Глава 20

Спустя несколько дней мы с Калеаном переместились в башню, где главный кабинет уже занял Дейрус. Младшие Нотрилы пока исполняют обязанности заместителей, но все это лишь на то время, пока им не подберут замену или Калеан не примет иное решение. Одним из вариантов осталась возможность продолжить работу на восемьдесят втором этаже, но под руководством Дейруса Коплана-Мондала.

- Мы должны проголосовать, кто хочет остаться здесь, а кто предпочтет перевод, - первым вопрос поднял Кирам, когда все собрались в его кабинете.

- У нас три голоса за перевод, - Алита озвучивает очевидный факт, глядя на меня с мольбой о прощении. – Мы хотим перейти на этаж защитников.

- Я понял, и уже успел это обдумать, - Калеан снова руководит в семействе, говорит суровым тоном. - У вас три голоса и у нас три, - добавил со смешком, поглядывая на меня.

Кирам, Алита и Элим нахмурились, но перечить не стали. По сути, все ждут моего решения, потому что предполагают, что я повлияю на Калеана или даже уговорю его остаться на этаже хранителей.

- Калеан, я пойду за тобой, куда угодно, - это мои слова, сказанные мужу чуть ранее наедине.

Я не собиралась вносить раздор в семью, уговаривая мужа остаться на восемьдесят втором. Важность этого для меня утрачена. Я могла бы порадоваться, что Мондалы все равно останутся главными среди хранителей, потому что здесь теперь заправляет всем мой брат, но таких эмоций я не испытываю. Все мои прежние чувства к собственным предкам исчезли. Не осталось былого уважения, трепета, преданности. Всеми уголками души я перешла к Нотрилам, и теперь являюсь частью этой семьи.

- Мы переходим на восемьдесят пятый этаж, - Калеан огласил решение, вызвав облегченные вздохи у остальных. И почему-то все бросились обнимать меня, еще и благодарности шепчут на ухо по очереди. – Но перед этим зайдем к Дейрусу, у него есть, что сказать тебе, Эни.

Сама не понимаю, рада я этой встрече или нет, скорее принимаю ее как неизбежное. Пока что для меня большими братьями стали Кирам и Элим, чем мой кровный родственник. Да и его матери я не смогу простить того, что она со мной пыталась сделать, и вполне могла бы достичь в этом успеха, если бы своевременно на моем пути не оказался Калеан.

- Энира, я знаю, что у тебя есть отцовский ключ, - Дейрус после сдержанных приветствий перешел к делу.

Не подтверждаю его слов, пока не увижу на лице мужа одобрения. Он мне кивает.

- Он в блокноте, который все еще у Элима, - слегка улыбнулась младшему Нотрилу, но все же произнесла с укором.

- Вот он, - в его руках появился блокнот в кожаной обложке.

Я взяла его, выудила из секретного кармашка ключ, сжала ладонью. Не хочется отдавать его в чужие руки, так и не разгадав, что он отпирает.

На столе Дейруса, который ранее был отцовским, появилась удивительно красивая небольшая шкатулка. Я ее раньше никогда не видела, но сейчас не смогла сдержать восхищенного возгласа. Шкатулка украшена камнями, расписана цветными красками, содержит сбоку гравировку. Это определенно ручная работа опытного мастера.

- Этот ключ от шкатулки. Я давно его искал.

- И что там?

- Давай посмотрим вместе, - глаза Дейруса выражают доброту.

Я знаю, что он хочет со мной подружиться, но я пока не готова к очередным переменам в своем окружении. И все же, мне безумно интересно, что прячется внутри.

- Ты должна ввести здесь свою часть пароля.

Дейрус вставил ключ в скважину, которая появилась над шкатулкой после жеста рукой. Внутри что-то щелкнуло, будто соединились некоторые части шестеренок. Сверху высветилось магическое табло для введения секретных слов.

- Но я не знаю, какой пароль. Я впервые вижу эту шкатулку, - смотрю озадачено на магические фокусы. За моей спиной стоят все Нотрилы, ждут развязки.

- Моя часть пароля – это ответ на загадку, которую для меня оставил отец. В детстве это была моя любимая игра. Он придумывал вопрос, я находил на него ответ. И это слово становилось ключом для чего-то. Ты тоже должна знать эту игру.

Я сглотнула комок с болью. Вот-вот обида выплеснется через глаза. Они уже наполнены до краев.

- Я не знаю такой игры, - произношу вполголоса, опускаю с досадой глаза.

- Значит, у вас была другая игра, - Дейрус дает шанс моей угасающей надежде.

Эти мгновения тянутся. Мне больно еще раз стоять перед лицом жгучей правды. Она колет меня в больное место, тревожит незажившую рану.

- Эни, - слышу в голове Элима, - в блокноте в нескольких заклинаниях сделаны ошибки. Я подумал, может их получится собрать в одно слово.

Посмотрела на Элима с благодарностью. Он уничтожил мое отчаянье одним лишь предположением.

- Мы играли в другую игру, - прогнав боль, я отыскала в памяти радостные моменты моего детства, - отец записывал для меня фразы, а я находила в них ошибки.

Взяла блокнот и уселась на диван. Листаю страницы, всматриваюсь в слова. Как я раньше не догадалась? Только с латинскими фразами сложно, я плохо знаю язык.

- Элим, ты ведь уже нашел слово, которое здесь скрыто? – смотрю на младшего Нотрила с вопросом.

- Энибелька.

Из моих глаз хлынули слезы, я закрыла лицо руками. Можно было вспомнить, как называл меня отец, даже не пролистывая этот блокнот. Как же я могла забыть?

Калеан присел рядом, обнимает, поглаживает по голове, шепчет мысленно успокаивающие слова. Я прихожу в себя быстро. Все присутствующие ждут, каждому хочется узнать наконец-то, что спрятано в магической шкатулке. Киваю Дейрусу, чтобы он ее открывал, приближаюсь к столу, чтобы тоже заглянуть вовнутрь.

С виду и не скажешь, что внутри может быть столько всего спрятано. Вся шкатулка поделена на две части. Одна выделена розовой лентой, вторая синей. Граница понятна, и я даже готова предположить, что для двоих собрана одна коробка, чтобы нас таким образом сблизить. Ощущаю присутствие отца рядом, он будто стоит за плечом.

Мы с Дейрусом вытаскиваем воспоминания, каждый из своей половинки. Вот моя крошечная шляпка от любимой куклы, вот рисунок нашей семьи, созданный пятилетней мной, вот фотография десятилетней меня… И таких кусочков воспоминаний еще десятки. В шкатулке собраны памятные вещи за каждый год моей жизни. Что-то маленькое, но со смыслом, который понятен только мне.

Пожалуй, мне стоило бы открывать эту шкатулку наедине с собой. Вижу, что Калеан обеспокоен моими слезами, ему не нравится, что я расстраиваюсь. Но я не переживаю настолько, чтобы это меня терзало, но удержаться от слез не могу. Может уже вступили в силу те самые женские гормоны, которые заставляют плакать по малейшему поводу.

Последним из шкатулки я достала конверт. Такой же оказался в руках Дейруса. Он, конечно, рылся в осколках памяти без эмоций, но я заметила, что шкатулка и на него произвела особое впечатление, струны и его души были задеты.

- Это я хотела бы прочесть одна.

- Хорошо, Эни, можем вернуться домой, - Калеан уже готов меня вырвать из этого печального плена. Ни на миг не присел, все мельтешит перед глазами, я даже несколько раз улыбнулась, подняв на него глаза.

Только дома я развернула конверт. Калеан хотел уйти, но я попросила его остаться. Прилегла на кровать, опершись спиной о мужа, развернула густо исписанные страницы. Прочла все залпом, конечно, обронив немало слез, которые ладони мужа ловили на моем лице. Все написанное – о жизни моего отца, о моей собственной, о его отношениях с моей матерью. Все с самого начала и в мельчайших подробностях.

Заканчивалось письмо словами:

Энибелька, есть много вещей, о которых я жалею в своей жизни, но мне никогда не приходилось жалеть о той ее части, в которой появилась ты. Я благодарен судьбе за то, что она подарила мне такого ангела. Я люблю тебя.

***

Из рассказа моего мужа я узнала новые факты о Семире, точнее о ее причастности к смерти моего отца. Я была уверена, что она приложила к этому руку, но Калеан убежден, что в действительности отец совершил самоубийство. На мой вопрос, почему с помощью белладонны, не самого щадящего средства, он предположил, что таким образом отец хотел наказать себя.

До конца жизни он разрывался между двумя семьями, не в силах определиться с выбором. Со слов Семиры, он часто проводил у нее недели, уже будучи женатым на моей матери. Затем он уходил, возвращался к нам, Семира страдала, каждый раз попадая в лечебницу с нервными срывами, но отец не мог отдать ей предпочтение. В итоге он решил оборвать жизнь, облегчив свою участь.

Семира предполагала, что моя мать причастна к гибели Энриуса, хотела отомстить ей, но нашла у себя письмо от предназначенного, в котором он разъяснял ей, что не может сделать выбор, от которого зависит дальнейшая судьба его любимых женщин. В итоге он сделал так, как будет проще ему.

Оказалось, что липовые паспорта были у него не только для нашей семьи, но и для Семиры и Дейруса. Он хранил их в разных местах, полностью разделяя обе свои жизни. Никаких разъяснений в письме по этому поводу не было, но из рассказа Калеана я сделала вывод, что отец не собирался сбегать с нами в другую страну. Как политик среди магов, он предпочитал иметь наготове все необходимое для возможного переезда по непредвиденным причинам.

Непонятным для меня осталось то, почему отец пророчил мне в пару Девора, но ответа на этот вопрос я так и не нашла. Предполагаю, что отец не был разочарован в том, что женился на моей матери. Может даже по-своему любил ее, но он, как никто другой, знал, что лучшей парой для каждого мага является предназначенная половинка.