало быть, завтра их будет уже безоблачным.

Аля не замечала, как улыбалась самой себе, веруя, что это и было то испытание, которое вместе с Нантаром они должны были пройти. Однако, в тот момент она даже не подозревала, что это ещё не конец…

***

На следующий же день Альбина оказалась в огромном зале, где всего лишь день назад гости распивали вино и радовались тому, что настали Великие Мистерии. Несмотря на праздник, где алкоголь льётся рекой, а любое поверье сбывается, многие аристократы стали свидетелями суда. Из зала спешно вынесли столы, обставили будто зал для заседаний и уже утром пригласили большинство гостей. Никто из них не мог подумать о том, что станет невольным свидетелем того, как падёт сама хозяйка замка. Кто-то из очень дальних родственников уже потирал ручки в надежде получить земли, а кто-то лишь умиротворённо зевал. Впрочем, большинству из собравшихся было плевать на то, что сотворила Анфия. Лишь некоторые дамы перешептывались о том, что брукса, несомненно, подверглась нападкам своего жениха. Он специально клевещет на неё, а, даже если это и правда, то Анфия несомненно сделала так по какой-то причине. При этом, абсолютно добропорядочной.

Альбина же прекрасно знала все причины. Теперь. И если раньше она хоть как-то пыталась понять бруксу или хотя бы не желать ей смерти так сильно, то сейчас она желала, чтобы женщина понесла самое ужасное наказание. В сердце бруксы не было места состраданию, не было ничего, что говорило бы об искренней любви. В её мыслях была лишь тьма и желание показать себя в выигрышным свете перед аристократами, которые, стало быть, просчётов не прощают.

Однако, ни одна секундная улыбка не стоит того, чтобы пренебрегать детьми. Из-под ресниц, Альбина наблюдала за тем, как на скамье, совсем не изысканной и такой непривычной, сидела Анфия. Руки той были связаны, и, стало быть, к подобному готова она не была. В нескольких шагах от неё, напротив, восседали трое. Так как Хильдис не могла говорить слишком много, её оставили в покоях. Сегодня её честь собирался отстаивать сам Нантар. Впрочем, рядом с ним оказались Элен и Мелампиг, однако толка от них было не так много. Как опекун, дер Теот имел намного больше прав и мог говорить за обоих.

При мысли о том, как пламенно мужчина станет защищать своих приёмных детей, Альбина слегка улыбнулась. Она знала, чувствовала, что правда на их стороне. Вот всё и закончилось. Брукса будет наказана, дети обретут хорошего отца, а Элен… Что же, Але хотелось верить, что её судьба сложится наилучшим образом.

Спустя несколько мгновений, двое стражей потянули за цепь на руках Анфии, и та оказалась на квадрате в самом центре зала. Стало быть, так должен был начаться суд.

Двери распахнулись. В залу влетел резкий, будто осенний ветер, дуновение которого тут же сорвало уложенную на голове Альбины косу, но та даже не повела и глазом. Больше её интересовало другое.

Спустя считанные мгновения, овитая тонким кружевом тумана и таинственного ветра, первый шаг на каменный пол сделала женщина. Аля не могла сказать наверняка: та устала, либо просто не испытывает никаких эмоций. Но, без прочих представлений, женщина с бледным лицом и даже слегка прозрачная, направилась ко второму квадрату. Она без всякого колебания и переживаний бросила взгляд на Анфию, делая про себя какие-то заключения.

Женщину никто не представил, но, скорее всего, каждый из собравшихся здесь прекрасно понимал, кто она. А вот для Альбины всё было не так очевидно. Она с удивлением наблюдала за тем, с каким трепетом все существа, какие только нашлись в зале, смотрели на эту женщину. Вернее, тут уж скорее призрака.

— Это эсквайр-менталист, — успокаивающий шёпот Людмилы закрепился едва заметным поглаживанием по руке. — Не волнуйся. Она всего лишь чувствует правду и не может соврать.

Но Аля напрасно ждала чего-то выдающегося. Будто в самом обычном суде из её мира, один из судей, на которого раньше она не обращала внимания, стал вводить эсквайр-менталиста и всех присутствующих в курс дела. Он говорил о многом. О том, как брукса сводила с ума своих же приёмных детей и о том, как прикончила нескольких слуг. Однако, кажется, ему самому было плевать. То ли прислуга в его глазах была грязью, то ли дети-грязнокровки не заслуживали и толики его внимания.

— Оглашается время процедуры Проверки! — уставший голос наконец-то замолк и передал эстафету странной женщине. Она вновь посмотрела на подсудимую, как и прежде не излучая никакого эмоционального фона.

— Развяжите её. Иначе я не смогу прочувствовать всё её тело, — голос этого существа казался настолько безжизненным, что Аля поморщилась. Стало быть, в этом и была сила эсквайр-менталиста — не испытывать эмоций; только те, что испытывают подсудимые.

Однако, было то, чего никто предвидеть не смог.

Один из стражей тут же развязал руки Анфии, и та почувствовала, как в них вновь пульсирует сила. Сжав пальцы в кулаки, она усмехнулась.

— Я и подумать не могла, что вы так глупы, — больше времени брукса не теряла. Наплевав и на свою репутацию, и на заседание суда, она бросилась к выходу.

Казалось, на это уходили все её силы. Она неслась вперёд, убегая от наказания. Куда, зачем и что будет дальше, после того, как она сбежит, женщина не знала. Всё, что было в её голове — это побег. Избежать осуждающих взглядов, избежать перешептываний, избежать того, что кто-то скажет «ты не достойна». Кровь, доставленная Хейроном и выпитая накануне, вновь взыграла в венах, а холодный ветер хлестал её по щекам. Она не видела ничего, только дорогу, которая могла привести её в ловушку.

Что есть вампирских сил, Анфия бежала вперёд, минуя и дворцовые ворота, и собственных слуг, и даже путь, что ведёт в город. Дорога ей была неведома, она путалась и видела лишь то, что показывал ей страх. До тех пор, пока её не остановила грузная, источающая синее пламя цепь.

Альбина не знала, почему бросилась за Нантаром и Анфией. Казалось, что-то внутри подсказало ей, что так будет правильнее. Возможно… Что, если брукса ранит мужчину?

Нет, это невозможно. Лорд дер Теот — сильный маг, с которым подобного не произойдёт. Однако, от одной мысли о том, как на теле мужчины появляются кровавые раны, по коже пробежался холодок.

Девушка даже не заметила того, как оказалась у Рва смерти. Однако, стало быть, никто её не замечал. Нантар был увлечён иным — он крепко сжимал в руках цепи, которые накинул на бруксу. А та… Что же, та оказалась на краю, где ещё шаг — и она падёт в бездну. Казалось, если он отпустит, Анфия повторит судьбу той самой женщины, из-за которой этот ров и появился.

— Ты ведь не думала, что сможешь убежать, правда? — его голос вновь отдавал сталью, от которой леденела душа.

— Если бы я об этом не думала, я бы не сбежала, — брукса зашипела, ощетинились длинные белоснежные клыки, от одного вида которых Альбине расхотелось подходить ближе. — Отпусти меня!

— И куда же ты пойдёшь, если я отпущу?

— Я вернусь и сознаюсь во всём.

— Тогда тебя казнят, лишат жизни, — Нантар сузил глаза, чувствуя абсолютную беспомощность Анфии. Она не понимала, что говорит, поэтому пыталась оправдать себя, ещё сильнее зарывая в яму. — А свою нынешнюю ты любишь слишком сильно.

— Тогда я прыгну! Ослабь цепи, и я прыгну просто в ров! Колья пронзят моё сердце и ни тебе, ни твоей любимой, ни твоим обожаемым детишкам проблем больше не будет!

Аля сжала руки в кулаки, потому что знала: теперь пред ней предстала истинная Анфия. Она больше не говорила о том, что любит своих детей — в её глазах вспыхивала первородная, дикая и необузданная ненависть, будто сами дети были виноваты в том, что их взяли в такую семью. И от этого в жилах стыла кровь. Неужели, неужели возможно ненавидеть детей настолько?

Возможно.

Альбина оглянулась на Нантара — тот едва сдерживал злость. По ярким, сверкающим синим пламенем цепям уже струились крохотные всполохи тёмной магии. Он ненавидел. Также сильно, как и Анфия. Однако, его ненависть казалась оправданной. Мужчина не наслаждался тем, как его мышка наконец оказалась в клетке. Всё, чего он желал — это воздать ей по заслугам.

— Ты не прыгнешь, — маг покачал головой, однако цепи не ослабил. Мужчина явно ей не доверял.

— С чего ты это взял?! — зубы щёлкнули от столь сильной злости, что Альбину пронял холод. — Или ты думаешь, что я настолько беспомощна, что не смогу и этого сделать?!

— Ты слишком любишь эту жизнь, поэтому, как только я отпущу, ты убежишь в чащу. Так что сейчас мы вернёмся назад, и ты получишь то, чего заслужила.

Нантар дёрнул за цепь, но, лишь только он стал ближе к Альбине и уже вознамерился с помощью магии быстрее вернуться во дворец, как послышался вой. Словно раскаты грома, громкие звуки рассекали воздух.

Альбина попятилась к дереву. Она стала осматриваться, с ужасом ожидая объяснений от Нантара, но тот пребывал в таком же замешательстве. Однако, в отличие от девушки, он прекрасно знал, что происходит.

Из-за края рва показалась морда. Огромный череп, напоминающий…21b4bc

— Дракон! — Аля не столько кричала, сколько удивлялась происходящему. В нескольких метрах от неё, над землёй возвышался огромный ящер, красивее которого она не видела ещё никого. Белоснежная чешуя переливалась на ярких солнечных лучах, а в стальных глазах читалось единственное чувство, который испытывал каждый из них.

Ненависть.

Он поднялся прямо над Анфией, рассматривая её взглядом, полным злости. Холодные будто лёд, они наблюдала за тем, как брукса мечется в страхе. Она стала двигаться, пытаться освободиться от цепей, но маг слишком крепко затянул цепи.

— Нет! Ты, маленький ублюдок, я запрещаю тебе это делать! — она что-то знала. Знала, чего хочет дракон, и поэтому бросилась к Нантару.

Но не успела.

Дракон раскрыл пасть, формируя небольшой огненный шар. Не прошло и секунды, как шар вспыхнул искрой и разразился потоком пламени. Потоком, направленным на Анфию.

Женщина взвыла. Её громкие, напоминающие рёв тигрицы вопли, казалось, разлетались по всей округе. Кроны деревьев подхватывали эти звуки и разносили по всему лесу, не давая и шанса скрыться.

Альбина закрыла глаза, понимая: ни видеть, ни слышать этого она не может. Этот дракон, кем бы он ни был, пытался сжечь бруксу. Нет, он не желал припугнуть её — он её убивал. Убивал, словно вынося ей смертный приговор лишь по своей воле. Однако, сквозь возгласы боли и мучений, Аля не слышала раскаянья. Казалось, Анфия была готова умереть вот так, прижимая к сердцу свои идеалы, свою ненависть и злость, от которой становилось тошно всем вокруг. Это и стало её ядом.

И, всё же, наблюдать за этим девушке не хотелось. Пусть брукса принесла и детям, и Нантару, и ей самой много боли, смотреть на мучения она не желала. Ей было бы достаточно того факта, что женщину казнят. Однако, дракон решил учинить самосуд, прожигая каждую клетку её организма огнём, а возгласы, раскатом эхо, терзавшие слух, казалось, не утихнут никогда.

Лишь только это прекратилось, Альбина позволила себе широко раскрыть глаза и сделать несколько шагов к месту, где теперь вместо опутанной магическими цепями Анфии оказалась лишь горсть пепла.

Но вместо бруксы теперь перед дер Теотом оказался уже знакомый парень. Его светлые волосы развивались на ветру, а лицо его был столь серьёзным, что Аля едва могла рассмотреть тень триумфа. Пусть это и смерть, но смерти Анфии он был рад.

— Экберт?! — девушка бросилась к парню, только сейчас понимая то, насколько он опасен. Что же, в тот день, когда им уже доводилось тут бывать, этот парень мог быстро обратиться в дракона и сжечь дер Теота также просто, как сделал это и с бруксой. И, всё же, этого не сделал.

— Ты удивлена? — казалось, сам Нантар был рад такому повороту событий.

— З-зачем? Зачем т-ты сжёг её? — в ответ на такой вопрос Экберт лишь смерил девушку таким же серьёзным взглядом.

— Она причинила Элен слишком много боли. Этот приговор должен был привести в исполнение именно я.

— Тебе не стоило об этом переживать. Её бы казнили сегодня же.

— Я не хотел, чтобы её казнил кто-то другой. Её палачом должен был стать я. Потому что мой отец никогда не прощал тех, кто причиняет боль нашей семье. А я — сын своего отца.

После столь дерзкого, но справедливого заявления, взгляд Нантара вновь упал на Экберта, будто пытаясь говорить с ним без слов. Казалось, они понимали друг друга. Лишь нескольких многозначительных взглядов хватило мужчинам для того, чтобы обменяться мыслями.

— Д-думаю, нам необходимо вернуться назад, — эту безмолвную беседу решилась прервать Альбина.

Смерив Экберта взглядом вновь, Нантар поднял голову, и, приобняв Алю за талию, аккуратно повёл её по направлению ко дворцу. В этом последнем взгляде, ярко читалось отсутствие презрения — лишь уважение.

Уважение, в котором, не было ни капли предубеждения и той злости, которую раньше Нантар испытывал к этому юноше. Теперь это место заняло чёткое, сильное будто лучи солнца признание намерений юноши.

И на этот раз это была не насмешка.