Глава 10

Руки дрожали, но я упорно выводила строчки на бумаге. Приглашение на бал для Риоре сочиняла лично, благо статус позволял. Толстый лист напоминал картон, только не серый, а желтоватый, с водяными знаками, как положено. Смешно, нормальной канализации нет, а гербовая бумага имеется.

От усердия прикусила кончик пера.

Так, без клякс, Таня, тьфу, Яна! Никак не привыкну, что при рождении меня нарекли не в честь пушкинской героини. Зато понятно, отчего тянуло изменить имя. Яна, Татьяна, Янина – по сути, одно и то же, если не придираться. Интересно, случайно ли? И как я попала к родителям, тем, земным? Может, их тщательно выбирали? Не мог ведь Конрад просто кинуть в портал и умыть руки, принцесса все-таки. Или мог? Отец Риоре – тот еще прохиндей, надеюсь, блондин его хорошенько прижал. Во время последней беседы лорд был настроен решительно.

Не меньше беспокойства доставлял Брайн. Пусть самого страшного не случилось, он не выдал, но все время вертелся рядом. И приглашения, их тут целая пачка, тоже ему отдавать. Чтоб шатена драконы сожрали! Видела я королевских, несмотря на запрет, во дворце держали парочку. Такие проглотят и не подавятся. Один – белоснежный с алым гребнем, другой – черный, с серебристым. Кто на них летал, не знаю, а спрашивать побоялась – и так все время играла с огнем. Вечно думаешь перед тем, как сказать, выбираешь обтекаемые формулировки… Но ведь срабатывало! Пока только Брайн заподозрил подмену, даже Тео заливался сладкоголосой сиреной. Кольцо он заметил, только ленивый остался бы слеп, и отчего-то решил, будто подсуетился канцлер.

Я пару раз прогулялась с воздыхателем по саду, смеялась над шутками, однако не позволяла оставаться с собой наедине. Тео, разумеется, пытался, едва ли не в любви признавался, я стойко держала оборону. Поцелуй руки, не более. И никаких загородных поездок! Хотя от одной, похоже, не отвертеться. Просто так Амалии не откажешь. Брюнетка тревожила. Пока удавалось проводить с ней минимум времени, однако вечно так продолжаться не может, не станет же Лика бегать от подруги! Значит, на пикник я поеду, а там… Надеюсь, к тому времени Риоре предъявит на меня права, хотя шестое чувство подсказывало: помолвка семейство Отти не остановит, наоборот, подстегнет к решительным действиям.

А тут еще королева с лживыми улыбками и рассуждениями о долге. Видимо, перестраховывалась на случай, если наемный убийца промахнется, обрабатывала жертву, чтобы та приняла верное решение.

Интересно, отчего вдруг мертвая принцесса стала выгоднее живой? Объяснение напрашивалось только одно – королевская беременность. Только фрейлины молчали, хотя зачатие наследника – важное событие. То ли я ошиблась, то ли Марианн нагуляла ребенка от нового советника. Поэтому не спешила, дожидалась, пока супруг наведается в спальню. Или таки поняла, что я не Лика, а Янина? Впрочем, какая разница? Не самозванка же, все равно падчерица.

Словом, странно, но логики пока не улавливала. Вероятно, разгадка таилась в прошлом, в причинах, по которым меня объявили мертвой и спешно отправили в другой мир. Настолько спешно, что даже мать оставалась в неведении.

Эх, отправить бы самого Конрада Вариэля в местную Тайную канцелярию, но увы!

Вернулась к реальности и вывела последнюю букву. Вроде ровно. Стараниями учителей писала я сносно, пусть и медленно. Почерком Лики, разумеется, собственного иметь не дозволялось.

Так, теперь печать.

Вложила лист с приглашением в конверт, надписала и потянулась за воском. С непривычки едва не обожглась, но каплю не размазала. Оттиск печатки – все как в старинных фильмах.

Пальцы с непривычки болели. Я и ручкой писала редко, предпочитала клавиатуру, реальную и сенсорную, а тут перо. Помассировала пальцы и проверила, не натерла ли мозоль. Вот она, цивилизация! Мы научились запускать космические корабли, но не способны выписать одно приглашение. Ладно, десять. По традиции Лика звала ряд дальних обедневших родственников и одну бывшую фрейлину, с которой прежде дружила. Придворная дама вышла замуж, родила и схоронилась в глуши, в имении супруга, а ее место заняла Леонсия. Полагаю, стараниями Риоре. Теперь дама вернулась в столицу, нужно пригласить, иначе вызову подозрения.

Господи, сколько же разных сведений в голове! Тяжело, когда тебе в ускоренном порядке передают чужую память.

Скоро должна подойти для последней примерки портниха. Порадоваться бы, платье получилось изумительным, вовсе не голубым, как хотелось королеве, а зеленым, только не получалось. Сложно думать о тряпках, когда тебя собираются завтра убить.

Хоть бы Риоре пропустили! Клянусь изображать влюбленную дурочку, лишь бы не отходил весь вечер. Он не ангел, тот еще романтический герой, но маг. Значит, защитит. Надеюсь.

Знаю-знаю, приглашения отправляют заранее, а не накануне, но все, кроме бывшего советника, и так в курсе, бумажки – чистая формальность, Риоре же… Банально боялась и тянула до последнего, понимая: по головке не погладят.

Поколебавшись, спрятала опасный конверт среди обычных приглашений и потянула за шнур. Ну, с богом. Или в кого тут верили? Пока не видела никаких храмов, поэтому затруднялась ответить на данный вопрос.

Вздохнув, решила прогуляться по саду. Их тут два: парадный, напоминавший парк, с ровными рядами дорожек, и камерный, во внутреннем дворике. Выбрала последний, как раз розы расцвели, полюбуюсь. Я успела освоиться во дворце, поэтому дошла сама. Увязавшуюся следом дежурную фрейлину оставила в опоясывавшей сад открытой галерее – хочу побыть в одиночестве, им принцесс не балуют.

Шуршал под носками сафьяновых туфелек песок. Придерживая длинный подол, блуждала среди розовых кустов. Их не подстригали, отчего цветы сохранили всю первозданную прелесть. По мне, дикость – насаживать розы на шпалеры, словно бабочек на булавки. Тишина, покой, даже не верится, что всего в паре шагов притаился дворцовый серпентарий.

Скользнув рукой по абрикосовым лепесткам, свернула за угол и едва не налетела на Тео Отти. От неожиданности вскрикнула и отступила на шаг.

– О, простите! – бархатный баритон обволакивал. – Я вас не заметил.

Ну да, конечно. Кто же постарался и донес? И, главное, быстро, оперативно. Хорошо платит герцог!

– Не знала, что вы любите розы.

Пора отваживать настойчивого соискателя моей руки, а то тонких намеков он не понимает.

– Я люблю все, что нравится вашему высочеству.

Какая грубая лесть! Но Лике нравилось. Какая же дурочка моя сестра! Тео отвратительный актер, а она поверила. Единственное его достоинство – молодость. В остальном… Ну брюнет, ну ямочка на подбородке, от чего голову терять? То ли дело – бывший жених. Пусть не красавец, зато поговорить интересно. Там, в лаборатории, заслушалась и перестала замечать недостатки. Он раскрылся с новой, совершенно неожиданной стороны, увлек и подтвердил мудрость старой пословицы: с лица воду не пить.

– В таком случае срежьте, пожалуйста, цветок.

Моя задача – порвать с Тео, а не настроить против себя, поэтому разговаривала дружелюбно, улыбалась. Полагала, брюнет тут же ринется выполнять просьбу. Поначалу он действительно шагнул к розам, но дальше события развивались не по сценарию. Тео привлек меня к себе, крепко обнял и жарко зашептал:

– За что вы так меня мучаете, Лика? То тепло, то холодность. Я больше не могу, я сойду с ума!

Видимо, в доказательство помутнения рассудка наследник герцогов Сарусов прильнул к моим губам.

О, как я сильно ошибалась, полагая, будто у молодого человека мало опыта! Он у него имелся, и весьма обширный, потому как Тео собирался применить самое верное средство, после которого Лика непременно пала бы к его ногам.

Розовые кусты жутко колючие, когда тебя к ним прижимают, а движения – неловкие, когда пытаешься отбиться от мужчины, путаясь в куче юбок. Да, Тео собирался меня банально изнасиловать, и я точно знала, кто служил семейке Отти – та самая фрейлина, которая старательно изображала глухоту. Сомневаюсь, будто она ничего не слышала.

Допрыгалась с самостоятельностью! Шла бы вслед за предательницей, видела бы, как она всучила записку или подала какой-нибудь знак слуге или пажу. Да что теперь, поздно пить «Боржоми»! Нужно королевскую честь спасать, а то штаны на Тео плохо держатся.

Главное правило жертвы – больше шума. Разумеется, если вас не схватил маньяк, тут лучше молчать. Тео к последним не относился, поэтому укусила его за губу и, высвободив рот, завопила. Испуганный горе-насильник отпрянул, словно от прокаженной, спешно подтягивая завязки. Для пущего эффекта влепила ему пощечину и следом – вторую, для симметрии.

– Чтобы глаза мои больше вас не видели!

Вот и решилась проблема. Не надо мямлить о несовпадении характеров и прошедшей любви. Заодно скажу, что за Риоре собралась со злости. Женщины частенько творят на эмоциях черт знает что, почему бы не закрутить роман с опасным преступником?

Сколько бы герцог ни платил фрейлине, она больше не могла оставаться в стороне от событий и застала сбивчивые извинения Тео. Якобы он не понимал, что на него нашло, так хотел внимания любимой, и прочая чушь. Взяла придворную даму в свидетельницы и, пылая праведным гневом, направилась к отцу. Нужно ослабить влияние канцлера. Убью сразу двух зайцев.

К саду, привлеченные криками, подтягивались любопытствующие. Бряцая оружием, прибежала стража. Указала на бледного Тео, который успел оценить последствия грандиозного провала, и велела вышвырнуть из дворца. Пусть папочка сколько угодно защищает сыночка, без наказания не останется.

Я подарила богатую пищу для пересудов – Тео чуть ли не волокли, а он бранился, напоминал о происхождении, требовал немедленно отпустить. Кричал не на меня – на стражу. А я стояла и молчала, сурово поджав губы, наслаждалась праведным возмездием. Вот бы еще из столицы выкинули!

Когда бурные возмущения наследника рода Отти стихли, собралась с духом и побрела к королевскому кабинету. Лучше бы на казнь! Отца боялась жутко, до дрожи в коленях и спазма лицевых мышц. Челюсти свело, поэтому, догадываюсь, выражение лица было зверское.

Придворные испуганно расступались, шушукались за спиной.

Чем ближе зловещая дверь, тем больше таяла уверенность в собственных силах. Когда же меня остановил Брайн Уиллис и передал просьбу отца зайти, она и вовсе испарилась. Ничего хорошего от разговора я не ждала, оставалось только гадать, по какой из множества причин разгневался король. Сомневаюсь, будто звал ради отеческой поддержки.

Миновав приемную для неименитых и тех, кому не посчастливилось договориться об аудиенции, а посему приходилось толкаться в общей очереди, вслед за старшим слугой ступила в комнату ожидания для посетителей рангом выше. Тут уже стояли кресла, имелось подобие дивана. Жесткого, как почти вся местная мебель.

Черная спина маячила перед глазами. Мелькнула трусливая мысль сбежать, но я ее отмела. Неприятности нужно встречать лицом, а не пятой точкой.

Дверь в кабинет пряталась за темно-красной портьерой. Брайн откинул ее и постучался. По ту сторону недовольно ответили, и слуга доложил о моем приходе. Чуда не произошло, блудную дочь пригласили в пыточную.

Ну, пожелайте удачи, боги и демоны Вселенной!

Интерьер полностью соответствовал облику владельца: много дерева, все на века и никаких милых безделушек, не считая картин на стенах. С них сурово смотрели некие люди, полагаю, родственники. Не обошлось и без самого Эдвина Второго, запечатленного художником по пояс. Картинный монарх опирался одной рукой на каменный шар, другой сжимал меч. Живой король буравил взглядом из-под кустистых бровей в кресле аккурат под двойником. Учитывая, что и на портрете отец не выглядел милым, психологическое давление парочка оказывала мощное. Видимо, на то и рассчитывали.

Мялась на пороге, гадая, можно ли сесть или лучше постоять. В голову лезли всякие мысли, одна мрачнее другой. Вот ведь судьба, а! Спасти, чтобы засунуть в клетку со львом. Пусть он биологический отец, но совершенно чужой, внушающий страх.

А вдруг Эдвин – маг? Логично, иначе как бы он удержался на троне? Тогда дела совсем плохи, загипнотизирует и выяснит всю правду. «И отправит в Сибирь», – брякнул внутренний голос, шутник хренов.

Словом, ладони вспотели, а праведный гнев на Тео поостыл.

– Звали, милорд?

Именно так детям полагалось обращаться к венценосным родителям.

Книксен делать не стала, потому как взрослая, старше четырнадцати лет, а вот легкий поклон обязателен. Правила вдолбили учителя в доме Риоре, а маг успешно закрепил заклинанием.

– Садись! – разрешил король.

Лицо его не просветлело, морщины не разгладились, из чего сделала вывод, что тревожила монарха именно моя особа.

Шурша юбками, подошла к столу и опустилась в кресло, терпеливо дожидаясь, пока король заговорит вновь. Еще одно правило – молчать, пока не спросили.

– Мне принесли занятную вещь, – Эдвин продолжал буравить меня взглядом, – и я хотел бы выслушать объяснения.

Гадать какую, пришлось недолго – на стол легло выписанное Риоре приглашение. Ах ты зараза, Брайн! Разглядел-таки! Но сама дура, могла догадаться: старший слуга с пристрастием досмотрит корреспонденцию и мигом доложит королю.

– Объяснения? – Старалась сохранить хорошую мину при плохой игре, заодно лихорадочно придумывала ответ. – Я не понимаю, милорд. Это обычное приглашение, я подписала сегодня десяток.

– Лика! – чуть повысил голос Эдвин. – Ты все прекрасно понимаешь, не разыгрывай дурочку. Что у тебя с лордом Риоре Вариэлем?

Вопрос повис в воздухе дамокловым мечом.

Нервно сглотнула, гадая, насколько осведомлен король. Во дворце полно шпионов, кто-то пронюхал о моих ночных отлучках или перекупил Леонсию. Ладно, спокойно, между государственной изменой и прелюбодеянием выбирают последнее.

– Пока ничего, – нагнала тумана.

– Пока? – нахмурился отец и приподнялся. Жилистые руки уперлись в стол и заметно напряглись. Такие быка ударом свалят. – Поясни!

– Мы были помолвлены.

Чистая правда, между прочим.

– Вот именно, были. Хватит лжи, Лика, иначе я прикажу доставить его во дворец и выясню сам.

Ой, не надо!

Испугалась за Риоре, представив его под конвоем. Может, бывший советник еще тот гад, но нужен мне живым и невредимым. Не только ради шкурного интереса, заметьте, успела привязаться.

Пожевала губы, взвешивая плюсы и минусы оглашения помолки до бала, но король настаивал, нужно что-то ответить.

– Я считаю, его напрасно удалили от двора. При всем моем уважении, лорд Лонли больше озабочен красотой ногтей, чем благом государства.

Добавить бы про Марианн, но женские журналы вбили азбучную истину: о чужой измене лучше молчать, если не хочешь оказаться крайним.

– Занятно! – Эдвин сел. Костяшки пальцев постукивали по столу, медленно, ритмично и пугающе. Король не нервничал, он обдумывал решение. – Прежде ты не интересовалась политикой и не питала любви к графу Ланскету. Так, девичий интерес, не более. Я счел целесообразным использовать его, соединив узами брака, и только. Напоминаю: лорд Вариэль преступник.

– Вовсе нет! – с жаром выпалила я, позабыв об осторожности. – Вы сами знаете, милорд, но не желаете признавать ошибки.

– Вы любовники?

Отец умел задавать правильные вопросы.

– Нет.

– Тогда не понимаю… – Эдвин задумчиво почесал подбородок. – Шантаж?

– Тоже нет. Просто исправляю ошибки прошлого, – положила конец догадкам я. – Согласитесь, логично пригласить графа от моего имени, ведь именно по моей вине от него отвернулись.

– Риоре Вариэль пожинает плоды своего характера, – буркнул король, скорее обращаясь к себе, нежели ко мне. – Хорошо, пусть приезжает. Вы ведь общаетесь?

Подобного вопроса я не ожидала, и он застал врасплох. Однако выдержка не подвела:

– Граф написал мне пару писем, давно уже. Просто миледи матушка заговорила о браке, вспомнилась та нехорошая история. Лорд Вариэль достаточно наказан. Полагаю, он давно осознал ошибки.

Эдвин неопределенно развел руками.

Уф-ф, пронесло, гроза миновала. Ставим галочку: король вспыльчив, но отходчив. Пора поговорить о Тео.

– Милорд, я собиралась к вам по важному делу, когда господин Уиллис передал ваше пожелание. – Придала лицу недовольное выражение и воскресила в памяти грязную сцену в саду. – Полагаю, герцогу Сарусу тоже не мешало бы послушать, речь о его сыне.

– Что натворил юный маркиз? – В короле проснулось любопытство. – Я полагал, дело к свадьбе.

Так он одобряет этот союз? Плохо! Надеюсь, Риоре сумеет вернуть былое расположение монарха, иначе шансы породниться с герцогом равны ста процентам. Может, я выросла в мире равноправия, но книжки читала, а в них принцессы правом голоса в брачных вопросах не обладали. Наложит отец вето на помолвку – и все. Дочка – предмет государственной важности, правильных внуков должна родить.

– Покушался на мою честь.

– Что?!

Казалось, портреты на стенах дрогнули – так бурно Эдвин выразил свое негодование. Я тоже вжала голову в плечи, сожалея, что не подготовила родителя к такому известию. Кто же знал! Сочувствую советнику Эдвина. Работать с королем тяжело, и примерно представляю, как Риоре договорился до измены. Два петуха… Ну да, кхм.

Не в силах сидеть, отец встал. Раз – и кулак со всего размаху впечатался в стол. Похоже, с Тео покончено, хорошо, если жив останется. А я получу «кровника» в лице канцлера. Хотя одним больше, одним меньше… Завтра все равно убить собирались.

– Это правда, Лика?

Вопреки ожиданиям, Эдвин не вопил, но холодная ярость пугала еще больше.

Кивнула и кратко поведала об инициативе маркиза. Не забыла и леди Гарсию, столь старательно изображавшую дерево.

Реакция короля оказалась закономерной: вызвать парочку на ковер, ну и герцога заодно. Отец заверил, что виновные понесут суровое наказание. Риоре как-то забылся, и я под шумок забрала приглашение, чтобы отослать с нарочным.

Первой в кабинет втолкнули леди Гарсию. Бедняжка дрожала, сто раз успев пожалеть о любви к деньгам. Она с порога начала лепетать о невиновности и взывать к милосердию. Смотрела отчего-то на меня, из чего сделала вывод: рыльце у фрейлины в пушку, а главные грешки еще не выплыли. И гадила она исключительно Лике. Полагаю, по наущению канцлера. Я, разумеется, мольбы игнорировала. Держать такую при себе – все равно что подставить спину под нож. Отец разделял мои убеждения и мигом лишил леди места при дворе, заодно отправив на природу без права посещения столицы. Сделал это эмоционально, пригрозив низвести до мещанки, если доблестная фрейлина окажется соучастницей, а не мимолетной помощницей. Тут лицо бывшей придворной дамы позеленело. Видимо, недолго ей быть леди.

Женщину увели, и в кабинет безо всякого почтения приволокли Тео. Показалось или стражник даже ускорение придал? Вот она, цена королевской немилости! Маркиз – а с тобой как с простолюдином. Разумеется, герцогский сын молчать не стал, эмоционально высказался насчет грубого обращения. Эдвин и бровью не повел. Думала, начнет орать, а он – сама холодность и вежливость: подойдите, как здоровье, не насиловали ли дочку в саду? И все с таким выражением лица, что впору гроб заказывать. Тео мысленно и заказал. Сначала пробовал все отрицать, потом сник, покаялся. И заработал оплеуху. Предположения о силе рук короля оправдались: молодого человека он уложил. А ведь отец в летах.

О приходе канцлера возвестили, когда выдержка короля таки лопнула, и он в красках обрисовал сомнительные жизненные перспективы незадачливого насильника. Они вышли как у гадалок: дальняя дорога и казенный дом. Неизвестно что еще присовокупил бы разгневанный отец, если бы не дрогнула портьера, явив Лоона Отти. Он держался с поистине королевским достоинством, а его выдержке позавидовали бы камни. Разумеется, внимание монарха тут же переключилось на канцлера. Эдвин орал, грозил отправить Лоона в отставку с вещами. Герцог терпеливо слушал, не предпринимая попыток оправдаться. Стоял ровно, смирно, но раболепия не выказывал. Лицо оставалось бесстрастным, как у перекачанных ботоксом моделей. Может, в глубине души канцлер и вовсе считал Эдвина идиотом? Нормальная рабочая версия, учитывая матримониальные планы семейства Отти и разговор со мной. Герцог жаждал забраться на самый верх, на этой почве прекрасно спелся бы с Марианн и избавился от монарха, стоило мне сказать «да» перед алтарем. Хоть бы перегрызлись между собой!

– Ваше величество, – заговорил Лоон, когда король, порывисто взмахнув рукой, вернулся за стол, – позвольте мне поговорить с сыном. Я сомневаюсь, будто Тео мог проявить подобное неуважение к ее высочеству. Скорее речь о неосторожном порыве. Влюбленные молодые люди частенько совершают необдуманные поступки.

– То есть вы сомневаетесь в правдивости моих слов? – не могла молчать, когда герцог пытался перевернуть все с ног на голову. – Полагаете, будто я не могу отличить юношескую шалость от злого умысла?

– Отнюдь, ваше высочество. – За приторным тоном скрывались большие проблемы. – Вы всего лишь немного преувеличиваете факты. Тео вас обнял, поцеловал, может, прижал чуть теснее, нежели допустимо. Простите сына, ему тяжело. Вы играете им. То приближаете, то отталкиваете, вот мальчик и не выдержал.

Хорош мальчик! Хотя, если верить известной шутке, детство мужчины заканчивается в сорок лет. Тогда Тео действительно ребенок.

– То есть вы оправдываете сына?

Внутри медленно, но верно закипала злость.

Король молчит, слушает, а канцлер умело перетасовывает факты, делает меня виноватой. Так и до брака договорится!

– Нет, и я примерно его накажу, – заверил герцог.

Не сомневаюсь, он злился на сына, но совсем по другой причине: не сумел довести начатое до конца.

– Примите мои искренние извинения. – Лоон знаками приказал Тео убираться и на миг показал истинное лицо: искривленные досадой и раздражением губы, перекошенный рот, заострившие скулы. – Подобного больше не повторится.

Канцлер почтительно склонился над моей рукой и рассыпался в очередных извинениях, перемежавшихся оправданиями «глупого мальчика». Король на них купился, раз передумал линчевать Тео. Обидно, но герцогу он верил больше собственной дочери. Лика ведь кто? Капризная девочка, которая сто раз на дню меняет показания. Так выходило со слов Лоона, такой обрисовал сестру Риоре, да и придворные дамы госпожу не жаловали. Свидетелей, как Тео снял штаны, нет, разве только леди Гарсия, но она промолчит. Мое слово против слова герцога. Несложно догадаться, чье перевесит.

Неприятной неожиданностью стало желание несостоявшегося свекра пообщаться тет-а-тет. Формально, чтобы окончательно сгладить инцидент, по факту… Ладно, не похитит же он меня на глазах у стражи среди бела дня!

Отец выслал из кабинета – мужчины собирались поговорить наедине. Я обещала дождаться канцлера в Цветочной гостиной и занялась приглашением. Присутствие Риоре во дворце стало жизненно необходимым.

Герцог не заставил себя ждать. Не зря занимает столь высокий пост, раз так быстро разобрался с его величеством в столь щекотливом вопросе. Я едва успела присесть в резное кресло, как он показался в дверном проеме. От былого ледяного спокойствия не осталось и следа. Лоон не собирался скрывать отношение к моему поступку.

Привычных слов приветствия не последовало, очередных извинений – тоже. Канцлер грубо ухватил меня за плечо, заставляя подняться, и прошипел:

– Вы, кажется, не поняли, ваше высочество. Я могу заставить, но пока не хочу, надеюсь на добровольное согласие. На балу вы назовете имя Тео, представите сегодняшний инцидент ссорой влюбленных.

– Хорош инцидент! – прошипела сквозь зубы.

– Именно инцидент. – Пальцы Лоона сжались сильнее, будто когти хищной птицы, впились в плоть. – Изнасиловать женщину несложно, а на вас даже синяков нет.

Как откровенно и как страшно! На мгновение показалось: отец завершит начатое сыном. Мысленно оценила свои шансы и поняла, что придется получать удовольствие, герцог сильнее. Только он аристократ, разве они так поступают? Как же куртуазность, высокие идеалы?

– Отпустите! – дернулась, пытаясь высвободиться. – Мне больно!

– С капризными девицами только так и разговаривают.

Лоон и не думал разжимать пальцы. Наоборот, потянул, словно собачонку, к окну, за портьеру. Кричать бесполезно – зажмет рот, а то и вовсе ударит. Маска слетела, герцог показал себя во всей красе.

– Ты выйдешь за Тео, расфуфыренная кукла. – Канцлер говорил тихо, но крайне доходчиво. Руки мечника делали его аргументы особенно весомыми. – Не посмеешь пустить прахом мои труды. Думай о стране, идиотка. Королевы из тебя не выйдет, король стар и вряд ли обзаведется наследником. Подумаешь, ноги ей раздвинуть хотели! Не обеднела бы!

Вот так, безо всяких сантиментов и почтения.

– Вы забываете, с кем говорите!

Какая женщина стерпела бы подобное хамство? Вот и я не смогла.

– Вы о титуле? – фыркнул герцог, но отпустил. С облегчением помассировала руку и отодвинулась, насколько позволяли обстоятельства. – Вам повезло родиться в нужной семье, и только. А так – обычная женщина, единственное предназначение которой – молчать и рожать детей. И, милейшая принцесса, – Лоон понизил голос, отчего его слова стали весомее, – я не шучу и действительно найду средство подчинить вас моей воле.

Нет, определенно хочу обратно! Средневековье оказалось не таким прекрасным, каким рисовали его авторы со страниц книг. Никто не падал ниц, мужики штабелями не валялись, наоборот, подкладывали тебя под любого ради выгоды.

– Надеюсь, вы сделаете правильные выводы, – расплылся в хищной улыбке Лоон и церемонно облобызал ладонь, словно пару минут назад не ломал кости. – Еще раз примите мои извинения.

Что-что, а выводы я точно сделала. Только совсем другие.