3.1. Макс

Макс стоял в толпе гостей и родственников на свадьбе отца в ожидании торжественной речи, мысли гуляли в голове хаотично, постоянно возвращаясь к одному и тому же. Перед ним, только руку протяни, стоял его брат Алистер. Младшенький омега с черными как смоль и блестящими как шелк волосами до талии. Он едва дотягивался огромному, как отец, Максу до подмышки. А в ширину был точно раза в три тоньше. Хрупкий, с белоснежной матовой кожей, яркими изящными стрелками бровей и раскосыми, но тем не менее огромными черными глазами. Протяни руку — и коснись! Но нет, нельзя. Будет еще хуже.

Хотя сегодня утром, прибыв на родную Араксу с места службы на богами забытой военной базе Космофлота, он понял, что хуже быть не может. Что же он, Макс, альфа девятнадцати лет от роду, натворил???

Еще пару лет назад он готовился к поступлению в один из университетов столичных секторов, чтобы стать финансистом. Отец, Ник Шонарт — президент Объединенной Араксы — был рад: свой человек в делах планеты пригодится. Но младший братишка Алистер начал говорить о том, что хочет служить на Космофлоте. Аргумент, что омегам там делать нечего, в их семье не сработал бы — дедушка, Эрик Магнуссон, был первым омегой генералом в истории армии. Но Эрик не дотягивал ростом до двух метров самую малость, мог большую часть жизненно важных вопросов решить кулаком, а с возрастом внешне всё больше стал походить на альфу. Алистер же внешне — типичный омега: сто шестьдесят пять сантиметров ростом и от силы пятьдесят кило весом. Двухметровому Максу его касаться было страшно, какой ему Космофлот?

Время шло, а мелкий братишка не поддавался на уговоры. Что с ним будет там, среди жестких альф и бет? Даже дедушка начал свою службу под крылом своего мужа — Бьерна Магнуссона — и в достаточно взрослом возрасте, ему было двадцать пять, когда Ник родился, и через год его под ответственность своего истинного альфы приняли пилотом. А Али будет всего восемнадцать, когда он, получив нужные сертификаты по пилотированию, будет распределен на какую-то военную базу. Маленький и наивный омега. От этих мыслей у Макса всё сжималось внутри и вместо вступительных экзаменов он отправился в ближайший пункт вербовки.

Отец был удивлен и расстроен, но не сказал ни слова. Дедушка поздравил с продолжением семейной традиции — оба его сына-альфы поступили на Космофлот. Правда, старший — Ник — познакомился со своим будущим мужем и службу перед рождением Макса и Эдриена оставил. Уже после рождения двойняшек он вместе с папой дал отпор захватчикам Араксы и, одержав победу, стал президентом планеты. И пусть население планеты составляло каких-то тридцать миллионов человек, всё равно удерживать власть, а главное — мир и спокойствие, почти двадцать лет было очень непросто. Аракса отнимала у отца все силы и время, поэтому после смерти папы он отправил своих детей — альф Макса и Эдриена и омег Алистера и Уильяма — в престижный интернат. Условия там были прекрасными, но не хватало душевного отношения и отеческой теплоты. Частично её пытались компенсировать дедушки, а потом уже один дедушка, Эрик, но всё равно Макс ощущал, что из его пальцев вместе с уходящим детством ускользает что-то важное…

Год назад вступить в ряды Космофлота и защитить своего мелкого братца-омегу казалось очень удачной идеей. А вот сейчас… Брата Макс не видел почти девять месяцев и, почувствовав сногсшибательный сладкий, пудровый аромат, понял, что же он натворил… Омежий запах лишал разума, манил, сковывал движения, выбрасывал из головы нужные слова. При малейшем соприкосновении с Алистером тело пробивала дрожь. Дрожь желания. Дрожь обладания. Это неправильно! Чудовищно. Макс это прекрасно понимал, пытался гнать эти мысли от себя, гнать свои глаза, которые жадно рассматривали брата, но и сейчас поймал себя на мысли, что взгляд невольно гладит аккуратную попку омеги, обтянутую светлой тканью штанов.

«Боги, прекратите эту муку!» — взвыл про себя Макс. Он попытался отвлечься и посмотреть на другого брата — Уильяма. Омежка стоял и смотрел на бракосочетающихся Ника и Нейтана со слезами умиления в широко распахнутых глазках. Милый и наивный Уилл, нелегко же ему в жизни такому будет…

Жениха Ника, Нейтана, Макс уважал — ради него отец изменил многим своим принципам и начал прислушиваться к мнению омеги. Правда, на вкус парня тот был слишком уж вещью в себе — «сам придумал, сам обиделся». Так про него сказал дядя Вальтер. Но раз отец был готов к подобным выходкам своей пары и шел навстречу, то почему бы и нет.

Где-то глубоко внутри Макс невольно сравнивал новые отношения отца с первым браком. На душе становилось тяжело, когда он вспоминал висевшее в воздухе напряжение между родителями, никогда не прекращающееся молчание отца, который не считал нужным обсуждать омежьи заскоки. Нет, отец любил папу, Макс это знал, у него бы язык не повернулся обвинить Ника в его смерти, но… папы не стало, и ушел он из жизни по собственной воле.

Максу тогда было одиннадцать и именно в эти тяжелые месяцы, когда к нему приходило осознание бесповоротности случившегося, он решил, что всегда будет говорить со своим омегой обо всем, что его беспокоит. Чтобы не допустить, чтобы не пропустить ту самую точку невозврата. А еще лучше — чтобы не было и малейшего намека на недосказанность и напряжение.

И вот сейчас парень совершенно был уверен, что его омега, его истинный — Алистер, младший брат. Как он вообще сможет заговорить с ним об этом? Разве можно о таком говорить? Почему так вышло, что он не может думать ни о ком другом — только об Али, который так похож на папу внешне, — хрупкий, дерзкий, с черными как смоль глазами и волосами. Так похож, с той разницей, что у Алистера нет отчаянного надлома, страха загнанного животного, которые Макс еще ребенком видел у папы.

Сам же Макс был похож на отца — больше двух метров ростом, светловолосый и голубоглазый. Но он понимал, что его от отца отличает отсутствие сжатой пружины агрессии внутри. Вот за что парень уважал Нейтана — омега каким-то неизвестным никому способом смог ослабить напряжение альфы и всё чаще родные и коллеги видели другого Ника Шонарта — живого, спокойного и отпустившего пружину внутри. Может, и папе кто-то смог бы помочь и выцарапать из души ту самую обреченность… Но было уже слишком поздно.

Черт, зачем такие мысли сейчас… Макс глянул на своего брата-двойняшку. Эдриен внешне мало напоминал альфу в классическом представлении — почти на голову ниже Макса, гибкий и достаточно изящный. С коротко стриженными черными волосами и раскосыми глазами, как у Алистера. Он поступил учиться на врача, точнее, хирурга-трансплантолога. Сподвиг его к этому муж дяди Вальтера — Альфред Торнтон, лишившийся в бою одной руки. Фред сейчас стоял рядом с отцом, удивительно, как альфы с яркими лидерскими качествами умудряются одновременно и соперничать, и крепко дружить. Общих сфер для конкуренции у президента Шонарта и генерала Торнтона, конечно, было мало, но эти двое всегда умудрялись задирать друг друга при любом удобном случае.

Взгляд скользнул на бету Йохана — дядю Макса. На самом деле младший сын Эрика и Бьерна Магнуссонов был всего лишь на пару месяцев старше Алистера и на год младше Эдриена и Макса. И, положа руку на сердце, он больше напоминал омегу, чем другие представители слабого пола их семьи — Эрик и Свен. Сантиметров на десять их пониже, не обладал мощной мускулатурой, хоть и был ловким и гибким, а главное — бета был очень эмоциональным — иногда улыбчивым, иногда обидчивым. Словом, не обладал железной выдержкой папы Эрика и старшего брата Свена. Неудивительно, что довольно часто его с расстояния принимали за омегу — миловидное лицо, обрамленное волнистыми золотистыми волосами, тому тоже способствовало. Йохан тоже вскоре будет учиться на врача в университете — его выбор профессии совпал с Эдриеном. Только вот со специализацией он еще не определился.

Дядя Вальтер — копия дедушки Эрика, только альфа. Неудивительно, что он в спутники жизни выбрал тоже альфу — Фреда. Подобные отношения мало кто воспринимает с восторгом, но семья Магнуссонов приняла их безоговорочно. Сейчас Валле что-то обсуждает с Эриком, Максу показалось, что это касается выбора свадебного костюма Нейтана. Норовистый омега явился на свою собственную свадьбу, как будто он пришел на работу в офис. И это с учетом, что за свадьбой президента Объединенной Араксы следит пресса! Может, отец слишком многое ему позволяет? Хотя… почему нет, мог же вообще прийти в таком виде, в каком он рассекает по планете, — камуфляжная куртка, желтые военные штаны и тяжелые армейские берцы на ногах, на лице — платок от пыли, маска для глаз поднята на лоб. Вот тогда действительно Нейтан бы удивил… Отцу точно не нравятся типичные жеманные омеги, правда, папа всё-таки был очень красив в отличие от нового мужа.

Гости захлопали в ладоши, громко поздравляя молодоженов, Алистер подпрыгнул, стиснул сначала Уилла, потом Эдриена, а потом в полете повис на огромном Максе — тело прошибло электрической волной от его прикосновения. Парень аккуратно отцепил омегу от себя и поставил на землю, искренне надеясь, что достаточно широкие штаны его парадного костюма скроют набухающий член. Глаза Али светились от радости — он мягко улыбался, глядя снизу вверх, а тонкие пальчики гладили предплечья Макса через ткань. Блядь! Как можно было так попасть! Уже через месяц Алистер прибудет на базу UQ-807 для прохождения службы вместе с братом. Блядь! И это еще Макс не подумал про течки…

***

UQ-807 — богами забытая орбитальная станция в отдаленном секторе, на которой располагалась военная база Космофлота. Гражданских объектов на станции не было, потому все военные варились в собственном соку — ни торговли, ни развлечений извне. Спартанские условия — крошечные индивидуальные каюты, ультразвуковой душ, искусственная гравитация, однообразная еда. Нет, Макс Магнуссон не жаловался, но он искренне не понимал, почему дедушка, который на словах и на деле очень скучал по своим внукам, не пошевелил и пальцем при распределении. Почему-то, когда дело коснулось перевода дяди Вальтера на «Сороковку», Эрик задействовал все возможные силы и преуспел — альфа стал служить под руководством своего тогда еще бойфренда, полковника Торнтона.

О том, что к Максу должен приехать брат, никто не знал — альфа до самого последнего момента думал, что Али передумает и отправился получать какую-нибудь профессию в университет — баллы выпускных экзаменов у него более чем приличные.

За почти два года службы Макс из рядового превратился в сержанта — острый ум, лидерские качества, ответственность, а также безупречное пилотирование сыграли свою роль, и руководство обратило внимание на альфу. Да, из-за спонтанности своего решения он пропустил стажировку, но спустя полгода это уже никого не волновало. Повышение шло ускоренным темпом.

Сейчас Макс стоял перед доками и ожидал высадки на 807-ю пассажиров из лайнера.

— Кого ждешь? — спросил его лейтенант Моралес, его непосредственный начальник.

Макс открыл было рот, но его прервал кинувшийся на него вихрь из улыбки, блестящих глаз и разметавшихся иссиня-черных волос.

— Макс! — омега вновь повис на брате, а потом кивнул лейтенанту. — Рядовой Алистер Кольски прибыл!

— Лейтенант Моралес, — слегка поклонился омеге военный — он явно был сражен хрупкой красотой. — А вы…ээээ?

— Мы родились и выросли на Араксе, — быстро ответил Али. — Знаем друг друга с рождения.

Лейтенант понимающе кивнул — не на всех друзей детства так омеги вешаются при встрече. У Макса волосы на загривке зашевелились — Моралес подумал о том, о чем думать нельзя.

— Почему ты не сказал, что мы братья? — спросил Макс в каюте, до которой он помог донести сумку Али.

— У нас разные фамилии, мы совершенно не похожи, — пожал плечами омега, — не хотелось объяснять. Да и какая разница — ты тоже промолчал.

Да, действительно, Макс и Уилл носили фамилию Магнуссон — настоящую фамилию отца при рождении. А Алистер и Эдриен — Кольски, это фамилия их папы. Сам же Ник еще до первого приземления на Араксу взял себе фамилию папы до свадьбы — Шонарт. И вот, когда произошел не очень приятный эпизод, касавшийся безопасности детей президента Объединенной Араксы, Эрик предложил сменить им фамилии, чтобы не привлекать в будущем внимания. Так, он сказал, что Али и Эдриен больше всего похожи на Ширена Кольски, потому и будут носить его фамилию. А Макс — вылитый Магнуссон, огромный светловолосый альфа. Уилл тоже взял фамилию отца — он, в свою очередь, был похож на еще одного родственника по отцовской линии — Александра.

Так что в этой путанице действительно было бы сложно объяснять хитросплетения дедушки Эрика. Вот они и промолчали. Однако.

Сдерживать себя Максу с каждым днем было всё сложнее — аромат Алистера, казалось, усиливался и подчистую избавлял его мозг от мыслей. Парень никогда не смотрел на других омег как на сексуальных партнеров и был девственником. Ребята на базе подшучивали над ним.

— Макс, такого красавчика не интересуют омеги? — усмехнулся Моралес. — Может, ты по альфам, как твой дядя?

Лейтенант знал лично Вальтера, дядю Макса, и не совсем стандартные предпочтения его родственника рождали пересуды и в отношении племянника — тем более, тот раз за разом отказывался ходить в увольнительные, а общества омег избегал. Но с прибытием на базу Алистера все слухи сами собой прекратились. Макс также не мог понять, почему ни один из его коллег даже не попытался подбить клинья к его младшему брату — альфы по-дружески ухаживали за омегой, но не переходили даже на легкий флирт.

Алистер был дружелюбен по отношению к Максу. Ничего необычного, так младший брат должен относиться к старшему. Ему определили место в техслужбе — омегу до боевых машин никто допускать не собирался. Это обижало Али, ведь он с детства бредил полетами и, пользуясь разрешением отца, налетывал часы на всей имеющейся на Араксе технике. Пилотские нормы омега сдал еще до совершеннолетия и, возможно, именно поэтому он так рвался в армию, но тут его ждало разочарование.

— Забавно, мои дедушка и папа, оба омеги, были искусными пилотами-контрабандистами в прошлом, а мне максимум дают залезть в кабину истребителя, чтобы починить электронику и почистить вентиляцию, — горько усмехнулся мелкий.

— Вообще Эрик прославился как пилот уже когда присоединился к сопротивлению, а так он тоже был механиком на военной базе, после того, как сдался властям, — поправил его Макс.

А вот папу, Ширена Кольски, известного в узких кругах как контрабандиста и вора по кличке Тень, их отец поймал, когда служил лейтенантом на Космофлоте. Но сдавать понравившегося ему омегу властям не стал, а, взяв длительный отпуск, переехал с ним на отдаленную планету в нейтральных территориях — Араксу. Там и родились сначала двойняшки Макс и Эдриен. Когда малышам исполнился месяц, планета была захвачена корройцами и Ник с Ширеном приняли бой, в результате которого их отец стал президентом Объединенной Араксы. И уже после родились еще одни двойняшки — омеги Уильям и Алистер.

Ширен как супруг главы государства получил неприкосновенность — никто его не преследовал за прошлые грехи. Но через несколько лет после казавшейся детям и мужу счастливой жизни он принялся за старое, а потом покончил с собой.

Эта версия была известна детям. Конечно, восемь лет назад никто им не стал рассказывать про самоубийство папы, но Макс догадался сам — понял, почувствовал, вспоминая эту трагическую надломленность омеги, которая несколько лет таилась в его глазах. Парень поежился от воспоминаний и сейчас ему захотелось заключить Алистера в объятия — защитить от всего плохого в этом мире, не дать веселому огоньку молодости во взгляде смениться той безнадегой, которую юный Макс видел у Ширена. Но обнимать нельзя, даже прикасаться — альфа не доверял себе в этом отношении. Сорвется, сделает еще хуже. Физическая близость, даже касание за плечо через ткань, с братом вызывала в его теле электрический разряд, и Макс понимал, что может перейти грань допустимого. Он прикрыл глаза и попытался унять дрожь в теле от бессилия.

— У меня через три дня течка, — сообщил Алистер брату. — На станции альфачи уже смотрят странно. Придётся провести её здесь, в моей каюте.

Горло Макса сдавило, он замер — вот почему стало так невыносимо находиться рядом с омегой!

— Макс, я доверяю только тебе, а вот себе во время течки не очень, — продолжил Али, — можешь закрыть меня снаружи?

Макс мысленно взвыл — именно ему доверять не стоит! Он и без течки сходил с ума от желания сорвать с брата его серый ремонтный комбинезон и овладеть прямо сейчас на столе. Или вжать всем корпусом в переборку, или… Это точно проклятие! Никак иначе назвать сложившуюся ситуацию нельзя. Он до исступления хочет своего младшего брата, а тот дает ему ключ от своей каюты на время течки.

Альфа промучался ночь в своей каюте — там, совсем рядом в одиночестве от желания изнемогает самый недоступный омега из всех. Какой он во время течки? Безвольно отдается своему самцу или же неистово кидается на него, забирая инициативу? Алистер был девственником, как и Макс, даже удивительно, почему такой красивый омега еще не нашел себе пару…

Утром он, снедаемый сомнениями, пошел к Моралесу.

— Можно поменяться дежурствами? — спросил он непосредственного начальника.

— Я уж было думал, Макс, что ты продинамишь омежку, который течёт от одного взгляда на тебя, — усмехнулся лейтенант.

Парень почувствовал, как кровь приливает к лицу, покраснели даже уши, кулаки сжались, чтобы ответить боем и закричать: «Я не такой! Это не то, о чем ты подумал!» Но Макс сдержался. Он вернулся к себе и попробовал просто отдохнуть и расслабиться — лег на узкую кровать, перебирая между пальцами узкую карточку ключа к каюте Али. Мысли неумолимо улетали к нему… Альфа задремал, а потом проснулся, обнаружив себя уже на выходе из каюты — как заговоренный он шел к брату. Открыл дверь ключом…

— Али, тебе ничего не нужно? — выдавил из себя Макс, задохнувшись от тяжелого, приторно-сладкого запаха течного омеги. В глазах потемнело, низ живота мгновенно напрягся. Алистер в шортах и майке лежал на узкой кровати, черные волосы, влажные от пота, разметались по постели, он был бледнее обычного, губы пересохли, а глаза светились безумием.

— Макс ты пришел, — зашептал омега и подскочил к нему, — Боги! Ты пришел, ты не представляешь, как я тебя ждал! — он нервно перебирал пальчиками по лицу застывшего Макса.

— Скажи, что ты тоже это ощущаешь. Что не я один схожу с ума, Макс, — с надрывом продолжил Алистер.

— Это… неправильно, — пробормотал Макс, уже зная, что точку невозврата они прошли — он не сможет остановить себя.

— Я хочу тебя, твой запах не дает мне думать, — омега уткнулся брату носом в грудь. — Скажи, что ты чувствуешь то же самое.

Парень уже не в силах говорить, потому просто кивнул, сжимая хрупкие плечи, как будто это был спасательный круг в бушующем океане.

— Макс, мы истинные, это не может быть неправильно, — Алистер жалобно посмотрел ему в глаза. — Возьми меня, иначе я умру прямо сейчас.

Омега со звериной страстью начал срывать с него одежду, а Макс замер, не в силах сопротивляться. А потом включился в игру — он быстро освободил Али от майки и шорт, и, подхватив того под задницу, опустил на кровать. Сам же навис на руках, разглядывая желанное тело — белоснежную фарфоровую кожу, розовые бусинки сосков, маленький член и яички, розовый, блестящий от смазки анус. В паху волос не было — готовился. На парня обрушилось желание — захотелось резко овладеть, войти до упора. Но Али был девственником, как и сам Макс, потому нужно было себя взять в руки — он целовал и оглаживал его хрупкое тело. Омега тяжело дышал, прогибаясь в пояснице, подставляясь под прикосновения губ и рук. Альфа попробовал ввести палец в задний проход — пропускал легко, а когда он добавил второй, то Али кончил первый раз, громко вскрикнув и содрогаясь от волн удовольствия.

— Войди в меня, я хочу, — простонал омега практически сразу, призывно разводя коленки как можно шире, прижимая их к себе.

И Макс вошел, постепенно и плавно, скользя по обильной смазке, стекавшей по бедрам на постель. Али зашипел от боли, и они замерли, глядя друг другу в глаза — братья хотели этого с одинаковой силой. И обратного пути уже не было — все мосты сожжены силой их практически животного желания. Макс попробовал толкнуться, Алистер принял его. Надолго парня тоже не хватило — после пары фрикций он излился прямо в тело любовника.

— Прости, — смущенно прошептал он Али, опускаясь на бок рядом с ним, — не так представлялся ему первый раз.

— У нас полно времени, — улыбнулся омега, прижимаясь к нему всем телом.