Глава 9

Хис подставил лицо ветру, вдохнул воздух, пропитанный лесом, и закрыл глаза. Имит поставил перед ним непосильную задачу. Дариет никогда его не полюбит. Её чувства к Суну слишком очевидны. Суну тоже страдает, отчего Хису было ещё больнее, ведь Суну его кровный брат. Отбирать любовь у собственного брата — жестоко. И если бы Хис хоть немного любил Дариет, но нет… Даже когда она упала ему в руки, он не испытал ожидаемого трепета.

Дариет красивая девушка, но что сделать, чтобы они смогли полюбить друг друга? И как смотреть Суну в глаза?

Он резко открыл глаза, когда почувствовал за спиной дыхание. Обернулся и с каменным лицом застыл, глядя на Суну.

— Знаю, что ты хочешь поговорить, — тихо сказал он. — Мучаешься?

— Я не люблю её, Суну. Но лунный камень раз за разом повторяет одно и тоже. Именно наша любовь спасёт отца и уничтожит Иладара.

— А если пойти против предсказания камня, что будет?

— Не знаю. Судьба изменится. Но пока… что бы ни происходило, камень показывал, и судьба не менялась. Результат по-прежнему тот же.

— Может, это и есть путь к вашей любви? — сделал печальное заключение Суну, и Хис почувствовал его боль ещё острее, словно ему насквозь пронзили сердце. Он долго смотрел на брата, затем отвернулся. Суну поспешил успокоить Хиса: — Я хочу, чтобы отец вернулся. Обещаю, что забуду её. Вы должны попытаться.

— Ты… — Хис замолчал, и пока обдумывал свои слова, жевал нижнюю губу. — Это смело. Ты уступаешь мне свою любовь… Правильно ли это?

— У меня нет выбора, Хис. Может, если она во мне разочаруется, будет легче.

— Что ты задумал?

Взгляды вампиров встретились — холодные и неподвижные. Их фарфорово-голубая кожа переливалась в лунном свете. Ветер усилился и трепал их густые волосы.

— Дай мне время, — попросил Суну, и Хис не смог отказать.

Времени у Хиса было предостаточно. Так утверждал камень Имит.

* * *

Время играло не в его пользу. Рикки злился. Он проторчал на севере больше суток, а результата ноль. Сплюнув, он посмотрел на замок Бладпорт. Ночь лишила строение цвета, выкрасив его в единый тон, сливающийся с тенями и скрывающий верхушки башен. Летучие мыши хаотично вырисовывали узоры в воздухе. Рикки наблюдал за ними, насвистывая тонкую мелодию. Спустя короткое время на плечо Рикки присел вьюрок.

— Ты знаешь, что я тебя голодным не оставлю, — приятным хриплым голосом произнёс Рикки, поглаживая шейку птички пальцем. — Сейчас мне надо выполнить одно задание, прежде чем я отправлюсь искать чокнутую сестрицу Дариет с родимым пятном на лице. И ты мне должен помочь.

Вьюрок забрался лапками на палец Рикки. Вампир поднёс птицу к губам и стал нашёптывать слова на древнем языке. После этого вьюрок взметнул вверх и исчез в черноте замка. Рикки проверил свои мечи и стал дожидаться.

Вьюрок вернулся быстро. Махая крыльями, птица трижды облетела Рикки, затем повела его вдоль стены замка.

— Ты нашёл её? Вот умница, — шептал довольный Рикки. У братьев Окта имеются свои таланты. Суну терпит солнце. Оол играет на скрипке. А он не только рисует, но и говорит с птицами. Полезный навык, о котором никто не знал.

Вьюрок привёл Рикки к башне и сел на землю. Сначала Рикки ничего не понял, но когда принюхался, то почуял её слабость и увядание. Они выпили у неё слишком много крови. Рикки упал на четвереньки и наконец увидел маленькое окошко с ржавой железной решёткой.

— Лети внутрь, дружище. Если там опасно, вылети обратно. Если нет, оставайся внутри и чирикай.

Разумеется, там было не опасно. Биннат не часто навещал свою игрушку, а другим вампирам на неё было наплевать. Рикки подрыл землю и одним движением выдрал решётку. Заглянул внутрь. Тихо.

— Эй! — позвал он шёпотом. Он напряг зрение. Кромешная тьма начала рассеиваться. Как там её звали? — Ойли? Я верну тебя домой.

Девушка лежала на полу без сознания. Крылышки вьюрка беспокойно трепыхались над ней.

— Да, да, знаю, — разговаривал с птицей Рикки, думая, как просунет бесчувственное тело девушки в маленькое окошко. — Выход только один. Пробовать через замок опасно.

Рикки напряг слух. Голоса и копошение слышались очень далеко. Вряд ли кто-то сюда сунется. Не теряя ни минуты, вампир начал подрывать отверстие над окошком, чтобы увеличить проход. Раму он выдрал, всё равно старая была, проржавела насквозь. Теперь окна не было. Дыра превратилась в нору.

Присев около Ойли, Рикки попробовал привести её в чувства. Бескровная кожа, бескровные белые губы. Призрак, а не человек. Рикки не любил людских существ, но был приказ спасти её, и он не мог ослушаться. Он похлопал по бледным впалым щекам, подождал. Безрезультатно.

Тогда он взял девушку на руки. Она практически ничего не весила. Рикки действовал медленно и осторожно, чтобы не навредить девчонке ещё больше. Сначала на земле оказались ноги, затем тело и голова. Выбрался сам и быстро взял её на руки. Вьюрок куда-то делся, и это начало беспокоить Рикки.

И не зря.

Он шёл вдоль стены, когда отовсюду на него налетели летучие мыши. Он ускорился, но у ворот его поджидал Скилс. Длинные белые волосы на фоне чёрной одежды выделялись так же ярко, как луна на тёмном небе. Глаза горели гранатовым огнём. Скилс был настроен враждебно.

— Это моё, — грубым, низким голосом проговорил он.

— Она тебе не принадлежит.

— Я сказал, это моё.

— Она погибает.

Рикки смотрел на стену с острыми пиками. Он сможет запрыгнуть на неё и не напороться на пики, если сосредоточится. У него была лишь одна попытка.

— Захочу, убью. Захочу, исцелю. Это моё, — настаивал Скилс.

Пока он только стоял у ворот, преграждая путь вампиру с девушкой на руках и не предпринимал никаких действий. Рикки решил не терять времени. С Ойли на руках он даже меч не сможет вынуть. Надо унести её подальше. И с этими мыслями Рикки подпрыгнул и приземлился точно между пиками. Но когда спрыгнул с обратной стороны, Скилс оказался в двух шагах, будто предвидел его намерения. Рикки побежал вниз по склону. Скилс не отставал. Упрямый бладпортовский упырь, пока не заберёт своё, не успокоится.

Перемещаясь с невероятной скоростью, Рикки огибал строения, плащ развивался на лету. Скилс преследовал его по крышам. Рикки увидел в руках вампира лук. Скилс был неплохим стрелком, но Рикки его стрелы не коснутся. Он нырнул в проулок, затем протиснулся между небольшими башнями заброшенной часовни. Внутри часовни было пусто. Рикки положил Ойли под лестницу. На шее он носил мешочек, что дал ему Суну. Он быстро раскрыл его и высыпал на руку немного пыли. Этой пылью он посыпал тело Ойли. Скилс не найдёт её по запаху. Порошок отгонял любых существ своим специфическим запахом.

Убедившись, что девчонка в безопасности, Рикки достал свои мечи и вышел из часовни, чтобы показать Скилсу, кто сильнее.

* * *

Ченс решил, что выбрал подходящее время. Правитель Окта рассеян, задумчив и как будто в печали. А причиной была какая-то девчонка. Из-за смертного человека впадать в уныние глупо. Ченс усмехнулся своим мыслям, пока шёл в пустующий кабинет.

Пока Хис и Суну беседовали на балконе восточной башни, Ченс намеревался выяснить, как открыть тайник. Надоело ему служить на чёртовых октавских вампиров. Да и не слуга он вовсе!

Поблизости никого не было, но он всё равно вёл себя осторожно. Похлопал по карману, в котором лежал мешочек с волшебной пылью. Ченс нашёл его в комнате Суну. Он знал, что это за пыль и воспользуется ею, если что-то пойдёт не так.

Под видом трудолюбивого слуги он вошёл в кабинет Хиса и начал махать тряпкой. Но на самом деле пробовал двигать книги — какая-то из них откроет тайник.

Громкие шаги заставили его подпрыгнуть и юркнуть в прореху между шкафами. Он быстро обсыпал себя порошком и замер. Ченс был маленьким, но крупным вампиром, и то, что шкаф смог скрыть его тело — просто чудо.

Хис вошёл и остановился около стола, оперев на него руки. С минуту он думал, затем бросил взгляд на дверь в тайник. Со стороны это была всего лишь стена, но Ченс уже знал, что это — дверь, и ведёт она к заветному камушку.

«Ну чего ты тянешь? — нервничал Ченс. — Открывай уже. Покажи мне путь».

Хис думал, сомневался, хотел уже уйти, но всё же решил идти в тайник. Он коснулся головы волка, которая была врезана в стену, провёл рукой чуть ниже к пасти, затем нажал на левый клык.

Да! Ченс был вне себя от счастья. Всё оказалось гораздо проще. И догадался бы, имей он смекалку.

Хис исчез за потайной дверью, а Ченс вылез из своей засады.

«Насладись последними минутами в компании лунного камня. Завтра у тебя его уже не будет», — подумал Ченс и, размахивая тряпкой, вернулся на кухню, а оттуда в Эгле, в таверну Кароса.

Он оставил Хью короткое, но громогласное сообщение: «ГОТОВО. ТВОЙ ЧЕРЁД. СЕГОДНЯ».

* * *

Травница Дарил знала своё дело. Незнакомка с юга могла быть опасна, и для того чтобы выяснить это, она должна была прибегнуть к обычным мерам. Но гостья ведь не простая.

Женщина стояла над кроватью, где лежала Танака. Старшая из сестёр. Это родимое пятно Дарил хорошо знала, как и сварливый нрав девушки. И всё же наивная. Подумала, что человек с севера станет ей помогать. Нет. Первое правило: не верь жителям с севера, даже если это человечески существа. Дарил не будет помогать Танаке, а напротив — найдёт Дариет для той же цели. Обе сестры будут отданы на суд Хану. Дарил легко на это пойдёт, потому что давно не испытывает к этим девушкам родственных чувств. Не видела их много лет и ещё столько же бы не видела.

Биннат просидел у них почти всю ночь. Сэл хотел сразу же отдать Биннату девушку, но тот попросил потерпеть.

— Сначала найдите сестру. Возможно, без Танаки это будет сделать сложнее. А потом я их обеих сам лично отведу в Бладпорт. Хан будет счастлив.

Дарил поправила одеяло, затем поставила новую кружку чая на столик. Этот чай расслабляет, после чего человеку хочется спать. Она использовала лаванду как главный ингредиент, но усыпляла желтая кубышка. Дарил старалась заваривать крепкий чай с кубышкой, мятой и лавандой, чтобы быть уверенной в результате. На вампиров он не подействует, но на людей — легко. Танака уснула сразу после появления Бинната. И спала до утра.

И пока её нужно подержать без сознания.

Вошёл Сэл. Дарил тут же оторвала взгляд от Танаки и подошла к мужу.

— Ещё не проснулась. Что с её лошадью?

— Я прогнал её в Синий лес.

— Отлично! Пешком Танака вряд ли найдёт дорогу домой. На случай, если она заподозрит неладное, но ты не волнуйся, милый, я буду к ней добра.

Сэл посмотрел на девушку.

— Как думаешь, зачем она Хану?

— Она не нужна Хану. Вряд ли он помилует её, а вот её сестра… о Дариет уже ходили слухи, — травница потёрла себя руками, словно подул резкий холодный ветерок. Когда-то давным-давно ей предсказывали, что она рано или поздно встретится с дочерьми. И вот это случилось. Спокойная жизнь нарушена их появлением. Успокаивало лишь то, что раз Танака не узнала её, то остальные тем более не узнают. Дарил сменила имя, внешне стала бледнее, волосы прятала под косынкой. С тех пор как она покинула свою семью в Гонт, прошло много лет, она изменилась. Лицо стало грубее и суровее, глаза налились чернотой. Каждое утро она пила травы, чтобы поддерживать своё здоровье, которое постепенно её предавало. Сэл любил её, но иногда пил больше крови, чем мог дать человек. — Дариет связалась с октавскими вампирами, — говорила она, спускаясь по деревянной лестнице вниз, к прилавку. — Эта связь её погубит. Видишь, сестра пошла за ней. Пойдут и остальные.

— По словам южан, твой муж ушёл и в странствии исчез. Значит, девчонки живут одни?

— Уверена, что так оно и есть. — Затем резко пронзила его злобным взглядом и ткнула пальцем в грудь. — Я знаю, о чём ты думаешь. Не смей пить кровь Танаки. Если ты это сделаешь, у меня есть на тебя управа.

Сэл отступил.

— Я не собираюсь пить её кровь, не переживай.

Дарил сделала вид, что поверила, но на самом деле никакого доверия не испытала. Сэл — такой же северный хищник, как и все в этом городе. Она увядала, а на смену пришла молодая плоть.

Тем жизнь с вампирами и плоха, что человек рано или поздно тлеет и умирает, а вампир неизменно продолжает существовать.

* * *

Раненый Рикки ворвался в замок Окта, нарушив тишину всеобщее спокойствие.

Все братья Окта ужинали за массивным прямоугольной формы столом. Еда у вампиров была что-то вроде развлечения. Они ели, чтобы поддерживать организм, наполнять его полезными элементами, а насыщение неизменно приносила кровь.

Хис подорвался с места.

— Рикки!

На руках у вампира была девушка, белая как полотно. Оол забрал её у брата, и Гуно помог Рикки сесть.

— Глубокая рана?

— Я исцелюсь, — тяжело дыша, ответил он. — С ней всё плохо. С девчонкой. Тело обескровлено, она дышит, но, по-моему, из последних сил. Скилс игрался с ней как с игрушкой.

— Это Скилс тебя так? — спросил Язон.

— Я задал ему трёпку. Уверен, сейчас зализывает раны, словно щенок.

— Он теперь будет мстить. Будь осторожен, Рикки, — предупредил Джейк.

— Мне придётся вернуться на север за сестрой вашей… — Рикки не договорил, так как услышал хрип. Это Ойли пыталась что-то сказать.

Оол рассматривал лицо девушки, затем сказал:

— Я попробую её исцелить. Гуно, попроси слуг приготовить трубку для переливания крови. Я дам ей свою.

— Ты понимаешь, чем это чревато? — разволновался Гуно.

— Либо она умрёт, либо… — Оол не закончил фразу, все и без слов всё поняли. Кровь вампира в венах человека может спровоцировать реакцию, произойдёт мутирование. Если молодой организм Ойли справится, то она пойдёт на поправку с одним маленьким нюансом — она станет одной из них. Такими вещами вампиры обычно не занимаются, но в Эгле были люди, которые стали вампирами таким способом. Это опасно, не все способны выжить. В данном случае у Окта не было выбора, потому что Ойли умирала. — Не советую сообщать её отцу, пока не будет результата, — добавил Оол и скрылся наверху, в своей спальне.

— Мне нужна кровь, — устало сказал Рикки, развалившись на стуле.

Гуно осмотрел рану.

— Скилс разворошил тебе органы. Медленно будут затягиваться. Суну, приведи сюда кого-нибудь с хорошей кровью.

Городские часы пробили восемь ударов. Приближалась очередная ночь. Оол отчаянно боролся за жизнь невинной девушки, над которой надругался северный вампир. Рикки насытился кровью барышни, живущей в доме у края горы. Суну не стал искать, он постучался в первый попавшийся дом, и одинокая вампирша сразу согласилась помочь. Октавских братьев местные жители уважали, поэтому имели за честь дать свою кровь, если была такая необходимость. К тому же, это не смертельно и очень даже приятно. Вампиры обладали способностью обезболивать место укуса, и жертва не страдала, а скорее наслаждалась приятными щекочущими ощущениями. Важна была мера. Скилс не думал о том, что выпивает слишком много крови, он делал это намеренно, поэтому его жертва, Ойли, страдала. По этой причине северных вампиров большинство людей боятся. Их называли кровопийцами, хищными стригоями или просто зверями.

Рикки собирался восстановиться, отдохнуть и отправиться обратно на север — за Танакой. От помощи Гуно он отказался.

— Это моя миссия, вот и оставь её мне.

— Оол долго возится, — заметил Язон. — Пожалуй, пойду посмотрю, что у него там происходит.

Никто ему не ответил, потому что никто не возражал. Язон сунул руки в карманы брюк и направился через арку к лестнице, но уже через минуту вернулся. И вернулся спиной, то есть он пятился, так как к его горлу был приставлен меч.

Хис успел моргнуть, а в следующий миг решётки на окнах были выбиты мощным ударом. Едва успев сообразить, он юркнул за спинку своего стула, затем вынул кинжал из сапога и взмахнул. Острое лезвие пришлось в цель. Нападающий вампир схватился за горло, из которого фонтаном брызнула кровь, и отшатнулся.

Выругавшись, Рикки вооружился своими мечами, всё ещё вымазанными кровью Скилса. Но Гуно решил его подстраховать и выступил вперёд.

Ворвавшиеся в замок вампиры нападали слишком агрессивно, привлекая к себе внимание и не позволяя думать о чём-то кроме защиты. В зале звенело оружие, кровь смешалась, и уже неясно, кому она принадлежала. Братья сражались рядом друг с другом, не позволяя чужакам проникнуть дальше в замок.

Язон, который ловко увернулся от меча и им же проколол грудь нападающего вампира, теперь висел на люстре, держась одной рукой, и метал маленькие ножички в тех, кто подбирался слишком близко к братьям. Бросок, и нож торчит из глаза вопящего вампира. Бросок, и рука другого прибита к стене. Да, Язону в метании не было равных.

Джейк дрался с помощью ног и кулаков. От его ударов тела разлетались в разные стороны.

— Гуно, посторонись! — крикнул Джейк и с разворота пяткой вмазал одному из вампиров. Послышался хруст. Вампир замертво грохнулся на пол, и Гуно мечом перерубил голову.

Их было слишком много. Братья Окта едва успевали крутить головами и вовремя реагировать на опасность. Никто не мог понять, откуда взялись эти чужаки. Северяне обычно не нападают. Неужели разгорится война между Эгле и другими государствами? Хис не мог припомнить, кому они могли перейти дорогу.

Твари были в чёрных плащах и масках, передвигались так же быстро, как и все взрослые вампиры. Убитые вампиры превращались в прах, оставляя после себя лишь груду одежды. Одни исчезали, появлялись новые. Джейк вдруг смекнул, что это похоже на колдовство. И только он приготовился бить очередного вампира, как вдруг все они резко исчезли.

Братья Окта тяжело дышали, всё ещё не опуская кулаков и оружия.

— Что, мать вашу, это сейчас было? — взревел Язон.

— Оол, — произнёс Гуно, и Язон резко помчался в спальню Оола, но с ним, как и с девочкой, всё было хорошо. Более того, Оол даже не догадывался о том, что творилось в общем зале.

У Рикки вскрылась рана, он снова рухнул на стул. Джейк и Гуно проверили территорию, но нападавшие твари как будто растворились в воздухе. Когда они вернулись, Хис серьёзно спросил:

— Где Суну?

Суну нигде не было. Во время драки его тоже не было. Это наводило на тревожные мысли. Хису нужны были срочные ответы на вопросы, поэтому он незамедлительно отправился в тайник.

— Нет! — зарычал он, увидев открытую дверь.

Имит исчез.

* * *

У них закончились продукты, и как бы Дариет ни сопротивлялась, идти к лавочнику Виллу пришлось. Она ожидала, что выслушает речь о том, что обещания следует выполнять. И Вилл это сделал, пусть устало и без всяких эмоций, но он высказал ей.

Набрав всё необходимое по списку, Дариет стойко выслушала лавочника, расплатилась и с упавшим настроением покинула магазин.

На улице давным давно стемнело, но если идти по дороге, никуда не сворачивая, можно было оставаться в безопасности.

Девушка так задумалась, что не заметила, как кто-то пристроился рядом. Спохватилась только тогда, когда незнакомец схватил её за запястье.

— Не следует красивой девушке ходить по тёмным улицам.

Дариет не успела понять, человек перед ней или вампир, как вдруг он отлетел на приличное расстояние. Дариет пронаблюдала этот полёт, затем посмотрела на того, кто это сделал, и взвизгнула:

— Суну!

— Мужикам-дебилам тоже не стоило бы разгуливать по тёмным улицам и приставать к невинным созданиям, — сказал он, театрально отряхивая руки.

Незнакомец (теперь стало ясно, что это человек) галопом помчался прочь, только пятки сверкали. Дариет сначала улыбнулась, но быстро стала серьёзной.

— Надо же, какая персона сюда явилась, — и вздёрнула подбородок. — А я вот вас никак не ждала.

— Дариет, я…

— Лучше молчи! — она наставила на него палец. — Молчи и ничего не говори. Всё ложь, я знаю! Сначала целуешь, а потом… игнорируешь. Не прощу тебе свой полет с башни.

— Я не мог помочь. Послушай, я знал, что Хис тебя поймает…

— Ваш драгоценный лунный камушек предсказал? Сыта я по горло этими рассказами. С меня довольно. Уходи!

— Дариет…

— Что — «Дариет»? Я двадцать лет уже Дариет. Не маленькая… — она запнулась, глядя на трехсотлетнего вампира. — Хм. Для тебя я, возможно, малышка… но… Неважно! Лучше бы ваш камень помог спасти Ойли. Лавочник убит горем. Я не смогла ему помочь, и сердце кровью обливается, а вы занимаетесь ерундой.

— Я пришёл сообщить…

— Уходи! — бросила она и обогнула вампира. Но он через секунду вновь преградил путь.

— Ойли в замке.

— Что?

— Рикки принёс её сегодня.

— О Верховный! О, ты меня услышал! Так надо срочно рассказать лавочнику. Как раз мы ещё не далеко ушли… Подожди. — Она подумала, но ошибки быть не могло. Она верно услышала. — Как это — «принёс»? Ты, наверное, хотел сказать «привёл»?

Наконец-то Суну смог её усмирить. Он взял у неё тяжёлые сумки, исчез с ними, но всего на минуту. Пока Дариет крутила головой, он вернулся уже без сумок.

— Поставил сумки на крыльцо. Потом заберёшь. Отойдём? Мне надо кое-что тебе объяснить. Лавочнику пока не нужно знать о возвращении дочери.

— Почему же? — реснички Дариет хлопали.

— Потому что… неизвестно, выживет ли она. Скилс, бладпортовский вампиряка, опустошил Ойли.

— Нет, — Дариет непрерывно мотала головой, а Суну в это время уводил её дальше в сквер. — Не верю!

— Оол попытается вернуть её к жизни. Но шансы минимальны. — Он взял её за плечи и охватил белое личико нежным взглядом. — Никому не говори. Я сообщу тебе, как она. Наберись терпения.

— А… Танака? — Дариет плакала.

— Рикки за ней отправится.

— А если она… с ней… Суну, я боюсь.

Чуть подтолкнув к себе, вампир заключил Дариет в объятия, словно так мог забрать всю её боль. Она не сопротивлялась. Позволила себя не только обнять, но и поцеловать.

— Ах, Суну, — сквозь слёзы прошептала Дариет ему в губы, — мне кажется, я люблю тебя.

В ответ он вновь поцеловал её. Пылко. Жадно. Упоительно.

Хису придётся очень трудно. Я не смогу отказаться от неё в один миг…

А время?

Никто не ограничивал время.

* * *

Слуги шипя и толкаясь выстроились в ряд перед братьями Окта.

— Все здесь? — строго спросил Язон.

— Ченса нет, сэр.

— Где он?

Слуга пожал плечами.

— Найти! — зарычал Язон. Затем повернулся к братьям. Хис сидел на стуле удручённый, с безразличием наблюдая за сборищем. Язон обратился к Гуно: — Откуда ты взял этого Ченса?

— Я не нанимал его.

— А кто его нанимал?

— Суну, сэр, — сказал один из слуг. — Он поговорил с Суну, а затем приступил к работе.

Хис выпрямился, приняв суровое выражение лица.

— Суну… Где он?