2

— На этом и закончим, — леди Вэлери Азон — преподаватель зельеварения и декан одноимённого факультета, свернула проекцию изучаемого сегодня растения и, взмахом руки зажгла настенные светильники, — Свободны. Рита, подойди ко мне.

— О, кто-то опять идёт мыть посуду, — как обычно не удержалась от колкости моя сокурсница и соседка по комнате в одном лице, — Нет, стойла вычищать. Для таких как ты там самое место.

Ничего нового. Вздыхаю. Даже обидно за неё. За полгода не могла придумать что- нибудь новенькое.

— Ты хоть бы слова переставила местами что ли, — складываю тетради в сумку и произношу как бы между прочим, чем вызываю, такие желанные для девушки, смешки сокурсников.

Вот только смеются не надо мной, а над ней и это ей очень не понравилось.

— Что? — задохнулась она от возмущения, — Что ты сказала?

— О-о, так ты ещё и глухая? Сочувствую, — продолжаю свои действия, так ни разу и не взглянув на девушку.

Новый шквал смешков и она не выдерживает.

— Когда обращаешься ко мне, смотри на меня, — подскочив ко мне запыхтела она.

Пытаясь развернуть меня, дёрнула мою руку и тем самым выбила из неё тетрадь, которую я в этот момент запихивала в сумку. Тетрадь далеко не улетела приземлилась тут же, на стол, но, что очень плохо, раскрылась перед любопытным взором соседки.

— Что это? — тут же заметила она несоответствие письма.

Веду то я её на родном, русском. Только на нём я поспеваю вести конспект.

— Боюсь тебе ума не хватит понять, — быстро захлопываю тетрадь и запихиваю в сумку.

Как хорошо, что Авила зачаровала её от посягательств таких вот любопытных и вредных соседок. Сама страдала от того, что конспекты не раз были испорчены, поэтому мне предложила сделать это в первый же день знакомства. Это первый мой промах. Впредь надо быть внимательней.

— Нет, ты поясни, — не унимается соседка и вновь пытается зацепить мою руку.

— Итель, Рита. Мне долго ждать? — окликнула нас леди Вэлери и тем самым остановила нашу перепалку, — Итель, ты хочешь помочь Рите чистить стойла?

Последний вопрос помог девушке забыть и обо мне, и о конспектах. Да и сама она в мгновение ока испарилась. А за ней, за неимением представления, и сокурсники.

— Рита, — вдруг с материнской нежностью заговорила со мной статная блондинка, которой и является наш декан факультета зельеварения, до этого воспринимаемая мной, как холодная, что снежная королева, стерва.

По крайней мере до этого она так себя вела. И что-то мне не нравится её вдруг поменявшаяся манера речи.

— Недавно поднимался вопрос, — всё тем же голосом продолжила она, — о отчислении следующей партии студентов. К сожалению, на этот раз в их число вошла и ты. Не смотря на твои постоянные опоздания. Знаешь, мы к ним даже привыкли, — леди Вэлери грустно улыбнулась, — Многие преподаватели были против твоего отчисления. Твоё трудолюбие и стремление к знаниям подкупает. Жаль, что сил недостаточно. Мы пытались дотянуть тебя хотя бы до конца года, но слово ректора непреклонно. По твоим силам мы дали тебе всё, что смогли. Я официально объявляю, что это последняя твоя неделя в стенах академии. Дальше по программе боевая практика. Тебе с тем запасом магических сил, что ты имеешь, её не потянуть.

Леди Вэлери говорила и говорила, а у меня с каждым новым её словом в душе увеличивалась дыра отчаянья. До безумия обидно, что такой как Итель, дан внушительный запас магической силы, который, максимум на что она будет использовать это на поддержание своей молодости и красоты. Когда как ты из-за всех сил стремишься получить достойное образование, чтобы иметь элементарное: работу и свой дом.

Конечно, ещё полгода назад я и не догадывалась, что во мне может быть хоть кроха магии, ведь семнадцать лет прожила не в магическом мире, а она и в этом-то не у всех есть, но это всё нисколько не умоляет моего желания добиться чего-то значимого. Как же хочется утереть нос всем этим благородным выскочкам, но видимо не судьба. С тем образованием, что я получила дорога мне, опять, в придорожный трактир.

— Рита, Рита, — видимо я ушла в себя, потому что леди Вэлири принялась трясти меня, — Ты слышала, что я сказала? — делаю сначала кивок, потом понимаю, что не всю речь услышала и мотаю головой из стороны в сторону, приправляю всё пожиманием плеч, — Слушай, — вздохнула она и поняв, что я так и не собралась, вновь встряхнула, — Слушай внимательно. Я дам тебе рекомендательное письмо и адрес лекаря, который от такого трудолюбивого работника ни за что не откажется. Стар стал, а микстуры требуют твёрдой руки и точности. Ну что, согласна?

Единственное на что меня хватило, это на кивок, чем и обозначила своё согласие. Не мне копаться. Трактир или лекарская? Выбор очевиден. Что же, видимо вечное принеси-подай становится моей жизнью.

А я в прошлой жизни мечтала поступить на юридический. Но не успела даже подать документы. Прямо с выпускного, школьного бала попала в этот мир. А так всё хорошо начиналось.

В тот день я решила, наконец, Валерке — своему парню, сказать «да». Ну нельзя же, как тараторили подружки, вступая во взрослую жизнь, оставаться девственницей. Ну вот я и решилась. Квартира, после смерти бабушки, два года, как в моём личном пользовании, так что с местом проблем не было. Тётка, после смерти бабули, оформила опеку надо мной, но в мою жизнь не совалась. Сказала, что раз справилась с уходом за лежачей после инсульта бабушкой и не превратила за этот год квартиру в притон, то и опекать мня не к чему. Отдала карту, куда перечислялись пособия и была такова. А мне, если честно, так хотелось женского совета и семейного тепла, что всё время начала проводить у подруг. Тихо завидуя тому, что у них есть мама и папа.

Собираясь на выпускной, я с улыбкой представляла нашу с Валеркой жизнь вплоть до мелочей, и чтобы не спугнуть удачу решила надеть бабушкин кулон, который так подходил к вечернему, под цвет моих глаз, голубому платью в пол. Именно этот кулон и стал поворотным в моей судьбе. Большую роль, конечно, сыграло то, что я застала своего парня целующимся с Лизкой из параллельного класса, но не будь на мне в тот момент кулона, мне нечего было бы раздавить. Глядя на целующуюся парочку, я так вцепилась в кулон на шее, что он треснул, а вышедший из него густой туман обволок меня и ещё несколько стоящих рядом со мной парней.

Туман вскоре рассеялся, но, вместо сверкающего, танцевального зала, вокруг царил хаос и темнота. Мы прямо с бала попали в самую гущу боя и не могли понять, как? И что вообще происходит? Немного нетрезвые парни решили поинтересоваться, что это за шутки, найти скрытые камеры и оказались убиты. Я лично, не веря в происходящее, проверила каждого. А после, забившись в какой-то угол, глотала слёзы и проворачивала в сознании эти смерти снова и снова.

А дальше были скитания, мелкие подработки и ночи под звёздным небом. Благо, что в этом мире нет зимы, иначе замёрзла в первую же. В лесу соорудила нечто наподобие шалаша и ночевала там. Благо раскидистые деревья этого мира способны укрыть целый дом, не то что небольшой шалашик и меня в нём. На ночь в городе оставаться боялась и уходила до темноты. Одной средь деревьев, как-то спокойней. А вот с водоёмами было совсем плохо. За всё то время, что жила под открытым небом не нашла ни одного. Поэтому копила монеты и раз в неделю посещала придорожный трактир, где пол дня отмокала в ванной. Она для меня важнее еды. Там и заприметил меня хозяин трактира, предложил кров, еду и работу на кухне. Как же я радовалась такому счастью.

К этому времени я уже выучила местный язык, он на удивление легко дался, а получив крышу над головой, взялась за чтение и письмо, которые любезно растолковывал сын трактирщика. Каюсь, на счёт парня у меня были корыстные планы. Уж очень после стольких скитаний хотелось быть не бесправной служанкой, а уважаемой хозяйкой, пусть и не по любви. Отец парня, узнав, что я невинна, был не против. В общем, всё было хорошо пока порог трактира не переступил Кемиллус Либер.

Раздался звук бьющейся посуды и я, словно сняв наваждение, встрепенулась. Оглядываюсь и понимаю, что нахожусь не в трактире, а в столовой академии. И посуда, что вернула меня в реальность съехала с моего подноса. Как я сюда дошла и набрала полный поднос снеди история умалчивает. Стою и смотрю как среди осколков растекается травяной отвар (аналог земного чая), тушёное мясо и какая- то каша. Кажется, слышны редкие смешки и приглушённый ропот, но я всё ещё не могу отнять взгляд от образовавшегося месива на полу. Только когда Нари — работница кухни, встав на колени начала прибирать, рядом с ней опустилась и я.

— Прости, — обращаюсь к девушке.

— Ничего, — робко улыбнулась она в ответ, — Не ты первая, не ты последняя. Мне не в первой.

— Всё же, дай я уберу, — забираю из рук девушки скребок и тряпку.

И надо же было в это момент появиться Итель.

— Оо! — воскликнула она, поравнявшись с нами, — Ты наконец нашла своё призвание?

— Ты не можешь просто пройти мимо? — ни к кому не обращаясь бурчу себе под нос.

— Я слышала о твоём отчислении, — не унималась соседка, — Ох, даже не верится. Вся комната в моём личном пользовании, — выдохнула она мечтательно.

— Это правда? — участливо поинтересовалась Нари. Я не ответила, и она тут же вернула себе скребок и тряпку, — Иди, — тихонько подпихнула она меня плечом, — Иди-иди, я сама.

— Иди-иди, — насмешливо подхватила соседка, — Тряпьё своё собери. И смотри, я проверю не прихватила ли ты что. Не своё.

Всё, нервы сдали, и, если бы не мягко, опустившаяся на мой сжатый кулак ладонь Нари, я впервые применила бы силу и окончательно погубила себя. Благодарно кивнув милой и участливой девушке, медленно, чтобы успеть умерить пыл, встаю на ноги и, повернувшись к доставучей соседке, произношу одно единственное слово:

— Отвали.

Что-то доказывать не собираюсь, поэтому отвожу взгляд и делаю шаг, чтобы уйти. Но то, что произошло дальше заставило замереть и вновь посмотреть туда, где только что стояла Итель. Именно, где стояла, потому что вместо девушки была пустота. А вот в пяти метрах от меня стал собираться народ. Присмотревшись замечаю, съезжавшую с колонны, в бессознательном состоянии, соседку. Неужели, кто-то вступился за меня? Но зачем же так жестоко?

Кто-то сбегал за лекарем и Мариусом Брайном — преподавателем боевых дисциплин. Они и привели девушку в чувства.

— Кто это сделал? — немедля мужчина задал интересующий всех вопрос.

Итель всхлипнула и дрожащей рукой указала в мою сторону. Машинально оглядываюсь и, никого не заметив, с недоумением возвращаю взгляд толпе. Все, как один смотрят на меня, что вызывает ещё большее недоумение во мне.

— Ты уверена? — лорд Мариус одним вопросом выразил свой и мой скепсис.

Уж он-то, как никто другой, знает мои способности и ни за что не поведётся на эту провокацию. Похоже этой гадине мало того, что меня отчисляют. Она решила, воспользоваться ситуацией и отправить меня на рудники. Именно туда, каждого на свой срок, отправляют посмевших применить магию или силу к благородному.

— Она, она, — меж тем, дрожащим голоском решила доказать свою правоту Итель, — бросила в меня проклятие на другом языке. Спасите меня, прошу-у, — вцепилась она в руку лекаря и заголосила на всю столовую. И откуда силы взялись, ведь только что умирала?

А вот теперь испугались не только особо впечатлительные зрители, но и я. Неужели я так подставилась? Нет, всё же что-то не вяжется. Не может одно слово на другом языке иметь такой эффект. Это провокация. Нельзя вестись на неё. Да и как она докажет, что я говорила на другом языке.

Приосаниваюсь и вздёргиваю подбородок.

— Простите, — обращаюсь к Мариусу Брайну, — но это оговор. Всем известно, как Итель Нокс относится к простолюдинам и в частности ко мне.

И тут мой взгляд поймал испуганное личико Нари. Она в панике пыталась сделать вдох за вдохом, но, судя по посиневшим губам, это ей так и не удалось.

— Нари? — наклоняюсь к по прежнему стоящей на коленях девушке, но она шарахается от меня.

Это усугубляет её состояние. Нари закатила глаза. Отступаю и с мольбой обращаюсь к лекарю:

— Помогите ей.

— Вот видите, — вновь подала голос Итель, — Проклятье и эту девушку задело.

— Она была рядом? — Мариус Брайн зацепился за новую информацию и после нескольких утверждений из толпы поспешил в след за лекарем, который в мгновение ока успокоил Нари.

— Ты слышала, чтобы студентка Рита произносила, что-либо на другом языке? — задал он ей вопрос.

— Я, Я, — вновь начала задыхаться девушка.

Несколько пасов лекаря и она спокойно вдохнула. В этот момент посмотрела на меня, и я поняла — она прекрасно всё слышала и теперь не знает, как поступить. Соврёт — подставит себя и лишиться прекрасной работы. А она в этом мире на вес золота. Скажет правду — погубит меня.

От этого растерянного взгляда Нари, впервые за весь этот сумасшедший день, скованную льдом душу, обдало теплом. А ведь мы даже не подруги. Медленно прикрываю и открываю глаза, тем самым показывая девушке, что всё понимаю и не в обиде.

Плечи сами собой опускаются. А я-то думала, что хуже уже быть не может. Пока есть время ищу взглядом, брошенную на пол, в момент попытки помочь Нари, сумку. Она хранит не мало секретов, поэтому и погибнуть должна вместе со мной. Наклоняюсь и замираю от услышанного:

— Я не расслышала того, что сказала Рита.

Нари произнесла это так уверенно, что усомнилась даже я.

— Врёшь! — тут же выкрикнула Итель, — лорд Мариус, она же врёт! Покрывает свою подружку. А может и она такая же. Казнить! Их обои надо казнить!

— Даже так! — вздёрнул бровь мужчина, — Не на рудники, а сразу казнить? И кажется совсем недавно вы утверждали, что и эту девушку, — лорд Мариус указал на Нари, — настигло проклятие. Быстро же вы меняете своё мнение. Видимо, — вздохнул мужчина, вставая, — на месте нам не узнать того, что случилось. Очевидцы будут приглашены на допрос позже и по одному. Теперь расходимся. Кто-нибудь помогите лекарю доставить студентку Итель в лекарскую.

Неверяще выдыхаю и наконец-таки цепляю свою сумку. Вешаю на плечо.

— В её сумке тетрадь с непонятными письменами, — новый выкрик Итель рушит последнюю надежду.