Глава 45

Очнулась я в постели, необыкновенно мягкой и удобной. Рядом стоял Арьен и держал в руках поднос.

– Надо поесть, чтобы окончательно восстановиться.

Он произнёс это непререкаемым тоном, и мне немедленно захотелось поспорить, однако пахло так вкусно, что рот сам собой наполнился слюной, а живот заурчал. Моему телу, похоже, было глубоко плевать на гордость и упрямство.

Мой суровый шеф с самым строгим видом пристроил поднос на тумбочку, потом усадил меня, хотя я прекрасно могла сесть сама, и поманил его пальцем.

Поднос плавно взмыл в воздух и аккуратно приземлился мне на колени. Розоватая каша с кусочками незнакомых фруктов выглядела странновато, но пахла умопомрачительно. И на вкус была выше всяких похвал.

Постанывая от удовольствия, я съела её всю. А потом Арьен сам лично тщательно промокнул мне губы салфеткой, хотя никто его об этом не просил.

– Неужто настолько перемазалась, что это оскорбляет твоё эстетическое чувство?

– Нет, просто глядя на твои испачканные губы, мне невыносимо хочется их облизать. Но тогда остановиться будет невозможно, а ты ещё восстанавливаешься. Так что не вводи в искушение.

– Правда? Но самочувствие отличное.

– Так только кажется. Илиара использовала опасный древний артефакт, запрещённый даже в Эльтусе. И хоть тело я восстановил, аура ещё повреждена. К счастью, удалось остановить распад, но лучше не активничать хотя бы несколько часов, пока не затянутся все прорехи в ней.

– Что с Илиарой? – помолчав, уточнила я. – Ты её… она жива?

– Жива, сидит в одной из камер в нашей службе. Так просто она не отделается. – Арьен ответил спокойно, но во взгляде мелькнуло что-то такое, от чего я вздрогнула всем телом. Он тут же обеспокоенно подался вперёд и заглянул в глаза. – Что с тобой? Где-то болит?

– Ничего, просто в такие моменты ты очень страшный. Ты же в курсе, что она это сделала из любви к тебе? Мне её не жаль, но ведь всё остальное время она тебе активно помогала, разве не так?

– Она сделала не только это, хотя и этого было достаточно. Мы провели расследование и допросили пленных. Илиара была в сговоре с Далианом и именно по его указке привела нас в условленный час на тот пригорок. Он обещал ей, что избавится от тебя и Дархона, а меня только лишит сил и потом отдаст ей. Точнее, позволит ей выступить в роли спасительницы, сумевшей вывести меня с поля боя и спасти от верной смерти. Разумеется, Далиан врал ей. Он ни за что не оставил бы своего главного врага в живых.

– Должно быть, она была очень раздосадована, когда поняла, что ты явился в засаду без меня. А потом и вовсе обезумела, увидев мой танец, разрушивший все её планы, и взгляд, которым ты на меня смотрел.

– Не стоит о ней. Оставь это мне. – В этот раз Арьен вовремя отвернулся, чтобы я не увидела его глаза. Однако, судя по интонации, разговор и в самом деле продолжать не стоило. – Тебе здесь нравится? Это моя квартира в Эльтусе. Во время прошлого посещения ты так и не осмотрела спальню, а теперь представился шанс.

– Не то чтобы я тогда очень стремилась её осмотреть…

Его глаза полыхнули, а от усмешки в животе стало очень горячо.

– Нет. Это я еле-еле сдерживался от того, чтобы тебе её показать. Ты даже не представляешь, по какому краю ходила.

Я аж приподнялась с подушек от такого поворота.

– Ого, правда? Оказывается, я была вовсе не в безопасности? Но знаешь, в тот момент мне хотелось тебя прибить, так что вряд ли ты мог рассчитывать на взаимность.

– Уверен, что сумел бы тебя переключить и направить злость в другое русло. Ты отталкивала меня на словах, но невероятно остро реагировала на мою близость. И даже сама этого не осознавала. Поэтому с твоим телом я договорился бы очень быстро, как бы сильно ни сопротивлялся разум.

– Наглец! – Его уверенность злила и восхищала одновременно. – Ну а твой-то разум что говорит? Да, ты меня хочешь, но есть ли что-то большее? Не верю, что кто-то вроде тебя может так быстро влюбиться.

Несмотря на мой шутливый тон, Арьен отнёсся к вопросу предельно серьёзно. Следующие слова он произнёс очень веско, глядя мне прямо в глаза:

– Если кто-то тебе полностью подходит, не надо много времени, чтобы это понять. Я всегда чётко знаю, что чувствую, и не вру себе. Мне казалось, ты это уже усвоила. Меня можно назвать каким угодно, но не легкомысленным. Кроме того, если бы я испытывал поверхностную симпатию, моя тьма не принимала бы тебя. Тьма принимает только тогда, когда чувство действительно глубокое. И это главная из причин, почему даже пары, связавшие себя брачными узами, часто боятся пускать друг друга к себе в тень, так как и сами не всегда могут гарантировать, что их чувства достаточно сильны и искренни. Тень не лжёт и не притворяется. В ней слетают любые маски. Скажи, что ты чувствовала, когда была там в последний раз?

Я призадумалась. Что я чувствовала? Невероятную заботу, абсолютную защищённость, тепло, способное согреть и вернуть у жизни даже мёртвое тело… нет, не то. Любовь. Бесконечную и всепоглощающую. Да, это была она.

Вслух не было сказано ни слова, но Арьен прочитал всё в моих глазах.

– Поняла теперь?

Я только молча кивнула, потрясённая до глубины души.

А ведь Арьен дважды спас мне жизнь. Первый раз тогда, когда заставил искренне себя возненавидеть, всей душой и сердцем.

Если бы он не сделал этого, я не сумела бы приручить силу и стала бы неуправляемым и опасным элементом магического мира, который нужно поскорее устранить.

Он сделал всё, чтобы я смогла овладеть даром и при этом не сломать себя и не превратиться в чудовище, ненавидящее всё и всех вокруг. Он принял всю ненависть на себя одного.

И второй раз он спас мне жизнь на том пригорке.

Да, это стало возможным только благодаря жнецу. Но душу в тело загнал именно Арьен. И он же раз за разом накачивал меня жизненной силой, пока, наконец, мёртвая плоть снова не стала живой.

– Спасибо. – Говорить было трудно. – Без тебя меня бы уже не было. Ты, конечно, говорил, что укус вампира заставляет подчиняться, но я и представить не могла, что он способен на такое. Даже страшновато теперь.

– Нет причин бояться, – заверил Арьен. – Далеко не каждый вампир может такое провернуть. Сила укуса зависит от врождённых способностей вампира и от того, насколько упряма его жертва. Если она борется до последнего, то чары быстро ослабнут. Мне очень помогло то, что накануне мы были с тобой близки. Во время близости ты полностью открылась мне и впустила меня в свою душу, хоть сама, наверное, до сих пор не принимаешь это до конца. Поэтому мне было легче установить прочную связь. У другого вампира не получится повлиять на тебя. Во-первых, мало кто вообще способен справиться с такой сильной ведьмой. Во-вторых, теперь тебя защищает моя тень. Она оставила на тебе метку.

– Что?! – подскочила я. – На мне стоит какая-то метка?

Арьен не выдержал и улыбнулся. Причём как-то подозрительно широко. Меня насторожила эта улыбка. И взгляд при этом был такой странный… не то как у победителя, не то как у хищника, которому повезло урвать крупную добычу. То есть он вроде и радостный, но какой-то всё равно… настораживающий, что ли. В общем, я почему-то на миг почувствовала себя той самой добычей.

Внезапно мне кое-что вспомнилось.

– Постой-ка… это связано с тем, что я произнесла недавно в твоей тени, да?

– Да. Ты признала себя моей, и тень запомнила это. Каждое слово в ней обретает силу. Поэтому теперь на тебе стоит моя теневая метка, как знак того, что мы неразрывно связаны. Крепче, чем супруги. По меркам вампиров это означает наивысший уровень близости. Официально закреплённый, так как каждый из них увидит эту метку.

– А убрать её можно?

– Зачем? – мило удивился Арьен. – Для тебя в этом одни сплошные плюсы: ускоренное восстановление, невосприимчивость к укусам других вампиров, а ещё возможность мысленно позвать меня в любой момент, как только я тебе понадоблюсь. Разве плохо?

Но при этом он очень дальновидно умолчал о том, какие возможности именно ему даёт эта метка. Вряд ли теперь я хоть где-то могу от него спрятаться…

– Кроме того, ты тоже меня пометила, – хмыкнув, неожиданно вклинился в мои тяжкие раздумья Арьен. – Во время нашей близости ты оставила на моих плечах глубокие царапины. Они сразу затянулись, но так только кажется. Каждый, кто посмотрит на меня магическим взглядом, сразу увидит следы от твоих коготков даже через одежду. Ты ещё и напитала их лунным светом, поэтому они красиво мерцают и переливаются. Ну и кто из нас собственник после этого?

– Ой! – Я с весёлым ужасом прикрыла рукой рот. Вот так поворот! Видимо, моей внутренней ведьме Арьен настолько понравился, что она не захотела отдавать его другим.

Ну и как теперь на него наезжать?

Он накрыл мою руку своей и начал её успокаивающе поглаживать. Чёрт. А ведь это совсем не успокаивает. Он был прав, его близость действует на меня как-то по-особенному.

Я резко выдохнула. Нет, ну куда это годится? Одно прикосновение – и внизу живота уже сладко заныло, а кожа стала неимоверно чувствительной. Тело моментально отреагировало на простейшую ласку, прося, нет, настойчиво требуя его прикосновений.

Я поняла, что ещё немного и сама на него наброшусь. Что за отдельный вид пытки? Сам сказал, что мне не стоит активничать, а теперь довёл до того, что от желания темнеет в глазах.

Он что, и в самом деле не понимает, как меня сейчас мучает?

Впрочем, и я так могу.

– Спасибо, что заботишься обо мне, – мурлыкнула я, подавшись вперёд и позволив тонкой шёлковой ткани платья туго обтянуть грудь, после чего тоже погладила его по руке, выбрав для этого чувствительное место на запястье, а потом будто невзначай царапнула кожу ногтями.

Он тихо выругался, резко убрал руки и очень вежливо попросил:

– Не дразни меня, пожалуйста. Иначе не сдержусь.

– Так не сдерживайся.

– Тебе нельзя сейчас напрягаться, пока не восстановишься полностью, – строго напомнил Арьен, вновь перевоплотившись в сурового шефа. К сожалению, его властный голос разжёг желание только сильнее.

– Ах да, точно. Что ж, в таком случае выхода нет, остаётся только одно. – Я сокрушённо вздохнула, будто смирилась с судьбой, а потом вдруг наклонилась вперёд ещё сильнее и, приблизив губы к его уху, шепнула: – Люби меня сегодня очень нежно…

Арьен, казалось, закаменел. Я увидела, как разом напряглось всё его тело.

– Ведьма… – Усмешка далась ему нелегко. – Думаешь, я способен отказать, когда так просят?

Больше не было сказано ни слова.

Неужели он всерьёз надеялся, что сможет передо мной устоять?