2.2.2

Через несколько минут передышки я ушел в ванную, а когда вернулся с одним полотенцем на бедрах, другим вытирая мокрые волосы, Ник уже менял белье на кровати.

— Ты голоден? — спрашиваю я.

— Можно было бы перекусить, — смотрит на меня с каким-то недоверием.

Мы расположились на кухне, словно не в состоянии продолжить наш разговор, вроде всё обоим понятно, но совершенно неясно, с каких слов начать.

— Ты же понимаешь, что не сможешь оставаться здесь до рождения детей, — говорит альфа, — но и я не смогу отпустить тебя.

Я кивнул, прекрасно понимаю, хотя с трудом представляю наше плотное общение в течение полугода.

— Я думал, может, оставить временно службу и залечь на дальних колониях, где нет единой власти и куда не зашел Космофлот, — не очень уверенно говорит Ник. — Может, Нгоби или Аракса?

— Тиорин тоже подойдет, — добавляю я. Все «номерные» колонии под защитой Космофлота, а вот на мелких можно попытать счастья.

— Я смогу работать пилотом, — сказал Ник. — Моих накоплений надолго не хватит.

— Я тоже смогу работать.

— Тебе нельзя! Во-первых, это опасно для малышей, а во-вторых, законно работать ты не сможешь, — отрезает блондин.

— А вдруг смогу? — смотрю на него с вызовом.

— Если бы смог, то работал бы, а не прятался во всяких дырах, — отклонился на спинку стула, взгляд открыт.

— Ты мало чего обо мне знаешь.

— Ну так расскажешь, впереди полгода, — усмехнулся мой лейтенант.

Я не ощущаю от него угрозы, он меня пристально изучает. Продолжает изучать. Хотя я считаю себя открытой книгой для него — все мои действия он считывает на раз. Сам же ничего поделать не могу — любуюсь. Интересно, если бы мы встретились при других обстоятельствах, то у нас что-нибудь вышло? Что он обо мне думает на самом деле? Я способен испортить его репутацию и карьеру в один миг. А впереди полгода, которые надо продержаться вместе.

Обсуждаем колонии, где нам можно остановиться, выбор падает на Араксу — малонаселенная планета с теплым климатом, где нет единого правительства. В каждом из шести городов своя власть. Поэтому там нет и Космофлота — некому платить за патрулирование и охрану. Логично предположить, что мы не единственные, кто там залег на дно. Мы решили, что остановимся в городе под названием Реон, который расположен возле горного массива. Основная публика там — беглые преступники и всякий сброд разного национального состава. Как и на Ксири есть невольничий рынок. В порту преимущественно контрабандисты. Еще одна дыра. Мой лейтенант, ты готов к этому ради своих детей?

Для того, чтобы добраться до Араксы, мы сделали поддельные удостоверения личности, я изменил фамилию на Грей, а Ник взял фамилию своего папы до брака — Шонарт. Ему не хотелось светить своё настоящее имя на дальних колониях. Мне пришлось прибегнуть к маскировке — спрятать волосы под шапкой, а татуировку на шее замазать. В остальном полет прошел без каких-либо проблем.

Наша съемная квартира имеет всего две комнаты — крошечная спальня и кухня-гостиная, где места побольше. Высокие окна первого этажа выходят на шумную улицу, потому мы их почти не открываем, а занавешиваем плотными тканевыми шторами. Ник устроился работать на пассажирский транспорт, который возит людей из города до работы на месторождении в горах, мне работать запрещено. Мы по-прежнему почти не разговариваем и в свободное время много трахаемся. Денег катастрофически не хватает — пилоту платят мало. Я молчу, отсчитывая отведенные дни до родов. Не общаюсь с соседями — им совершенно ни к чему меня видеть. Тут снуют охотники за головами. Конечно, вероятность мала, что они здесь по мою душу. Но и рисковать неохота. Живот растет огромными темпами, я напоминаю себе шарик на палочках — остальные части тела по-прежнему худые.

Моего лейтенанта в нашей душной квартирке всегда ждет обед и секс. Но мы всё так же закрыты для друг друга и будущее после родов не обсуждаем. Каждый из нас для другого всего лишь ошибка и минутная слабость, за которую приходится дорого платить. Своим временем, силами, упущенными возможностями. Я уже не злюсь и не сожалею, надоело. Вижу, что и Ник старается относиться ко мне нейтрально. Хотя иногда ловлю в его синеве огонек агрессии — конечно, блестящий пилот с огромным карьерными перспективами возит сейчас вонючих горняков за сущие гроши. Но перекладывать на меня всю ответственность он не собирается, я это вижу.

В этот день ничего не предвещало происшествий. Ник должен был вернуться через два часа, и я готовил ужин. Но, почувствовав боль в спине, я уронил одну из плошек на пол и, не отпуская шкаф руками, сполз на пол. Двигаться я не мог — тело прошивали волны боли. До назначенной медицинским сканером даты родов оставалось полтора месяца, но, кажется, дети решили появиться на свет до этого срока. Двигаться я полноценно не мог, как и позвать на помощь — коммуникатор остался в спальне, потому пытался просто не нервничать и терпеть боль. Таким меня нашел мой лейтенант.

— Ширен, ты в порядке? — испуганно спросил он. А по мне не заметно разве?

— Кажется, началось, — я весь потный, губы накусаны.

— Тебе надо в больницу!

— У нас нет денег на роды там, максимум на вызов медбрата после, — боль не отнимает разум, просто констатирую факт.

— Хорошо, тогда я постараюсь помочь, — альфа перенес меня на кровать и начал подготавливать всё необходимое. Оказывается, все офицеры Космофлота проходят обучение приемам первой помощи, в их число и входит родовспоможение. Ник собран и спокоен, и его настроение передается мне. Через почти шесть часов на свет появился Макс, а спустя пять минут — Эдриен. Альфы. Двойняшки. Совершенно непохожие друг на друга. Старший сын оказался светловолосым в отца, а младший имел ежик черных волос и раскосые глаза. Меня захлестнуло счастьем и болью одновременно. Мой лейтенант был рядом, с восхищением смотря на сыновей, а на меня… с какой-то горечью. На следующее утро, я оказался готов встать с кровати и пройти на кухню. Дети тихо посапывали.

— Ты свободен, Ширен, — сказал Ник. — Спасибо тебе за детей.

— Ник, я тут подумал… — не могу подобрать нужные слова. — Я не готов сейчас уйти. Дай мне три месяца побыть с ними, пожалуйста. У меня есть три месяца?

— Конечно, как хочешь, — ответил он.

— Спасибо.

Почему три месяца? Почему? Потом будет еще больнее, я знаю. Но я не могу сейчас уйти. Просто не в силах оставить малышей. Знал ли я, что так получится? Скорее всего, нет. Потом я пожалею о своем решении, уверен.

Я пожалел уже через три недели — мальчики, хоть и родились здоровыми, оказались довольно беспокойными и всё мое время я проводил в заботах о них. Иногда не имея даже времени нормально поесть и поспать. Денег по-прежнему не было. Мы задыхались с мелкими в квартире. Я сжимал зубы и злился. На себя. На детей. Если бы не моя слабость, они давно бы были уже на «Десятке» в огромном доме под присмотром дедушек и специально нанятых людей. А я бы уже смог вернуться на Хенир, добраться до своих средств и приобрести катер. Начать работать. Но я не ушел и назначил срок — три месяца. Улизнуть раньше? Возможно, стоит поступить так. Мой лейтенант не будет удивлен. С этими раздумьями я отрубился прямо на полу, прислонив голову к основанию кровати, и не заметил, как пришел Ник. Дети спали. Он тихонько проверил их в импровизированной кроватке, а сам потянул меня на кухню. Там на небольшом диванчике он стащил с меня заношенную домашнюю одежду и взял так, как будто это был наш первый раз, — грубо, по-животному страстно. Существенная разница — он зажимал мне рот рукой, чтобы я не разбудил мальчиков. Вымотав меня окончательно, он обмыл мое тело в душе и отнес на кровать. Я сразу отрубился.

Проснувшись, я вскочил — часы на комме показывали, что я проспал без малого четырнадцать часов! Детей в кроватке не было. Меня охватила тревога. Но, выскочив из комнаты, я обнаружил их вместе с Ником на полу кухни. Малыши лежали на спине, а он показывал им кухонную утварь вместо игрушек. Я замер у дверного проема, сердце сжалось.

— Проходи, я приготовил завтрак. Я сегодня выходной, — сказал мой лейтенант.

— Спасибо тебе, — мне правда было больше нечего сказать. Почему-то я понял, что не один. И это чувство меня пугало. Оно могло закончиться. Осталось чуть больше двух месяцев и я опять буду в одиночестве.

Но остался я один гораздо раньше. Когда малышам только исполнился месяц, на Реон напали. Оказалось, разрабатываемое глубоко в горах месторождение  в своих недрах содержало очень редкий минерал — фтирит. Достаточно дорогой, чтобы заинтересовать сильных мира сего. А точнее, расу корройцев. Эти гуманоидоподобные существа с верхними конечностями, больше напоминающими щупальца, чем руки, с водянистыми глазами и кожистым лицом, решили, что можно взять то, что почти никому не принадлежит. Военной силы у властей города не было, а у инорасников было несколько кораблей. Они уничтожили здание правительства города, прошлись напалмом по улицам для устрашения. Весь персонал, работающий на месторождении, они взяли в плен. Свои боевые машины они расположили по периметру города, чтобы в случае нападания они смогли подняться в воздух и защитить захваченную недавно собственность. Сами же засели в местном госпитале, расположенном в центре города.

На наше счастье, мы жили в трущобах, куда устрашающие меры захватчиков не дошли. А вот Ник остался в горах, попав в плен. Нужен был план. Мой лейтенант — большой мальчик, а вот о Максе и Эдриене я должен позаботиться. Я оделся в привычную одежду, взял своё оружие. Уложил детей, надеюсь, они проспят до моего прихода, и выскользнул из дома. Добравшись до рынка, который был лишь частично захвачен корройцами, — разрушать его невыгодно, с него также можно получать доходы — я быстро нашел, что искал. Пусть и потратил почти все наши накопления. Когда вернулся домой, дети еще спали. Я выяснил расписание рейсов грузовиков — порт еще работал — и начал просчитывать необходимую дозу снотворного. Медлить было нельзя. Влив еще спящим малышам лекарство, я начал укладывать их в большой непрозрачный бокс, прокладывая стенки тряпками. Положил туда маску, включив её на 25%. Свою маску я спрятал в небольшую дорожную сумку. Что делать, если маска перестанет работать и дети задохнутся? Нужно не думать об этом, мысли материальны. Выбравшись на улицу, я быстро нашел себе транспорт — раздолбанный гравоцикл, припаркованный в тупике. Угнать это нехитрое средство передвижения мне удалось без труда. Что ж, энергии точно хватит до порта. Фары не включаю, чтобы не обнаружить себя на улицах, вдруг их патрулируют захватчики.

Через полчаса я был уже в порту, высматривая свой грузовик — его стоянка длилась не более часа, транзитом он доставлял какой-то груз, разрешение корройцев было получено. Главное, было пробраться в трюм, который ближе к жилым помещениям корабля. Без бокса я бы без проблем это осуществил, но тут пришлось попотеть. Охраны в темное время не было видно, потому я сумел пробраться на борт, а затем и в трюм, занимая место, на котором было по моим прикидками, реально было выдержать полет. Транспорт направлялся на одну из номерных колоний, откуда можно постараться добраться до «Десятки». Перед взлетом я надел свою маску. Тревога за малышей меня не отпускала — вдруг я ошибся с дозой, вдруг маска перестала выдавать кислород? Проверять было слишком рискованно и я в предвзлетной тишине прислушивался к тому, что происходит в боксе. Мне показалось, что я слышу их мерное дыхание.

После взлета в трюме было… холодно. Я надежно проложил стенки бокса изнутри тряпками, но всё равно мне кажется, что мои мальчики замерзнут. Тогда снял своё пальто, укутав им коробку, где были малыши. Старался двигаться, чтоб разогнать кровь по конечностям, но в итоге всё равно заснул. Разбудил меня один из членов команды транспорта, я невольно чуть двинул ему по морде, вскинув руками.

— Полегче, полегче! — альфа в возрасте засмеялся. — Живой хоть?

— Живой, — губы онемели как и тело, но говорить нужно.

— Бокс-то оставь, что там?

— Мои дети, — у матроса брови поднялись и глаза широко раскрылись. Он помог мне выбраться из трюма и вызвал медиков. Я открыл бокс дрожащими руками — дети дышат, теплые. Захотелось заплакать. Медицинская команда прибыла скоро, нас с детьми поместили в палату. По результатам обследования дети были здоровы, а вот я сильно простудился — резко поднялась температура.

— Доктор, мне нужно связаться с полковником Эриком Магнуссоном, — уже почти в бреду промямлил я. Сколько суток я находился в таком состоянии, неизвестно. Слышал, что моё имя по документам — Ширен Грей — один из докторов называл офицеру. Но, видимо, хрупкий омега с двумя крошечными детьми, чудом выбравшийся из горячей точки, не производил впечатления беглого преступника.

О трагедии на Араксе здесь были в курсе. Но вмешиваться никто не спешил — это была нейтральная, «ничейная» территория и геноцид местного населения без финансовых обязательств их волновал мало. О причине нападения корройцев тоже знали, но опять же Таможенный союз не собирался марать руки и разрабатывать месторождение самостоятельно. А единой власти на планете не было.

Медицинский персонал госпиталя заботился о детях, а я пытался прийти в себя. Через пару часов, как я смог самостоятельно встать с постели, в дверях показался Эрик. Я как раз кормил Макса из бутылочки. В темно-синей форме Космофлота он казался еще внушительнее.

— Ник остался на Араксе, а мы с детьми выбрались, — сообщил я. — Времени было мало, я боялся, что корройцы закроют порт.

— Понятно, — Эрик взял Эдриена на руки, рассматривая его лицо, а потом подошел ко мне с Максом. — Забавно, один из них твой, а другой похож на Никки.

— Я рад, что перелет в грузовом трюме не отразился на их здоровье, — сознательно перевел тему я.

— Ширен, ты же знаешь, ты свободен идти, — сказал мне полковник.

— Да, спасибо, — я отворачиваюсь, чтобы он не смог рассмотреть слез в моих глазах.

— Тебе нужны деньги? — спросил он.

— Нет, мне ничего не нужно, — я поцеловал Макса в лоб, положил в кроватку. Потом взял Эдриена у Эрика и тоже чмокнул его. Момент прощания настал. Теперь я свободен. Но я уже понял, что моё сердце останется с ними. Когда Ник выберется с Араксы, я смогу договориться, чтобы хоть иногда их видеть. — Прощайте.

Собрав все свои вещи в сумку, я пошел из палаты, не оборачиваясь, ощущая на себе тяжелый взгляд Эрика. Но обернуться я не мог.

Достаточно быстро я добрался до Хенира, где, к счастью, обнаружил все свои деньги нетронутыми. Торгуясь до смерти, я приобрел довольно неплохой катер. Не чета тем, что были уничтожены по милости моего лейтенанта, но и не развалюха. Часть оборудования я тоже сумел восстановить. Что ж, пора Тени возвращаться. Но был ли я сейчас Тенью? Каждый день я пытался выяснить, что нового происходит на Араксе, но конкретных новостей не было. Никому была не интересна эта дыра и беды её обитателей.

Выполняя одно непыльное задание, я опять столкнулся с истребителями Космофлота, но ни один из них не смог меня догнать. В душе была тоска. Мой лейтенант, что с тобой? Спасся ли ты и уже возишься со своими сыновьями на «Десятке» или же тебе приходится работать на месторождении под прицелом мерзких инорасников?

Промучившись еще неделю и наконец собравшись с мыслями, я решил отправиться на Араксу. Путь занял больше двух недель — не хотелось быть пойманным ни Космофлотом, ни другими враждебными к одиноким путникам силами. Садиться на катере в порту Реона я не собирался, приземлившись на одной из долин между горами. Маскировочная сетка, конечно, не высшая степень защиты, но всё же лучше, чем ничего. Путь пешком до Реона с гор занял больше суток. И я, выспавшись в своей старой квартире, в которую за полтора месяца никто не заходил, пошел выяснять последние новости.

Так, я узнал, что больше двух недель назад рабочие месторождения устроили восстание — часть их была убита, а выжившие помещены в импровизированную тюрьму — загон под чистым небом в нескольких километрах от прииска. Узнать имена узников не было возможности. Я нашел брошенный мной когда-то гравоцикл — вероятно, хозяин сбежал или был убит — и после наступления темноты выдвинулся в путь. Пока плана не было, нужно было изучить территорию. Спешившись примерно за километр до месторождения, я начал наблюдать — тюрьма действительно представляла из себя загон, огороженный силовым полем. Значит, без специального ключа его не снять. По периметру стояло четыре вооруженных охранника. В загоне находились дюжина альф, четыре беты и один омега. Их тюремщики в курсе, что будет с омегой? Извращенцы!

Я увидел Ника, он был небрит и оборван. Но о чем-то говорил с другими. Значит, охраняют повстанцев местные. Интересно, у кого ключ от силового поля. Я наблюдал дальше. На территорию прибыл грузный альфа в годах, поздоровался с охраной и вернулся в небольшой домик у ворот. Начальник? Придется выяснять. Возвращаюсь к гравоциклу, подбираюсь к воротам и аккуратно вытаскиваю один из силовых кабелей. Поправляю волосы, отряхиваю одежду и иду к воротам.

— Привет! Можете мне помочь? — говорю я неуверенно.

— Чего надо, мелкий? — охранник выглядывает из будки.

— Мой гравоцикл почему-то не хочет ехать, а до города далеко, — пытаюсь быть как можно громче.

— Пошли посмотрим, — говорит суровый альфа. — Уэйд, прикрой!

Идем к убиенному гравоциклу, охранник щелкает, пытается привести транспорт в чувства.

— Я просто ехал и он… всё, — лишь бы не переборщить. — А тут есть транспорт до города?

— Нет, никакого, вообще что ты тут делал? — сурово говорит он.

— У меня собачка потерялась, искал, — сама невинность.

— Надо доложить начальнику, — мне явно не верят.

Иду за охранником к небольшому зданию.

— Шеф, тут омега на сломанном гравоцикле, говорит, собачку потерял, — докладывает альфа.

— Что у нас тут… — грузный альфа действительно начальник этой «тюрьмы». — Как тебя зовут, милое создание?

— Шери, — пытаюсь изобразить невинность в своих черных глазах, кокетливо поправляя прядку волос.

— А я мистер Коннели, для тебя можно просто Джозеф. Что у тебя стряслось?

— Мистер Конелли, то есть Джозеф, — опустил глаза, улыбка, — мне нужно в город как можно скорее, там мои племянники одни дома, я за собачкой ездил.

— У нас нет транспорта для гражданских, душа моя, — приобнимает за плечи, подводя к двери домика, — но мы можем кое о чем подумать…

Пока мы проходили внутрь, его рука сместилась мне на задницу. Я не обращаю внимания, ищу глазами, где может быть ключ.

— Шери, милый, я мог бы попросить ребят довезти тебя в город, но за все услуги придется платить. — наседает на меня альфа.

Я изо всех сил пытаюсь покраснеть, опустил глаза.

— А вы никому не расскажете? — спрашиваю я.

— Конечно, нет, милый, — толстяк расплылся в улыбке. — Снимай штаны.

Кровати в помещении нет, иду к столу, расстегивая брюки, спуская их. Оперся на стол.

— Джозеф, мне же не будет больно? — черт, кто меня за язык тянул!

— Конечно, нет, Шери, — толстяк приближается и начинает меня готовить. Вот нахрена!

Я терпеливо выжидаю момент, когда он максимально приблизится ко мне, уже готовый войти, и вкалываю ему капсулу. Секунда и он уже теряет равновесие — я не даю ему резко упасть, насколько это возможно с моей физической силой, лишний шум ни к чему. Натянул обратно штаны, начинаю искать ключ. Скорее всего, он в сейфе. Пользуюсь отмычкой. Готово. Угадал! Достаю ключ. Но как обойти четверых охранников? Еще двое на воротах. Капсулы можно использовать только если приблизиться, жала вообще их только поцарапают. Слышу шум в загоне — началась бойня за несчастного омежку. Что ж, для этого его туда и бросили. Максимально незаметно выбираюсь из домика, запирая дверь снаружи. Наблюдаю за происходящим в тюрьме — а мой лейтенант, похоже, выигрывает! Ник сильнее остальных и сносит других альф, подбирающихся к его добыче. Может, я зря пришел?

Охранники тоже увлеченно смотрят на потасовку, это мой шанс. Подбираюсь сзади и вкалываю капсулу одному из них в шею. Падает. Теперь дело за вторым. А вот третий что-то заметил — окликает их. Заметил и мой лейтенант — поводит носом, одной рукой отбиваясь от нападающих. Потом резко заорал: «Стоп!»

Я добираюсь до замка, но не успеваю приложить ключ — меня хватает один из охранников.

— Ах ты, сука! — пытается меня обхватить руками, я извиваюсь, выбора не остается и жалом попадаю ему в сонную артерию, он пытается держать шею, кровь хлещет, я отталкиваю его и прислоняю ключ — силовое поле снято. Ко мне бежит четвертый охранник, но его сносит Ник.

— Еще двое у ворот! — сообщаю я ему.

— Берем оружие! — командует мой лейтенант. Недавние узники разоружают лежащих охранников и бегут к воротам. Пара выстрелов и всё закончено. — Надо в горы, там укроемся!

— Это твой омега? — спрашивает один из альф.

— Мой, — отвечает Ник. — Его зовут Ширен.

— Я отвез Макса и Эдриена к твоим родителям, — говорю я ему. Он ничего не отвечает. У ворот я возвращаю гравоцикл к жизни и туда садим раненого и омегу по имени Эни.

Остальные идут быстрым шагом в направлении гор, мой лейтенант практически тащит меня за руку, я не сопротивляюсь. Он раздает указания своим бывшим сокамерникам. До захода солнца мы должны уйти достаточно далеко. Энергия гравоцикла закончилась. Останавливаемся в ущелье передохнуть. Камни и кусты отбрасывают длинные тени. Ник стоит рядом и принюхивается. Да, дорогой, на мне остался запах начальника тюрьмы, объяснять нет никакого желания. А ты воняешь этим почти течным Эни, так что мы квиты. Мой лейтенант, похоже, так не считает. Он притягивает меня к себе, сжимая ягодицы другой рукой, я смотрю на него без страха. Ник разворачивает меня к себе спиной, тут же стаскивает штаны, толкает на землю и потом резко входит. Я сдержался от вскрика, остальные наблюдают за происходящим в легком неверии. Ник оттягивает за волосы мою голову назад, насаживая на себя еще глубже. Мне не стыдно. Я хочу этого. Теперь всё будет правильно — твой запах на мне, мой — на тебе.

Весь отряд идет в сумерках почти в полной тишине, ищем место привала. Нужен отдых. Хотя бы пару часов. У Эни начинается течка. Помочь вызывается Бреннар. Но оставить их здесь мы не можем.

— Надо угнать транспорт с месторождения, — говорит Ник.

— Нас раньше перестреляют, чем мы подберемся к стоянке, — отвечает альфа, кажется, Сид.

— Если прорываться небольшой группой, то есть шанс, — настаивает мой лейтенант. — Ширен, ты же сможешь поднять в воздух одну из этих консервных банок?

— Я смогу поднять в воздух всё, что летает, — отвечаю я.

— Тогда решено, Мэтт, я и Ширен через два часа выдвигаемся к месторождению. До него часа три. До восхода должны успеть. Всем отбой.

Я сижу на камне и высматриваю последние лучи солнца, вдыхаю теплый воздух. Ник подошел, сел на землю напротив.

— Почему ты вернулся? — спрашивает он.

— Я тень. Тень не существует без солнца. Ты моё солнце. — я отвечаю, не поворачивая голову в его сторону. Так и сидим в тишине до выхода.